Изморозь

Тело Дилюка безликим трупом уносят на закрытых тканью носилках, и Анна не завидует Альбедо. Она стоит на прежнем месте, смотря как группа горничных Ордо Фавониус пытаются очистить брусчатку от въевшейся крови. Она всё ещё не знает, как реагировать на случившееся. Хочется расплакаться по-детски совершенно от растерянности и ужаса, но Анна знает, что нельзя. По крайней мере, пока что. Она наступает себе на глотку, понимая, что рано или поздно всё то, что скопилось в душе, вырвется на свободу неконтролируемым взрывом. Пока нельзя скорбеть. Нельзя плакать, нельзя кричать. Сначала она уничтожит этого ублюдка. Надо успеть зайти к Альбедо до того, как он начнёт осматривать Дилюка.

***

— Возможно ли такое, — Анна в упор игнорирует накрытый тканью стол, — что вампир…покончил с собой? Альбедо качает головой. Под его глазами залегли глубокие синяки, и следы недосыпа видны невооружённым глазом. Впрочем, Анна ушла не так уж далеко. Она прислоняется спиной к стене, отбивая пальцами нервный ритм. — Он мёртв и был мёртв, — устало сообщает алхимик, — он не мог попасть в озеро своими силами. — Почему? Альбедо вздыхает, усаживаясь на край своего стола. Он выдерживает паузу в несколько секунд, потирая веки. — Во-первых, он уже начал гнить. Все системы организма погибли. То есть…он был мёртв и до этого, но тело каким-то образом поддерживало эластичность мягких тканей и функционирование органов. Далеко от идеала, но достаточно для функционирования. — И? — Анна плохо понимает, о чем идёт речь. — Началось трупное окоченение. Он не мог передвигаться. Она чувствует неприятный холодок. — Тогда кто… — Стоит за всем случившимся? — заканчивает Альбедо. — Я уже задавался этим вопросом. И я не знаю ответ. Вероятно, в Мондштадте появился новый вампир. Анна с силой ударяет кулаком по стене. Задача усложняется, а первоначальная цель, ради которой она ввязалась в это дело, кажется, утратила смысл. Проклятие. Это… — То есть, — внезапное осознание меняет выражение её лица, — эту тварь… Альбедо шумно выдыхает, пожимая рассеянно плечами. — У меня есть лишь одно предположение. — Ну? Пауза. — Это сделал тот, кто убил… — алхимик осекается, косясь на стол, из-под ткани которого выбивается красная прядь. Анна чувствует ком в горле. — Окно лаборатории было разбито, когда я пришёл сюда утром. Может, это существо решило подстроить воскрешение своего предшественника? Я не представляю, зачем это нужно, но… — Действительно, — она хмыкает, — горе от ума. Он разводит руками. Анна усмехается. — То есть мы либо ошибаемся, и наша тварь всё-таки ожила, — пауза, — либо мы имеем дело с ублюдком, который считает себя умнее всех. — Выходит, что так. — Альбедо проводит рукой по подбородку. — Хотя я не уверен, что это существо обладает интеллектом, равносильным человеческому. Анна хмурится задумчиво, массируя виски. Альбедо дёргается было в сторону злополучного стола, но решает отложить посмертный осмотр до момента, когда она покинет лабораторию. — Это не важно, — медленно говорит она, — я найду этого подонка. — Я передам тебе результаты…осмотра. Она запускает пальцы в свои волосы, запрокидывая голову назад и стягивая с силой на затылке.

***

Когда Анна приходит домой, она чувствует себя запачканной кровью с ног до головы. Ощущение такое, что она никогда в жизни не отмоется от неё, этой крови, и хочется содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать этого. Он снова приходит. Анна сидит в спальне у себя дома, обняв колени и пытаясь абстрагироваться от мира сего, когда чувствует его. На этот раз у неё есть кое-какие вопросы. — Дилюк… — Я знаю, — перебивает Кэйа. Он расстроен. Анна понимающе кивает. — Мне жаль. Кэйа удивляется. Она чувствует это. — Я…не думаю, что я тот, кому стоит соболезновать. Анна фыркает, потирая виски. Всё слишком сложно. Между ними виснет тишина, и Анна чувствует недосказанность. Кэйа расстроен, но расстроен явно не только из-за Дилюка. Что-то случилось. Или должно случиться. — Кэйа, — зовёт тускло. — Да, снежинка? Пауза. Анна не знает, как сформулировать. Напряжение накаливается. — Ты ведь пришёл за мной, верно? Он давится. — Что? С чего ты взяла, снежиночка? Она улыбается, прикрывая глаза и пряча лицо в коленях. — Хочешь сказать, после смерти дают бесплатную путёвку в мир живых в качестве наблюдателя? Ты здесь с какой-то целью, не отпирайся. — Нет, послушай, я не знаю, с чего ты это взяла, но…нет, я здесь не за этим. И Анна чувствует его волнение. Ей всё ясно. Она не станет продолжать диалог. — Как скажешь, — она откидывает одеяло и укладывается удобнее на подушках. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, снежинка, — говорит с грустью. — Я люблю тебя. Анна закрывает глаза.