Я тебя спрячу

Антон, прежде чем идти к себе в покои, заглянул в комнату омеги. И не зря. Постель Арсения была пуста. Граф выглянул в коридор, где на стуле у двери сидел служка. — Княжич не выходил? — спящий омега встрепенулся, испуганно глядя на Шастуна. Тот укоризненно посмотрел на служку. — Не выходил? — граф повторил вопрос, но уже жестче. Омега покачал головой, нервно сминая передник. — Смотри мне, если пропустил, будешь месяц без жалования. Теперь сон омеги окончательно испарился: — Ваше Сиятельство, я следил всё время, не выходил, только сейчас задремал немного… — И этого было достаточно, — закончил за него граф и развернулся в сторону двери. Альфа вошёл в покои и в тусклой полоске света из коридора увидел на кровати ворох одеял. Антон выдохнул и улыбнулся: «Пришёл». Осознание, что омега признал его, отозвалось нежным чувством в груди. Оно расползалось внутри, проникая в каждую клеточку и даря блаженное тепло. Антон поглядел на Арсения, лежащего на самом краю постели, робко укрывшись уголком одеяла. «Милый мой, что же ты так», — вид омеги снова заставил сердце альфы дрожать. Граф осторожно подошёл к креслу и скинул на него одежду. Домашние штаны и рубаху пришлось поискать в темноте. К счастью, они нашлись на кровати. Антон неспешно поправил одеяло, укрывая им сперва себя, затем омегу. Тот дрогнул и сморщил носик. Это лёгкое, едва заметное в тусклом свете движение таило в себе что-то невероятно ласковое, почти детское, и в то же время печальное. «Такой хрупкий», — граф одним движением прижал омегу к себе спиной, нежно кладя руку на маленькую обнимавшую животик ладошку. Арсений вздохнул, но не проснулся. Альфа слушал размеренное дыхание княжича и думал, сколько проблем исчезнет, если и правда родится омега. Никому больше не будут интересны ни их ребёнок, ни внезапно появившийся за ухом княжича знак. Граф представлял, как женится на омеге, пометит, и не будет больше несчастного княжича Арсения, будет только граф Шастун, самый любимый омега на свете. Думая так, альфа погрузился в спокойный сон.

***

Княжич открыл глаза и понял, что проснулся в спальне у графа. Стало ужасно стыдно. Арсений помнил, что долго не мог уснуть: было то слишком холодно, то жарко, болела спина. Однако ответить себе на вопрос, почему он пришёл в спальню к Антону, княжич так и не смог. Антона рядом не оказалось. «Неужели так и не пришёл, Боже, как стыдно», — княжич испугался, что графу пришлось ночевать не в своей постели. Арсений откинул одеяло и вдруг почувствовал сильный запах альфы. Он принюхался к подушке и простыне — запах Антона был всюду, и даже на его руках. «Что же это…», — омега занервничал, не понимая, почему альфа ушёл. Мысли в голове вращались с бешеной скоростью. Арсений боялся, что Антону стало противно спать рядом с ним. «Я пришёл без разрешения, конечно он разозлился», — коленки дрожали. Омега коснулся живота, тревожно поглаживая: — Что же мы с тобой наделали, маленький… — не успел княжич закончить, как дверь отворилась. На пороге появился Антон, осторожно забирая у слуги поднос и чайник. Граф кивнул служке и шагнул в комнату. Он увидел испуганного омегу. Тот сидел на кровати, раскрывшись, и держался за живот. — Доброе утро, я уходил, чтобы принести завтрак, — альфа поставил поднос на тумбу, — Что-то болит? Голос Антона был ласковым, но настороженным. — Нет, — тихо ответил