Я тебя спрячу

Первый день в Мраморном дворце прошёл для князя нелегко. Необходимо было выбрать новый кабинет министров и разобраться с имуществом бывших членов Рады. Антон не спал ночь, оттого ещё больше боялся ошибиться. Держа совет с Сергеем, Шастун назначил на ключевые министерские посты всех глав восстания, а все владения и финансы убитых казнокрадов приказал причислить к имуществу государственному. Антон понимал, что деньги эти, скорее всего, будут потрачены на жалование гвардейцам и ополчению, может быть, на помощь голодающим деревням. Князь даже не знал, какова сумма, о которой говорится в его же указе, оттого постановил сделать опись. За окном стемнело давно. Шастун откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Часы пробили восемь. Рядом сидел Матвиенко, устало потирая виски. — И для чего тебе это, Серёжа? — голос князя сел от усталости. — Что? — поднял взгляд гвардеец. — Я, — подпёр щёку ладонью Антон, — зачем меня кричать начал, людей моих в ополчение поставил. Сергей фыркнул, хлопнув рукой по колену. — Люди твои сами откликнулись, барина своего признали, их я не подговаривал, — закачал головой Матвиенко, — а так-то тебя народ выбрал, — гвардеец ухмыльнулся. — Вот уж свезло, фамилия звучная, — сощурился Шастун. — Неужели не понимаешь? — поднял бровь Сергей, — Да если бы я дал престол кому-то из них, — он указал рукой на дверь, за которой отдыхали после штурма революционеры, — или оставил себе, то мы бы глотки друг другу перегрызли… Ничем не лучше Рады. Гвардеец сплюнул. — А так счастливую жизнь ты уже себе подписал, — Матвиенко кивнул на лежавшие перед Антоном бумаги. Князь простонал устало. — Выплатишь всё, и гвардия полностью твоя, а гвардия — опора власти. — Да, завтра опись должны принести, — Шастун встал и подошёл к окну, глядя на своё отражение в темноте, — будем разбираться, кому, что и сколько. — Ты, Антоша, не скупись, это дело важное, заплатишь с лихвой, а они потом постель твою постерегут, чтобы не заползла змея гремучая, — глаза гвардейца ехидно блеснули. — А себя-то чего министром не предложил? — поднял брови князь. — Я тут для другого нужен, — Антон глядел на Сергея непонимающе, — я хочу курировать проект Парламента, потом, если позволишь, кресло главы возьму. Нам нужно систему законодательную переделать, но об этом потом. Сначала конституция. — Да знаю я, — цокнул языком Шастун, — за месяц уложимся? Матвиенко выдохнул тяжело: — Если денно-нощно сидеть будем, то да. — Я буду тогда курировать тебя, понравится, сразу подпишу вместе с конституцией, а часть про полномочия Парламента вставим из проекта. Но тогда уступка, — Антон опустился в кресло, — княжеские полномочия все из моего предложения, лучше всё равно не придумаете. — Любите вы себя, Антон Андреевич, — улыбнулся уголком губ гвардеец. — А как же не любить, три года труда, — князь откинулся на спинку кресла, покачав головой, — так что возьмите этот раздел за доминанту, когда будете согласовывать полномочия. И не думай, Серёжа. Я не хочу и не буду брать на себя много, у меня всё равно больше власть исполнительная, у вас — законотворческая. — Да и право вето мы тебе оставим, княже, — поглядел на Шастуна устало гвардеец, — власть контрольная нам тоже нужна, отчитываться перед тобой будем. Антон хотел что-то ответить, но замолчал. Князь поднял тяжёлый взгляд на гвардейца, и тот сразу всё понял. — А за вашу с княжичем безопасность я отвечаю лично, головой, — Сергей положил руку на грудь, — поставим охрану вокруг твоего поместья, ни одна муха не пролетит. И за тобой, Антоша, тоже приглядывать будем. — А то не простит меня Арсений, если со мной что случится. Сергей улыбнулся удивительно мягко и кивнул: — Тогда точно ничего не случится.

