ОАЗИС

      — Антон, — тихий и такой тёплый голос звучит сквозь вату. — Антон, — уже гораздо более громкий, но всё ещё нежный голос любимой. — Антон, вставай, кому говорю? — она смеётся и толкает легонько в плечо. — Ты опоздаешь на семинар!       — Мне ко второй, — хмыкает Шастун и всё же открывает глаза, чтобы увидеть, как солнечные лучи проникают через окно и наполняют комнату ярким светом, а потом только её светящиеся от счастья глаза.       — Не ври, — улыбается Ира. — Я знаю твоё расписание так же хорошо, как и своё, — он запускает ладонь в мягкие волосы девушки. — А ещё отлично знаю, что семинар очень важный и пропустить его нельзя.       — Ты слишком много знаешь.       — Не слишком, — Ира из-под ресниц смотрит, так хитро. — Например, когда мама твоя приезжает с дачи?       — Завтра, — спокойно говорит Антон. — Кстати, давай завтра вас и познакомлю. Пора уже, ты ведь моя невеста.       — Я ещё не сказала «да»!       — Скажешь, куда ты денешься, — довольно улыбается Шастун, а девушка опять смеётся и тянется за поцелуем…       ...машину неожиданно тряхнуло, видимо, Макар не оценил размеры неровности на дороге. Это и выдернуло Антона из немного мутного, но такого тёплого сна.       Наверное, у каждого выжившего после эпидемии редкие сны наполнялись воспоминаниями о прошлой жизни. А вспоминать у многих было что: счастливые моменты, наполненные звонким смехом, разговорами ни о чём или крепкими объятиями, когда внутри что-то тёплое рождалось; печальные события расставаний на длительный срок с кем-то родным или монологи о прощании навсегда, когда горло сковывало свинцом и произнести хоть что-то было невозможно; а ещё слёзы горя и радости, поцелуи и несказанные слова, все дни рождения, проводы в армию, выпускные, свадьбы, разводы и похороны. У всех находилось, что вспомнить, о чём сожалеть и по чему скучать.       Шастун не любил думать о прошлом: всё время начинал терзать себя мыслями о том, как много хотел сделать и как много не успел. Только мозг никогда не спрашивал о его желаниях и умело генерировал сны, пихая туда разные воспоминания, а теперь Антону оставалось только сидеть и гонять мысли о свадьбе, которая так и не состоялась, и о жизни, которую так и не прожил.       — Знаешь, о чём мы с тобой забыли? — спросил Илья, тем самым заставляя его сконцентрироваться на реальности. Напарник кинул быстрый взгляд, увидел слабое внимание к себе и продолжил смотреть за дорогой. — Про станцию рядом с Лисками.       — Да и хуй с ней, — выдохнул Антон и отвернулся к окну, пытаясь понять, где они сейчас находились. — Может быть, ещё вернёмся.       — Скоро будем на месте, — озвучил очевидное Макар.       Уже через пять минут они съехали с когда-то магистральной трассы и оказались в посёлке под Воронежем, где был разбит в первые полгода эпидемии военный лагерь, а теперь почти комфортно проживали Волки. Устроились практически на всём готовом. Не нужно было отстраивать ничего нового, можно было спокойно пользоваться «благами» служб и лишь изредка что-то чинить.       Ещё совсем чуть-чуть езды по ямам и ухабам, и пикап наконец-то остановился около КПП, откуда почти сразу же выскочил старый их знакомый с охотничьим ружьём наперевес. Шастун увидел его привычный, слегка растрёпанный вид, но такой серьёзный взгляд, что невольно хмыкнул по-доброму.       — А я думаю, хто такие, а это вы, — радостно проговорил парень, когда оказался рядом с открытом Антоном окном.       — Здравствуй, Олег! Как живёшь? — улыбнулся ему Макар.       — Так всё живу, шо мне сделается, — светлые глаза парня необычно сверкали. — Ну, давайте, проезжайте, устали небось с дороги-то.       — А пароль ты у нас спросить не хочешь? — поинтересовался Антон, про себя подмечая его хорошее настроение.       — Так он у нас уже сколько не меняется?! Да и свои уже давно! Давай, проезжай, — Олег похлопал ладонью по крыше машины, а шлагбаум поднял его коллега.       — Миху когда встретим, напомни мне прописать ему для профилактики, — проговорил Шастун, закрывая окно.       — Да это он просто так с тобой заигрывает, — посмеялся Илья, заезжая на территорию поселения.       Далеко вглубь ехать не стали, да и смысла в этом особо не было, бывший военный лагерь был не очень большой и внутри все перемещались преимущественно пешком. Вот и парни припарковали свой пикап совсем рядом с КПП, а потом выползли на улицу. Шастун первым делом размялся, потому что после сна в машине всегда затекала спина и немного ныли плечи, но легкая зарядка снимала напряжение. Макар достал свой рюкзак с находками, который тут же закинул на плечо и хотел уже захлопнуть дверцу багажника, только напарник успел остановить его и схватить свою винтовку.       — Иногда ты перебарщиваешь, — заметил Илья.       — Ничего страшного не произойдет, если она поболтается у меня на плече. И если бы ты был чуть-чуть внимательнее, то уже бы заметил новые лица среди Волков, — последнее Антон сказал не очень громко и пронаблюдал за тем, как друг осторожно осмотрелся. — Пойдём сначала к Борису заскочим.       Макаров закивал головой, быстро закрыл пикап и последовал за напарником, который терпеливо ждал его. Борис, естественно, нашёлся на своём привычном месте — за барной стойкой. Удивительно, бар или что-то на него похожее можно было найти в каждом поселении, это было самое популярное место сбора жителей. После костра, конечно. Причём неважно, разрешался алкоголь в поселении или нет. Борис, как всегда облокотившись на стойку, трепался с кем-то и цедил что-то, не факт, что алкогольное, из металлической кружки. Парни даже успели услышать кусочек его монолога:       — …пройдут ещё десятки лет и весь окончательно испортится! И водка, и вино, и ликеры, но только коньяку ничего не будет! Вообще скоро от нас ничего не останется… — вот тут Борис заметил гостей, отставил кружку в сторону и выпрямился. — Какие люди и без охраны! Это же самые известные мародеры!       — Прям самые? — хмыкнул Антон, подходя ближе.       — Слухи о твоих подвигах доходят до Москвы!       — Да хватит заливать, — покачал головой Шастун, а про себя отметил, что Борис за месяц, который они его не видели, постарел ещё на десяток лет. — У вас что пополнение?       — Помнишь жёлтое поселение, их ещё Цыплятами звали?       — Помню, конечно, только на них напали полгода назад и говорили, что никто не выжил, — проговорил Антон, кинув взгляд на молчаливого друга.       — А вот выжившее до нас дошли, двенадцать человек, — сказал Борис и отпил из кружки.       — И Стас их так легко принял?       — А что ему ещё оставалось делать? Не выгонять же их. Да и потом, новые люди — это всегда хорошо, но и кормить их тоже надо, — он впал в рассуждение.       — Что там с этими Серафимовцами? Удалось выяснить, почему они вышли? — Шастун продолжать сыпать вопросами.       — Да чёрт их разберешь, они же совсем конченные. Может, и выяснилось что-то, но Стас никаких объявлений не давал.       — Ему всё ещё доверяют? — тише обычного спросил Антон, облокотившись обеими руками об барную стойку.       — Конечно, среди масс нет недовольных или чего-то подозревающих.       — А что там с Зайцами? Они заболели, говорят, — уже сказал Макар, и мужчина медленно перевёл на него взгляд.       — Просто простуда. Сезонное, такое бывает.       — Это Стас так сказал? — уточнил Шастун.       — Ну, конечно, — улыбнулся Борис. — Сходите к нему, и он вам всё расскажет. Стас у себя, в доме культуры. А потом заходите ко мне, налью вам не просроченного виски за пачку сигарет, если найдётся для старика.       — Конечно, — выдохнул Антон, выпрямляясь.       Сохраняя молчание, парни твёрдым шагом вышли на улицу и прошли пару метров до бывшего дома культуры, где на втором этаже обосновался главарь поселения. Шастун прекрасно знал, что хорошими условиями это вряд ли можно назвать. Стас спал и ел там же, где работал. Похоже ли это на комфорт? Точно нет.       