Я тебя спрячу

Антон объезжал гвардейские полки и части ополчения. Сегодня утром Шастуну на стол легла опись, и князь чуть не потерял дар речи — сумма была настолько огромной, что позволила бы не только выплатить жалование, но и помочь голодающим деревням сполна. Альфа остановил коня и оглядел военных. Князь вдохнул громко и объявил, что сегодня же всем будет выплачено жалование, гвардейцам — в двойном размере: и за войну, и за свержение Рады. Ответом послужил стройный хор голосов, прославивших князя. Антон кивнул военным, развернул коня и уехал к Мраморному дворцу. Теперь он точно был уверен в преданности гвардии и народной силы.

***

После получения метки Арсений стал гораздо спокойнее. Княжич по-прежнему переживал за альфу, но реже пускал слёзки, когда Антон уходил по делам. Шастун же чувствовал, что его силы на исходе. Две недели ежедневной работы и поверхностного сна сыграли с князем злую шутку. Закончив совещание по поводу голодающих деревень, альфа сел за стол и устало положил голову на бумаги. Всё вокруг кружилось с немыслимой скоростью. Антон помнил, что где-то под правой его рукой лежит долгожданный проект Парламента, который князь непременно должен прочесть. Шастун силился поднять руку, но не мог. Тело отказалось слушаться, сделавшись тяжёлым словно свинец. Вдруг Антон услышал странный звук — будто что-то капнуло совсем рядом с его головой. Князь поморщился, приоткрыв глаз, и вдруг увидел на документе большое багровое пятно. «Чёрт, что же это?» — Шастун подскочил, не понимая откуда кровь, но тут же поперхнулся — яркий металлический привкус появился во рту. Антон закрыл нос рукой, чертыхнулся второй раз и сел на кресло, запрокинув голову. До переезда в Гатчину оставалось совсем немного. Там-то Шастун и надеялся отгородиться от всех на несколько дней, закрывшись с Арсением в спальне. Кровь не останавливалась, стекая быстрыми каплями по руке. Антон попробовал найти что-то, чем можно было заткнуть нос, но под рукой оказались только бумаги. За последние две недели правительство Шастуна подготовило полный проект реформ: после подписания акта о Парламенте должна была начаться министерская реформа, а позже земская и судебные. Переработать уже имеющиеся проекты и собрать воедино лучшие в такой краткий срок было настоящим подвигом. Благо сам Антон занимался этим раньше, ещё до работы на Раду. Знал Шастун и откуда достать средства. Теперь же, с возвращением в казну украденных миллионов, организовать всё стало в разы легче. У Антона двоилось в глазах. Он попытался крикнуть прислугу, но кровь стала в горле. Князь поднялся, пробуя дойти до двери, но та сама отворилась. На пороге оказался Сергей. — Антоша, я без стука, прости! Ты представля… — гвардеец не договорил, увидев бледного Шастуна с измазанными кровью руками. — Лёд принеси, — сказал тихо Антон, — и вату. Через мгновение в кабинет влетел придворный врач. Следом зашёл и Сергей, прикрыв за собой дверь. Они уложили князя на диван. Пока врач доставал лёд, гвардеец подложил под голову Антона подушку и помог заткнуть нос ватой. — Ваше Величество, вы только не волнуйтесь, сейчас я положу лёд, и кровь остановится. — Давайте быстрее уже, а то я всё тут залил, — сказал слабо Шастун. Сергей смотрел на бледное лицо князя встревоженно. Антон выглядел уж очень неважно. Доктор положил на переносицу князя мешочек со льдом и присел у дивана, расстегнув рукав княжеской рубашки, чтобы измерить давление. Воцарилось молчание. Слышно было только сопение тонометра. Когда стрелка наконец остановилась, врач хмыкнул. — Давление в норме, даже ниже положенного. Ваше Величество, скажите, вы сколько сегодня спали? Шастун поджал губы. — Не помню. — А как вообще спите? Есть ли кошмары, бессонница? Антон вдохнул громко, поправляя лёд. — Я три ночи не могу уснуть. Доктор приоткрыл удивлённо рот, поглядев на Сергея. — А почему? Вас что-то беспокоит? Шастун покачал головой. — Нет. Просто не могу. Да и что там того сна-то. — А едите как? Есть аппетит? Антон молчал, и врач попытался поймать его взгляд, но князь закрыл глаза. — Когда последний раз ели? Антон посмотрел на Сергея: — Я не помню. Князь старался не есть во дворце, оттого принимал пищу только в поместье. А поздно вечером, по