Я тебя спрячу

Арсений проснулся и заморгал часто. Образ Алексея с детишками на руках всё ещё стоял перед глазами. Омега задумался, а правильно ли он решил назвать сына Павлом. Стало неловко. «Ведь Антон будет звать его Пашей каждый день, а вдруг он и не Паша вовсе, а Алексей…» — омега зажмурился. Граф сидел неподалёку за столом, вчитываясь в бумаги. Альфа услышал шорох одеяла и поднял взгляд — княжич лежал, сонно моргая глазами. — Проснулся? — улыбнулся Антон, вставая. Арсений кивнул и немного съёжился. Было неловко признаться альфе, что он не уверен теперь, как зовут их малыша. «Потом подумает ещё, что ничего мне доверить нельзя», — княжич натянул одеяло повыше. — Чего так нахохлился? — Антон сел на кровать, нежно гладя укрытое омежье плечо. — Да так, — вздохнул Арсений и попробовал улыбнуться. Альфа наклонил голову, мол, признавайся. Омега засмущался и отвёл взгляд. Граф терпеливо ждал, что скажет его истинный. — В общем, — княжич нервно закусил губу, — прости меня. Антон удивился: — За что? — Я просто… — Арсений приподнялся, боясь смотреть альфе в глаза, — подумал, вдруг наш сыночек и не Паша вовсе, а Алексей… И вообще я ещё не готов его как-то точно назвать. Граф выдохнул и хохотнул тихонько, взяв омегу за руку. — Родной мой, такое бывает, многие родители до последнего думают, как назовут малыша, а потом смотрят на него, и имя само собой приходит. Господь Бог дарит. Арсений захлопал ресницами. — И мы увидим нашего омежечку и сразу всё поймём. А пока, — Антон просунул руку под одеяло и погладил животик, — давай звать его ласково, например, бусинка или цветочек. — Бусинка, — хихикнул омега, и глаза его заблестели. — Конечно, пока бусинка, потому что ещё маленький, а месяца через, — альфа сделал вид, что считает, — три вырастет большая такая бусина! Арсений рассмеялся во весь голос. — Такая же красивая, как её папочка, — закончил Антон. Княжич сразу замолк, удивлённо раскрыв рот. Арсений никогда не считал себя особо красивым. Даже став княжеским омегой, он не особо хотел выделяться: всегда старался быстрее переодеться в костюм попроще и зачесать волосы назад, убрав накрученные кудряшки. Павел выбрал его на смотринах спокойно и особого интереса не проявил. Пройдя вдоль шеренги из претендентов, князь остановился около омеги, спросил у дворецкого о здоровье жениха, приказал будущему княжичу ступить вперёд, а после ушёл, оставив Арсения наедине с десятком злых взглядов, прожигавших спину. — Красивее глаз я на свете ещё не встречал, — Антон смотрел с трепетом, словно признавался в чём-то сокровенном, и волновался сам, — как же я благодарен Господу, что он подарил мне самого прекрасного омегу на свете. Щёчки Арсения покраснели — княжич боялся поднять взгляд. Граф прильнул осторожно к губам истинного, нежно сминая и, дождавшись робкого ответа, отстранился, гладя омегу по волосам. Антон прочёл в книге, что второй триместр — пик активности беременных омег: они становятся энергичными и невероятно сексуальными. Отдельный параграф был посвящён изменившемуся запаху, от которого у мужа-альфы должна идти кругом голова. Граф нюхал Арсения — тот пах нежно, но слабо. Аромат можно было едва уловить, принюхавшись к шее. Шастун даже не мог разобрать, чем точно пахнет омега, чувствовал лишь, что запах не приторный, а легкий, почти что цветочный. «Маленький весенний цветок», — улыбался альфа. Княжич пробуждал желание, но не так, как другие омеги. Его не хотелось завалить в постель и отыметь грубо, Арсения хотелось любить — долго, трепетно, нежно. Омеге принесли полдник — простоквашу с печеньем. Он облизнулся и скушал всё быстро, с аппетитом. — Ты как котик, — Антон ласково утёр салфеткой измазанные в простокваше губы омеги. Тот смутился немного, но сразу же улыбнулся. — Не хочешь выйти на