ОАЗИС

      Всё вокруг такое ярко-белое, что, казалось, даже плотно закрыв глаза, нельзя уйти от света. Никуда от него не скрыться. Да и разглядеть толком ничего нельзя. А есть ли там хоть что-то?       — Антон.       Тихий, полузабытый, но такой родной голос не просто звал, а вёл за собой. Шастун посмотрел по сторонам, но никого не увидел. Он прокрутился на месте, но вокруг, кроме белоснежного полотна, ничего не было. Сердце билось, как бешеное.       — Антон, иди ко мне, — она всё продолжала его звать.       — Где ты? — хриплым голосом спросил Шастун. — Где ты, лисёнок мой?       — Я здесь. Я жду тебя уже так давно, Антон. Ну же! Иди ко мне.       Наконец-то сквозь свет появился образ Иры, такой светлый и чистый, словно ангел. Она протянула раскрытую ладонь и улыбнулась, как улыбалась всегда.       — Дай мне руку.       Антон тут же протянул ладонь, но не смог дотянуться до неё, как и двинуться с места. Он пытался, старался из-за всех сил, только это было невозможно.       — Ну же, — отчаянно выдохнула Ира. — Дай мне руку…       Резко кто-то схватил Шастуна и рывком потянул назад. Он закричал и начал сопротивлялся, но этот кто-то был сильнее и быстро уволок его куда-то в темноту, где всё горело огнем. Этот правильный свет и милая девушка остались так далеко, а пекло и голоса других были так близки.       — Ты думал, что смог избавиться от нас?! Просто убив?!       — Нет, Антош! Мы приготовили для тебя отличное местечко в аду! Мы ждём тебя...       Шастун резко открыл глаза и уставился на беспокойное лицо Арсения, что лишь слегка дотрагивался до его щеки. В спальне главы поселения всё ещё было темно. Хватая воздух губами, Антон медленно начал вспоминать, где находился, а потом пришло и осознание. Это был сон, очередной кошмарный сон.       — И как часто тебе снятся кошмары? — тихо спросил Попов, уже поглаживая его по щеке.       — Последнее время каждую ночь, — ответил Шастун, перевернувшись на спину. — Который час?       — Самый подходящий, чтобы встать, — проговорил Арсений и рывком поднялся с постели. — Я принёс тебе тёплой воды, чтобы ты мог умыться, и лёгкий завтрак.       — Это я такой особенный или ты за всеми так ухаживаешь? — Антон блаженно потянулся на подушке.       — Конечно, ты особенный, — в голосе главы слышались странные нотки нежности, хотя, возможно, Шастуну показалось. — Пойдём, я полью тебе, — Попов уже стоял в дверях.       Тяжело вздохнув, Антон лениво покинул такую удобную кровать и медленно поплёлся умываться, про себя размышляя: как странно, что Арсений так мало командовал в постели. Вода из глиняного кувшина действительно была тёплой и даже словно ласковой. Попов аккуратно полил ему на руку и заботливо протянул небольшое полотенце. Шастун провёл ладонью по ещё слабо заметной щетине и уставился на стол, где стояла уже давно знакомая ему каша из пшеничной сечки.       — О нет, — устало выдохнул Антон и швырнул полотенце на стул.       — Что опять не так? — поинтересовался Арсений, когда уселся за свой стол.       — Это, возможно, моя последняя трапеза, и я не собираюсь есть эту вашу кашу, — под конец Шастун цокнул языком и сложил руку на груди, а глава лишь негромко хмыкнул.       — Я не буду кормить тебя насильно из ложечки, даже не проси, — Попов покачал головой.       — Что, в особенные отношения с главой поселения это не входит?       Отвечать Арсений не спешил, лишь поднял на него взгляд и долго наблюдал. Антон быстро смирился с тишиной, нашёл на подносе кружку чая и начал медленно его потягивать, вышагивая вокруг главы и высматривая обстановку в кабинете, словно раньше этого не сделал.       — Если тебе есть, что мне рассказать, то сейчас самое время, — неожиданно произнёс Попов, заставив его резко развернуться и уставиться на главу, что невзначай крутил в руке одну из кассет.       — Ты уже послушал мои записи?       — Некоторые, с надеждой узнать о личностях, которым предстоит дать отпор.       — И как? Успешно? — Шастун поставил кружку обратно и оказался совсем рядом.       — Нет, — ответил Арсений, откинулся назад, чтобы смотреть на него снизу-вверх. — Но записи натолкнули меня на мысль, что у тебя все же есть предположения насчёт Петра и его людей.       — Если ты не заметил, то я не говорю ни с кем о личном, даже с неизвестным слушателем.       — Ну, может быть, особенные отношения подразумевают разговоры о личном, — медленно проговорил Попов, вставая со стула.       Шастун и не подумал отойти назад, теперь их лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Кажется, Арсений хотел преодолеть это расстояние и поцеловать его, но Антон быстро схватил главу за плечи и не позволил двинуться ни назад, ни вперед.       — А ты не задумывался, что, может быть, эти отношения особенные только для тебя? Для меня же они ничего не значат, — холодно сказал Шастун и первый сделал шаг назад.       — Это нечестно, — выдохнул Попов, когда тот развернулся к нему спиной.       — А кто сказал, что я играю честно? — хмыкнул Антон, опять взял кружку с чаем и, повернувшись, добавил: — Зачем тебе знать мои мысли, предположения и уж тем более что-то личное?       — Если дело повернётся круто, я хочу знать, стоит ли тебя спасать.       Услышав ответ, Шастун громко и несколько притворно рассмеялся, но вот Арсению было не до смеха. Антон заметил слишком серьёзное лицо напротив, быстро успокоился и опять оказался рядом.       — Не думай обо мне хуже, а уж тем более лучше, чем я есть.       — Я не понимаю, о чём ты, — покачал головой Попов.       — Да, у меня есть предположения насчёт Петра, — Антон увёл разговор в другую сторону. — Всего лишь предположения.       — Я хотел бы их услышать.       — Ладно, — кивнул головой Шастун. — Я думаю, что он один из пострадавших от действий Ночных Койотов.       — Кого? — нахмурился Арсений, вернувшись за свой стол.       — Вот, видишь? Без деталей хуй поймешь, — цокнул языком Антон и уселся на стул напротив. — Придётся рассказывать подробнее, — Шастун выдержал паузу для драмы, благо глава не стал возмущаться. — Когда всё случилось, я оказался в одном из лагерей, куда военные сгоняли пока ещё живых. Я уже знал, что со мной что-то не так. У меня на руках мёрли близкие, а я всё ещё продолжал жить. Конечно, и в лагере вирус быстро выкосил всех неиммунных, да и государства к тому моменту уже перестали существовать. Я прибился к будущим Койотам. Я и ещё трое упырей, хотя с виду нормальные люди. Кстати есть и другое название, потом появилось вместе со страшными историями.       — И чем же вы таким занимались? — тихо спросил Попов, прикрыв глаза.       — Сначала мелкими набегами на первые кланы и общины, но потом очень быстро начали убивать. Знаешь, когда людям нечего терять, они цепляются за те крохи, что у них есть и просто так отдавать своё не хотят, — Антон чуть помолчал и продолжил. — И года не прошло, как крыша у них поехала знатно. Одному очень нравилось насиловать женщин, причём возраст был совершенно не важен, другой любил отрубать конечности и вспарывать животы, чтобы рассмотреть внутренности, а главный наш был режиссёром всех этих кровавых спектаклей. Мне доставалась лучшая часть работы, — Арсений наконец-то посмотрел на него, но всё ещё ничего не произнёс. — Я подчищал за ними, добивал жертв, так сказать, помогал им избавиться от страданий. Внутри меня не было никаких эмоций, да и уйти я не мог, мне сразу дали понять, что выход из игры только один. Смерть.       — Но ты всё ещё жив, а про этих Койотов я слышу впервые, значит, их уже давно нет.       — С логическим мышлением у тебя всё в порядке, — кивнул Шастун. — Как-то раз, когда я опять, по их мнению, не так среагировал на очередной спектакль, мною был подслушан разговор этих упырей. Двое утверждали, что пора меня кончать, мол, мешаю и слишком много знаю. Главный ничего в ответ не сказал, не согласился, но и не отказал им. В ту ночь я понял для себя две вещи. Первое — я не боюсь смерти, но принять её от их рук не хочу. И второе — никто больше не сможет подойти к ним так же близко, как я, значит, только я и смогу их остановить.       — Ты их убил? — осторожно спросил Попов, на что Антон лишь кивнул. — Но как?       — Ночью. Перерезал им глотки, пока они спали. Делов-то.       Арсений повернул голову в сторону и уставился в пол, явно пытаясь переварить всё сказанное.       — Значит, ты думаешь, что Пётр один из пострадавших? — тихо спросил он, так и не повернувшись.       — Да, он мог выжить. Иногда я оставлял людей с несерьёзными ранами, но я не помню его. Ещё, как вариант, мы могли расправиться с его близкими, — когда их взгляды встретились, Шастун продолжил. — Например, ушёл он на охоту или по грибы, по ягоды на пару дней, а вернулся и нашёл вместо любимой кровавое месиво, вот и решил мстить. Но на это нужно время и люди, нужно ходить, спрашивать, кого-то подкупать, а кого-то…       — Больше доводов у тебя нет?       — После я стал сам по себе, мародёрил, старался не влезать в конфликты и, самое главное, не озвучивал больше никому своей фамилии, а Пётр её знает. Так что он вылез из тех времен, думаю, скоро я узнаю историю целиком.       — В смысле? — опять нахмурился Попов.       — Ну, он же мстит, значит подготовился и речь придумал. Как без неё-то? — Антон медленно поднялся и подошёл к окну. — Желание отомстить — самое отвратительное, от него вообще не избавиться. Ты с местью ложишься, с местью встаешь, с местью живёшь…       Может быть, Арсений и хотел что-то сказать, но не успел. В кабинет стремительно вошёл Сергей и, встретившись по очереди с ними взглядами, произнёс:       — У нас всё готово. Пора выдвигаться.