Безусловно, здание было добротное, и, спустя несколько лет эпидемии, ему лишь требовался косметический ремонт. Штукатурка падала с потолка, стены пожелтели, зато они были толще обычного и хорошо сохраняли тепло. Колонны эти рядом с входом, когда-то белоснежного цвета, сейчас больше наводили тоску, как и полузаколоченные окна и выцветший флаг уже не существующего государства. Ещё был влажный запах плесени, которая ползла внутри нежилых помещений, несвежие запахи людей и затхлых вещей. Проветривание не помогало. Это сейчас был классический вид любых строений, если они, конечно, ещё не развалились. И неважно, обитал в них кто-то или нет.       Стас нашёлся совершенно один на своём обычном месте, сидел на обшарпанном стуле, откинувшись на спинку, да ещё и глаза закрыл. Шастун даже успел подумать, что главарь спал. Но когда парни вошли, не специально хлопнув дверью, Стас сразу же дёрнулся всем телом и уставился на гостей.       — Прости, ты отдыхал, а мы тебе помешали, — спокойно сказал Антон, как всегда осматривая «кабинет вожака» на предмет чего-то нового. Макар тем временем занял место напротив стола.       — Здравствуй, Антон, — выдохнул Стас, поддался вперёд и положил голову на подставленную руку. — Здравствуй, Илья. Не ожидал увидеть вас.       — Мы сама неожиданность, — хмыкнул Шастун и встал за спину сидящего на стуле друга. — Ну, как дела? Что нового?       — Да ты, небось, и так всё знаешь, — негромко сказал Стас, избегая прямого взгляда. — Пополнение у нас, ресурсов правда осталось немного, но скоро мы это решим. Как и другие наши проблемы.       — То есть, всё чинно, благородно? — язвительно спросил Антон, сложив руки на груди.       — Так и есть, — ответил главарь, откинулся назад и повторил его жест.       — Не кажется ли тебе, что ты совершаешь ошибки нашей бывшей власти? — ещё больше язвил Шастун.       — Ты забываешь, — холодно выдохнул Стас. — И понятия не имеешь, какого это — быть на моём месте.       — И не горю желанием узнать, — покачал головой мародёр.       — Что с Серафимовцами? — совершенно спокойно спросил Илья. — Может, нужна помощь?       — Пока не нужна. Да и вообще, разберёмся сами. Вас это мало касается. Вы ведь не из нашего клана? Значит, не члены, и наши проблемы вас волновать не должны, — под конец своей тирады Стас даже слегка улыбнулся.       — Ну, в чём-то ты прав, — тяжело выдохнул Антон, а его напарник тут же одёрнулся и посмотрел прямо в глаза. — Но мы не чужие и помогали друг другу ранее.       — Я не отказываюсь. Как помогали, так и будем. Но сейчас ваша помощь не нужна, к тому же ничего страшного у нас не происходит.       — Ну ладно, — кивнул Шастун и хлопнул по плечу Макара. — Мы заночуем?       — Пожалуйста, — развёл руками Стас. — Чувствуйте себя, как дома, — парни почти перешагнули за порог, как главарь решил добавить: — Тебя тут, кстати, спрашивали.       Антон сразу замер после услышанного, медленно развернулся на сто восемьдесят градусов и сделал несколько шагов вперёд. Макар, естественно, тоже вернулся и закрыл дверь, но остался стоять на входе.       — Меня? — уточнил Шастун, когда опять оказался на том же месте.       — Тебя, — слишком довольно ответил Стас.       — И что с того? — показушно расслабленно спросил Антон. — Я что, остался последний Антон?       — Ну, этого я не знаю, — очень медленно произнёс слова главарь, специально растягивая интригу. — Но тот, кто спрашивал, назвал твою…фамилию.       Земля остановилась на несколько секунд, и всё живое замерло. Он почти не распространялся о своей фамилии, даже напарник её не знал. Многие знали его, как Шаст, но только единицы знали о продолжении. Поэтому такая новость немного ошарашила Антона.       — Ну и кто же меня спрашивал? — спросил Шастун, сглатывая вязкую слюну.       — Он не представился, — сказал Стас.       — Ну, а вы что? — Антон уже закипал. Почему из него всё приходилось доставать клешнями?       — Ответили, что знали, — пожал плечами главарь. — Мол, да, есть такой, и да, заходит иногда. А где тебя носит сейчас, мы без понятия.       — С каких это пор вы так дружелюбны к чужакам? — нахмурился Шастун.       — Он внёс плату, — как само собой разумеющиеся ответил Стас. Антон согласился кивком и опять отправился к двери. — Так что, наверное, сначала лучше разберитесь со своими проблемами, прежде чем лезть к другим.       — Это ты сам себе сказал? — хмыкнул Шастун. — Я слышал, что полезно разговаривать с самим собой, но подождал бы, когда мы уйдем, — и, не дождавшись ответа, выскочил в коридор, а потом и дверью хлопнул.       Стоило только выйти на улицу из душного, но тёплого помещения, как Илья тут же спросил:       — Ты ему не веришь, да?       — Конечно, нет, — грустно хмыкнул Антон и обернулся. — Дела не так хороши, как ему хотелось бы, но Стас пытается держать лицо. И я абсолютно уверен в том, что он не просто недоговаривает, а ещё и приукрашивает действительность. Страшно, что ему верят.       — А что за мужик тебя ищет?       — Без понятия, — выдохнул Шастун и начал медленно шагать вперёд.       — Он назвал твою фамилию, — добавил Макар, следуя за ним.       — И что?       — Даже я её не знаю.       — И что? — опять спросил Антон, но уже более раздражённо.       — Ничего, — устало выдохнул Илья и остановился. Шастун заметил это, тоже встал столбом, только опять обернулся. — Тебе не кажется это странным?       — Мне кажется это пиздец каким странным! Но я пока не могу ответить на вопрос, кто это такой! — вот теперь он был по-настоящему раздражён. Напарник слабо закивал головой, а потом кинул взгляд влево, где находились жилые дома. — Давай, иди к ней, — Антон сменил гнев на милость. — Я догоню позже, вернусь к Борису. Может быть, он сможет описать того, кто меня ищет.       Илья радостно засиял и сразу же отправился искать свою боевую подругу, а Шастун чуть постоял на месте и вернулся в бар, где, к слову, за полчаса ничего не изменилось. Если только народу немного прибавилось и бармен развеселился.       Антон совершенно не стал обращать внимание на лица вокруг. Да и какой в этом был смысл? Он устроился на свободный стул и сложил руки на барной стойке. Естественно, Борис появился рядом почти сразу же. Шастун, не спеша, достал пачку сигарет, но не тех крепких, что нашёл недавно. Решил оставить их только себе.       — Ну как поболтали со Стасом? — поинтересовался бармен и плеснул ему коньяка.       — Как всегда, — выдохнул Антон, а потом уже смочил губы алкоголем. — Он сказал, что меня кто-то спрашивал.       — Точно, — вспомнил Борис и лицо его оживлённо озарилось. — Мужик один был, к нам сюда заходил.       — И что за мужик? — спросил Шастун и внимательно за барменом проследил.       — Имени своего не назвал, а вот твоё назвал и описал очень точно. Только вот не похоже, чтобы вы с ним хорошо знакомы, больно он размыто изъяснился.       — Как он выглядел?       — Лет тридцать пять, может, больше, а может, и меньше. Высокий, но чуть ниже тебя. Волосы тёмные, глаза, вроде, светлые, шрамов не видел. А лицо такое, знаешь…       — Бабам такие нравятся, — продолжил за Бориса мужчина, который сидел рядом и тоже что-то потягивал. — Они на таких вешаются.       — Ну да, — согласился Борис.       — Ясности не прибавило, — прошептал Антон и наконец-то сделал один полноценный глоток.       — Он просил тебе кое-что передать, — сказал настороженно бармен.       — И что же? — Шастун вновь поднял на него глаза.       — Чтобы ты теперь почаще оглядывался, потому что он идёт за тобой, — проговорил Борис, чуть поддавшись вперёд, а в баре резко стало тихо. — Он явно хочет тебя убить.       — Пускай встаёт в очередь, — ухмыльнулся Антон и рывком осушил стакан.       Бармен и другие посетители молча наблюдали за этим действием, а потом и за тем, как мародёр быстро поднялся и ушёл.       В голове только и крутилась последняя фраза Бориса, пока Шастун размеренно шагал по улицам поселения к маленькому дому, где в некоторых сохранившихся комнатах жила семья Фроловых. Вернее то, что от них осталось. Там должен был находиться Илья, небось, ворковал со своей Окс. Мешать им не хотелось, да и Антону хотелось побыть одному, чтобы основательно подумать. Но, если он уйдет без предупреждения, то получит нагоняй от напарника. В лучшем случае.       