балкон погулять? Арсений распахнул широко глаза и закивал часто — он так давно хотел на воздух. — Тогда сейчас оденемся и выйдем, — граф позвал слугу. Омеге принесли тёплые штанишки с начёсом, свитер и шерстяные носочки. Антон поглядел на одежду и улыбнулся. Арсений заметил его улыбку и сразу же вспомнил, как альфа помогал ему надевать носки ещё во дворце. — Свешивай ножки, — граф опустился на колено перед кроватью, — сейчас-то точно ни один носок не посмеет убежать. Княжич хихикнул, довольно вытянув ножку. Он глядел завороженно на длинные узловатые пальцы графа, что осторожно держали его стопу. Арсений давно не видел таких красивых альфьих рук. Омеге показалось, что не могут такие руки сделать кому-то зло, причинить боль. Арсений вдруг понял, что не знает совсем ничего об Антоне, кроме того, что он товарищ министра и граф. «А можно ли мне вообще ещё что-то знать?» — подумал омега, вспомнив, что больше ему ничего сказано не было. — Чего задумался? — княжич вздрогнул от неожиданности, взглянул на Антона и замер. Косой солнечный луч упал на глаза альфы, и омега будто увидел свежую, полную тонких прожилок листву, сквозь которую пробивался мягкий весенний свет. Арсений не мог вымолвить и слова. Граф уловил взгляд омеги и улыбнулся уголком губ. — Антон, — омега едва дышал. — Да, родной, — отозвался шёпотом граф. — А когда ты родился? По веку Шастуна побежали озорные морщинки: — Девятнадцатого апреля. Омега свёл домиком бровки: — У меня малыш должен родиться почти в этот день. — Ну конечно, родненький, — Антон положил подбородок на княжеские коленки, — ребёночек не от истинной пары всегда рождается рядом с днём рождения истинного. Арсений приоткрыл удивлённо рот. — А ты что не знал? — теперь настала очередь графа поднимать брови, — Вот даёшь! Арсений посмотрел на альфу ещё немного и улыбнулся: — У всех троих день рождения весной… Граф посмотрел удивлённо: — А ты когда родился? — Двадцатого марта. — Ты даже пахнешь как весна, — глаза Антона светились, — нежный весенний цветочек. Арсений смутился и прошептал: — И ты тоже, как теплый весенний ветер. Как воздух, свежо… приятно. Княжич смутился, не зная, как описать в точности аромат. — Я рад, что тебе нравится, — Антон прильнул носом к запястью омеги, — твой запах самый нежный на свете. Вдруг в комнату постучали — Дмитрий Темурович решил проведать омегу. — Как себя чувствуете, Ваше Высочество? — спросил мягко врач. — Лучше, — поглядел на Антона Арсений, подтягивая носочек. Альфа ласково погладил коленку омеги и спросил у врача: — А мы же можем сейчас пойти на балкон подышать? Ненадолго, — сразу выставил вперёд ладони граф. Доктор нахмурился, глядя на бледное лицо княжича, а после кивнул: — Можете, Его Высочеству нужен свежий воздух, но только недолго, минут десять, и оденьтесь тепло, я распоряжусь. — Не стоит, Дмитрий Темурович, вещи уже здесь, — хмыкнул по-доброму граф. Доктор скрестил руки на груди, мол, всё и без меня решили. Но тут же смягчился, глядя на сияющего омегу. Арсений улыбнулся альфе почти шкодливо, уже порываясь встать. Шастун осторожно взял его под локоть и поставил на ножки. Граф помог Арсению одеться и вывел того к лестнице вниз. Антону захотелось немного показать омеге поместье, пока Дмитрий Темурович не видит, а потом обязательно, как договаривались, отвести на балкон. Княжич же почти не помнил, как выглядит графский замок, потому что видел его убранство лишь раз, и то ночью. Омега шёл неспешно под руку с Антоном и разглядывал картины в коридоре. Большие полотна с величественными горами и батальными сценами удивляли — на стенах княжеского дворца висели лишь портреты людей, чьих имён омега даже не знал. Арсений вдруг понял, что и стены здесь, в отличие от бордовых дворцовых, были выкрашены в бежевый цвет