Я тебя спрячу

Антон проснулся, когда за окном едва забрезжил рассвет. Альфа перевернулся на бок, прижимая спящего Арсения ближе к себе. Княжич хмыкнул во сне, кладя ладонь альфы себе под щёку. «Сегодня я тебя одного не оставлю», — альфа прижался к нежной коже за ушком омеги, тихонько дыша. Арсений хихикнул и попытался прикрыться: — Ну щекотно же, Антон. Князь чмокнул омегу в щечку и опёрся на локоть, привстав. — Тоша… — позвал сонно Арсений. — Да, родной, — откликнулся альфа. — Ты уезжаешь так рано? Антон вздохнул и положил ладонь на животик омеги. — Мы сегодня поедем вместе, Арсюша. Княжич вдруг вспомнил вчерашнюю фразу альфы про обряд и обернулся, быстро моргая глазами. — Это… это мы во д-дворец? — Арсений заикнулся на последнем слове. — Но не туда, где ты жил, мы поедем в Мраморный дворец, там безопасно. Омега замотал головой и поджал губы. Князь увидел, как боится любимый, и прижал Арсения к своей груди. — Арсюша, дорогой, я же теперь князь, и все знают, что у меня есть истинный, нужно же показать им тебя и пометить, — альфа запустил пальцы в волосы омеги, — чтобы никто даже думать не смел меня на ком-то женить, — усмехнулся князь, но Арсений молчал. Антон понял, что княжичу совсем не до шуток, и глянул тому в лицо. — Антон, меня все придворные обижали, как я теперь покажусь перед ними… — Значит сегодня же прикажу сделать из них колбасу. Ты какую любишь, с жирком или без? Арсений хохотнул и взял альфу за руку: — Без. — Вот и прекрасно, — князь прильнул к губам омеги, нежно целуя. Через час княжеский экипаж, сопровождаемый со всех сторон гвардейцами, выехал за пределы поместья. Тревожный Арсений то и дело поглядывал в окошко, проверяя, точно ли охрана едет рядом. Князь понимал, как его любимый боится возвратиться к жизни, в которой был несчастлив, оттого альфа ещё вчера решил, что проведёт обряд и сразу же возвратит истинного домой. Антон знал, что в пригороде столицы есть удивительной красоты дворец, в котором предшествующие князья никогда не жили. Окружённый роскошным парком, Гатчинский замок был не нов, но для жизни вполне пригоден и куда более похож на семейное гнёздышко, нежели огромный и ныне разгромленный Зимний. Шастун приказал приготовить Гатчинское владение к переезду в него княжеской четы, а пока разрывался между Мраморным дворцом и поместьем. Княжеский экипаж мчался по улицам Петербурга. Арсений, увидев знакомые дома, прикрыл ладонями глазки. — Родненький, не бойся, ничего плохого не случится, я тебе обещаю. Омега кивнул неуверенно, глядя, как подходит к двери лакей. Альфа вышел из кареты первым и подал руку княжичу. Арсению стало приятно, что любимый сам помогает ему спуститься с подножки. Антон шёл по ступеням неспешно, подстраиваясь под темп омеги. Арсений поднимался, придерживая одной рукой животик. — Ты не устал? Может быть, остановимся? — князь шепнул на ухо омеге, но тот помотал головой. У входа князя встречал Сергей и ещё двое министров. Увидев, как Антон ведёт под руку княжича, Матвиенко на секунду поперхнулся. «Неужели решил уже сегодня!», — гвардеец быстро отдал распоряжение созвать всех придворных и гвардию в парадном зале. — Здравствуйте, Ваше Величество, Антон Андреевич, — поклонился Сергей, — Ваше Высочество, Арсений Сергеевич, — альфа прильнул губами к ручке омеги, скрытой за тканью перчатки. Антон кивнул в ответ: — Сергей Борисович, созовите всех в парадном зале, я через час хочу провести церемонию. Гвардеец уже хотел было сказать, что всё сделал, но осёкся: всё же невежливо было показывать князю, что наперёд догадался, тем более в делах, касавшихся омеги. — Будет исполнено, Ваше Величество, — Матвиенко отошёл в сторону от четы, делая вид, что отдаёт приказ, а на деле следил едва заметно за встревоженным юным княжичем. Гвардейцу показалось, что он почувствовал губами сквозь ткань перчатки, как нежна кожа княжеской омеги. «Вот и всё, сегодня пометит», — Сергей глядел, как закопошились у парадной залы пажи, — «А ты разве мог на что-то надеяться?». Матвиенко сжал руку в кулак и пошёл следить за подготовкой к церемонии. «Они истинные, и как посмел надумать себе ещё» — альфа взял одного из служек, уронившего моток ткани, за ухо. — Чтобы всё было по протоколу, а то всем головы с плеч, — грозно зыркнул