Я тебя спрячу

В первые дни в Гатчине Арсений не покидал пределов спальни, устроившись на постели с книгой в окружении мягких подушек. Антон, дабы сохранить императорский статус и не вызывать у двора вопросы, велел построить парадную опочивальню, однако спать там с супругом не собирался. Этажом выше, рядом с библиотекой и маленькой гостиной, император приказал соорудить настоящую императорскую спальню, поставив туда огромную постель с роскошным красным балдахином, а на пол приказал положить высокие мягкие ковры, чтобы даже зимой можно было ходить босиком. Комната была небольшой, но уютной. Как раз такой, чтобы уединиться со своим омегой, будучи вдали от чужих глаз. Арсений переживал, каково ему будет на новом месте, оттого предпочёл отлежаться в постели. Когда к амитору постучались придворные омеги, Арсений посмотрел на Антона жалостливо, и тот не пустил никого в комнаты. При дворе побежала молва, что амитору совсем плохо, и он вот-вот потеряет ребёнка. Сам же Арсений чувствовал себя хорошо, но боялся показываться на глаза новым людям. — Арсюша, — император вернулся к омеге в спальню после работы, — родной, давай выйдем завтра вместе к придворным. Амитор испуганно замотал головой. — Им нужно показать, что с тобой всё в порядке, а то поползут слухи, — Антон ласково погладил животик, что сильно подрос за последнее время. Арсений молчал, положив свою ладошку на запястье альфы. — Мы выйдем на один приём в тронном зале, и все увидят, что ты здоров, а то им не ясно, чего я тебя так прячу. К Арсению при дворе относились с огромной жалостью. При упоминании амитора лица всех, начиная от кухарки и заканчивая министром, омрачались печалью. Все знали о прошлом императорского омеги, оттого и не ждали от него ничего, но всё же любопытство брало своё: придворные хотели хоть раз увидеть юного императорского омегу на светском приёме или балу подле своего альфы. — Ты меня прячешь? — удивился Арсений, захлопав глазами. — Это они так думают, тебя же совсем не видно, — улыбнулся легонько Антон. Омега укрылся одеялом повыше и глянул на альфу слегка смущённо: — А я уже хорошо выгляжу, чтобы меня можно было… — амитор замялся, — вывести ко двору? Император наклонился к Арсению, ласково чмокая того в носик. — Конечно, родненький, ты поправился, и Дмитрий Темурович говорит, что у тебя всё хорошо, почти идеальная беременность. Омега вздохнул. Он слышал эти слова от доктора не раз и дивился, каким чудом малыш уцелел. — Я… — шёпотом начал Арсений, — я так переживаю, правда ли всё хорошо с малышом, я же не кушал, падал так много раз… — А вот эти переживания тебе сейчас ни к чему, — Антон положил обе ладони на округлый животик, — Дмитрий Темурович смотрит тебя каждый день, и, если бы что-то было не так, он бы точно не стал скрывать. Амитор по-прежнему пил пилюли и иногда лежал на капельницах по утрам. Но врач говорил, что это только в профилактических целях, хотя на Антона поглядывал, мол, всё равно береги. — Это же надо одеться красиво, волосы уложить, — Арсений привстал, поправляя домашнюю рубашку. — Всё сделаем, родной, и одежда для тебя уже есть — готовая, удобная, — Антон помог омеге подняться с постели. — А я же просто зайду с тобой в зал и потом выйду? — амитор развернулся, глядя на альфу с надеждой. — Родненький, — начал император, и Арсений тревожно поджал губки, — мы с тобой зайдём в зал, я посажу тебя на твой трон, и сам сяду рядом. Так мы просидим официальную часть вечера, пока будут прибывать гости. Каждый подойдёт к нам и поклонится, мы же будем кивать ему в ответ. Если кто-то тебе особо понравится, то можешь даже ему улыбнуться, — Антон взял ладошки омеги в свои, ласково оглаживая каждый тоненький пальчик, — а я же буду держать тебя за руку, чтобы ты не боялся. Арсений молчал, прикусив изнутри щеку. — Как только все гости приедут, я провожу тебя в спальню. — А ты? — омега уже заметно заволновался. — Я немного побуду с гостями, а потом сразу приду к вам, — император огладил пальцем пупочек Арсения, и тот сморщил невольно нос. Амитор помнил правила этикета, по которым омега должен идти за альфой, не поднимая на других головы. Альфа заметил, что Арсений хочет что-то спросить, и угадал сразу: — В зал ты зайдёшь со мною под руку, как подобает императорскому омеге, — Антон коснулся подбородка амитора, — сможешь смотреть и на меня, и на гостей. — Я не хочу… на гостей, — свёл бровки домиком Арсений. — Тогда на меня, — улыбнулся альфа, — или на то, как я держу тебя за ручку, чтобы не упасть. Глаза омеги блеснули: — И правда, голова закружится, так далеко наверх глядеть. Антон заметил, как быстро поднялось настроение омеги. — Ну… каков есть, — протянул задумчиво император, немного нагнувшись, и Арсений зарылся пальцами в его растрепавшиеся за день кудряшки, — зато весь твой.

