Я тебя спрячу

Экипаж замедлил ход, подъезжая к воротам поместья. Граф выглянул в окно — в парадной горел свет, и у входа копошилась прислуга. «Значит готовы», — выдохнул альфа, поглаживая Арсения по голове. — Ваше Высочество, просыпайтесь, приехали, — осторожно шепнул на ухо омеге Антон. Тот встрепенулся, сонно моргая. — Простите, я заснул, — княжич засмущался, пряча ладони в рукава свитера. — Ничего страшного, сейчас разместитесь и будете досматривать сладкие сны, — альфа застёгивал крючки на шубе омеги. — Да я сам… — Арсений не договорил — дверь открылась и княжичу поклонился лакей. Княжич опешил, запоздало кивнув. Граф спустился первым и подал руку омеге. — Аккуратно, не торопитесь, — альфа следил, чтобы омега не шагнул мимо ступеньки. До двери Шастун вёл княжича под руку. Тот явно переживал: всё ждал опасности, не доверял. Стоило графу ступить за порог, как все слуги стали по обе стороны, образовав коридор. — Спальня, одежда, ужин? — спросил альфа ровно. — Всё приготовлено, Ваше Сиятельство, — ответил громко дворецкий. — Тогда свободны, — махнул рукой граф и глянул на дворецкого, — врача сыскали? — Дмитрий Темурович, Ваше Сиятельство, прибыл, уже ожидает. — Если Дмитрий Темурович, то хорошо, — кивнул одобрительно Антон и жестом показал дворецкому уйти. — Пойдёмте в ваши комнаты, — граф взял омегу на руки и понёс на второй этаж. — Антон, — ойкнул княжич, — я же могу сам, для чего? — Не задавайте таких вопросов, вам не положено сейчас по лестницам подниматься. Арсений замолк, разглядывая убранство замка. Оно было дорогим, но уютным. Графское поместье, в отличие от княжеского дворца, казалось тёплым и обжитым. Княжич сразу почувствовал, что комнаты тут топят исправно, от чего он уже успел отвыкнуть. Омега невольно вздохнул и словил носом запах свежей еды. Живот предательски заурчал. — Ваше Высочество, скоро будете кушать, не переживайте, — перед графом раскрыли дверь слуги. Княжич оказался в уютной небольшой спальне с широкой кроватью, камином и большим окном. Сбоку виднелась приоткрытая дверь в гостиную или библиотеку. Арсений замер. — Где Дмитрий Темурович? — спросил альфа у слуги. — В гостевой спальне, ожидает, Ваше Сиятельство. Антон кивнул, приказав закрыть дверь. Омега глянул на Шастуна вопросительно. — Это доктор, осмотрит вас, расскажете ему про своё самочувствие. Арсений засуетился, нервно оглядываясь. — Не стоит, пожалуйста, я хорошо себя чувствую, правда. — Не переживайте, это просто осмотр, — альфа аккуратно придержал княжича за талию, ведя к двери во внутренний коридор. Сердце Арсения было готово выскочить из груди. Он знал, что так будет. Не стоило надеяться на доброту, пусть и истинного, но альфы. Он даст ему дом и теперь ясно, что попросит взамен. Руки задрожали, когда граф открыл двери в небольшую спальню. Окна были зашторены, и в комнате горело несколько ярких свечей. Невысокий альфа стоял у стола, раскладывая железные инструменты. Те страшно поблёскивали в золотом свете и, казалось, уже вонзились Арсению в душу. — Здравствуйте, Ваше Сиятельство, Антон Андреевич, — доктор поклонился, — Ваше Высочество, Арсений Сергеевич, — и прильнул губами к руке княжича, едва скрывая своё удивление. Дрожь в холодных пальцах врач почувствовал сразу. — Прошу, присядьте пока на кровать, — Дмитрий Темурович указал Арсению на неширокую заправленную постель, — расслабьтесь, выдохните, сейчас я измерю вам пульс и давление. Омега неловко присел, слушаясь доктора. — Антон Андреевич, вы, если Его Высочество не против, можете остаться, — врач посмотрел на неловко умостившегося на подушках княжича. Тот взглянул на альфу — граф выглядел спокойным, будто бы ничего сейчас не должно было произойти. «Неужели для него это просто пустяк», — дрожащие пальцы сцепились в замок. — Да, останьтесь, — выдохнул Арсений. — Хорошо, тогда приступаю к осмотру, попрошу снять свитер и расстегнуть рубашку, — доктор взял со стола тонометр и стетоскоп, затягивая манжету потуже. Дмитрий Темурович сразу отметил тощую ручку омеги. С