приезде, ужинать не хотелось от слова совсем, да и сил не было ни на что. Шастун плохо помнил, когда последний раз ел что-то сытное. — Вам сейчас очень нужно отдохнуть. Ваше Величество, — доктор поймал наконец взгляд князя, — полный покой. Антон кивнул слабо, убирая лёд. — Разрешите? — врач вытащил из носа Шастуна вату. — Да я и так чувствую, что остановилась. — Ваше Величество, настаиваю на вашем полном покое. Князь кивнул ещё раз и махнул врачу рукой. Когда дверь закрылась, Антон хотел уже обратиться к Серёже, но тот оказался первее: — Что вы оба как дети малые? Ладно Арсений, но ты! — Да я сейчас встану, — Шастун поднял плечи, — вон проект, сейча… — гвардеец силой опустил Антона на диван. — Лежи, тебе сказали! — карие глаза смотрели на князя сурово, — Какого ж чёрта ты, не спавший три дня, сюда приехал? — Серёж, ну зачем, — сморщился Шастун, — и так времени мало. — Времени мало… Это у тебя времени будет мало, если, — Матвиенко сплюнул, — если так будешь вести себя. Антон фыркнул, потирая лоб. — Посмотри, я там проект не запачкал? — Шастун! — зарычал сквозь зубы Сергей, — И правда, что ли дурак? Уши Антона дёрнулись. — Ты что себе… — Пойми меня, Антоша, тебе главное сейчас себя сберечь, а с остальным мы разберёмся. — Но уже есть один проект… — Сами же знаете, что ещё два будут. Когда все подготовим, тогда и прочтёте, что сейчас-то? Голос гвардейца стал мягче. Он говорил с князем почти как с ребёнком. — Нам ещё неделя примерно нужна, а с остальными документами мы уже потом разберёмся. Антон вздохнул тяжело и махнул рукой: — Чёрт с тобой, хорошо, только без моего ведома не натворите ничего. — Клянёмся, Ваше Величество, головой, — Матвиенко улыбнулся быстро, но тут же глянул серьёзно. Шастун посмотрел на потолок — люстра была одна и даже не ходила из стороны в сторону. — А ты чего заскочил такой радостный? Гвардеец хмыкнул. — Вот уж не знаю, докладывать ли вам сейчас. Князь глянул на него исподлобья. — Ваше Величество, теперь ваш титул стал ещё на полстрочки длиннее. Антон опёрся на локти, глядя на Сергея неверяще. — Неужто подписали? — Подписали, — улыбнулся уголком рта Матвиенко, — теперь Польша ваша. — Возвратятся — всех награжу, — выдохнул рвано князь, — И знаешь что, Серёжа? Гвардеец наклонил голову, внимательно слушая. — Негоже как-то с таким титулом быть. Раз уж всё меняем, считай, что страну заново строим. Сергей поднял бровь. — Пора бы сделаться императором, а страна пусть будет империей. Какое там российское княжество. Уж больно большое для княжества, лет триста как. Шастун привстал и поглядел на гвардейца. Тот закивал, соглашаясь. — А княжича тогда как величать будем? Ведь не было раньше для омег такого титула, — вдруг спросил Матвиенко. Антон задумался ненадолго. — Амитор, — гвардеец непонимающе взглянул на князя, — от латинского «amicus», дорогой, преданный. — Красиво, — глаза Сергея расширились, — после этого княжич звучит даже как-то уничижительно. — Оно всегда и звучало так, — Антон встал и подошёл к столу, а Матвиенко чуть придержал князя за локоть, — слишком неподходяще для Арсения. Альфа сел в кресло и поглядел гвардейцу в глаза. Те выражали абсолютное согласие. — Я хочу сделать билль с его правами, чтобы никто точно не посмел обидеть, — Антон поправил документы на столе, убирая окровавленные листки подальше, — и ещё одну бумажку, — князь поднял взгляд, — на всякий случай. — Антон Андреевич, с первым согласен, — гвардеец положил ладонь на сердце, — но вот вам бы отоспаться, от второго подальше. Шастун облокотился на спинку кресла и неожиданно для себя зевнул, спешно прикрыв кулаком рот. Новость о Польше сбавила градус накала. На душе стало немного спокойнее. «Да и документы будут только через неделю», — лениво подумал князь, сцепив ладони в замок. — На твоей совести, — глянул, насколько мог, грозно сонный Шастун, — Сделаете за неделю, а я пока из дома напишу, что сказал, — Антон помотал головой, — на такое есть силы всегда. Шастун вышел из кабинета. Сергей шёл с ним до самого экипажа, следя, точно ли всё хорошо с князем. И только когда княжеская карета скрылась из виду, Матвиенко сам зевнул широко и вернулся во дворец, где у порога его уже ждал секретарь с новой папкой бумаг.