омега, натягивая одеяло. Граф подсел рядом и заглянул Арсению в глаза: — Если что-то болит, не молчи, договор? Княжич кивнул. Он был готов, что альфа сейчас поругает его или выгонит, а тут Антон, с завтраком, такой заботливый, мягкий. — Прости, я… — Арсений запнулся, — я пришел без разрешения… Граф не стал слушать и прильнул носом к волосам омеги, ласково обнимая: — Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь, — альфа посмотрел на омегу, — так хорошо, как сегодня, я не спал много лет. Глаза Арсения расширились, странное смущение и радость смешались внутри, заставляя щеки краснеть: — Правда? — Конечно, родненький, — Антон улыбался так искренне и нежно, что омеге хотелось заплакать. Слёзы накатились на глаза, но княжич заморгал часто-часто и отвёл взгляд. «Всё переживает», — от альфы не спряталась маленькая, побежавшая по веку слезинка. — И тебе доброе утро, — Антон убрал одеяло и осторожно положил голову на животик. Омега забыл, как дышать. По телу снова расползалось огромной волной тепло. Оно обволакивало Арсения в свой кокон, не давая думать ни о чём, кроме кудрявой макушки, так мило прижавшейся сейчас к его животу. Альфа чмокнул животик и легонько потёрся. Княжич прикусил губу, дабы не заурчать, и запустил руку в мягкие волосы истинного. — Не бойся, я никогда от вас не уйду, — альфа повел дорожку поцелуев от пупка и до самых омежьих губ. Тот смущался, но млел. Касание было невесомым, но полным ласки. В Антоне не было похоти и дикой страсти, которых так боялся Арсений. Не было в нём и желания показать свою силу. Он защищал омегу и оттого становился для него самым сильным альфой на свете. — Сейчас зайдёт Дмитрий Темурович, возьмёт у тебя кровь, а потом мы с тобой позавтракаем, хорошо? — спросил тихо граф. Омега не понял сначала, но после оттаял. — Да, — омега сел повыше, — я готов. — Тогда я позову врача, — улыбнулся Антон и встал. Граф приоткрыл дверь, что-то сказал слуге и тут же вернулся к Арсению. — Я сегодня должен быть на службе в Раде, но после министр отпускает меня на два дня, так что буду с тобой. Арсений улыбнулся уголком губ и опустил голову. — Доктор назначил тебе пока постельный режим, поэтому расскажи мне, чем любишь заниматься, а то я переживаю, что ты будешь скучать. Княжич смутился ещё больше. Его никогда не спрашивали о таком. При Павле он сидел либо на церемониях, либо с придворными омегами. Времени, чтобы поваляться в постели, у него не было. Арсений попытался вспомнить, чем занимался в родительском доме, но ничего существенного не приходило на ум. Омега боялся показаться глупым и решил уже хоть что-то сказать, как из другого конца послышался голос Дмитрия Темуровича. — Ваше Сиятельство, разрешите войти? «Слава Богу», — Арсений выдохнул. Врач оставил на кресле недалеко от кровати небольшой чемоданчик. — Давайте пока уберём поднос, чтобы было удобнее, — граф указал на завтрак, и Дмитрий Темурович перенёс его на стол у окна. Врач поставил чемодан на тумбочку и достал перчатки. — Сейчас я возьму у вас кровь, это совсем не больно. — А я и не боюсь, — прошептал омега, смотря серьёзно на доктора. — Вы большой молодец, — Дмитрий Темурович улыбнулся, затягивая на руке княжича жгут. Он надел перчатки и приготовил шприц: — Сейчас смажу спиртом вашу ручку. Кожи коснулась холодная мокрая ватка, но Арсений даже не взглянул, он лежал и думал, как так вышло, что он