ОАЗИС

      Крики, оглушительные, надрывные крики, которые, кажется, не утихают ни на секунду, заполняют всё пространство, и никуда от них не деться. Антону хочется уйти, может, выйти на улицу и покурить, лишь бы скрыться от того душераздирающего вопля. Только кто его отпустит? Им не нравится, когда он уходит с места кровавых представлений, им нравится, когда он принимает активное участие, и плевать, что ему самому нравится.       Тяжёлая рука резко опускается на его плечо, и голос тихо произносит прямо над ухом:       — Ты такой же, как мы, Антош, и не надо думать иначе. У тебя руки по локоть, если уже по самую шею, в крови. Ты явно не лучше нас, местами ты даже хуже, и ты это отлично знаешь.       Резко все звуки прекращаются, будто его оглушают. Всего на пару секунд из тьмы появляется лицо мужчины с глубокими шрамами и хищной улыбкой…       Шастун резко открыл глаза и уставился в деревянный потолок. В первые секунды его накрыло ужасной растерянностью и непониманием. Антон положил ладонь на грудь, пытаясь унять быстрое сердцебиение и перестать уже беспомощно глотать воздух. Начав дышать спокойнее, он посмотрел в сторону пустой кровати с валяющимся в углу пледом и наконец-то вспомнил, что находился в медпункте странного поселения, которое, возможно, являлось тем самым Оазисом. Возможно, и нет. Быть уверенным в чём-то на сто процентов ему доводилось редко. Шастун рад был бы сказать, что уверен в оружии и напарнике, но нет. Он в себе-то начал сомневаться.       Солнце удивительным образом умудрялось проникать через небольшое окно, и его лучи красиво ложились на деревянную поверхность стен и потолка. Антон невольно заворожился, наблюдая за стихией, и далеко не сразу принял сидячее положение. Поспал он, наверное, часов десять, а может и больше, но это не означало, что мародёр чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Мало одной ночи, чтобы возместить их невероятные пешие приключения, да и сон нельзя было назвать спокойным. Шастун сталкивался с кошмарами раньше, но образы старых «товарищей» слишком давно не являлись во снах. Сегодня он бы вспомнил о них, если бы когда-нибудь забывал.       Антон тяжело вздохнул, опустив ноги на пол устало, придерживаясь руками об край кровати, будто без этой поддержки мог завалиться вперёд. Интересно, наступит когда-нибудь момент, когда он сможет уже наконец выдохнуть? Слишком давно Шастун не чувствовал на душе то самое спокойствие, практически недостижимое в новых реалиях. Но разве сейчас было время об этом думать? Надо бы отыскать Макара, который скорее всего выбрался с Окси разведать обстановку. Антон довольно быстро справился со шнурками своих ботинок, потом накинул куртку и не забыл про винтовку. Перед выходом в коридор успел заметить через окно, что охрану со входа сняли.       В свете дня легко было найти путь в комнату, где вчера их принял медицинский работник, если, конечно, можно так назвать Ольгу. Даже сквозь закрытую дверь отлично слышался негромкий разговор.       — Мы так долго сюда шли, честно, я даже начала думать, что мы действительно умрём. Ещё мелькнула глупая мысль, что совершенно не хочу, чтобы Антон оказался прав, — говорила сто процентов Оксана. Какая ещё девушка могла там о нем обзываться?       — Но мы дошли и это большой успех! — подбодрил Илья таким же беззаботным тоном, как вчера при разговоре с Шастуном.       — Осталось устроиться на новом месте и надеяться, что всё сложится.       — Вам не стоит переживать, — спокойно сказала Ольга, явно с лёгкой улыбкой. — Здесь вы найдете всё, о чём только можно мечтать.       — Ваш глава поселения… он какой? — немного подумав, спросил Макар.       — Ну, думаю, он уже и ваш тоже, — женщина как-то странно вздохнула. — Арсений берёт на себя очень много ответственности, и все ему за это благодарны. Он старается думать обо всех, но забывает думать о себе.       — Я встречал на своём пути много главарей, и многие из них были весьма некомпетентны.       — Думаю, Арсения можно назвать компетентным. Даже очень.       Они ненадолго замолчали, и Антон успел подумать, не пора ли ему появиться и немного испортить жизнерадостные беседы. Он даже положил ладонь на ручку и собирался уже войти, но неожиданно открылась дверь за его спиной, что как раз вела на улицу. Шастун резко обернулся и наткнулся на цепкий взгляд голубых глазах. Явился тот, кого обсуждали всего минуту назад.       — Доброе утро, — спокойно сказал Попов, продолжая смотреть прямо ему в глаза, а сам Антон почему-то не мог отвести взгляда. — Хотя по нашим меркам уже день, — он склонил голову набок и слегка улыбнулся. Кажется, это сработало для мародёра, как красная тряпка на быка.       — А у вас что, время течёт иначе? Не знал, что такое возможно, — цокнул языком Шастун, закинул винтовку на плечо и сложил руки на груди.       — Не гони лошадей, ковбой, — беззаботно хмыкнул Арсений, прошёл мимо и первый вошёл в комнату к остальным. — Доброе утро, друзья. Как самочувствие?       Антон последовал за главой с неохотой, но остался рядом с выходом, предпочитая пока не привлекать внимания, а больше наблюдать.       — Доброе, всё хорошо, — отозвалась Оксана, расслабленно облокотившись на здоровое плечо Ильи.       — Да? — уточнил Попов, кинув взгляд на Ольгу.       — Они в относительном порядке.       — Позавтракали? Вам должны были принести, как в лучших отелях, — у Арсения точно было хорошее настроение.       — Мы да, всё было очень вкусно, — с улыбкой ответила Окси, а Макар повернул голову к двери и заметил притаившегося напарника.       — Иди поешь, — сказал он довольно негромко, но услышали все. Попов даже повернулся и посмотрел на Антона.       — Я не голоден, — отозвался Шастун и не сдвинулся с места.       — Завтрак важная часть дня, так что давай, ковбой, не капризничай.       Это прозвучало так, будто Антону лет десять и он отказывается есть бабушкину кашу, будто он не умел одним движением вонзить человеку нож в горло и совершенно не знал смерть в лицо. Странно было, что Шастун совершенно не знал, как на такое реагировать. По старой привычке хотелось огрызнуться и уйти, хлопнув дверью посильнее, но, во-первых, куда он здесь пойдёт, а главное, как на это отреагирует глава поселения? Арсений Попов всё ещё оставался тёмной лошадкой, хотя это никак не мешало ему раздражать Антона даже самодовольным взглядом, под которым Шастун решил медленно подойти к столу и взять тарелку с уже остывшей кашей.       — Сядь, поешь, не спеша, а мы поговорим пока, — сказал Попов, но Шастун проигнорировал его.       — Что это за крупа? — он хмуро посмотрел на серую субстанцию в ложке.       — Это пшеничная сечка, — ответила Ольга и получила непонимающий взгляд. — Ну, дробленое пшено. На коровьем молоке очень вкусно, даже когда холодное.       — На вид не очень, — тихо выдохнул Шастун.       — У вас и коровы есть?! — восторженно спросила Оксана.       — Жуй и не ной, — пробубнил Илья и Антон тут же плюхнулся рядом с ним на кровать, а потом отправил ложку в рот.       — Да, у нас есть рогатый скот, а ещё куры и лошади. Так что с молоком, яйцами, мясом и средствами передвижения проблем нет.       — А с чем есть? — подал голос Шастун, всё ещё рассматривая кашу, которую, по ощущениям, уже кто-то жевал до него.       — С солью и сахаром, поэтому мы стараемся расходовать их экономно, — спокойно проговорил Арсений. — Пока у нашего ковбоя опять не появилось сто вопросов, давайте начнем сначала, — тот самый «ковбой» закатил глаза и потянулся за кружкой. — У нас здесь, как многие любят говорить, коммунизм коммунизмом погоняя. Главное правило: кто не работает, тот не ест. Так что работают все, даже дети, хоть мы и не заставляем.       — Не умеешь — научим. Не хочешь — заставим.       — Скорее, от каждого по способности, каждому по потребностям. Каждый занимается тем, что умеет и тем, чем хочет. Всё во благо всех…       — Ага, и Ленин вам путь озаряет в светлое коммунистическое будущее.       — Коммунизм у нас уже наступил, — ярко улыбаясь, сказал Попов. — И всем нравится.       — Прям всем? — тоже улыбнулся Антон, а сам с трудом понимал, чего это он так завёлся, причём в хорошем смысле.       — Если кому-то что-то не нравится, то у нас принято говорить об этом сразу, — Арсений сложил руки на груди. — Вся жизнь в поселении идёт согласно расписанию. Я стараюсь учитывать пожелания всех и вносить разнообразие. Конечно, вам тоже нужно будет найти дело по душе и не отставать от других.       — Если, конечно, мы останемся, — опять вставил свои пять копеек Шастун, и Макар неодобрительно засопел.       — Обычно те, кто до нас доходят, не стремятся покинуть это место, — как-то уже устало произнёс Попов.       — Я не как все.       — О, поверь мне, это сразу заметно.       — Антон, — неожиданный голос Ильи сбил всю их перепалку. Шастун сразу же повернулся и встретился с недовольным взглядом напарника. — Давай обсудим это позже?       — Как скажешь, — выдохнул Антон и поставил почти не тронутую кашу обратно на поднос. — Экскурсия-то хоть будет?       — Да, сейчас придёт Сергей и все вам покажет, даже расскажет. А у меня сегодня ещё много дел, — чётко и слишком быстро сказал глава, перед тем как стремительно уйти.       На минуту воцарилось молчание, и только тихое дыхание мешало тишине, а потом неожиданно спокойно сказала Ольга, посмотрев прямо на Шастуна:       — Не стоит так реагировать. Здесь действительно хорошо, возможно, даже лучше, чем хорошо. И все стараются вернуть хотя бы частичную цивилизацию. А без Арсения здесь до сих пор была бы пустошь.       Эта попытка разбудить его мёртвую совесть вызвала лёгкую улыбку, но Ольга её не увидела, зато заметили остальные, и если на лице Макара не отразилось ни одной эмоции, то вот Оксана явно была недовольна его реакцией. Только разве Антона когда-то волновало подобное? Может быть, в другой жизни, в той самой, где самой большой проблемой было проспать важную лекцию или вытянуть сложный билет на экзамене. Но в новом жестоком мире новый жестокий Шастун плевал на чьё-либо неодобрение и недовольство.       Пока ждали их экскурсовода, Антон всё же поел странную кашу. На вкус эта субстанция оказалась, ожидаемо, дерьмовой, может быть, горячей она была бы лучшей, а может быть, нет. Кое-как он запил эту гадость еле тёплым чаем, а потом быстро собрал все свои немногочисленные пожитки. Когда они все уже заскучали и начали слишком часто поглядывать в окно (даже Оля, которая явно собиралась уходить по своим делам, но бросить их одних не могла), дверь открылась и вошёл Сергей — тот самый, что вчера пришёл с главой и постарался не отсвечивать.       — Привет, Серёж, — сказала Ольга, вставая со стула. — Что-то ты долго?       — Да я только пятнадцать минут назад узнал, что вы меня ждете, — он проговорил, чуть ли не зевая. — Как меня зовут вы знаете, как вас зовут я помню, так что предлагаю идти.       На улице оказалось прохладно, но очень даже терпимо. Свежий воздух приятно бодрил, так что Антон невольно делал глубокие вдохи и плавные выдохи. Вчера они быстро проскочили к медпункту и в полумраке ничего толком не разглядели, зато при свете дня всё поселение было как на ладони.       — Условно можно поделить на сектора, типа жилые дома отдельно, склады и животные в другом секторе, но, когда мы только начинали строиться, упустили этот момент, не до того было, поэтому всё перемешалось, — начал рассказывать Серёжа, застегнув до конца молнию на жилетке. — Да и потом, многие до сих пор строятся.       — В смысле строятся? — спросила Оксана, которая рядом с ним казалась не такой уж и низкой.       — Ну, некоторые молодые или большие семьи хотят жить отдельно ото всех, так сказать, обзавестись личным пространством, хотя откуда ему взяться-то с детьми? — вопрос явно риторический.       — А где живут остальные?       — В общежитиях. Есть общие, для семей и тех, кто в отношениях, а есть для тех, кто одинок. Ну, как одинок… Здесь довольно сложно почувствовать себя одиноким, — Серёжа как-то грустно хмыкнул под конец. — Вас тоже поселят в свободные комнаты, тебя к девочкам, — он посмотрел на Окс, а потом резко повернулся к парням и улыбнулся. — А вас к мальчикам.       — Поразительно, — невозмутимо сказал Антон.       — Так вот, все дороги ведут в Рим, а у нас на площадь, причём круглую, — Серёжа чему-то своему посмеялся, но веселье больше никто не поддержал. — Там все любят собираться у костра в выходные и праздники. Вокруг площади собралось всё самое главное: столовая и клуб для собраний в одном лице, рядом а-ля детский сад, а напротив школа и дом главы, хотя живёт там не только он. В общем, двигаем на площадь.       Он зашагал вперёд, и остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       — Прямо по курсу женское общежитие, а напротив — столярная мастерская. Всем желающим или умеющим работать с деревом: добро пожаловать.       Рядом с мастерской лежало ещё необработанное дерево, и это привлекло внимание больше, чем общежитие, которое, к слову, выглядело, как большое деревянное здание, только особо непримечательное. Зато Оксана заметила что-то другое, но они продолжали идти, причём довольно быстро, так что разглядеть не получилось и пришлось утолять любопытство иначе:       — А что это за общежитием? Что-то стеклянное?       — Это парники, — ответил Сережа. — У нас круглый год есть свежие овощи и зелень.       — Ух ты! Это просто поразительно! — её восхищению не было предела.       — Это огромный геморрой.       Они проходили мимо небольших домиков с участками, чем-то похожих на дачи, где никто не боялся соседей и краж, но совершенно никого не встретили.       — А где все? — спросил негромко Илья.       — Первая половина дня: все работают, а дети в школе.       — А ты? — спросила Окси.       — А у меня типа выходного. Сейчас вас скину кому-нибудь и пойду отсыпаться, мне ночью заступать на пост, — Сережа искоса посмотрел на хмурых парней и добавил: — Без обид.       — Да какие могут быть обиды… — начал говорить Макар, но быстро как-то подутих и сразу же включился Антон.       — А на какой пост ты заступаешь?       — У нас есть три смены, которые занимаются охраной и контролем периметра, — начал отвечать Сергей, замедляя шаг. — Пока одна работает, другая отсыпается, а у третьих нормальный выходной для общения с семьей и помощи с другими делами поселения. Я начальник смены, что заступает сегодня вечером после ужина на сутки. Сменим парней, которые вчера вас встретили.       — Интересная система у вас, — выдохнул Илья.       — Да, наш глава отлично все организовывает, — подтвердил он, окончательно остановился и развел руки в стороны. — Вот и наша площадь Ленина, как многие любят шутить.       — Да, памятника не хватает, — хмыкнул Шастун, сделав несколько шагов в сторону. — Но думаю, вы смело можете притащить его из ближайшего города, народу-то у вас дохрена, — он успешно проигнорировал недовольный взгляд Сергея. — Это что? Столовая и клуб в одном лице?       — Всё верно, — кивнул их экскурсовод. — Но нам прямо в дом главы, там должна быть Мария Юрьевна.       — А кто это? — спросила Оксана.       — Даже не знаю, как её назвать, — задумался Серёжа, посмотрев в облачное небо. — Завхоз? Комендант? Странные слова, да? Откуда я могу их знать? — он ярко улыбнулся и единственная дама не смогла не ответить тем же. — В общем, она распределит вас в общагу и расскажет всё остальное.       Зайти внутрь двухэтажного дома они не успели, только подойти ближе, так как дверь открылась и к ним навстречу резво вышла пожилая женщина с прямой спиной и милой улыбкой.       — Здравствуйте, молодые люди, — произнесла она и развела руки в стороны, будто собиралась обнять их всех разом.       — Здравствуйте, Мария Юрьевна, — кивнул головой Сережа. — Это наши новички.       — Да, я догадалась. Арсений сказал, что ты их приведёшь сюда. Надеюсь, ты провёл полноценную экскурсию?       — Конечно! — слишком быстро ответил он. — Ну, я пойду ещё посплю перед сменой.       — Иди-иди, — покачала головой Мария Юрьевна, и Серёжа тут же смылся. — Он как всегда.       — Его можно понять, — сказала Окси. — Меня зовут Оксана, а парней — Антон и Илья.       — Они у тебя не очень разговорчивые, да? — Мария Юрьевна слегка наклонилась к ней, будто вопрос был каким-то секретом, но все, конечно, услышали, и дамы мило рассмеялись. — Меня зовут Мария, но все называют вместе с отчеством. Ничего не поделать, — она пожала плечами. — Пойдёмте, устрою вас в общежитии. Надеюсь, молодые люди не против, что мы начнем с женского.       — Конечно, дамы вперед, — Илья постарался мило улыбнуться, но, на взгляд напарника, вышло не очень.       — Вот и славно, — выдохнула Мария Юрьевна и, подхватив Оксану за локоть, повела их обратно к женскому общежитию. — Давай рассказывай, кто из них твой парень? — идущие сзади Антон с Ильей переглянулись.       — Они мои друзья, — слишком неуверенно ответила Окси.       — М, понятно, — протянула Мария и как-то странно посмотрела на парней.       Вернулись они к зданию женского общежития быстрее, чем шли до площади, или же так показалось на первый взгляд. После улицы внутри казалось даже жарко. Шастуну тут же захотелось снять куртку с плеч, избавиться от тяжёлых ботинок и, желательно, от плотных штанов, но ещё было явно не время.       — Как ты смотришь на то, чтобы поселиться с двумя девушками примерно твоего возраста? — спросила Мария Юрьевна, когда они остановились у одной из дверей.       — Конечно, я не против, — улыбнулась Оксана.       — Ну и славно. Они девушки хорошие, по-своему вредные, но хорошие, — сказала Мария Юрьевна и открыла перед ней дверь.       — А что, о замках вы не слышали? — не очень громко хмыкнул Шастун, но был услышан.       — Поверь мне, милый, воров здесь нет, — заметила Мария Юрьевна, обернувшись, посмотрев на него. — Заходи, милая, — она жестом пригласила Оксану в комнату.       — Воров-то я не боюсь, — прошептал Антон, только когда дамы ушли. Пристальный взгляд напарника начал уже напрягать. — Ну что? — В ответ Илья лишь покачал головой и сделал вид, что слушал разговор за неплотно закрытой дверью.       — …думаю вы подружитесь. Даже если и нет, то найдешь себе других соседок или же жениха, построите домик и будете жить-поживать, — Мария Юрьевна словно рассказывала сказку на ночь.       — Правда много кто здесь построил семью? — неуверенно спросила Оксана.       — Конечно! Любовь поистине прекрасное чувство…       — Она чем-то похожа на Дамблдора, да? — спросил Шастун, широко улыбнувшись, и только потом вспомнил, что Макар не смотрел и не читал знаменитую серию про мальчика, который выжил. — Забыл, извини.       — Устраивайся, а где тут что тебе уже девушки расскажут. Думаю, перед обедом они забегут сюда, а он уже скоро. Не волнуйся, милая, обед точно не пропустишь, у нас в рынду бьют, — через секунду Мария Юрьевна уже стояла перед парнями и загадочно улыбалась. — Ну что, касатики, пойдёмте найдём и вам по койко-месту?       Прозвучало забавно. Будто можно было не найти. Она повела их уже другой дорогой: через главный вход и конюшни, конечно же, опять встречались дома, все небольшие, но разные и на друг друга не похожие. Кажется, каждые хозяева пытались не повторять за другими и придавали индивидуальность своему жилищу. В этот раз редкие прохожие встретились на их пути, причём далеко не все кидали на парней любопытные взгляды.       Мужское общежитие оказалось точно таким же, как женское, но на другой улице, и напротив стояла мастерская кузнецов, как объяснила Мария Юрьевна. Шастун мало представлял, что из себя представляла работа кузнеца, и даже не догадывался, что они могли делать здесь, но раз у них была целая мастерская, видать, работа их была важна.       — Думаю, вам соседи ни к чему, — сказала Мария Юрьевна, перешагнув за порог. — Вроде, была свободная комната на два человека… Да, точно! Добро пожаловать, — она открыла перед парнями дверь.       Комната напомнила их временный ночлег, только кроме кроватей и тумбочки, ещё стоял большой шкаф, письменный стол и два стула. Всё, естественно, деревянное, но уже явно не новое.       — Немного тесновато, но, думаю, вы наведёте здесь уют на свой лад. Сейчас принесу вам свежее постельное белье.       Илья первый вошёл в комнату и бросил сумку на пол рядом с одной из кроватей. Шастун же проследил за тем, как Мария Юрьевна прошла в общую гостиную и стала искать в шкафах обещанное белье, и только потом зашёл следом за другом. Он положил рюкзак на кровать, прислонил винтовку к стене и, глядя в окно, устало выдохнул:       — Выглядит всё это довольно уныло…       — Только не начинай, — резко перебил Илья, показав на него указательным пальцем.       Сказать что-то в ответ Антон не успел, потому что вернулась Мария Юрьевна:       — Вот бельё. Надеюсь, сами справитесь. Устраивайтесь, отдыхайте, когда будет обед, услышите рынду — сразу приходите в столовую. Арсений вас представит всем, — она улыбнулась под конец.       — Спасибо, — сказал Макар, и опять попытался улыбнуться.       — Да не за что, — махнула рукой Мария Юрьевна и ушла, прикрыв дверь.       Не прошло и минуты, как Илья взял белье и принялся заправлять свою кровать. Шастун, всё ещё не раздевшись, положил руки в карманы куртки, сел на стул, широко расставив ноги, и стал наблюдать за ним. Надолго его не хватило.       — Я не совсем понимаю, — Макар и не думал отвлекаться от своего занятия. Антон даже не знал, что тот умел так ловко справляться с пододеяльником, ведь раньше они спали в спальниках. — Ты что, действительно хочешь здесь остаться?       — Почему нет? Что в этом плохого?       — И чем ты тут собираешься заниматься? Валить деревья? Кормить свиней? Или какая у них здесь живность?       — Не знаю, — пожал плечами Илья. — Что скажут, то и буду делать. Я всё могу. А если вдруг не умею, то научусь.       — Вот оно как, — цокнул языком Шастун.       — Наверное, ты никогда не поймёшь меня, — начал говорить Макар, повернувшись к нему лицом. — Но мы ведь друзья, через столько прошли вместе. Хотя бы попытайся, — Антон, чуть подумав, кивнул головой. — Да, я действительно хочу здесь осесть. Здесь не как у Волков или Лис, здесь намного лучше. Здесь реально стремятся к возрождению нормальной жизни, и мне это по душе.       — Возьмешь Окси в жены, построите милый домик и нарожаете кучу детей? — уже по-доброму хмыкнул Шастун.       — Да, отличный план! — радостно воскликнул Илья.       — Но меня там нет, — покачал головой Антон       — Я уверен, что для тебя здесь точно найдётся твоё место и дело. Ты тоже будешь здесь счастлив.       — А ты, я смотрю, уверен в своём счастье, — иронично сказал Шастун и резко встал. — Такая жизнь не для меня. Я просто не смогу мирно и тихо существовать, растить капусту и ходить в патрули.       — Но ты ведь даже не пробовал, — устало выдохнул Макар.       — И не хочу, — уверенно заявил Антон. — Я уйду, может, не сегодня, но через пару дней точно, — добавил он и направился к двери.       — А сейчас ты куда намылился?       — Пройду прогуляюсь, — кинул Шастун через плечо, — Не волнуйся, за периметр точно не пойду. Встретимся в столовой.       Пока напарник ничего не успел сказать, он быстро ушел, плотно прикрыв дверь. Нужно было побыть одному и немного разгрузить мысли. На улице Антон первым делом сделал несколько глубоких вдохов свежего воздуха, а потом поплёлся, куда глаза глядели, как оказалось позже, к площади.       Дома, мастерские, какие-то другие помещения и редкие прохожие — всё уже казалось таким обыденным, даже немного странно. В парниках через запотевшие стекла были видны силуэты людей, которые что-то там делали. Скорее всего, поливали растения или удобряли. Шастун не мог знать наверняка, но сама картина оказалась довольно интересной. Он постоял какое-то время и понаблюдал за чужой работой, а потом пошёл дальше. На площади людей уже оказалось больше. Причём больше всего детей, которые выходили из… школы? Так дико. Да, это здание не походило на классическую школу, в которую Антон ходил в той, нормальной жизни, но, чёрт побери, здесь была школа! Такая сельская, маленькая школа. Он не видел ничего подобного в других поселениях, и это по-настоящему удивляло.       Шастун словил на себе взгляды людей, и решил уйти от них куда-нибудь. Он свернул на незнакомую улицу, довольно быстро удалился от шумной площади и уткнулся к загону с пернатыми. За мелкой сеткой, на голой земле бегали грязные курицы и, стоило Антону подойти ближе, как не один десяток птиц устремился к нему. Далеко не сразу он заметил двух гордых петухов, что не подходили ближе и смотрели в его сторону с каким-то странным презрением. Разве петухи так могли? А вот дамочки толпились рядом и громко кричали, словно просили хоть какой-нибудь еды.       — Хотите их покормить? — неожиданно рядом раздался детский голос.       Антон резко повернул голову на голос, а потом посмотрел вниз. Рядом стояла милая девчонка лет семи, не больше, с крупными голубыми глазами и двумя тёмными хвостами. Лицо её показалось смутно знакомым.       — Привет, — решил поздороваться Шастун.       — Привет, — девочка улыбнулась ему. — Ты один из новичков? Я слышала, как папа с баб Машей обсуждали куда вас поселить.       — Да, один из, — он развернулся к ней полностью и протянул широкую ладонь. — Антон.       — Кьяра, — ответила она и попыталась обхватить руку своей маленькой ладонью. Рукопожатие вышло милым.       — Красивое имя.       — Его мама придумала, хотя папе оно не нравилось, но он всё равно меня так назвал, — Кьяра расслабленно пожала плечами. — Будем кормить куриц? Вон в том сарайчике есть овес для них.       — Давай, — согласился Антон и пошёл за ней.       В небольшом сарае рядом с калиткой, что позволяла зайти к птицам в загон, стоял целый мешок овса. Кьяра черпанула обрезанной бутылкой и высыпала зерно в подставленные Шастуном ладони.       — Пошли, — скомандовала она.       Они не стали заходить в загон, а вернулись к решетке и через нее стали сыпать по чуть-чуть овес, а куры принялись быстро его клевать. Даже гордые петухи подошли.       — Ты знал, что курицы потомки динозавров? — спросила Кьяра, когда зерно почти закончилось.       — Нет.       — Теперь знаешь, — опять улыбнулась она.       — А петухи кукарекают по утрам? — решил спросить Антон.       — Ага, и куры, когда несутся тоже. Хочешь не хочешь, а проснёшься.       — Удобный будильник, — хмыкнул Шастун и отряхнул руки.       — Да, только перевести на пять минут нельзя, — раздалось сзади, и они вместе обернулись.       — Пап, мы с Антоном кормили куриц, — тут же доложила Кьяра и обняла его за пояс. Антон из-под ресниц наблюдал за семейной идиллией.       — Просто замечательно, — ответил Арсений, погладив дочь по голове, — Но их уже кормили утром, а перекармливать тоже нельзя, помнишь?       — Мы чуть-чуть, — вступился Шастун и получил улыбку от Кьяры.       — Ну, чуть-чуть можно, — кивнул Попов, и в этот момент раздался бой в рынду. — Вот и обед.       — Можно на пару слов?       — Милая, иди в столовую, а мы с Антоном поговорим и догоним.       Она пару раз кивнула головой и пошла по улице в нужную сторону.       — Она очень милая и умная, — сказал Антон, когда Кьяра уже была далеко.       — С каждым днём она всё взрослее, — произнёс Попов, а потом повернулся к нему лицом. — А о чём ты хотел поговорить?       — О том, что я вряд ли останусь.       — Что такое, ковбой? У нас есть лошади, — это прозвучало так, будто он заигрывал.       — Я заметил, — кивнул Шастун. — Просто я вряд ли впишусь в ваш расклад жизни.       — Ты первый, кто пришёл к нам и собирается уйти, — уже серьёзно сказал Арсений. — Ты проделал длинный путь и хочешь отправиться опять? Я не совсем понимаю, зачем тогда нужно было идти.       — Я провожал друзей, — Антон отвел взгляд, потому что так близко глава поселения оказался слишком… Слишком.       Попов прикусил нижнюю губу, явно задумываясь, но при этом неотрывно изучал его лицо.       — Давай не будем спешить с выводами, впишешься ты или нет. Отдохни пару дней, осмотрись, понаблюдай за тем, как мы тут живём, и уже потом решай. Уйти всегда можно.       Шастун только кивнул головой в ответ и опять осторожно посмотрел на него, а Арсений и не переставал смотреть. Только стоило им встретиться взглядами, как они синхронно отвернулись. На какое-то время воцарилось молчание. Никто из них не стремился что-то сказать, но они и не расходились.       — Антон… — неожиданно произнёс Попов, но тут же затих.       — Что?       — Да ничего, пошли обедать, — выдохнул Арсений и первый двинулся вперед.       Антон несколько секунд смотрел ему в спину, но, когда глава обернулся проверить, идёт он или нет, тут же начал ковылять следом.

***

запись тринадцатая:

      «Первый день в поселении, что, оказывается, называется не Оазис, выдался странным. Все вокруг кажется странным: люди и их жизнь. Спокойная жизнь. Спокойная жизнь в мире смертей, боли, разрушений и прочей херни апокалипсиса. Вы можете в это поверить? Я нет. Даже оказавшись участником процесса. Хотя я был скорее наблюдателем.       Я точно не смогу так жить. Точно не после того, что сделал. Монстр вроде меня спокойной мирной жизнью.       Вот Илья с Окс — да. Они впишутся. Поженятся, заведут детей и дом полную чашу. Будут вместе с людьми из поселения строить счастливое коммунистическое будущее. А моё место там, за бортом в море жестокости и пустоты. От себя нельзя убежать и скрыться даже в таком почти идеальном поселении. Нельзя.       Я уйду, и это точно. Вопрос времени. Может быть, завтра, может быть через неделю. Вряд ли что-то или кто-то может меня остановить. Да ведь?       В последнее время я оказываюсь слишком часто не прав, и меня это напрягает.»