***

Антон возвратился в поместье и первым делом заглянул в гостиную, где любил в последнее время сидеть Арсений. Тот устроился в кресле у камина, поджав под себя ножки и укутавшись в плед. Омега сосредоточенно читал книгу. Князь вошёл осторожно, чтобы не напугать, но Арсений услышал звук и быстро повернулся. Увидев любимого, княжич поднялся повыше, ещё сидя на коленочках, и потянулся к альфе. Антон подошёл поближе, обнимая омегу за талию и целуя в макушку. — Здравствуй, родной, — Антон ласково гладил волосы княжича, — я теперь неделю буду тут, отдохну. Омега поднял радостные глаза, но тут же охнул. — У тебя на рубашке кровь! Антон отодвинулся немного, смотря на рубашку. Вдоль пуговиц тянулось длинное тонкое пятно. — Родненький, это я порезался случайно, вот и капнула кровь, ничего страшного, — Шастун усадил омегу обратно на кресло. Арсений смотрел на Антона внимательно: лицо князя выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, а кожа была невероятно бледной. — Антоша, — попросил тихо Арсений, и альфа опустился на корточки у подлокотника кресла, — ты очень устал, нужно поспать, — рука омеги нежно погладила кудрявую чёлку. Князь улыбнулся легонько, ластясь. — Давай я сделаю тебе массаж, — Арсений улыбнулся невинно, наклонив голову. — Пошли, — альфа взял княжича на руки, унося в спальню. Раздевшись, Антон почти упал на кровать. Та встретила его свежими простынями и ароматом любимого омеги. «И что может быть лучше», — Шастун лёг на бок, глядя, как устраивается рядом Арсений. — Ложись на живот, я помассирую тебе спинку, — попросил тихонько омега. Антон с удовольствием перевернулся, чувствуя, как садится сзади омега. Князь замычал довольно, ощутив ласковые руки на своих плечах. Арсений разминал спину любимого, чувствуя, как напряжена каждая мышца. Омега, растирая и сжимая пальцами уставшее тело, наклонился и прижался губами к мягкой княжеской коже, целуя каждую родинку, каждый миллиметр. Антон дышал спокойно, чувствуя невероятный покой. Касания Арсения были лучше любого снотворного, и князь не заметил, как погрузился в глубокий сон.