***

К приёму Арсения готовили тщательно — пятеро слуг копошились вокруг амитора, следя, чтобы каждый волосок императорского омеги лежал на своём месте. Арсений охнул изумлённо, когда вместо привычного парадного сюртука ему подали новый наряд. — Надевайте, Ваше Величество, вам очень пойдёт, — Алексей помог амитору встать, осторожно снимая с омеги домашний свитер. — А, — Арсений замешкался, — это точно мне пойдёт? — Конечно, Ваше Величество, — улыбнулся омеге слуга, — этот наряд подчеркнёт все ваши достоинства, коих немало. Арсений оглядел немного тревожно висевший на вешалке костюм: узкие чёрные брюки с высокой посадкой и широкую белую блузу с рукавами-буфами и воротником-стойкой. — Такой простой наряд, — амитор привык к вычурным омежьим костюмам и тесным жилетам, а тут же всё было другим, простым, лёгким, летящим. — Этот фасон сейчас популярен в Европе, Ваше Величество, — Алексей взял с вешалки блузу, — поднимите ручки, чтобы не запутаться в ткани. Омега послушался, подняв обе руки. Поправив на омеге воротничок и застегнув манжеты, слуга поторопился за брюками. — И ткань тут достаточно плотная, не замёрзнете. Вдруг Арсений уловил своё отражение в зеркале в углу комнаты. Нежная ткань пышных рукавов струилась по рукам омеги и словно плыла, спадая белой волной к тонким запястьям. Амитор не мог отвести глаз. — Уже любуетесь, — хихикнул Алексей, — сейчас ещё штанишки наденем, и будет просто чудесно. Служка помог Арсению влезть в узкие брюки. На удивление, те оказались мягкими и не давили швами на кожу. — И сейчас пояс, — Алексей присел перед омегой, завязывая узлом на боку широкий шёлковый пояс. Арсений охнул тихонько, но слуга улыбнулся легко: — Не переживайте, Ваше Величество, на животик не будет давить, он сшит специально для беременных. Прислужники подали Алексею обувь для амитора, и тот, не вставая, осторожно взял Арсения за лодыжку. — Сейчас обуемся с вами осторожно, давайте одну ножку. Омега засмотрелся на начищенные до блеска чёрные туфли. Он привык к красным высоким сапожкам, какие обычно носили все при дворе. Те были ужасно неудобными и часто натирали, но утверждать другую моду для омег никто не хотел. — Они без каблучка, чтобы вы меньше уставали, — Алексей помог амитору просунуть вторую ногу, — а вот теперь смотрите! Слуги подкатили к Арсению зеркало, и тот замер, забыв все слова. Узкие чёрные брюки облегали длинные стройные ноги и подчёркивали упругие ягодицы, а широкий пояс скрывал округлый животик. Омега думал, что спрятать за одеждой его будет уже почти невозможно, но ошибся. Высокий воротник прилегал к коже, привлекая внимание к изящной шее, а плотно застёгнутые манжеты подчёркивали тонкие запястья. — Я… — амитор забыл все слова. — Невероятно хорош! — продолжили в один голос слуги. Арсений разглядывал себя и не мог поверить: идеально уложенные волосы, румяные щёки, сияющие глаза, — амитору всё казалось сном, не могло же быть так, что он, такой красивый, ждёт сейчас своего истинного, чтобы под руку с ним пойти ко двору. Омега охнул громко, и по веку скользнула прозрачная слёзка. — Ваше Величество, ну что же вы, — Алексей тут же достал платок, бережно утирая глазки амитора, — надо радоваться, а вы плачете. Сейчас Антон Андреевич придёт и обомлеет от вашей красоты. Алексей улыбался, глядя в мокрые небесно-голубые глаза. — А сейчас давайте смажем вам губки кремом и наденем перчатки, — служки поднесли баночку с ароматным кремом