ходу были заметны малый вес, усталость, возможно, и малокровие. «На нём что, вагоны возили?» — думал врач, смотря на стрелку тонометра. Через минуту неприятный нажим на предплечье спал, и врач взглянул сперва на Антона, затем на Арсения. — Давление низкое, пульс высокий. Не советую в вашем положении волноваться. Разрешите ещё вас послушать и осмотреть? Княжич кивнул, удивляясь, как доктор пытается отсрочить неизбежное. — Дышите как обычно, — Дмитрий Темурович внимательно слушал дыхание, — а теперь глубоко, но без фанатизма. Арсений глянул на стоящего у окна Антона — тот не сводил глаз с омеги и, поймав его взгляд, ласково улыбнулся. «А вдруг не будут», — на миг подумал омега, но тут же одёрнул себя, ведь Антон альфа, а альфы редко поступают иначе с чужими детьми. Врач, слушая княжича, увидел синяки на шее, груди и спине. Граф тут же словил на себе многозначительный взгляд и моргнул, мол попозже. Дмитрий Темурович понял, попросив омегу прилечь. — Я сейчас осмотрю вас, нет ли ушибов, — ощупывать беременного омегу и понять, просто ли это синяки, или же там внутри всё гораздо серьёзнее, было задачей не из лёгких. — Если больно, сразу говорите, не терпите, хорошо? Омега кивнул. — Говорите сразу, как только, — подал голос альфа, и Арсений часто заморгал. — Хорошо-хорошо. — Так больно? — легонько нажал на кожу Дмитрий Темурович. — Нет. — А так? Арсений покачал головой. У Антона сердце обливалось кровью от вида тощего, всего в синяках, усталого омеги, над которым склонился врач. — Это хорошо, — Дмитрий Темурович, взял другую, незнакомую Арсению слушалку, — а теперь расскажите мне, какой у вас срок. Княжич помолчал с секунду, но ответил уверенно. — Двадцать пятая неделя. — Хорошо, лежите на спинке, я сейчас послушаю, как там поживает малыш. Врач слушал долго, внимательно, отчего Арсений запереживал ещё больше. — Сердцебиение чёткое, — не успел доктор договорить, — как точно по стетоскопу пришёлся удар изнутри. Княжич едва улыбнулся. — Какой бойкий, — хохотнул доктор, — и часто так? — Постоянно, настоящий альфа, — погладил живот Арсений. — А когда вас в последний раз смотрел доктор? — вдруг спросил Дмитрий Темурович, и глаза омеги потухли. — Не помню, один раз, кажется, когда только узнали. — Я понял. А в первые месяцы тошнило сильно? Как до этого себя чувствовали? — Не помню, кажется, нет, — Арсений поёрзал, — всё было хорошо. — Я понял, а питаетесь как? Княжич хотел было ответить, но боязливо глянул на Антона и понял, что обмануть не получится. — Я, — омега вздохнул, — в общем плохо. — А почему? Не хотите? — доктор смотрел на него спокойно, но сам Арсений был готов провалиться сквозь землю. — Нет, — голос омеги задрожал. — Дмитрий Темурович, об этом потом, — вмешался Антон, и омега прикрыл глаза рукой. — Хорошо-хорошо, не тревожьтесь, сейчас пойдём на весы. Арсений разулся, оставшись в шерстяных носочках, и встал на весы. Врач выдохнул, стоя за спиной у омеги, и его глаза округлились. Красная металлическая стрелка показывала пугающий даже доктора результат. — Хорошо, обувайтесь, — Дмитрий Темурович незаметно глянул омеге за ухо и рассмотрел метку. Он быстро оглянулся на альфу, дотронувшись до уха. Антон же коснулся своего в ответ и кивнул, мол мой. Врач лишь сухо кивнул. — Арсений Сергеевич, прошу, пройдемте на кресло, мне надо осмотреть вас, — омега дрогнул, увидев в углу комнаты за ширмой медицинское кресло. Коленки задрожали, а перед глазами заплясали чёрные точки. — Нет, пожалуйста, нет, не убивайте его, Антон Андреевич, я выношу, отдам крестьянам, только не губите! Арсений зарыдал, упав на колени. Альфа среагировал тут же и сел перед ним. — Ты чего, Арсюша, — омега продолжал заливаться слезами, — кого губить, малыша? Антон поднял омегу на руки и сам сел на кровать. — Разве я могу? Я твой истинный, и твой малыш — это мой малыш, наш маленький альфочка или омежка. Будет ходить под моей фамилией, и никто не тронет его, такое чудо, ты чего? — Только не убивайте, не губите его, — захлёбывался Арсений. — Так, это