***

Князь возвратился в поместье, когда Арсений уже отужинал и готовился спать. Руки омеги мелко дрожали — княжич переживал, почему альфы так долго нет. Арсений подошёл к раковине и включил воду. Омега наклонился, чтобы умыться, как вдруг послышался щелчок — дверь отворилась. Княжич оглянулся быстро и выдохнул: на пороге стоял Алексей. — Ваше Высочество, помочь, может быть, чем? Арсений помотал головой и набрал в ладошки воду. — Спасибо тебе, Алексей, не нужно, я Антона Андреевича жду. Слуга улыбнулся легонько и поклонился, тихо прикрывая за собой дверь. Арсений умылся — прохладная вода прогнала на секунду тревогу. Княжич взял с тумбы мягкое полотенце и принялся отирать лицо, как вдруг почувствовал на талии тёплую руку. — Здравствуй, родной. Омега забыл, как дышать. Княжич откинул полотенце на пол, глядя неверяще в зеркало. В нём отражался усталый, но довольный Антон. — Прости, что пришёл поздно. Арсений развернулся и прильнул нежно к альфьей груди, едва потираясь щекой. — Родненький, пошли в ванну? — шёпотом спросил князь, заправляя за ушко влажную тёмную прядку. Омега кивнул, но от Антона не отодвинулся. Альфа хохотнул тихо и поднял Арсения на руки. Тот выдохнул громко, прижавшись ближе. Княжичу хотелось раствориться в Антоне, проникнуть в каждую его клеточку и быть рядом всегда. Князь зашёл в комнату, где уже дымилась наполненная купель. — Становись на ножки, — Антон бережно опустил Арсения на пол, а сам сразу же отвернулся, принявшись раздеваться. Уставшее немытое тело просилось в воду. Князь быстро справился с пуговицами рубахи, сбросил ту на пол и уже взялся за пряжку ремня, но замер. Альфа вдохнул глубже и не поверил себе — в воздухе пахло нежными весенними цветами — пахло его омегой. Арсений смотрел, как оголяется спина альфы, едва дыша. Антон развернулся и сделал шаг вперёд. Княжич глядел, не моргая. Альфа укусил себе щеку, думая, почему же его омега расцвёл именно сейчас, когда он не спал больше суток и едва стоял на ногах. Князь шагнул к омеге и осторожно коснулся пальцами шеи. Арсений невольно приподнял подбородок, открываясь. Антон наклонился и ласково прижался губами к теплой шелковой коже, руки же альфы неспешно расстёгивали пуговички омежьей сорочки. Чувствуя, как Антон помогает ему раздеться, Арсений осторожно взялся за ремень альфы, медленно вынимая тот из петель. Омега боялся показаться распутным, оттого действовал боязливо, едва заметно. Вдруг ладонь альфы легла на его пальцы, и княжич отдёрнул руку. — Ой, прости, прости, — Арсений отстранился, но альфа вернул его руку на место и зарылся носом в волосы, тихо шепнув: «Продолжай». Омега неловко взялся пальцами за ремень и потянул на себя — князь помог, расстегнув пряжку. Антон слышал, как взволнованно дышит княжич, оттого уже хотел было сам расправиться с брюками, но вдруг почувствовал, как ловкие омежьи ручки расстегнули пуговку. Князь прильнул с поцелуем к обнажённому плечику омежки, довольно замычав. Антон бережно стянул рубашку с Арсения, и мягкая ткань упала на пол. Следом лязгнула о мрамор пряжка ремня — альфа снял брюки. — Пойдём в воду, — Шастун, будучи полностью без одежды, помог княжичу вылезти из штанин. Альфа поднял Арсения на руки, прижимая к груди. От прикосновения кожи к коже омега тихонько заурчал, овивая руками шею князя. Антон положил княжича в воду и сам перешагнул через борт. Арсений рассматривал фигуру князя — долговязая, без крупных, как у других альф, мышц, но с рельефным прессом, она вызывала эстетическое наслаждение. Вдруг взгляд омеги упал на член князя. Арсений заморгал быстро и попытался отвернуться, но тут же осёкся сам — омежья природа приказала смотреть. Большой, уже чуть приподнятый орган на мгновение оказался на уровне глаз Арсения, и княжич невольно облизнул губки. Но открывшийся вид тут же пропал — альфа опустился под воду. Омега заморгал смущённо и глянул на Антона — тот положил голову на бортик купели, блаженно прикрыв глаза. Омега понимал, как сильно устал князь, но увиденное не давало покоя. Арсений