и белые тонкие перчатки, лежавшие на бархатной подушечке. Алексей капнул немного крема на палец и лёгким движением смазал Арсению губы. — Я и сам могу, — смутился амитор, но слуга покачал головой. — Ваше Величество, ни к чему, у вас есть слуги, — Алексей взял с подушечки перчатки, бережно надевая их на руки омеги, — Антон Андреевич приказал, чтобы вы больше палец о палец не ударили. Арсений вздохнул тихонько, смотря, как прислужники поправляют последний раз его причёску и оглядывают со всех сторон, убеждаясь, что всё идеально. Алексей оглядел амитора и кивнул остальным. Прислужники открыли дверь в коридор, ожидая, пока Арсений выйдет из комнаты. — Прошу, Ваше Величество, — Алексей жестом пригласил омегу к двери, — не бойтесь, вы просто великолепны. Арсений почувствовал, как дрожат колени. Казалось, невозможным было даже сделать шаг, и слуге пришлось бережно взять амитора под локоть, выводя в коридор. Стоило омеге ступить за порог, как вдали появилась длинная фигура Шастуна. Арсений охнул, поймав на себе императорский взгляд. Антон не мог оторвать от амитора глаз. Казалось, альфа на секунду забыл обо всём, завидев Арсения, готового к выходу. Император скользил взглядом по очаровательным локонам тёмных волос, румяным щекам, изящной шее, стройным ногам, не в силах остановиться на чём-то одном. Вдруг в императоре взыграл животный инстинкт — спрятать такого красивого омегу ото всех и любить без конца, но Антон сдержался, заглянув с нежной улыбкой в глаза амитору. — Ты так прекрасен, — шепнул тихонько альфа и чмокнул Арсения в губы. Сзади послышался томный омежий вздох — юные прислужники глядели на императорскую чету, спрятав заалевшие щёки в ладонях. Служки бросали зачарованные взоры на альфу — парадный мундир сидел на Антоне как влитой, подчёркивая широкие плечи и тонкую талию, а кудрявая светлая чёлка была аккуратно зачёсана на бок, придавая лицу императора строгости. Арсений изумился, как нежный домашний Шастун мог вдруг превратиться в влиятельного сурового альфу. Кажется, омега только сейчас по-настоящему осознал, кто его истинный. Амитор видел Антона на работе, но и там император не был так торжественен и серьёзен. Однако вся суровость исчезла, стоило альфе подойти ближе к любимому, и лицо его озарила широкая улыбка. Арсений загляделся на ямочки на антоновских щеках, и не смог не улыбнуться в ответ. — Знал бы малыш, как прекрасен его папочка, — ладонь Антона нежно легла на щёку омеги, и тот привычно подался вперёд, но замер, почувствовав холодок. Арсений чуть отстранился и увидел, что пальцы альфы были унизаны кольцами. Омега нахмурился — он никогда не видел, чтобы император носил украшения. — Родненький, я тут по старой привычке надел любимые перстни, но, если они мешают тебе, я могу снять, — сказал ласково Антон. — Нет, — замотал головой Арсений, разглядывая роскошные украшения на длинных пальцах, — очень красивые, мне нравятся. Антон улыбнулся довольно и наклонился к омеге: — Кстати, сегодня на твоих пальчиках тоже появится одно колечко, — император коснулся омежьей ладошки, что лежала на животе, — я объявлю всем о нашей грядущей свадьбе. Арсений охнул смущённо и улыбнулся. Всё его омежье нутро трепетало, ведь истинный альфа хочет сделать его всецело своим. — Родной, пошли в зал, а то все нас заждутся, — прошептал ласково альфа и взял омегу под локоть, поглядел, точно ли с любимым всё хорошо и повёл в сторону высоких парадных дверей.