***

      Около центрального входа толпился народ. На всё готовые мужчины довольно тихо переговаривались между собой. В ночной темноте сложно было рассмотреть их количество, зато старого друга Шастун заметил сразу же. Илья широким шагом быстро поравнялся с ним, похлопал по плечу и, осмотрев с ног до головы, спросил:       — Ты что, пойдешь без оружия?       — Да, зачем оно мне? И потом, так есть шанс, что не будут обыскивать, — Антон подмигнул под конец фразы, а потом кивнул в сторону КПП. — Пойдем, а то пропустим самое интересное.       Внутри их ждали знакомые все лица. Двое мародёров зашли ровно в тот момент, когда Попов принял из рук Вадима — главы охраны — пистолет.       — Ты и стрелять умеешь? — хмыкнул Шастун.       — Ну, вот сегодня и узнаем, — в ответ улыбнулся Арсений, а потом перезарядил прямо перед его носом огнестрельное оружие и убрал за пазуху.       — Про предохранитель не забудь, — расслабленно выдохнул Антон.       — Так какой у нас план? — привлёк внимание Вадим.       — Я пойду вперёд, ну а вы за мной, — сказал Шастун, на что глава поселения закивал головой.       — Да, ты, Вадим, и твои люди остаётесь. Охраняйте периметр. Если что-то пойдёт не так, то вам придётся защищать поселение. Но, будем надеться, что, когда солнце будет в зените, мы все будем уже дома, готовиться к обеду, — этот энтузиазм в голосе Попова вызвал у Антон лишь ироничную ухмылку, когда же их взгляды встретились Арсений, продолжил: — К слову, ты можешь уже идти, а мы — чуть погодя за тобой.       — Покажите мне на карте, где именно они разбили лагерь, — Шастун быстро подошёл к столу.       — Вот здесь, — ответил Сергей, указав пальцем в нужное место. — Это когда-то был детский сад и начальная школа в посёлке городского типа.       — Почему они выбрали именно эти строения?       — Вокруг одни частники и парочка пятиэтажек. Состояние их не очень, а там добротная постройка, много больших залов и террасок, — спокойно ответил Матвиенко, пока Антон внимательно изучал местность вокруг.       — Ладно, я пошёл, — Шастун выпрямился, мельком глянул на всех и зашагал на выход. — Догоняйте, — кинул он через плечо и закрыл за собой дверь.       Ненадолго воцарилась тишина. Тяжело вздохнув, Арсений подошёл к окошку, что выходило наружу, что-то долго высматривал там, а потом резко повернулся и серьёзно произнес:       — Значит так, когда они отвлекутся на Антона, то мы нападём первыми. Эффект неожиданности будет нам на руку.       — Ты не доверяешь ему? — хмуро спросил Макар.       — Я не верю, что у него получится убедить Петра уйти после мести, — ответил Попов. — Так будет меньше жертв. Всё, выдвигаемся!