подплыл к альфе и поставил коленочки по разные стороны от его бедер. Антон приоткрыл глаза и улыбнулся устало. Княжич неловко наклонился и чмокнул альфу в скулу. Ответом стали мокрые пальцы в чёрных прядках омеги. — Я так боюсь, что с тобой что-то случится, — Арсений дышал тревожно в шею альфы, — мне страшно тебя отпускать. Антон не ответил и подхватил омегу под ягодицы, усаживая выше. Княжич случайно потёрся животиком о пресс альфы и охнул. Князь хихикнул, огладив торчащий пупочек. Арсений посмотрел на альфу так трепетно, тревожно и преданно, что тот затаил дыхание. Этот взгляд так и твердил: «Не смогу без тебя», — и тело князя отреагировало самым недвусмысленным образом. Антон понимал, что сил на жаркое сношение не было, оттого решил предоставить свободу омеге. Князь взял Арсения под бёдра и опустил так, чтобы омега легонько коснулся ягодицей головки. Омега распахнул широко глаза и поёрзал немного. Он чувствовал, как теплеет от смазки отверстие. Антон читал, что беременные омеги, возбуждаясь, увлажняются почти так же, как в течку, оттого и вода не должна была стать помехой. Смотреть на то, как блестят и темнеют от страсти глаза любимого, казалось альфе самым великолепным на свете. Князь любовался раскрасневшимися щёчками, приоткрытыми розовыми губками, которые так нетерпеливо облизывал язычок, и изящными тонкими пальцами, что игриво поглаживали альфью грудь. Антон никогда не видел Арсения таким: активным и до невозможности возбуждённым. Князь приподнялся чуть выше, и головка оказалась прямо у входа. Арсений почувствовал, как его пульсирующей дырочки коснулось горячее достоинство альфы. Омега заморгал часто и посмотрел Антону в глаза. Тот заворожённо глядел на такого встревоженного, словно маленький зайчонок, но страстно желающего княжича и осторожно положил руки на бёдра истинного, направляя. Арсений расставил ножки чуть шире впуская в себя альфу. Оторваться от глаз Антона казалось ему невозможным сейчас. Омега моргнул, лишь когда внутри оказалась половина. Арсений чуть поджал губы и замер. — Сейчас, родненький, привыкни немного, — тело омеги принимало истинного податливо, словно воссоединялось со своей недостающей частью. Княжич не чувствовал боли, как это было во время их первого раза с Павлом, хотя Антон был значительно больше. Арсений чувствовал лишь лёгкое давление на мягкие стенки, но княжич вспомнил о малыше и решил подождать. Неприятное чувство пропало совсем скоро, и омега выдохнул тихонько и прильнул лбом ко лбу альфы, принимая в себя полностью. Князь сразу же впился в губы Арсения и тихо простонал в поцелуй. Его омега был идеальным, действительно созданным для него. Казалось, что каждая клеточка альфы просто взорвётся от наслаждения. Когда омега сделал первый робкий прыжок, князь почувствовал себя на вершине блаженства. Арсений двинулся неловко и увидел, как оголил клыки альфа. Омега вдохнул рвано и испугался, невольно сжав Антона внутри себя. Князь застонал в голос и крепко взялся за бёдра омеги, опуская и поднимая: — Пожалуйста, родненький, не останавливайся. Арсений прикрыл глаза — ощущение альфы внутри будоражило каждую клеточку. Антон заполнял собой всё омежье нутро, слившись всецело с этим дрожащим от удовольствия маленьким телом. Княжич был сотворён под него, и это не подлежало сомнению. — Да, Арсюша, дорогой, — князь стал легонько подмахивать, помогая. Омега поймал собственный ритм. Арсений двигался смакующе, с оттяжкой, чем сводил альфу с ума. Княжич то насаживался глубже на член, поведя бёдрами вкруговую, то приподнимался, чувствуя только головку внутри. Арсений закусывал губы и тихо охал в то время, как альфа почти кричал. Вдруг омега замер, поглядел на закрывшего от удовольствия глаза Антона и опёрся ладошками о грудь альфы, взяв быстрый темп. Княжич двигался стремительно, казалось, и вовсе забыв о тяжести в животе. Омега, чувствуя, как начинает пульсировать внутри Антон, вскрикнул, ускоряя движения. Арсений запрокинул голову, полностью отдавшись сладостным чувствам. Он выгнул