***

Арсений увидел парадную залу, освещённую десятками свечей. Амитор помнил, что в парадной зале Зимнего всегда было так ярко, что хотелось зажмурить глаза, однако здесь свет был мягким, хотя и вовсе не тусклым. — Прошу приветствовать, император Всероссийский Антон Андреевич Шастун и его омега, амитор Всероссийский Арсений Сергеевич Шастун! — объявил глашатай. Придворные, завидев императорскую чету, выстроились коридором и поклонились. Антон кивнул всем в ответ, то же движение повторил и Арсений. Омега робко глянул в глаза гостям, но не увидел в них злобы, наоборот, на амитора глядели восхищённо, по-доброму удивляясь. Арсений почувствовал, как у него загорелись от этих взглядов щёчки. Антон, переживая за омегу, ласково погладил того по ладошке, и услышал вздох придворных омег. Амитор разглядывал придворных: если некоторые альфы лишь сменили фасон фраков, то омеги были одеты совсем по-другому. Ни на ком Арсений не увидел привычных костюмов и сюртуков. Их заменили длинные приталенные жакеты, узкие брюки и пышные разноцветные рубахи. Только пара зрелых омег остались верны прежним фасонам. Арсений изумлённо оглядывал всех, пока не словил на себе пару улыбок, непременно смутившись. — Пошли присядем, — шепнул Антон, неспешно ведя амитора к трону. Император помог омеге подняться по маленьким ступенькам и усадил того на невысокое, обитое дорогим бархатом кресло, а сам сел рядом на свой трон. Арсений поправился и выдохнул облегчённо, оказавшись наконец на расстоянии ото всех. Антон с восхищением наблюдал, как прекрасно держится его омега: идеальная осанка, лучистый взгляд, уверенная походка, — ничего не выдавало в омеге тревоги. Заметил император, и как глядели на его будущего мужа придворные. Те недооценили Арсения, очевидно ожидая увидеть измученного беременного омежку, боящегося каждого вдоха. Альфа прокрутил перстень на пальце, вспомнив их первую встречу. «Хотя он и был таким ещё недавно и до сих пор боится», — император взял в свою руку ладошку омеги и поднёс к губам, бережно целуя. Арсений улыбнулся смущённо и опустил взгляд. Начали приходить новые гости. Они подходили поближе к трону, смотря снизу на императорскую чету и кланялись, приветствуя царственных особ. Глашатай же объявлял громко их имена, и Арсений иногда застывал испуганно, услышав фамилии пашиных приближённых. Он надеялся, что те не расскажут никому о нём или хотя бы сделают это не тут. Амитор увидел альфу, что был на том злополучном вечере, когда омегу таскали по полу на цепи, и едва не расплакался, пытаясь спрятать глаза, но тут же встретился взглядом с пришедшим — тот смотрел виновато, раскаиваясь. Этот человек был послом, и только вернулся из-за границы, узнав о переменах в России. — Ваше Величество, — вдруг неожиданно обратился альфа к Антону, и император посмотрел на него вопросительно, — должен признаться вам, — пришедший пристыженно опустил голову, — я не могу себе простить этого… я был на одном из вечеров, когда… — посол подбирал слова, — к вашему омеге применяли силу. Антон зыркнул на него грозно, прижимая ближе омежью ладонь. — Я не сделал ничего, чтобы это остановить, не прощайте меня, я не достоин. Император смотрел на него с секунду, читая по глазам, действительно ли раскаивается или вымаливает себе место, зная, что всех прежних служащих уже заменили. — Я наслышан о вашей успешной дипломатической миссии, — начал Шастун, — но приказ о вашей отставке я хотел подписать завтра, однако, раз вы сами завели об этом речь, то сообщу вам сегодня. Бездействие тоже наказуемо, господин посол, — Антон взглянул на альфу в последний раз, а после отвёл взгляд. Посол понял, что император не захочет больше слушать его, лишь глянул на омегу раздражённо и вышел из залы. Амитор опустил голову. Внутри смешались чувства: Арсению было жалко посла, потерявшего место, но сердечко сжималось от