на дворецкого Сергей. Антон завёл омегу в гостиную у своего кабинета. — Арсюша, посиди тут немного, а я пока решу пару дел перед церемонией. Княжич закивал и присел на кресло. Альфа улыбнулся ему и чмокнул в губки, но стоило Антону дойти до двери, как омега чуть не закричал: — Антон, не иди один! — Родненький, я буду вот тут, за стенкой, работать с бумагами, — альфа указал рукой на стену напротив. Арсений всхлипнул испуганно и поглядел на графа влажными глазами. По этикету омегам нельзя было находиться в местах, где альфы вели дела, но Антон не думал ни секунды: какой мог быть этикет, когда твой истинный узнал, что его бывший муж умер за работой в кабинете, и теперь до ужаса боялся потерять своего альфу. — Конечно, Арсюша, пошли со мной, посидишь рядышком. Князь взял омегу на руки и понёс через внутреннюю дверь в кабинет. Омега удобно расположился на диване и глядел на Шастуна, углубившегося в бумаги. Арсений обратил внимание на то, как много документов было на столе у Антона, и ему тут же захотелось пожалеть альфу, но отвлекать княжич не решился. В дверь постучали, и Антон ответил, не поднимая головы: — Войдите! В кабинет быстро зашёл Сергей: — К обряду всё готово, Антон Андреевич, но начинать лучше через десять минут, когда все соберутся. Казалось, гвардеец даже не заметил омегу и повернул голову, лишь когда Шастун выразительно посмотрел вбок. Матвиенко подскочил. — Прошу прощения, Арсений Сергеевич, не заметил вас. Княжич смутился и закивал головой. — Ничего, всё в порядке. Сергей глянул на князя, беззвучно спрашивая, что происходит, но тот кивнул, мол так надо. Гвардеец решил не переспрашивать и попросил разрешения присесть. Шастун разрешил, и Матвиенко заговорил о делах. Арсений слушал, что говорят альфы, и наблюдал за маленьким темноволосым гвардейцем. Омеге всё казалось, что он видел его ещё давно, во дворце, но вспомнить, когда, никак не мог. Вдруг Антон встал. Следом встал и Сергей. Арсений встрепенулся. Князь наклонился к омеге и прошептал на ушко: — Родной, уже пора идти. Арсений занервничал и неловко встал на ножки. Антон сразу же придержал омегу за талию, неспешно направляя к двери. — Я тебе обещаю, всё пройдёт спокойно. Я сделаю всё так, чтобы нам было комфортно, — говорил альфа тихо. Сергей шёл чуть позади, вспоминая, всё ли учёл при подготовке, и иногда ловил взглядом княжескую руку, обнимавшую тонкий омежий стан. Альфа остановился у открытой двери в небольшую комнату. — Сейчас тебе переоденут рубашку. Арсений кивнул, заходя вовнутрь. Альфы остались за дверью. Омега ступил за порог и тут же увидел служек. Те покорно поклонились княжичу, бережно расстёгивая его сорочку. Арсений помнил некоторых из них, оттого боязливо опустил глаза. Мрачная дворцовая жизнь напоминала сама о себе. Омегу одели в белоснежную рубаху, открывавшую плечи и шею. Княжич поёжился. — Ваше Высочество, вы уже можете идти, — проблеяли слуги, и Арсений двинулся к заботливо открытой двери. Княжич вышел к Антону и тот, увидев наряд омеги, тут же наклонился, бережно целуя любимого в шейку. Вдруг князь краем глаза увидел в комнате служку, того самого, что отказался помочь княжичу в купели, и зло зыркнул. Тот сжался, испуганно отвернувшись. Антон повернулся к Сергею: — И слуг тоже всех соберите. Матвиенко нахмурился, но перечить не стал. Князь зашёл в парадную залу, ведя Арсения под руку. Альфа чувствовал, как дрожит княжич, оттого едва заметно поглаживал сквозь ткань острый локоток. Придворные и слуги, завидев Шастуна, поклонились, военные, стоявшие чуть поодаль, отдали честь. В лояльности последних князь сомневался менее всего, чего нельзя было сказать о большей части двора. — Его Величество, Великий князь Всея Руси Антон Андреевич Шастун и его истинный омега, — раздался голос глашатая, отразившись эхом от высоких сводов зала. Арсений с ужасом заметил, что знает почти всех в этом зале. Ближе всего стояли статс-омеги, некогда бывшие у него в услужении, а после смерти Павла случайно облившие его кипятком на чаепитии. Княжич хорошо помнил, как, не пустив его к себе в спальню, они расселись на княжеской постели и распускали грязные слухи. Арсения тогда жутко тошнило — третий месяц беременности ознаменовался ужаснейшим токсикозом — и княжича вырвало