и, казалось, притягивали к себе солнечные лучи. Перед графом отворили двери. Вдруг омега заметил, что и те оказались невероятно красивыми. Высокие, цвета слоновой кости, они не были всюду облеплены золотыми узорами, как во дворце — украшения здесь были только на ручке и у самого верха, на капителях. Княжич подумал, что Антон, наверное, не из тех, кто любит кичиться богатством, хотя, несомненно, им обладает. Графский замок не ошеломлял роскошью, но притягивал своим уютом. Вдруг Арсений увидел, как слуга с лейкой в руках приоткрыл одну из дверей, быстро прошмыгнув вовнутрь. Омега не поверил своим глазам — в комнате стояли живые цветы в огромных горшках. Антон заметил, как удивился омега, и остановился: — Если хочешь, можем зайти в оранжерею. Княжич захлопал глазами и улыбнулся. — Да, очень. — Тогда пошли, — погладил омегу по спине граф, — но сначала надо снять свитер, а то будет жарко. Арсений быстро стянул с себя свитер и всучил в руки Антона, торопясь. «Какой резвый», — Шастун придержал дверь перед омегой. Тот сделал шаг и замер. Под высоким стеклянным куполом пестрили десятки ярких цветов. Омега охнул и прошёл вперёд робко. — Чего боишься, проходи, — погладил Арсения по спине граф. Княжич кивнул, всё ещё ошарашенно оглядываясь по сторонам. — Эту оранжерею выстроил для моего папы отец. Видишь этот стеклянный купол, — граф указал рукой наверх, — чтобы его сделать, пригласили архитектора из Лондона, отец всегда говорил, что нигде в России больше такого купола нет. Свет падал через причудливо изогнутое стекло и рассыпался золотыми полосами на яркие зелёные листья. Арсений поднял взгляд на самый верх, и ему показалось, что верхушка купола парит — настолько чистым было стекло. Антон же глядел на омегу, не отрываясь. Свет скользил по радужке голубых глаз, творя самое настоящее чудо — глубокий синий цвет вдруг стал светло-серым, почти что прозрачным. Казалось, княжеские глаза были зеркалом неба. Арсений посмотрел прямо и увидел две стеклянные арки: — А там что? — Пошли, покажу. Княжич шёл по дорожке, разглядывая каждое дерево, каждый цветочек. Названия многих растений омега не знал, а странные слова на табличках иногда было сложно даже прочесть. — Часть из этих цветов, вот в том углу, — рассказывал Антон, — весной высаживают в сад. — А другие? — Живут всегда здесь, — улыбнулся граф, — потому что снаружи для них очень холодно. Арсений посмотрел на альфу восторженно: — Такие красивые! — Хочешь, покажу, что за арками? Княжич закивал и пошёл сам, обогнав альфу. — И куда бежишь? — окликнул его граф. Арсений остановился и охнул. — Прости, я так вперёд тебя, некрасиво… — Ничего, ты просто не торопись, а то я переживаю, — Антон обнял омегу за талию. Тонкую стеклянную дверь перед графом открыл слуга, тот самый, которого увидел Арсений ещё в коридоре. Из зала сразу пахнуло теплом. — Добрый день, Ваше Сиятельство, — поклонился служка графу, а после омеге. Антон кивнул и махнул рукой, показав, что помощь не понадобится. Тот отошёл в сторону, и Арсений не поверил своим глазам: прямо посередине зала был сделан небольшой пруд, в котором плавали огромные зелёные кувшинки, а с самого потолка, уцепившись за тонкие металлические пруты, спускались лианы. — Это же… — омега захлебнулся воздухом от восторга, — как в джунглях! — Есть такое, тоже отцовская задумка. Если хочешь, можем подойти поближе. Княжич кивнул, но в этот раз пошёл спокойно за альфой. Арсений и Антон остановились у мраморного борта. По глади воды плавали неспешно ярко-зелёные кувшинки. Таких Арсений не видел ещё нигде. — Во дворце у Павла был зимний сад, но не такой, как у тебя, — омега поглядел на графа снизу вверх и забавно наклонил голову. — Это теперь и твой дом, и оранжерея твоя, можешь приходить сюда, когда захочешь, и совсем