осознания, что Антон снова вступился за него и правда расправился с каждым, кто посмел обидеть его истинного. Вдруг в дверях появилась незнакомая омеге высокая фигура. Арсений глянул на императора и с удивлением заметил, что тот улыбается. Антон увидел сослуживца и старого друга Илью Андреевича Макарова и тут же оттаял. Знакомые с самого детства Шастун и Макаров прошли вместе лицей, полковую службу в Петербурге и войну. Отцу Ильи Андреевича, простому крестьянину, спасшему на войне генерала от пули, князь даровал потомственное дворянство. Так уже потомственный дворянин Илья познакомился с будущим хозяином соседнего поместья Антоном Андреевичем Шастуном. Они дружили уже без малого двадцать лет, и как только Макаров узнал о событиях в столице, сразу примчался из Польши, где в составе русской делегации заключил долгожданный для страны договор. Макаров подошёл к трону и поклонился, как было положено, но сам едва сдержал улыбки. Он не верил, что Антон, тот самый мальчишка, с которым они воровали яблоки в саду, тот самый юноша, которого он спасал из-под обстрела, станет когда-нибудь государем. Шастун кивнул гостю, но взгляд его не был таким серьёзным, как прежде. По глазам императора было видно, что тот что-то задумал. Илья произнёс положенное по этикету приветствие и отступил на шаг, ожидая, скажет ли что-нибудь Антон. Вдруг Макаров посмотрел на омегу, сперва мельком, а после уже внимательнее. Альфа был огромным: ростом почти что с Антона, он был шире того в плечах и значительно больше в весе. Арсений поёжился — взгляд пришедшего был тяжёлым. Амитор был почти уверен, что этот альфа крайне жесток со своими омегами. Такие как он никогда не заботятся, не жалеют. — У меня есть для вас, Илья Андреевич, одна новость сегодня, — обратился к другу Шастун, прищурившись. Макаров выпрямился, проморгавшись. — Но не переживайте, то, что я предложу, будет честью для вас. Парадные двери с грохотом закрылись. Увидев, что все гости прибыли, Антон поднялся с трона и осторожно взял омегу за руку. Император коснулся Арсения бережно и тут же почувствовал дрожь в тоненьких пальцах. «Нервничает как», — выдохнул Антон, придерживая амитора под локоть. Императорская чета поднялась, но осталась стоять около кресел. Омега не понимал, что собирается сделать Шастун. — Я, император Всероссийский, Антон Андреевич Шастун, беру своего истинного омегу, Арсения Сергеевича, в законные мужья, — альфа неожиданно повернулся к амитору и встал на одно колено. Арсений охнул, непроизвольно обхватив свободной рукой живот. Антон бережно снял с омежьей руки перчатку и достал из кармана брюк бархатную коробочку, раскрыв. На амитора смотрело, ослепляя голубым бриллиантом, помолвочное кольцо. — Позвольте мне надеть его? — едва слышно спросил император и, подняв брови домиком, поглядел омеге прямо в глаза. Взгляд Антона был ласковым и в то же время тревожным. На секунду Арсению показалось, что альфа сам переживает невероятно, но отчего, неужели боится получить отказ? Омега улыбнулся легонько, всё ещё держа ладошку на животе, и кивнул уверенно, так, чтобы каждый в зале увидел. Антон тут же поднялся, надевая на палец амитора кольцо, и прильнул к омежьим губам, целуя напористо, трепетно. Придворные зааплодировали, и в зале заиграла торжественная мелодия. Арсений хихикнул тихонько в поцелуй, смущаясь. Император почувствовал неловкость омеги и отстранился, гладя омежью ладошку на животе. Антон повернулся к присутствующим и громко сказал. — На свадьбу приглашены все! — гости зашлись в новом потоке аплодисментов. Антон усадил омегу на кресло и присел сам. Альфа посмотрел на Макарова, что стоял неподалёку и подозвал к себе. — Свадьбу сыграем после коронации, — сказал император, улыбаясь легонько, — а вас, Илья Андреевич, я назначаю коронационным церемониймейстером. Улыбавшийся до этого Антону Илья изменился