уже опасно, — Дмитрий Темурович быстро намешал капли в воде, — Ваше Высочество, выпейте. Губы омеги дрожали, он едва мог видеть из-за застлавших глаза слёз. Арсений сделал глоток, а после выпил полный стакан. — Вот так, хорошо, это травы, сейчас полегчает, — доктор присел на корточки перед омегой, — вашего малыша здесь никто не тронет, я хочу помочь вам и вашему сыночку. Княжич рефлекторно прильнул к плечу истинного, всё ещё рвано дыша. — Через четверть часа подействует, и я осмотрю, надо сегодня, — доктор шепнул графу и тихо прикрыл за собой дверь. Антон остался держать Арсения на руках. Альфа сел к изголовью кровати, кутая княжича в одеяло. — Ну что ты, Арсюша, мой родненький, так много всего боялся, уже думал, что и я тебя обижу, ни за что, — граф зарылся носом в чернявую макушку, — защищу ото всех тебя и нашего малыша. — А, — судорожно вздохнул омега, — я-я думал, что ты чужого н-не пот-терпишь, чуж-жая кровь. — Да как, ты носишь наследника, будущего князя, да и кто я такой, чтобы решать его судьбу? — Антон поглядел на Арсения возмущённо. Тот всхлипнул и поднял взгляд. — Я клянусь, что буду беречь вас обоих всегда, покуда я жив, — голос альфы стал жёстче, и Арсений послушал внимательно. Граф приблизился к княжичу, провёл носом по подбородку и осторожно, как бы спросив разрешения, коснулся нижней губы. Омега приоткрыл рот, принимая заботу истинного. Альфа поцеловал быстро, трепетно, невесомо. — Арсений, сердце моё, радость моя, — губы альфы скользили по щекам, шее, плечам, лбу, казалось, Антон хочет раствориться в омеге, сделаться всецело его частью, чтобы показать, как дорожит им, как стремится сберечь. Княжич прикрыл глаза, выдыхая. Лекарство и ласка дали свои плоды. Омега расслабился и поглядел на Антона. — Я вам верю, Антон Андреевич. — Я для тебя просто Антон, всегда твой самый верный Антон, — альфа прижался лбом к такому тёплому и чуть разомлевшему Арсению. — Антоша, — шепнул княжич на ушко. Граф хохотнул и шепнул в ответ. — Мой прекрасный Арсюша, — глянул, смотря, нравится ли. Омега улыбнулся легко и сладко зевнул. — Давай посмотрим, как дела у нашего малыша? — спросил тихонько альфа и тут же добавил, — Я прослежу, никто не навредит. Арсений глянул на графа: в огромных глазах ещё скользила тревога, — но кивнул. — Тогда сейчас, родной, — альфа собрался крикнуть Дмитрия Темуровича. — Погоди, — тихо остановил Арсений, — я на горшок хочу. Альфа улыбнулся и, отнеся омегу в уборную, вернулся на кровать. Княжич управился быстро и кивнул ещё раз, мол, можно начинать. Альфа окликнул врача, и тот тут же появился в дверях. — Мы готовы, только осторожно, — нарочито серьезно сказал доктору альфа. — Хорошо, обещаю, не наврежу. Раздевайтесь снизу и ложитесь на кресло. Антон помог Арсению расстегнуть брюки, а Дмитрий Темурович — уложить ноги на подставки. Врач натянул на руки перчатки и сказал тихо: — Теперь я осторожно посмотрю вас рукой, — Арсений почувствовал, как внутрь проникли пальцы врача, было неприятно, но не больно. Доктор трогал животик и внимательно изучал изнутри. Арсений едва дышал, боясь услышать что-то плохое. — Теперь я посмотрю инструментом и возьму анализ — это не больно. Арсений глотнул, увидев, как блеснул в свете свечи металл. Через пару минут Дмитрий Темурович снял перчатки и помог омеге опустить ноги. — Осторожно вставайте, — из-за ширмы вышел Антон, помогая омеге одеться. — Теперь ложитесь в постель, вам нужно выспаться, — доктор глянул на Антона. — Арсюша, пошли я тебя уложу, — шепнул граф на ухо омеге и поднял того на руки. Арсений понял, что сопротивляться уже бессмысленно, поэтому просто положил голову на плечо альфы, смотря, как открываются одна за одной двери. — Ложись, засыпай спокойно, — альфа укрыл Арсения одеялом, — если что, моя спальня за соседней дверью, я всегда рядом, — граф указал на дверь в углу комнаты и нежно прильнул к волосам омеги, — спокойной ночи, — губы коснулись шершавой от мороза щеки. — Спокойной ночи, — ответил омега, прикрывая устало глаза.