прямо на пол. Омега хотел доползти до кровати, но дверь оказалась заперта. Арсению пришлось лечь у входа, потому что сил куда-то идти уже не было. Омега лежал, пытаясь ровно дышать, и слышал, как долетали из спальни лживые едкие фразы: « — Да Павел его выбрал только за красивые глаза, потом вон как разочаровался… — То-то и оно, говорят, что он в постели как бревно! Оттого князь без метки оставил, не достоин. — Жалко Павла Алексеевича, он заслуживал лучшей омеги, а не этого заморыша». Арсения передёрнуло. Княжич ловил на себе удивлённые взгляды. Придворные смотрели на него неверяще, и омега чуть не заплакал. Антон почувствовал дрожь истинного и бережно подвёл того к месту обряда. Придворные дивились, как ласково обращается с омегой князь: ведёт того под руку, лелеет, и даже идя вдоль придворных, видно, что думает лишь об одном — о своём омеге. В центре зала на коврах стояло обитое красным бархатом кресло. Спинка у него была невысокой, чтобы проводящему обряд альфе было удобно касаться омеги. Традиционное обрядовое кресло осталось в Зимнем, но оно, истрепавшись за много десятилетий, походило на мрачное седалище, нежели на кресло для торжества. Поэтому Сергей распорядился выбрать самое мягкое и красивое сидение, чтобы Арсений меньше переживал. Князь усадил омегу и, убедившись, что у него всё хорошо, стал сзади. Княжич почувствовал, как оживился внутри малыш, и обнял животик рукой. Придворные молчали. В чьих-то глазах Арсений увидел умиление, но кто-то смотрел на княжескую чету с опаской. Антон вдруг осознал, что это первый раз в истории, когда князь метит истинного омегу, беременного от предыдущего властителя. Выходит, что омега застал двух князей на престоле, оставшись при этом княжичем. «И никакой от этого радости», — выдохнул альфа, осматривая пришедших суровым взглядом. Шастун видел по глазам, кто только начал всё понимать, а кто уже готов упасть в ноги и молить о пощаде. Но за такое не щадят. Ещё вчера князь обсудил с Сергеем полную смену штата. Новые кандидатуры прибыли быстро, и уже стояли в парадной зале, ловя на себе удивлённые взгляды. Право выбора личных слуг княжеской четы альфа оставил за Арсением. Князь был почти уверен, что омега выберет людей из поместья, а в них альфа не сомневался. До переезда в Гатчину оставалась пара недель, и князь хотел ещё подержать омегу в графском имении, вдалеке от суеты и тревог. Тем более князь никогда не забывал их главную цель — благополучно родить малыша. Потому омега пока мог пожить отдельно от собственного двора. — Родной, всё будет хорошо, — шепнул на ухо Арсению князь, и в зале запел хор. Толпа расступилась, и к чете вышел патриарх. Он раскрыл тяжёлую книгу и прочёл нараспев молитву. Арсений, Антон и все стоящие в зале перекрестились. Удивительно, но церемония выглядела красиво — зал успели украсить цветами, окружавшими кресло, а на маленьких столиках разместить огромные канделябры с плачущими свечами. Антон нашел Сергея среди гостей и довольно сощурил глаза — тот успел всё и не нарушил протокол. Ни у кого не будет ни единого основания оспорить церемонию. К князю подошёл церемониймейстер и попросил торжественно назначить постельничего. Антон, не думая, назвал Матвиенко. Он знал, что Сергей не переступит границу и всё подтвердит, даже если не увидит вживую. Патриарх окропил пару святой водой, благословляя и отошёл в сторону, показав князю, что можно приступать. Антон бережно наклонился к омеге и обвил рукой тонкую талию. Князь коснулся носом белоснежной шеи и глубоко задышал, разогревая кожу для метки. Арсений испуганно хлопал глазами, инстинктивно вытягиваясь и отводя в сторону подбородок. Когда княжич раскрылся полностью, Антон прильнул к шее поцелуем, ласково зализывая каждый миллиметр омежьей кожи. Князь не торопился, помогая Арсению расслабиться. Он чувствовал, как учащалось дыхание княжича, и медленно возбуждался сам. Придворные замерли в удивлении — ни один альфа в высоком чине так тщательно не готовил своего омегу к метке. А тут, действительно, как было написано в древних книгах, начало происходить великое таинство, обряд слияния душ. Князя стремительно распаляла мысль, что сейчас он проявит свою власть и расправится со всеми, кто посмел причинить его омеге зло. У альфы теплело