***

      Стояла глубокая ночь. Было тихо и темно, даже слишком. Звёзд на небе совершенно не видно. Шастун несколько раз поднимал глаза с надеждой увидеть хотя бы парочку, но, видимо, облака сегодня были густые и плотные. Вокруг ничего не видно, одни тёмные силуэты домов и деревьев. Совершенно непонятно, что там скрывалось в этой черноте.       «Чёрт ногу сломит» — подумалось Антону через несколько минут одиночной прогулки.       Поначалу ориентировался он чудом, по внутреннему ощущению, да и карту вроде запомнил, только места всё равно незнакомые. Когда они с Ильёй и Окс проходили здесь, стоял ясный день и всё казалось совершенно другим, Антон находил схожесть в разрушенных домах, но с большим трудом. Где-то сзади шли защитники поселения, старались быть тихими, но Шастун их всё равно слышал и каждый раз пугливо оборачивался на неестественный шум. А в этот раз шаги были совсем близко.       — Как-то вы быстро, — прошептал Антон, увидев знакомые лица.       — Это ты медленно идёшь, — тихо сказал Матвиенко. — Нам туда, — кивнул он влево.       — Разве?       — Да, — кивнул Арсений. — Мы разделились, чтобы окружить лагерь.       Теперь кивнул уже Шастун и послушно зашагал в нужном направлении. Дальше шли молча, а когда впереди показались огни и голоса, перешли на медленный, осторожный шаг. Ещё долгих минут пятнадцать спустя, и они оказались совсем близко. Затаившись в кустах, решили немного осмотреться.       Благодаря нескольким кострам вся задняя территория сада хорошо просматривалась. Кто-то явно стоял в карауле, кто-то сидел и грелся, а кто-то дремал. Действительно все были вооружены до зубов. Антон успел насчитать человек шестнадцать, их главаря, естественно, нигде не было видно.       — Ну, я пошёл, — прошептал Шастун, быстро посмотрев на Арсения, а потом на Илью.       Что у одного, что у другого в глазах промелькнуло что-то странное. Может быть, они хотели остановить его, задержать хотя бы на мгновение, а может быть, это была всего лишь игра света. Антону в любом случае не до этого. Как говорится, ставки сделаны и осталось только вскрыть карты.       Шастун обошёл их импровизированное укрытие, выпрямился и поймал себя на глупой мысли, что оружие всё же надо было прихватить. Несмотря на гнетущую атмосферу вокруг, он лёгкой походкой и с пустой головой пошёл прямо на караул. Двое мужчин в балаклавах заметили его почти сразу и схватились за оружие.       — Вот вас-то я и ищу, мужики, — дерзко проговорил Антон в метре от них. — Вернее, вы меня, но это не столько важно…       Договорить ему не дали. Бугаи резко скрутили Шастуна, даже ещё и под дых двинули так, что искры из глаз и вздохнуть невозможно. Он не заметил, как рядом кто-то оказался, зато услышал.       — Ты кто такой, а? — грубый незнакомый баритон. — Откуда взялся? — этот мужик схватил Антона за волосы и поднял голову, чтобы посмотреть в лицо.       — Да так, мимо проходил, решил в гости к старому другу зайти, — как ни в чём не бывало сказал Шастун.       — Кончайте его, — устало выдохнул мужик, отпустив его волосы.       Один из бугаев уже достал длинный нож, но Антон успел быстро проговорить за мгновение до рокового движения:       — А вот этого лучше не делать. Петруше не понравится, — все застыли и Шастун решил добавить: — Очень не понравится, так, что трупов будет больше.       — Давайте этого болтливого в терраску закрытую, — отдал приказ этот главный и сразу же отправился в здание бывшего детского сада, а Антона поволокли в другом направлении.       Там, где когда-то играли дети в дождливые дни, пахло сыростью, крыша прохудилась и деревянные полы сгнили, а через дыру в стене проросло какое-то дикое растение. Классическая картина для их нового мира.       Шастуна швырнули в угол, грубо привязали руки к тонкой трубе и напоследок пихнули тяжёлым ботинком в живот. Один из молчаливых бугаев ушёл, а вот другой остался, встал у входа, как охранник дешёвого клуба, и уставился на него абсолютно неживым взглядом. Антон немного поерзал, устроился поудобнее, насколько это было возможно, откинул голову назад и принялся ждать.       