спину, пытаясь принять ещё глубже, инстинктивно ощущая, что альфа скоро выпустит узел. Антон едва мог дышать. — Вот же ж, чёрт, — процедил альфа, поднялся и перевернул Арсения на спину. Омега лег головою на борт и сразу же поднял подбородок, открывая шею. Князь впился поцелуями в нежную кожу, двигаясь с немыслимой скоростью. Казалось, оба не чувствовали ни воды, ни большого животика. Всё было на своих местах. Арсений стонал, почти сорвав голос. Когда альфа был наверху, каждое движение ощущалось острее, каждый толчок заставлял золотые огни плясать за закрытыми веками. — Ах, Антооон, — омега царапал ноготками спину альфы. Тот рыкнул громко и приблизился к шее, показав клыки. Арсений вскрикнул, чувствуя дыхание альфы близ самого беззащитного места. Княжич выгнулся, готовый принять метку. Антон двигался рьяно, но вдруг замер с обнажёнными клыками у шеи. «Сергей, какова мразь», — князь уже был готов пометить истинного тут, дома, в тепле и уюте, но вдруг вспомнил про княжеский обряд. Клыки альфы замерли в миллиметре от сгиба омежьей шеи, и ниточка слюны пощекотала Арсению кожу. Антон подвинул омегу за бёдра чуть выше, меняя угол. — Завтра я сделаю обряд, ты будешь моим, — прошептал на ухо альфа и зашёлся в неистово быстрых движениях. Арсений испугался услышанного, но всё омежье нутро так и просило именно этого — древнего обряда присвоения. Он боялся, но ждал, мысленно отрицал, но плотью хотел. Антон зарычал и, дрожа всем телом, излился в омегу. Арсений, переполненный чувствами, закричал в ту же секунду, дойдя до финала. Инстинкты альфы твердили князю накрыть истинного собой, но он вовремя вспомнил о животике и перевернулся на бок, обнимая омегу. Арсений почувствовал, как выскользнул пульсирующий член и охнул. Княжич поглядел на расслабленного альфу удивлённо. Антон открыл глаза и перевернулся на спину. Омега улыбнулся ему легонько и присел на коленочки подле альфы. Княжич взял в одну руку мочалку и капнул геля. Комната сразу же наполнилась ароматом трав. Неспешно намылив губку, Арсений прошёлся по груди альфы, массируя уставшее и ещё не отошедшее от сладостной неги тело. Второй же рукой омега прошёлся по торсу князя и коснулся члена. Антон улыбнулся и фыркнул довольно, ласково глядя на любимого. Арсений ответил чуть ехидной улыбкой и принялся двигать рукой. Но улыбка тут же исчезла — омега трогал альфу, огибая каждую венку, чувствуя каждый удар пульса. Княжич невольно приоткрыл рот и выдохнул, подбираясь к узлу. Он коснулся сперва осторожно, но, увидев одобрение в глазах альфы, стал ласкать увереннее, чуть надавливая, в такт движениям мочалки по коже груди. Арсений старался делать всё одновременно, доставляя альфе огромное удовольствие. Антон вскрикнул, переживая новый оргазм. Арсений восторженно наблюдал, как получает разрядку любимый. Омега ласкал узел, смотря, как заходится в громких стонах Антон. Мочалка утонула в воде — Арсений прильнул к губам альфы, поглаживая рукой по щеке, целуя неожиданно напористо, страстно. Князь изливался раз за разом, и ему показалось, что для этого достаточно лишь присутствия омеги рядом. Арсений же удивился крепости узла и вдруг понял, что так реагирует тело альфы на первую случку с истинным. Княжич представил, что не будь он раньше с Павлом, то непременно забеременел бы сегодня. Но омега прогнал эти мысли, инстинктивно коснувшись рукой живота. Антон выдохнул устало — узел спал. Омега последний раз ласково погладил опадающий член альфы и облокотился на борт. Шастун, казалось, едва дышал. — Давай я помою тебя, — Арсений поднял мочалку со дна. Альфа кивнул, глядя влюблённо на истинного. — Арсюша, — обратился князь тихо, — я так тебя люблю. Княжич улыбнулся легонько, проходя мочалкой по крепкому плечу: — И я… и мы. Альфа привстал и прижался к губам омеги, лаская ладонью живот. — Вы мой подарок Господень. В ванной пахло мылом и травами, но знали бы Антон и Арсений, как медленно, просачиваясь сквозь щелку неплотно закрытой двери, дом наполнил божественный аромат любви истинной пары.