внизу от одних только представлений, как будут кричать от ударов кнута придворные, пока он будет жадно сношать своего омегу в роскошной спальне. Княжич, увлечённый поцелуями, невольно облокотился на спинку кресла и тихонечко застонал. Антон ласкал так трепетно и нежно, что Арсений против собственной воли прикрыл глаза, забывая о людях вокруг. Услышав постанывания омеги, князь рыкнул и обнял истинного крепче. Он прошёлся носом по тонкой шее последний раз и впился клыками в горячую кожу. Арсений закричал — хрустальные слёзки скатились по омежьим щекам. Княжич почувствовал, что едва дышит. Всё тело витало в ласковой неге. Омега почувствовал, как держит глубоко внутри клыки Антон, присваивая, демонстрируя всем свою силу. По залу распространился аромат возбуждённого альфы, и смотревшие омеги облизнулись. Антон пах ярко, резко, но при этом свежо, от чего у некоторых придворных омег пошла кругом голова. Но вдруг к крепкому аромату альфы добавились новые нотки: легкие, словно весенние цветы, — Арсений показал свой запах. Теперь засуетились и альфы, настолько притягательно пах омега. Вскоре запахи слились в единый чарующий аромат, разгадать который было не под силу даже самому опытному парфюмеру. Альфа зарычал, вынимая клыки, и принялся неистово зализывать рану, вызвав у омеги громкие стоны. Антон оторвался от любимой шейки и оглядел придворных тёмными от вожделения глазами. — Сегодня все, кто посмел причинить зло моему истинному, княжичу Всея Руси Арсению Сергеевичу, будут судимы по закону, — голос альфы опустился, оттого звучал особенно грозно, — Никому, кто посмел оскорбить честь княжеского омеги, пощады не будет. Это касается всех. А новый штат заступает на службу сегодня. Антон вышел из-за кресла, грозно глядя на испуганные лица альф и омег, что ещё несколько недель назад открыто издевались над беременным княжичем. Князь почувствовал, что возбуждён до предела: член был готов разорвать ткань парадных брюк, выпирая даже через плотную ткань мундира. Антон выдохнул и подхватил встревоженного омегу на руки, унося в покои. Альфа внутри Антона кричал, что нужно взять омегу прямо здесь, на кресле, показать, кто настоящий властитель. Так делали сто лет назад, публично сношая омегу на глазах у двора. Но сейчас это был лишь дикий порыв, который благородному альфе положено было гасить, дабы сохранить честь своего омеги. Шастун вышел из зала, за ним последовал и Сергей. Антон услышал, как начал зачитывать приговор судья, и от этого рыкнул непроизвольно. Справедливость торжествовала вместе с возбуждённой до невозможности плотью. У дверей в спальню стояли два гвардейца в парадных мундирах. Они отворили дверь перед князем и тот ступил на порог, но вдруг оглянулся. Сергей остановился у дверей, спокойно кивнув. Заходить он не будет, ведь тут и так всё ясно — большая любовь. Вдруг по коридору послышался топот. Кто-то бежал, сбиваясь с ног. — Антон Андреевич, — крикнул Дмитрий Темурович, — Ваше Величество! Гвардейцы отреагировали сразу же, схватив врача за обе руки. — Ваше Величество, — доктор едва дышал, — умоляю вас, осторожнее, только не на спине. Антон приказал отпустить врача и спокойно кивнул. — Я знаю, если что, не уезжайте пока из дворца, — сказал быстро князь и зашёл в покои. Тяжёлые дубовые двери закрылись. Запыхавшийся доктор остался стоять рядом с Сергеем. Тот смотрел на него вопросительно. — Я… — Дмитрий Темурович опёрся руками на колени, — я врач, личный врач, думал, что, фух, — доктор утёр пот со лба, — уже всё случилось, а там надо быть осторожным, омега только пошёл на поправку… — Присядьте, прошу, — Сергей указал на стулья в коридоре и сел сам. Доктор опустился на стул тяжело. — Как ваше имя? — Дмитрий Темурович, — врач наконец отдышался. — Сергей Борисович, — гвардеец пожал доктору руку. — Наслышан о вас, большое дело сделали, — покачал головой Дмитрий Темурович, — только вот какие переживания у Арсения Сергеевича… — Всё было плохо? — вдруг неожиданно серьёзно спросил Сергей. — Это… — врач снова утёр пот со лба, — мягко сказано. Но ничего, он большой молодец, и его альфа тоже. Дмитрий Темурович улыбнулся быстро, и гвардеец закивал головой и хотел что-то сказать, но вдруг оба обернулись — за дверью послышался громкий омежий стон.