совсем не знает, что любит делать. Доктор коснулся вены иглой, и княжич смотрел, как кровь стала быстро заполнять шприц. Антон невольно вспомнил, как верещали другие омеги, завидев иголки, а Арсений же лежал спокойно, ещё и наблюдал. «Хотя после всего это для него действительно мелочь», — граф увидел, как вытащил иглу врач и княжич зажал ручку. — И попрошу ещё, пожалуйста, — перед омегой стала маленькая стеклянная баночка. Арсений смутился невероятно и покраснел. — Арсений Сергеевич, не смущайтесь, анализы мы с вами будем сдавать часто, так что, как говорится, без лишних переживаний. Антона позабавило пунцовое личико омежки. Княжич поднялся, взяв двумя пальцами банку, и медленно пошагал в сторону уборной. Альфа шёл рядом, придерживая его за спину. Арсений хоть и стеснялся, но сделал всё, как сказал доктор. — Повторяю, вы большой молодец, можете теперь завтракать, — Дмитрий Темурович собрал чемодан и поклонился. Как только за доктором закрылась дверь, альфа сел на кровать и поставил поднос на колени. — Открывай крышку, — сказал Антон омеге. Арсений послушно поднял клош и облизнулся. Перед ним стояли две тарелки ароматной овсяной каши, а рядом разрезанное пополам яичко и бутерброды с сыром. — Бери ложку, а то пожираешь несчастную кашу взглядом, — хохотнул альфа. Арсению было не до смеха, он сразу же зачерпнул огромную ложку и надкусил бутерброд. «Ты ж моё солнышко голодное», — граф улыбался, поглядывая на омегу. Антон оставил на блюдечке свою половину яйца, и Арсений инстинктивно протянул руку, но замер. — Ой, прости, я не хотел. — Ничего, кушай, родненький, — альфа бережно погладил омегу по спинке. Когда с кашей, яйцом и бутербродом было покончено, граф взял со стола чайник и две чашечки. — Не сильно крепкий, — уточнил альфа. Омеге было так хорошо, что не хотелось думать ни о чём. Антон дал дымящуюся чашку в руки омеге. — Хоть и не кипяток, но всё равно аккуратнее. Арсений кивнул, сделав глоток. — У меня есть для тебя предложение, — княжич удивленно замер, — давай я принесу тебе книги, которые люблю, вдруг понравятся. Омега облегчённо выдохнул, всё оказалось безопасным, так ещё и не пришлось отвечать на злополучный вопрос. — А если не понравятся, тебе принесут акварель, порисуешь. Арсений захлопал глазами: — Благодарю, но не надо, я не умею рисовать. — Ничего, там есть раскраски, я сам иногда рисую по ним, — альфа улыбнулся, — я сейчас, схожу в кабинет, пей пока чаёк. Антон поднялся в библиотеку и задумался, что бы подобрать омеге такого интересного, но не сильно грустного. Выбор пал на «Записки охотника» и томик Пушкина. — Так, принёс тебе на выбор. Но тут проза, как видишь, я не очень люблю стихи, — Антон улыбнулся слегка виновато, — Расскажешь потом, понравилось или не очень, — альфа смотрел так, что Арсений даже задумался, может, и правда расскажет. — Арсюш, теперь мне пора на службу, пойду, — граф ласково коснулся губами омежьей щеки и направился к выходу, — не скучай. Уже в коридоре Шастуна поймал Дмитрий Темурович. — Ваше Сиятельство, могу я зайти к Арсению Сергеевичу? — врач показал маленький белый тюбик, — Я принёс мазь от синяков. — Да, конечно, все медицинские процедуры можете делать, если он без меня согласится. Доктор кивнул: — И ещё, Ваше Сиятельство, ему можно сказать, что будет омега? Граф задумался на секунду и ответил: — Лучше скажите, будет меньше переживать.