забыл, — Антон потёр шею, — знаешь, почему в этом зале такие плотные двери? — Чтобы не замёрзли цветы? — похлопал глазами омега. — И не только, после ужина заглянем сюда ещё разок. Арсению сразу же стало любопытно, что же такого ему хочет показать граф. — Пошли теперь обратно во дворец, а то тут жарко, — Антон взял княжича под локоть, ведя к двери. Проходя мимо цветов, омега заметил, как у другого конца зала копали землю слуги. — Ой, а там что? — Там сажают овощи, фрукты, чтобы зимой можно было кушать не только закрутки. Княжич сразу вспомнил, что около дворца тоже были теплицы, но заходить в них Арсению не разрешали. Антон провёл Арсения через коридор и гостиную, чтобы омега остыл — не выходить же из тепла на мороз. Замок графа показался княжичу живым, в нём не было пустующих пафосных залов, чиновничьих кабинетов и огромных приёмных — здесь всё отвечало интересам хозяина и оберегало его комфорт. «Это и есть настоящий дом», — подумал Арсений, — «когда тебе везде уютно, а не только в одном отдалённом крыле». — На втором этаже все хозяйские комнаты, библиотека и мой кабинет, — подал голос Антон, — внизу зал для приёмов, большая столовая и гостевые спальни, но туда я и сам редко хожу, только по важным случаям. Граф видел, с каким интересом омега изучает дом. Альфе даже показалось, что Арсению нравилось на новом месте. «Хотя всяко лучше его жизни во дворце», — грустно хмыкнул Антон, глядя на любимую чёрную макушку. Удивительно, что обычно омеги царствующих особ, тем более официальные супруги, не могли нарадоваться своей жизни при дворе, и на какой-нибудь графский замок точно смотрели с ухмылкой. С Арсением судьба поступила иначе — княжеский дворец, престол и золотая корона принесли ему множество страшных бед. Графу казалось, что, посели он омегу в крестьянскую хату, тот был бы счастлив. — У тебя такой красивый замок, Антон, — сказал тихо княжич и опустил глаза. И эти слова не были актом приличия или попыткой понравиться — Арсений засмущался своей же правды, и яркий румянец окрасил впалые щёки. — Родненький, я так рад, что тебе понравилось в нашем доме! — Доме… — улыбнулся легонько омега. — Да, Арсюша, доме, — граф положил ладони на щёки княжича и нагнулся забавно, касаясь губ истинного. Арсений хоть и был среднего для омег роста, но высокому даже по меркам альф Антону едва доставал до середины груди. — Для меня самое главное, чтобы тебе всё нравилось, — альфа потёрся своим носом о носик омеги, и тот ответил Антону тем же. Граф забыл, как дышать: чувствовать, как ластится к тебе твой истинный, было давнишней мечтой, о которой Антон вспоминал иногда, засыпая спокойно в своей постели, от усталости на рабочем столе или вовсе с солдатами у костра, слушая свист пуль вдалеке и не зная, будет ли у него завтра. Омега моргнул смущённо и заглянул альфе в глаза: — Спасибо, Антоша, мне так хорошо. Шастун хохотнул и вместо ответа принялся зацеловывать омегу, куда смог достать. Быстрые поцелуи альфы попадали в щеки, губы, глаза, носик и шею омеги. Тот пищал, прикрываясь руками, но на деле сам лишь подставлял под графские губы то щёчку, то лобик, то шейку. Антон подхватил княжича на руки и двинулся дальше по коридору, надо же было всё-таки выбраться погулять. У выхода на балкон графскую чету встретил слуга с шубами в руках. Альфа быстро просунул руки в рукава и сам помог одеться Арсению, застёгивая каждый крючочек. На балконе уже стояло накрытое пледом плетёное кресло, если омега вдруг захочет присесть. Стоило княжичу ступить за порог, как Антон подал ему кружку с тёплым чаем: — Пей, чтобы точно не замёрзнуть. Омега кивнул и сделал маленький глоточек. Арсений решил подойти к балюстраде и поглядеть на сад. Стоило ему опереться одной рукою на камень, как его тут же обняли со спины: — На меня