Время тянулось медленно, а Пётр всё не приходил. Через мутные окна понять, что происходило на улице, было сложно. Шастун прикрыл глаза и постарался вспомнить что-то хорошее. Было же в его жизни что-то хорошее? Почему-то сейчас на ум пришёл вчерашний вечер с Арсением, коньяк и разговор на балконе, а потом мягкие губы, нежные руки и тёплые объятия. Да, было хорошо. Голоса на улице привели Антона в чувства. Он медленно поднял веки именно в тот момент, когда на терраску стремительно ворвался Петр.       — Знакомые всё лица, — хищно улыбнулся он.       — Давно не виделись, Петруш, — попытался ответить тем же Шастун и тут же получил кулаком в челюсть.       — Желание ухмыляться пропало? — чуть ли не скрипя зубами, спросил Петр.       — Ты слишком груб со старым другом, — медленно проговорил Антон и харкнул красную слюну на пол, но рот всё равно остался в крови.       — Откуда ты пришёл? Из того поселения?       — Да какая разница. Вот он я перед тобой! Так что, почему бы тебе не рассказать свою заготовленную речь и совершить затеянное?       Они выжидающе смотрели друг на друга. Антону даже не нужно было стараться показывать своё безразличие. Он невыносимо устал и хотел только одного: скорейшего конца. А вот Пётр метался внутри себя, хоть вида и не подавал. Где-то через минуту, а может и целую вечность, он повернулся к бугаю охраннику и сказал:       — А ну-ка выйди, подыши воздухом, — тот сразу же подчинился.       — У нас приватный разговор? — хмыкнул Шастун и незамедлительно получил новый удар.       Пётр и не думал скрывать, что ему это нравилось.       — Кстати, а где твои друзья?       Антон нехотя поднял на него голову и нахмурился. О ком тот говорил? Об Илье? Или, может быть, о толпе народу, что медленно окружали лагерь? Про последнее Пётр вряд ли мог узнать.       — Где же твои дружки, с которыми ты так любил превращать людей в фарш? — спросил Пётр ещё раз, так и не дождавшись ответа.       — Ты опоздал, — грустно улыбнулся Шастун. — Они уже там, откуда нельзя вернуться, так что у тебя остался только я, Петруш. Придётся довольствоваться малым.       Новый удар, теперь ногой в живот. Больно, но терпимо.       — Бьёшь ты всё-таки, как баба, — проговорил Антон, заглушив стон.       — Ты, падаль, даже дышать не имеешь право! — прорычал Петр, схватив его за волосы и оттянув назад.       — А ты имеешь что ли? — негромко спросил Шастун, заглядывая в серо-голубые глаза, тем более тот был так близок. — Давай уже заканчивать. Ты же прокручивал этот разговор в голове сто раз, давай уже зачитывай свой текст, закончи начатое и уходи обратно в свою берлогу.       — Уйти? — удивлённо переспросил Пётр, а потом выпрямился и спокойно начал рассуждать, медленно расхаживая вокруг: — Говорят, тут недалеко есть поселение. Думаю, стоит туда наведаться и нарушить их мирную жизнь.       — Я хочу предложить тебе сделку. Я взамен…       — Нет, — резко перебил его Пётр. — Ты у меня уже есть.       Шастун наигранно громко захохотал, заставляя собеседника ненадолго растеряться.       — Ты слишком наивен, мой друг, — сказал Антон, уже просто улыбаясь. — Боюсь, этот орешек тебе не по зубам. Как говорится, бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе, — снова не засмеяться ему не дал кулак. Опять сплюнув кровь на пол, Шастун заговорил уже совсем без шуток и псевдо улыбок: — Как просто меня бить, пока не сопротивляюсь, да ещё и привязан. А по-другому у тебя не получается?       — На что ты намекаешь?!       — Я обычно говорю прямо, — устало выдохнул Антон. На самом деле у него ужасно затекли запястья и болела челюсть. — У меня есть другое предложение. Ты так уверен в себе и в своём превосходстве, почему бы нам не сразиться честно? Бой с судьбой, в фильмах можно такое снимать! Всё просто: кто выживет, тот и победил.       — А что мне мешает просто тебя убить? — спросил Пётр немного равнодушно, начиная отходить всё дальше и дальше.       — Это скучно и неинтересно, твоя жажда мести не будет удовлетворена, — Шастуну пришлось говорить громче. — Я даю тебе шанс показать себя во всей красе.       Пётр отвернулся, сложил руки за спину и уставился на дыру в стене. Антон мог просто ждать и смотреть на его затылок, но он решил пошевелить руками и внимательно осмотреть, как они связаны. Может, есть шанс освободиться самостоятельно? Нет, узел оказался каким-то странным, да и веревка слишком профессионально была обвита вокруг кистей. Шастун устало выдохнул и посмотрел в сторону Петра, что, кажется, даже не шелохнулся за это время.       — Долго ты там будешь сиськи мять?! — не выдержал Антон. — Скоро уже солнце встанет, давай уже! Быстрее начнем, быстрее закончим!       Пётр, не спеша, повернулся и начал возвращаться, по пути стягивая с плеч дублёнку. Он ловко освободил Шастуна и быстро отошёл на метр, словно уже готовясь напасть. Антон немного размял кисти, вскочил на ноги и, смотря прямо на противника, начал медленное хождение по кругу. Они, как два хищника, наворачивали круги по клетке в ожидании того, кто начнёт первым. Шастун тоже решил скинуть куртку. Только он швырнул её на пол, как Пётр яростно бросился вперёд.       Антон не растерялся, шагнул навстречу и со всей силы ударил в нос. Пётр отшатнулся от боли назад, но успел поставить блок под второй удар от Шастуна и ударить самому. Он целился в глаз, только Антон оказался юрким, и кулак прошёлся по брови, которую тут же рассекло кольцом.       Они одновременно отступили и опять оказались на расстоянии метра друг от друга, готовые сцепиться опять.       — Неплохо, — кивнул Антон, тяжело дыша.       Сердце стучало бешено. Он всё пытался прикинуть, как противник будет действовать дальше, но мыслей не было. Пётр резко пошёл в наступление, попытался ударить кулаком сверху, только разница в росте помешала. Шастун ловко увернулся, заехал ему под ребра и отступил с надеждой на ещё один маленький перерыв. Но Пётр с бешенным криком ударил ногой прямо по правому колену, да так сильно, что Антон не устоял и свалился на пол.       Адская боль прошлась по всей ноге такой мощной волной, что аж в глазах потемнело. Шастун стоял на четвереньках перед врагом, и это была слишком отвратительная позиция. Сейчас Пётр мог добить его легко и быстро, но почему-то медлил.       — А я-то думал, что бой с судьбой будет куда сложнее, — хмыкнул он, восстанавливая дыхание.       Антон наконец-то сфокусировал взгляд и понял смысл сказанного. Он уселся на пол, подтянув к себе больную ногу, и устало, но зловеще посмотрел на Петра.       — Извини, если разочаровал, — медленно проговорил Шастун, проглатывая вязкую солёную слюну, а сам незаметно достал родной нож-раскладушку из ботинка. — Но знаешь, судьба любит жестокие шутки.       Антон рывком вскочил и воткнул ему нож в грудь. Громко хрустнула под напором лезвия грудина, по рукояти скатились густые капли крови.       — Что… — только и успел выдохнуть Петр, повалившись.       Шастун обратно опустился на пол, и, потирая ушибленное колено, смотрел, как глаза Петра медленно закрывались навсегда. Все эмоции и силы покинули Антона, так что он далеко не сразу обратил внимание на шум с улицы. Ему хотелось заснуть крепким сном и проснуться от голоса мамы, что кричит ему с кухни о том, что пора в университет, а не думать, кто с кем там сражался.       — Петь, там такое… — на терраску стремительно ворвался Миша, но, увидев брата без сознания, забыл обо всём на свете. — Петя! Петя, что с тобой? — он бросился к нему и попытался растормошить, но потом увидел нож, торчащий из пропитавшейся кровью одежды, и сидящего рядом Антона. — Это ты убил его?!       — Да, — покорно кивнул Шастун. Миша тут же схватился за нож и подставил к его горлу. — Вот это правильно, давай, убей меня.       — Не советую этого делать, — холодно проговорил Арсений, наставляя пистолет на младшего брата.       Антон уставился на серьёзного и готового ко всему Попова, что так чертовски тихо прокрался к ним. Шастун уже сильно растерял хватку, раз не заметил такого движения перед собой. Михаил тем временем слегка повернулся на голос, только нож не спешил опускать, наоборот, немного надавил.       — Я убил твоего брата, и ты вправе отомстить за него, — медленно проговорил Шастун смотря в светлые глаза пацанёнка. — Только, вот незадача, за меня тоже будут мстить. Этот порочный круг может быть бесконечным, и, я думаю, только ты сможешь его разорвать, — что-то мелькнуло в его взгляде. — Ну или ты можешь просто меня убить. Только брата этим уже не вернёшь.       Михаил посмотрел в лицо брата, кинул нож на пол и измученно опустил плечи. Сохраняя молчание, он поднялся и поплёлся на выход, не обращая внимание ни на кого вокруг.       — Пусть идёт, — выдохнул Антон, растянулся рядом с ещё тёплым телом и бессильно прикрыл глаза.