***

Врач заглянул в комнату к Арсению. Тот читал книгу, нахмурившись. — Арсений Сергеевич, — тихо сказал доктор, чтобы не напугать омегу, — я принёс вам мазь от синяков. Княжич захлопал глазами: — Спасибо, да, я намажу. — А спину? — уточнил врач. Омега задумался. — Антон Андреевич поможет, — Арсений осёкся, — наверное. — Если будет нужно, я всегда готов вам помочь, — Дмитрий Темурович говорил любезно, и омега чуть успокоился. Вдруг доктор присел у кровати Арсения. — Арсений Сергеевич, у меня есть для вас хорошая новость. Княжич отложил книгу и приподнялся. Его лицо было настороженным. — Не переживайте, всё хорошо, просто у вас будет омега. Глаза Арсения расширились, и он беспокойно схватился за живот. — Как омега? — княжич задышал часто. — Это же очень хорошо, Ваше Высочество, теперь ваш ребёночек точно будет в безопасности. — А как же наследник, — голос омеги задрожал, — как теперь будет… — Ваше Высочество, — доктор попытался поймать взгляд княжича, — Арсений Сергеевич, там альфы всё сами решат. Вы же сможете растить маленького омегу, не подчиняясь двору. — А если нас найдут? — не унимался омега. — Даже если найдут, то и тут вы в безопасности. У вас есть истинный, а брак с Павлом больше не повлечёт никаких последствий, ведь у вас омега, а признать его наследником без отца и, по совместительству, князя, вы не можете. Поэтому, — Дмитрий Темурович посмотрел на Арсения мягко, — очень советую вам сейчас готовиться к счастливому отцовству. Омега помолчал немного и вдруг попросил: — А расскажите ещё про малыша. Доктор улыбнулся: — Конечно. Для двадцати пяти недель мелковат, но подвижен, в целом здоров. — Да, такой подвижный, я и думал, что альфа, — глаза княжича заблестели. — Ваше Высочество, детки могут сильно пинаться не только из-за пола. И альфочка, и омежка может толкаться часто, когда ему не хватает питания, так он получает больше полезных веществ от папы, чтобы развиваться и жить. Арсений слушал внимательно, прикусив губу. — Поэтому вам сейчас обязательно надо хорошо кушать и много спать. И ещё, чтобы сберечь себя и малыша, обязательно говорите мне, если у вас что-то болит, даже если просто неприятно. Княжич посмотрел на врача и тут же сказал: — У меня спина болит уже две недели. Арсений тут же смутился, опустив глаза. — Так, а ещё что-то беспокоит? — Немного, но это не важно. — Арсений Сергеевич, — голос доктора стал жестче. — Голова болит. Дмитрий Темурович нахмурил брови: — А как болит? — Иногда резко, как будто раскалывается, но быстро проходит. — Раньше было так? И как давно появилось? — Две недели назад, я… ударился о ступеньку. Глаза врача расширились: — Головой? Арсений кивнул. — Как же так вышло? — Я просто, — омега запнулся, — споткнулся, упал. — Вот не умеете вы врать, Арсений Сергеевич, не бойтесь, скажите правду. — Это… — княжич всхлипнул, — я приличный омега, я не хотел, так получилось… — Тише-тише, — Дмитрий Темурович метнулся к двери и попросил сделать чай с травами, — так, мне Антон Андреевич рассказал, я знаю, что эти люди ужасно с вами поступали. Княжич закрыл лицо руками. — Вы один из самых чистых, прекрасных омег, которых я встречал, такой сильный духом. И я ваш врач, вы можете мне рассказать, что произошло. Ведь, не хочу пугать, но даже простой ушиб в вашем положении может быть опасным. Омега помолчал, но всё же решил начать: — Это было в коридоре, я шёл утром после церкви, и меня остановил глава Рады. Он вызвался проводить меня до покоев, а я не мог отказать. Мы дошли до лестницы. Григорий Пантелеевич вёл меня осторожно, придерживал, но вдруг схватил за шею и стал душить, пока у меня в глазах не побежали чёрные точки, — Арсений схватился за голову, — а когда я очнулся, то уже стоял на коленях на лестнице, и