Я тебя спрячу

Арсений так и не смог сомкнуть глаз. Как только часы пробили двенадцать, княжич тихонько отворил дверь. Та предательски скрипнула, но быстро смолкла, и омега выдохнул, не услышав больше никаких звуков. Арсений не взял с собой ничего, кроме краюхи хлеба, припрятанной в карман шубы. Нужно было торопиться, и княжич старался как можно быстрее спуститься вниз, в прислужничье крыло, не попавшись никому на глаза. В глубине коридора ещё копошились слуги, расходясь на ночь по комнатам. Омега держался за перила, слушая, как стихают один за другим голоса. Когда всё крыло погрузилось во мрак, Арсений шагнул к выходу. Дверь возле мусорной кучи оказалась открытой. Княжич поморщился и спрятал лицо за шарфом. Омега шагнул за порог и сразу увидел повозку, на которой вывозят мешки. Он хотел было отвернуться, но вдруг почувствовал на своём плече руку. — Тише, это я, стойте на месте, — Арсений вздрогнул и выдохнул, услышав голос Антона. Лицо того скрывал капюшон. «Получилось», — заморгал часто омега и обнял рукой свой живот. — Скоро поедем, — альфа взял княжича под руку, ласково поглаживая за локоть. Омега застыл, глядя, как мусорщик складывает мешки в повозку. — Отойдём в тень, — шепнул на ухо граф и осторожно направил Арсения назад. Пожилой альфа, закончив работу, кивнул Антону и тут же запрыгнул на козлы. Граф быстро подвёл омегу к повозке и одним движением усадил на пол под крышу, запрыгнув следом. Повозка тронулась, и альфа легонько обнял княжича за плечи. Тот рефлекторно уткнулся носом в грудь Антона, дыша через раз — мусор пах отвратительно. Шастун отметил про себя, что омега морщится, но не жалуется, молчит. «Какой же терпеливый, золотой», — граф повёл носом по волосам — нежный запах Арсения перебивал смрад от мешков. — Скоро приедем, — шепнул альфа, когда стук копыт по брусчатке стих — выехали за город. Повозка притормозила, и альфа помог княжичу встать. В ярком свете луны омега смог разглядеть засыпанную снегом свалку. «Скорее бы», — граф опустил Арсения на снег, а сам всунул проходившему мимо с мешком мусорщику купюру. — Никому, — тихо рыкнул альфа, и повернулся к омеге. — Сейчас пойдём к карете, потерпите, не холодно? Арсений моргнул, ресницы слиплись от мороза, а руки гудели. — Нет, пойдёмте, — ответил он тихо. Альфа вёл княжича по засыпанной снегом дороге, перенося через сугробы. Омега слышал, как тяжело дышит граф, но молчал — понимал, что идти самому по такому снегу было невмоготу. Наконец за порослью стал виден экипаж, и Антон ускорил шаг. Завидев Шастуна, кучер спрыгнул с козел и открыл дверь. Альфа смерил того суровым взглядом и занёс омегу внутрь, усаживая на кресла. Тот тут же поправился, растирая замёрзшие руки. Дверь захлопнулась. Отъехали. Граф достал с соседнего сиденья плед, укутал в него Арсения и всучил ему в руки баночку с тёплым чаем. — Пейте, а то вижу, замёрзли. Омега кивнул, чувствуя в ладонях долгожданное тепло. — А вы? — А со мной ничего не станется. Антон сел напротив и быстро положил ногу Арсения к себе на колени. — Что… Не успел омега закончить, как граф ответил: — Буду вам ноги растирать, по холоду шли. Княжич выпучил на него свои и без того огромные глаза, глотнув чай. — Нам ехать ещё час. Как себя чувствуете, что-то болит? Омега помотал головой. Шастун глянул на него, мол не врёшь ли, но Арсений лишь похлопал глазами. За окном стремительно пролетали залитые лунным светом поля. Глаза княжича в этих мягких лучах казались и вовсе прозрачными. Антон засмотрелся, согревая каждый омежий пальчик сначала руками, а после поднося ножку ко рту, целуя и часто дыша. Вся альфья сущность графа ликовала — наконец-то омега будет с ним, дома, в тепле и заботе. Арсений смущался, пряча лицо за банкой. Отогревшись, он оставил немного чая. — Будете, Антон Андреевич? — Просто Антон, — альфа улыбнулся, обувая вторую ножку княжича в сапог, — мне тепло, допивай. Омега сразу сделал большой глоток. Сладкий чёрный чай согревал быстро, и Арсений почувствовал прилив сил. Граф хотел бы беззаботно любоваться омегой, но переживал, почищена ли дорога и исполнены ли его поручения в доме. — Вы большой молодец, всё сделали правильно. Антон смотрел, как застеснялся омега, прикусывая губу. — Почему ничего не взяли с собой? — голос альфы был мягким, расслабленным. Арсений посмурнел, натянув выше плед. — Не хотел тащить, — он едва слышно вздохнул, — пускай всё остаётся там. Омега расстегнул шубу, и Антон заметил знакомый шерстяной свитер. — Только свитер взял, уж больно он мне нравится, а остальное… — княжич замер, глядя на свои сомкнутые на животике руки. — Просто замечательный свитер, — улыбнулся альфа, — тёплый, большой. Хотите ещё один такой сошьём? Арсений глянул на него робко и улыбнулся краешком губ в ответ. — Спасибо, не стоит, мне одного достаточно. «И это княжеский омега, совсем скромный, к роскоши не привыкший и ласки как пугается, бедненький», — думал граф. — Вы можете чуть подремать, пока едем, здесь вам точно ничего не угрожает. Арсений помотал головой и взглянул в окно. Но уже через минуту почувствовал, как наливаются свинцом веки. Княжич зевнул, кутаясь в плед. Антон тут же понял и подсел ближе, подставив своё плечо. Омега смутился, но робко умостил щёчку на графском плече. Арсения окутал сладкий сон.