***

Антон посадил омегу на постель и принялся снимать с себя мундир. Пальцы слушались плохо, и пуговицы никак не хотели поддаваться. Антон зарычал. Арсений, увидев, как злится альфа, сразу же встал, помогая. Маленькие пальчики ловко распустили ремень и справились с железными пуговицами. Мундир упал на пол, и князь тут же увидел большое мокрое пятно от смазки на штанах. Князь сцепил зубы и тихо завыл, снова борясь с ремнём. Арсений осторожно убрал руки альфы, расстёгивая непослушную пряжку. Антон дышал тяжело, уткнувшись носом в макушку омеги. Княжич справился с пряжкой и пуговицами, осторожно спуская с альфы штаны, но тот перехватил руки омеги, снимая разом и бельё. Альфа повалил Арсения на постель, снимая с того рубаху. Шастун тут же прильнул к оголённой грудке омеги, прихватив зубами затвердевший сосок. Княжич вскрикнул, а альфа цыкнул громко в ответ. Антон заранее продумал, как сделать так, чтобы обоим было удобно. Омега сам начал снимать с себя штанишки, а князь хохотнул, помогая. Альфа уложил Арсения на бочок, а сам навис сверху. Осторожно согнув одну ножку княжича, он проник рукой во влажное отверстие, тут же размазывая по пальцам вязкую смазку. Омега посмотрел на альфу и положил оба плеча на постель. Поза оказалась необычной, но удобной. Князь принялся ласкать омежью шею и грудь, всё ещё зализывая свежую метку. В то же время животик княжича лежал правильно, как просил доктор, на боку. Арсений замычал, когда два пальца Антона оказались внутри. Стенки оказались настолько податливыми и мокрыми, что предварительные ласки казались излишними. — А я думал, что ты там, ах, — выдохнул томно княжич, — при всех… Член Антона неприятно ныл без внимания, и князь наклонился к уху омеги, ласково прошептав: — Я тебя спрятал, — альфа приподнял ножку омеги чуть выше, входя сразу наполовину. Арсений схватил ртом воздух и растворился в невероятно громком стоне. Антон не смог терпеть — князь проник полностью и тут же начал движения. Яркое желание диктовало быстрый ритм, но Шастун попытался сдержаться. Сделав несколько размеренных толчков, альфа почувствовал, как сжимается нетерпеливо Арсений, и сдался, взяв сумасшедший темп. Княжич скулил, обняв одной рукой живот, а вторую умостив на подушках. Когда князь толкался особенно сильно, скулёж переходил в глубокий, почти гортанный стон. Антон понял, что долго не сможет — член пульсировал, прося разрядки, и альфа вышел, тут же резко войдя в Арсения под другим углом. Княжич вскрикнул, выгнувшись, и кончил, пачкая семенем простыни. Шастун же, глядя на разрядку любимого, понял, что близок к финалу. Он наклонился к омеге, вогнал член на полную и задвигался мелко-мелко, почти вибрируя, вызвав у расслабленного Арсения стон, лизнул метку, а после вновь стал прямо и, выгнувшись, зарычал громко, спуская в омегу. Князь завалился на бок, обнимая Арсения со спины. Тот заурчал тихонько, прижавшись к альфе. Антон пребывал в сладкой неге, чувствуя, как набухает внутри омеги собственный узел. Княжич же поёрзал немного, устраиваясь поудобнее, чтобы помочь альфе. Узел приятно растягивал стенки, вновь будоража всё естество. Арсений сжался легонько, и князь излился, закатив глубоко глаза. Омега продолжал движения, с каждым разом меняя угол всё больше и больше. Узел пульсировал, заставляя альфу содрогаться в новом и новом оргазме. Вдруг дрогнул и сам омега, случайно задев свою волшебную точку. Арсений замер на секунду, а после попробовал насадиться, получая небывалое удовольствие. Омега двигался на узле, приближая себя к финалу. Князь, уставший до невозможности, но возбуждённый, поддержал истинного за бёдра, осторожно двинув членом вкруговую. Арсений кончил, и золотые звёзды побежали перед его глазами. Он охнул тихо, закрывая тяжёлые веки. Узел потихоньку спадал, и Антон почувствовал долгожданный покой. Альфа прижал Арсения крепко к себе и подумал, что никто теперь не посмеет противиться его воле. Князь Антон Андреевич Шастун почувствовал себя настоящим хозяином своих владений.