Отца семейства в дома не оказалось, чему Шастун обрадовался. Этот старик их с Ильей не любил, никогда не выгонял правда, только плевался ядом, высказывал недовольство и отворачивался с кислым лицом. Жили Фроловы плохо или же, как любили говорить Волки, плохо, зато стабильно. Электричества не было, поэтому свечи, факелы и огонь служили источниками света и тепла. Большинство уже давно научилось из старого воска делать новые свечи, но их всё равно старались экономить, а привезённые кем-то новые ценились так же высоко, как и патроны. Фроловым в этом плане повезло. Вернее, Оксане повезло, что она дружила с мародёрами — один из которых постоянно таскал девчонке всё необходимое. Поэтому в их доме нередко можно было увидеть целый металлический поднос с десятками разных свечей, но, самое главное, присутствовал свой маленький запас продовольствия. Обычно, на чёрный день оставляли только общие припасы, а по отдельности хранили только единицы. Что не говорили, но в этом старик был прав.       Внутри жилых комнат стояла серая и угнетающая атмосфера. Хоть Оксана и пыталась поддерживать чистоту, всё равно присутствовала пыль, какой-то хлам и эта вечная затхлость. Стены с крышей были, и уже хорошо.       В так называемой гостиной Антон никого не обнаружил, но из-за неплотно закрытой двери маленькой комнаты слышались чьи-то голоса и шаги. Максимально тихо он подошёл ближе и через щель услышал голоса тех, кого искал. Шастун уже хотел рывком открыть дверь и войти, но чужой разговор слишком сильно заинтересовал его.       — Ты доверяешь ему? — встревоженно спросила Оксана.       — Как себе, — выдохнул Илья. — Хотя, наверное, даже больше чем себе.       — Ты ведь совсем его не знаешь...       — Мы не говорим о прошлом, но это не значит, что я его не знаю, — после этой фразы напарника Антону стало окончательно понятно, что речь шла именно о нём.       — Рядом с ним опасно, — судя по скрипу полов, она подошла ближе к Макару. — Если не опасен он, то опасен тот, кто его ищет. Хотя, как по мне, он опасен больше.       — Ты так переживаешь за меня? — тепло спросил Илья.       — Конечно, — прошептала Оксана.       — Антон мне ничего не сделает, мы же напарники и...       — Ты так в этом уверен? — тон был многообещающий, и Шастун сразу догадался, о чём это она. — У него есть целая записная книжка с именами, кого он убил! Он сумасшедший! Он описывает, как это сделал, чем и когда!       — Что за бред? — нахмурился Макар.       — Это не бред! — возмутилась Оксана. — Я её сама читала. Случайно увидела около его спальника, и он тогда так наорал на меня. Заставил поклясться, что я никому не скажу! Это было пару месяцев назад.       — Почему ты мне говоришь об этом только сейчас?       — Я испугалась, — опять она перешла на шёпот. — И испугалась снова, когда пришёл этот мужик. Я его не видела, но отец видел и сказал, что у него взгляд убийцы. Собственно, как и у твоего напарника…       На этих словах Шастун резко открыл дверь и застал Оксану в объятиях Ильи. Она казалась такой маленькой по сравнению с этим бугаем. Естественно, в ту же секунду Оксана ошарашенно отскочила от него и судорожно попыталась придумать что-то, но так ничего и не сказала.       — Чего замолчали? Меня что ли обсуждали? — непринужденно спросил Антон, посматривая на них по очереди.       — Ну так, — отмахнулся Макар и потёр ладонью шею. — Узнал чего у Бориса?       — Ну так, — немного язвительно хмыкнул Шастун. — Я на самом деле зашёл сказать, что уйду ненадолго. К ночи вернусь.       — Куда ты собрался? — хмуро спросил Илья.       — Мне надо пройтись, побыть одному и прикинуть кое-что. Думаю заскочить в город.       — Ты один не пойдёшь, — напарник сделал несколько шагов вперёд.       — Что в фразе «побыть одному» тебе не понятно? Не переживай, я вернусь, — Антон кинул быстрый взгляд в сторону Оксаны, а потом стремительно покинул чужой дом.

