Изморозь

— Почему ты так уверен? — спрашивает, стараясь не смотреть на уродливый труп. Анна сжимает повязку, как нечто сокровенное, смотря на Альбедо. Мысли всё ещё будто туманные, а слезы стоят где-то в глотке, незримым присутствием отравляя её жизнь, но это таинственное существо, эта мерзкая тварь, забравшая самое дорогое, что у неё было, почему-то отвлекает Анну от горя. Она хочет знать, за что погиб Кэйа. — Сначала, — начинает алхимик, — меня удивила почти идентичная человеческой анатомия. Хочешь взглянуть? Альбедо хватает кончик ткани, чтобы откинуть её дальше, но Анна испуганно выставляет ладонь вперёд. — Поверю на слово. Альбедо кивает. — Я заметил несколько любопытных деталей. Например, по состоянию организма можно сказать, что существо не питалось какой-либо растительной пищей. — Это можно было понять по убийствам, — тихо возражает Анна. — Да, но теперь мы точно уверены, что убийства были способом добычи пищи. Я предполагаю, что объект был не способен переваривать растительную пищу. — Предполагаешь? Альбедо вздыхает, разводя руками. — Сейчас уже невозможно сказать наверняка. У меня есть много вопросов к тому, как было устроено это существо, но, боюсь, его смерть лишила меня ответов. Анна стискивает зубы, возвращаясь мысленно к своей утрате, и её снова спускают будто бы на землю, и дышать снова становится тяжелее. Она прикрывает глаза, отворачиваясь от трупа. — Но ты сказал, — говорит она спустя какое-то время, — что оно раньше было человеком. Альбедо кивает. Анна плохо понимает ход его мыслей, а усталость уже тяготит её гирей в груди, и хочется побыстрее…нет, не хочется. Дом — последнее место, где ей хочется быть сейчас. — Верно. Я полагаю, что-то стало причиной изменений в организме уже после смерти. Может, он был заражён некой болезнью. Я не могу сказать точно, когда все системы организма погибли. Анна прищуривается задумчиво. — В любом случае, — добавляет Альбедо, — я думаю, что этот объект был единичной мутацией. Пауза. Анна перебирает повязку между пальцев, смотря тускло куда-то за спину Альбедо. Тишина разъедает изнутри, выгрызает душу уродливой тварью. — Хотелось бы в это верить, — бормочет она. — Тогда его жертва была бы не напрасна. — Она в любом случае не напрасна, — серьёзно отвечает алхимик. — Ему обязан жизнями весь Мондштадт. Анна грустно улыбается, но глаза её тускнеют двумя погасшими фонариками. Альбедо невольно думает, что какая-то часть её погибла вместе с Кэйей. — Скажи, — ее голос несколько сдавленный, и она не смотрит в глаза, опустив взгляд в пол, — он был сильно…ранен? Альбедо не хочет отвечать на этот вопрос. Потому что тогда обязательно придётся вспомнить окровавленную грудь Кэйи, рваные раны на шее и плечах, придётся вспомнить стеклянные его глаза, рукоять меча, сжатую в ладони. Придётся вспомнить и рассказать ей, а Альбедо не хочет. Поэтому лишь коротко кивает. — Да. Анна устало закрывает лицо ладонью.