в лице и тщательно закивал. — Для меня это честь, Ваше Величество, — альфа поцеловал руку императора, — всё будет исполнено в лучшем виде. Арсений смотрел на Макарова с подозрением, но не увидел в нём ничего злобного или заискивающего. Альфа отвечал Антону искренне — это читалось в его глазах. И всё же Арсений чувствовал, что Илья превосходит по силе его альфу в разы, оттого омеге сразу становилось не по себе. — После ещё поговорим в кабинете, Илья Андреевич, — кивнул Шастун, — а сейчас расскажите мне, как добрались? «Но он же друг, не посмеет обидеть», — амитор откинулся на спинку кресла и вдруг замер — низ живота обожгло болью. Арсений забыл, как дышать. Он попытался найти руку Антона, но тот увлечённо беседовал с Ильёй и не заметил движений омеги. Амитор выпрямился и вдохнул через нос — боль прошла. Арсений отдышался и прикрыл на секунду глаза. Стало значительно легче, и говорить альфе омега не стал, ведь всё уже позади. Остаток вечера омега сидел рядом с альфой и наблюдал за гостями. Императорской чете поднесли на подносе канапе из буженины и сыра, но Арсений лишь помотал головой — есть не хотелось совсем. Антон погладил по ладони амитора и спросил у того на ушко: — Родненький, всё хорошо? Арсений закивал и попробовал улыбнуться. Улыбка вышла вымученной и усталой, оттого император решил отвести омегу в спальню, но вдруг музыка взяла быстрый ритм, а стоявшие в зале альфы и омеги разбились по парам, принявшись танцевать. Амитор забыл обо всём — он никогда не видел, чтобы альфа и омега танцевали вместе, да ещё и так слаженно, так красиво. — Это прекрасно, — прошептал одними губами Арсений. — Знаю, родненький, если захочешь, тоже научишься так, — улыбнулся омеге Антон. — Но животик… — удивился амитор. — Это же временно, — переплёл их пальцы Антон, — хотя кое-кто ещё должен пару месяцев посидеть внутри. Омега хмыкнул довольно и опустил взгляд. Арсений боялся смотреть на придворных, когда альфа касался его и показывал свою любовь. Амитору всё время казалось, что сейчас на него смотрят с завистью и злобой. — Ты только посмотри, как они нами любуются, — прошептал император на ушко омеге, и Арсений глянул мельком на придворных омег, что то и дело оглядывались на императорскую чету, умильно хихикая. — Правда? — спросил робко Арсений. — Конечно, родной, — Антон прижался губами к ладошке любимого. Арсений кивнул, но взгляда всё же больше не поднял. Бодрая мелодия отыграла и сменилась едва слышимой композицией — гости вновь завели светскую беседу. Император увидел, что омега притомился, и встал с трона, протянув амитору руку. Арсений поднял на альфу вопрошающий взгляд. — Провожу тебя в спальню, пора отдохнуть, — сказал альфа тихо, и омега встал, держа истинного за руку. Музыка в зале стихла, и придворные выстроились коридором, провожая императорскую чету. Идя по зале, Арсений почувствовал щекотливые ощущения в низу живота, каких не чувствовал никогда раньше. Омега нахмурился, но тут же вспомнил, что надо держать лицо. Высокие двери парадной залы распахнулись, и император вывел Арсения в коридор. Стоило паре оказаться наедине, как Антон впился в губы омеги. — Я успел соскучиться, — альфа потёрся носом о нос омеги, но амитор лишь хмыкнул, глубоко вдохнув. — Арсюша, что такое? — нахмурился император, но Арсений распахнул широко глаза и покачал головой. — Всё хорошо, просто устал немного, — омега шагнул вперёд, как вдруг весь низ живота сжался, не давая сделать ни шагу. Амитор вскрикнул, обнимая руками себя, и стал заваливаться за бок. Антон тут же схватил омегу, не давая упасть. Император перепугался не на шутку, ведь до родов оставалось ещё два месяца, и альфа сразу решил, что случилось что-то очень опасное. — Врача! — что есть мочи крикнул Антон. Раздался внушительный топот — сразу трое слуг побежали искать доктора. — Сейчас-сейчас, родной, потерпи, — шептал