обопрись, так теплее будет, — прошептал в самое ушко родной голос. Омега положил голову на грудь Антона и невольно прикрыл глаза, так приятно было в кольце графских рук. — Только не засыпай, — хохотнул граф, и Арсений открыл глаза. — Не сплю, я на сад смотрю, — сразу же отозвался княжич. Сад, даже занесённый снегом, оказался и впрямь красивым. Ровные дорожки и укрытые белым одеялом туи перетекали в настоящий лес, где между высоких сосен терялись аллейки. — А там и правда лес? — Не совсем, маленький перелесок, через него идёт дорожка к нашему озеру, там летом можно даже рыбу ловить или рядом в беседке лежать. Омега охнул, он всегда мечтал побывать на рыбалке, хоть и рыбу никогда не любил. Вообще, весь дворец Шастуна нравился Арсению всё больше и больше, будто бы всё здесь было сделано на его вкус. «И, может быть, так хорошо, потому что Антон рядом», — улыбнулся уголком губ омега, ведь и правда, без альфы это место потеряло бы свою главную прелесть. — Как ты себя чувствуешь? — спросил граф тихо. — Хорошо, — заморгал от неожиданности Арсений. Антону было так спокойно, что даже клонило в сон. — А ты знаешь, когда мы шли к пруду, ещё во дворце, — вдруг заговорил княжич, — мне было так плохо, что даже чёрные точки бегали перед глазами, но я всё равно пошёл с тобой, очень боялся, что ты уйдёшь. Антон выдохнул и погладил омежий животик. — Я тебя никогда не брошу, запомни это раз и навсегда, слышишь? — Антон наклонился, смотря на Арсения сбоку, — И, если снова придут чёрные точки, сразу говори мне, будем вместе их прогонять. Княжич закивал и улыбнулся. Ему нравилось, что граф всегда говорил с ним спокойно и даже ни разу не разозлился на него. Арсений вдруг подумал, может быть, он и правда хороший омега, но спросить об этом постеснялся. Когда истекли положенные десять минут, Антон завёл омегу вовнутрь. В коридоре их встретил Дмитрий Темурович и попросился осмотреть Арсения на кресле. Тот перепугался немного и глянул на альфу, но Шастун улыбнулся быстро и взял ладошку омеги в свою. — Не бойся, это быстро, потом покушаем, и я покажу тебе красоту вечерней оранжереи, — сказал мягко граф и повёл омегу по коридору. — Светлячков пойдёте смотреть? — улыбнулся доктор, идя впереди. — Светлячков? — округлил глаза омега. — Ну Дмитрий Темурович! — сжал губы Антон. — Ах, был сюрприз, прошу прощения, Ваше Сиятельство, — посмотрел виновато врач, — но, думаю, слова здесь излишни, Его Высочеству стоит всё увидеть своими глазами. — А вы, Дмитрий Темурович, не думайте, осматривайте, — покачал головой Антон, и врач поёжился. Омега зашёл в комнату и опустился на кресло, даже не дрогнув: — Правда светлячки? — Арсений смотрел на стоявшего чуть поодаль альфу. Граф улыбнулся и кивнул головой. Врач осторожно приспустил с омеги штаны, кладя ноги на подставки, но княжич, казалось, даже этого не заметил. — Антон, а подойди поближе, — попросил тихонько омега, и Дмитрий Темурович закусил губу, чтобы ненароком не улыбнуться, — Скажи, а они большие? Я просто никогда не видел светлячков. Шастун заметил, что доктор начал осмотр инструментом и подошёл к омеге, присев на корточки. — Родненький, есть и большие, и маленькие, — граф взял омегу за ручку, — всех сегодня увидим. Глаза Арсения заблестели от ожидания. — Всё, и сейчас я осторожно рукой посмо… Антон жестом показал Дмитрию Темуровичу помолчать, всё равно омега отвлёкся. — И знаешь, как красиво, когда светлячки отражаются в воде? — Представляю, двойная порция блёсток! — прошептал омега восторженно, и тут уже не выдержал ни граф, ни доктор. Альфы засмеялись, и Арсений смущённо захлопал глазами. — Так, всё, я вас посмотрел, у малыша всё как было и даже немного лучше, — Арсению показалось, что это первый раз, когда он видит, чтобы Дмитрий Темурович так тепло