***

Когда Антон вошёл в комнату, доктор дописывал заметки про здоровье омеги. — Думаю, вы сами понимаете, что он далеко не в лучшем состоянии, — начал Дмитрий Темурович, встав при виде графа. — Поэтому говорите всё, в деталях, — Антон был невероятно серьёзен. — Могу я сначала узнать у вас, что было с ним? Граф уловил в лице врача подозрение и вспыхнул внутри: неужели он усмотрел тут его вину? — Его морили голодом и всячески насиловали, и, если вы вдруг удумали меня подозревать, бросьте, — голос Антона опустился и зазвучал угрожающе. Дмитрий Темурович поджал губы. — Ваше Сиятельство, простите за дерзость, не подозреваю, но хочу узнать всё. Доктор потёр пальцами виски и продолжил: — Я и представить себе не мог, что кто-то мог себе позволить, я понимаю, без метки, но княжеский омега, — он собрался с силами, — У Арсения Сергеевича сильное истощение, причём как физическое, так и моральное. Княжич пуглив, беспокоен, и это очень опасно для ребёнка. Вес ужасно мал даже для омеги его комплекции в обычном состоянии, что уж говорить о беременности. Могу предположить, что за эти шесть месяцев он не только не поправился, но даже похудел. Ему нужны полный покой и безопасность. Радует здесь лишь то, что серьёзных повреждений я не нашёл. Антон глянул с прищуром, словно проверяя, ничего ли не утаивает врач. Дмитрий Темурович ответил пронзительным взглядом: — Внутри тоже всё цело. Антон выдохнул на секунду и тут же посмотрел на врача. — А ребёнок? — ответил на немой вопрос доктор, — Я осмотрел внимательно, ребёнок маленький, но стабильный. При плохом питании, к сожалению, он высасывает все силы из организма папы, оттого пинается сильно, и вовсе не потому, что альфа. Дмитрий Темурович вздохнул, поправив чернильницу на столе. — У него, скорее всего, будет омега, — доктор улыбнулся быстро, ловя эмоции графа. Лицо того посмурнело, а потом просияло: «Он не родит наследника, и теперь он всецело, по праву мой!». — Да, Антон Андреевич, стране он больше не должен ничего, — словно услышал мысли графа врач, — поэтому берегите его для себя, замечательный омега. Антон закивал часто, вздохнув. Мысли скакали, перебивая друг друга, и не хотели складываться во что-то связное, целостное, важное. Всё нутро пело: «Мой», — и заставляло сердце стучать. — Я завтра с утра возьму у него кровь для анализа, посмотрю, и, пока не будет результатов, держим постельный режим. Граф качнул головой, как вдруг спохватился: — Чёрт, я же совсем забыл его покормить! — Не страшно, сейчас не будите, завтра уже покушает. Все рекомендации по питанию я передам прислуге, не буду вас утруждать. На фоне встревоженного Шастуна доктор выглядел невозмутимым и понемногу внушал спокойствие самому графу, хотел тот того или нет. — Благодарю вас, Дмитрий Темурович, идите, час поздний, — ответил устало граф, — доброй ночи. — Доброй, Ваше Сиятельство, — доктор посмотрел на Антона не то сочувствующе, не то ободряюще и тихо скрылся за дверью. Граф посидел немного, глядя на догорающую свечу, а после пошёл в постель.