альфа на ухо Арсению, облокотив того на себя. В коридоре послышались быстрые шаги — Дмитрий Темурович почти бежал. — Наконец-то, почему так долго? — голос Антона срывался. Арсений услышал, как беспокоится альфа, и почувствовал внутри холодок. — Попробуйте распрямиться немного, — врач помог Антону придержать омегу. — Уже как-то полегче, — выдохнул облегчённо амитор и попытался стать ровно, но император не дал ему двинуться. — Так, а что чувствовали? — Внизу как будто всё сжалось, даже в поясницу отдало, — прикусил губу омега. — Больно было? — врач поднял брови. — Не особо, просто сжалось всё сильно, — Арсений потрогал рукою живот, — это опасно? Врач посмотрел на омегу, а после на Шастуна и улыбнулся легонько. — Пойдёмте в кабинет, а Арсения Сергеевича лучше сейчас донести, чтобы не напрягался, — врач пошёл первый, быстро ища в кармане ключ. Омегу раздели и уложили на кресло. Антон сел рядом на табурет, держа за руку любимого. Дмитрий Темурович спокойно раскладывал инструменты, даже не смотря на императорскую чету. — Что ты там копошишься час? — не выдержал Антон, зарычав. Но доктор лишь оглянулся и спокойно сказал: — Это схватки Брекстона-Хикса или тренировочные. Антон нахмурился, не до конца понимая. — А можно иметь честь объяснить? — глаза императора метали молнии. — Тренировочные схватки, они безболезненны, пусть и немного неприятны, начинаются как раз в начале третьего триместра и становятся неожиданностью. Вы, Арсений Сергеевич, больше испугались, хотя понять можно, ощущения новые. Давайте я всё же вас осмотрю. Дмитрий Темурович даже не взглянул на Шастуна и принялся осматривать омегу с особой тщательностью, дабы успокоить тревожное императорское сердце. Послушав, осмотрев инструментами и рукой, врач посмотрел на Арсения и улыбнулся: — Всё у вас хорошо, Ваше Величество, такое бывает, тем более срок уже у вас немаленький, и организм постепенно готовится к родам. Арсений расширил глаза, но доктор покачал головой: — Этого бояться не надо. Такие ощущения длятся не больше пары минут и возникают чаще всего под вечер. Однако если такое случается чаще четырёх раз в час или приносит боль, то тогда зовите меня, будем смотреть. Но, думаю, у вас всё будет в порядке. Арсений выдохнул, поправив спавшую на лоб чёлку. — Если такая схватка возникает, то можете поменять положение тела, например, присядьте или прилягте на бок. И ещё, Арсений Сергеевич, вы мало пьёте воды, я уже говорил вам об этом. Недостаток жидкости тоже может провоцировать такие состояния. Я прослежу, чтобы вы выпивали каждый день, сколько положено, а то не дело. Дмитрий Темурович посмотрел на альфу, что слушал врача весьма настороженно. — А вам, как будущему отцу, Антон Андреевич, я бы советовал так не переживать, поберегите себя. Шастун фыркнул и недовольно поджал губы. — Можете уже идти отдыхать, Арсений Сергеевич, — доктор помог Арсению встать и одеться. — Антон Андреевич, ещё попрошу вас на пару слов после того, как отведёте вашего суженого, — Дмитрий Темурович глянул на омегу, выставив вперёд руки, — честное слово, у вас всё хорошо. Антон сам переодел Арсения в пижаму, несмотря на омежьи фырканья, и уложил в постель, укрывая одеялом. — Прости, что так напугал тебя своей суетой, просто очень переживаю, — император прижался губами к запястью омеги, — обещаю, больше не буду так тревожиться. Амитор улыбнулся, гладя Антона по волосам. — Ничего, я знаю, как ты переживаешь за нас. — Моя любовь, — альфа поцеловал Арсения в губы, но ласково, ненапористо, быстро. Арсений хихикнул, забавно сморщив носик. — Тебя Дмитрий Темурович ждёт, и гости. — Я к Дмитрию Темуровичу только, гости уж без меня справятся. Омега кивнул легонько и сладко зевнул. — Отдыхай, — Антон чмокнул амитора в щёчку и поднялся. Арсений услышал, как скрипнула дверь, и устало прикрыл глаза, тут же утонув в сладкой неге.