его, — омега дрогнул, — член тыкался мне в рот. Меня держали крепко, чтобы я не свалился… Но, когда всё кончилось, он сказал мне, что не будет меня губить, а вот сына утопит, и отпустил. Арсений смотрел в пустоту, перебирая пальцами кончик наволочки: — Я помню, что летел со ступеней, а потом ударился, но точно не помню, о ступеньку или об пол. Когда проснулся, мимо уже ходили слуги, накрывали обед. У врача сердце обливалось кровью, как же он пожалел, что попросил рассказать. Альфа раньше и подумать не мог, что кто-то позволит себе так обойтись с княжеским омегой. — А потом тошнило, кружилась голова? — Дмитрий Темурович отругал сам себя за глупый вопрос. — Да, я не кушал два дня. — А кровь была? — Нет, я только плечом ударился, — княжич указал на предплечье. — Я не осматривал вас там, могу сейчас взглянуть? Арсений кивнул. Увиденное повергло врача в шок. Всё предплечье и бок были одним большим синяком. — Это я на бок упал, чтобы не на живот, руку подставил. Дмитрий Темурович прикусил губу, чтобы ненароком не выругаться. Даже у него, альфы, повидавшего многое, против воли накатились слёзы. — Поворачивайтесь, чтобы было удобно, я намажу вас. — Да уже не болит, я сам… — Арсений Сергеевич! Омега опустил голову и послушно лёг. Доктор бережно растирал мазь по больному месту и ругал себя, как он мог не осмотреть его полностью вчера, ещё и на другой руке, как на зло, давление измерить. «Да и Антон Андреевич, тоже хорош, не сказать», — сжал зубы альфа. — И лежите так, я сейчас для спины принесу мазь. Доктор вышел, а Арсений остался лежать, рассматривая причудливые узоры на шторах. Ему всюду слышался этот страшный голос, и чудилось, будто эти ужасные цепкие руки гладили его, а не Дмитрий Темурович растирал лечебную мазь. — Сейчас я помассирую немного поясницу, чтобы не болело, а затем намажу. Клянусь вам, не буду касаться, где не надо. Дальше лечебный массаж будет вам делать Антон Андреевич, я ему расскажу. — Что расскажете? — всхлипнул омега. — Как делать массаж, — не понял доктор. — Не надо ничего ему рассказывать, и что болит не надо, кому нужны такие порченные… — голос княжича поник. — В том, что случилось, вы не виноваты… — Столько альф меня трогали, и как теперь с истинным быть, — перебил врача Арсений, — лучше погибнуть, чем его срамить. — Антон Андреевич очень дорожит вами, вон как заботится, неужели вы не видите? Омега тихо плакал, смотря на стену. — Вижу, но мне так стыдно, ему нужен хороший омега. — Послушайте, Арсений Сергеевич, — Дмитрий Темурович чуть повернул княжича за плечо, — ваш альфа заботится о вас и правда хочет быть с вами, он ужасно переживает о вашем здоровье, о малыше. Вы очень нужны ему, я это вижу. — Он говорил вам так? — омега глядел на врача мокрыми от слёз глазами. — Конечно! — развёл руками доктор, — И это чувствуется в каждом его слове. Он же спас вас. Омега притих, и Дмитрий Темурович аккуратно коснулся поясницы, неспешно разминая. — Жалко, что я не дождался его чистым. — Люди из Рады жестокие, бессердечные существа, — доктор запнулся, — они нелюди, судьба их накажет, и очень скоро, я уверен. Арсений молчал, размеренно дыша. — А для вашего альфы сейчас вы главная ценность. Он спрячет вас от всех невзгод. Дмитрий Темурович закончил с массажем и нанёс мазь. — Можете ложиться, как вам удобно, а, когда будете вставать, надевайте бандаж, я скоро принесу. Отдохните сейчас. Врач уже собрался уходить, но вдруг остановился и присел перед кроватью: — Арсений Сергеевич, вы прекрасны, и даже не думайте что-то с собой сделать. Омега поглядел на альфу почти жалостливо, кивнув. — Сейчас отдыхайте, я ещё зайду вас проведать. Дмитрий Темурович ушёл, а омега свернулся клубочком — с кровати упала на пол открытая книга.