***

      До Воронежа дойти пешком — дело не хитрое. Шагай и шагай. Главное, иметь удобную обувку, да и знать, куда идти. Ещё бы Антону не знать, когда он в этом городе родился и прекрасно жил до начала эпидемии.       Твёрдой походкой следуя по таким знакомым улицам, которые стремительно зарастали растительностью, невольно вспомнилось всё самое хорошее, что когда-то с ним случалось здесь. Одним словом, тоска. Непреодолимая, гнетущая и сильнейшая тоска.       Но этот путь нужно было совершить. Нужно было выйти к одной многоэтажке и попасть в одну квартиру. Нужно было зайти домой.       Антон специально, когда уходил, оставил себе лазейку в виде мусорных контейнеров, чтобы залезть по козырьку над подъездом и попасть на лестничную площадку. Там уже протиснуться между хламовыми горами и попасть на нужный четвёртый этаж. Надо быть честным, мародёр частенько сюда захаживал. Не только чтобы потосковать по прошлой жизни, но ещё и потому что тут у него находился персональный тайник.       Сегодня Шастун опять преодолел все препятствия и оказался напротив когда-то своей входной двери. Он нашёл ключи на дне рюкзака, ловко справился с двумя замками. В квартире стояла тишина, пыль и духота. Первым делом захотелось снять уличные ботинки, потом захотелось дать себе по затылку. Мама, которая всегда следила за чистотой, скорее всего сильно бы возмутилась такой грязи дома и заставила его взяться за швабру. Но мама умерла, причём в первую же волну.       Антон открыл дверь в спальню, где за годы почти ничего не изменилось. «Почти» — опять ключевое слово. Изменилось всё. Самое страшное, что он тоже изменился. От улыбчивого Антоши с фотографии восьмилетней давности не осталось и следа, как и от девушки рядом с ним. Тяжело вздохнув, Шастун взял с трюмо духи, которые, к слову, почти выветрились, но сладкий запах всё ещё присутствовал, хоть и слабый. Он прислонил открытый флакон к носу и сделал самый глубокий в мире вдох, а потом опять кинул взгляд на фото. Теперь Антон полностью состоял из тоски и сожаления.       Немного походил по квартире, задержался на кухне и довольно долго рассматривал магнитики на холодильнике, а в комнату матери опять не зашёл. Он сможет сделать это позже, а сейчас нужно было найти в тайнике записную книжку. Шастун вернулся в спальню и открыл массивный шкаф, где внизу под вешалками со шмотками стоял ящик, который он же сам сюда и притащил. Нужная вещица оказалась на видном месте. Антон кинул её в рюкзак и поспешил покинуть дом, обещая в очередной раз вернуться.       Далеко специально не ушёл, забрался на крышу соседнего дома, что был значительно выше. Проход уже исследовался им, и трудностей не возникло. Шастун уселся на край, свесил левую ногу и блаженно закурил. Умерший город свысока завораживал настолько, что он даже не заметил, как выкурил несколько сигарет. И только через полчаса вспомнил о записной книжке.       Оксана была права. У него имелся довольно длинный список. Список несчастных, как он сам называл. Несчастных, которым не повезло встретить его на своём пути. После встречи с ними пути обычно заканчивались.       Антону нужно было вести этот список, чтобы помнить и каждый раз себе напоминать обо всём, что он когда-то совершил. Структурированный список помогал не путаться и не позволял мозговой активности выкинуть плохие воспоминания. Нельзя такое забывать. Нужно помнить всех застреленных, задушенных и перерубленных. Иначе никак.       Вот после того, как одна любопытная девчонка по имени Оксана нашла книжку и даже немного её почитала, пришлось отнести важную вещь в тайник. Было очевидно, как божий день, что Илья тоже скоро о ней узнает. Шастун немного удивился, что Оксана смогла так долго продержаться и никому не разболтать. Сейчас, правда, его волновало совершенно другое. Кто же его искал?

***

запись восьмая:

      «Я не хочу думать о том, кто именно ищет меня. Правда, никто не спрашивал меня, чего я хочу.       Мне нужно выяснить, кто жаждет встречи со мной. Более того: мне нужно узнать на сто процентов, какая будет цель у этой встречи. Фраза этого бесстрашного ублюдка (почему он бесстрашный ублюдок, надеюсь, пояснять не нужно), которую мне передали, ясно дала понять, что тот хочет крови. Моей крови. Это месть. Старая добрая месть и никакой политики. Остаётся выяснить, за кого или за что. Ну и ещё желательно узнать, как далеко этот ублюдок собирается зайти.       Но уже сейчас, на этапе безымянности, мне очевидно, что выживет из нас только один. Мои шансы на мучительную смерть велики настолько же, насколько и провал этого ублюдка в поисках. Это, наверное, звучит слишком самонадеянно. Честно говоря, я просто пока не почувствовал холодок судьбы в спину. Значит, ещё поживу.       Выяснить и подготовиться всё же нужно. Только, вот незадача, людей, желающих мне отомстить, может быть гораздо больше, чем я себе представляю.»