улыбался, — А у вас дальше по расписанию вкусный ужин и лицезрение светлячков. Уже в спальне за ужином омега так торопился, что чуть не поперхнулся спаржей. — Тише-тише, спокойно, Арсюша, — Антон поправил тарелку омеги. Когда ужин был благополучно доеден, Арсений посмотрел на Антона почти жалостливо, мол, пойдём скорее, и граф не смог устоять. Альфа провёл омегу по коридору и вдруг остановился у самых стеклянных дверей. — Закрой ладошками глазки, — попросил Антон и только потом осторожно приоткрыл дверь, — проходи вперёд быстренько, пока не вылетели, — прошептал альфа, и Арсений вдохнул громко. Граф плотно закрыл стеклянные двери и погладил омегу по плечам: — Всё, открывай. Арсений распахнул глаза и увидел огромное количество мигающих точек — они кружились по воздуху и даже опускались к воде, словно играясь с собственным отражением. Княжич охнул, не в силах сказать ничего от восторга. — Можешь пройти дальше, они тебя не тронут. Арсений осторожно шагнул вперёд и огляделся — один маленький светлячок пролетел прямо над его макушкой, жужжа. — Ой, — омега прикрыл глаза. — Не бойся, — граф взял истинного за руку, подводя к пруду, — смотри. Светляки один за одним подлетали к глади воды, а после взмывали ввысь, теряясь в лианах. Антон любовался княжичем, что как зачарованный следил за диковинными жучками. Десятки мигающих огоньков отражались в огромных глазах омеги, становясь похожими на падающие звёзды. — Я ничего красивее в жизни не видел, — голос Арсения дрогнул. Альфа улыбнулся нежно и обнял омегу за плечи. — И я тоже. Над куполом воцарилась ясная зимняя ночь.

***

Следующие пару недель товарищ министра Антон Андреевич Шастун работал как проклятый. На стол ложились всё новые и новые бумаги, а по почте приходили известия о новых крестьянских восстаниях. Выполняя новый приказ министра, Антон думал, что так точно не может продолжаться вечно. Читая о разразившихся в губерниях голодных бунтах, граф думал, во что же скоро превратится страна, у которой нет заботливого правителя. И вдруг перед глазами всплыл образ Арсения, отощавшего, измученного Радой и нуждающегося в защите альфы — вот кто лучше всего олицетворял состояние целой страны. Антон прикрыл глаза. Мысли о княжиче не давали покоя. Графа теперь словно магнитом тянуло в поместье, он чувствовал нутром, что нужнее всего там, рядом со своим омегой. Удивительно, но княжича при дворе так никто и не стал искать. Григорий Пантелеич лишь стукнул кулаком по столу, пробасив гулкое: «Сбежал, сука!», — но приказу искать не дал. Граф помнил, как едва удержал себя, чтобы не накинуться на министра, когда тот вместе с чиновниками оговаривал княжича. — Пускай бежит, мелкая дрянь. Что от него уродится? От этой мумии… Небось подох уже в канаве, и дня сам прожить не смог, заморыш. Мерзкие слова до сих пор звучали в голове у Антона, хотя с того момента минул уже не один день. Шастун возвращался домой в ночи. Сил ему хватало только на то, чтобы чмокнуть засыпающего Арсения в щёчку и самому провалиться в сон. За два дня, как было обговорено с Сергеем, Антон взял выходной. Шастуну, отработавшему без продыху больше, чем любой другой чиновник при Раде, с лёгкой руки дали отпуск на месяц. Граф выдохнул, сев в экипаж. Альфа помнил, что завтра должен заехать Сергей, и эта мысль не давала покоя. Антон зашёл домой и сразу переоделся в домашнее. Отказавшись от ужина, граф нырнул в постель к омеге. Арсений лежал, обнимая подушку. — Родной, ты ещё не спишь? Княжич промычал и повёл плечом. — Мне дали отпуск на месяц, теперь я буду всё время с тобой, — альфа чмокнул Арсения в щёчку. Тот улыбнулся легонько и потёрся носиком о щетину графа. — Давай спать, родненький, уже поздний час. Не успел омега ответить что-то, как услышал сопение альфы и сам тут же заснул.