Я тебя спрячу

— Антош, — тихонько позвал мужа Арсений. В комнате царил полумрак. Альфа сидел у постели омеги, держа того за руку. — Да, родной, — тут же откликнулся император. — А я могу… — амитор едва приподнялся, но сильные руки уложили его обратно на подушки. — Лежи-лежи, ты чего! — всполошился Антон, наклонившись к омеге, — Чего хочешь, любимый? — Там на полке таблетки, — зажмурил глаза омега. — Не проходит? — альфа принялся искать в прикроватной тумбе коробочку с обезболивающим. — Нет, — выдохнул Арсений, — Дмитрий Темурович сказал выпить перед тем, как ты пришёл. — Сколько? Одну? — Шастун наливал торопливо воду в стакан. Омега кивнул легонько, не размыкая глаз. Последствия постоянных падений и ударов давали о себе знать. Амитору стало дурно прямо во время прогулки. Благо, гулявший с Арсением Рустам успел крикнуть о помощи. Амитор препирался в своей привычной манере, кивая, что всё хорошо, пока перед глазами от боли в висках бежали золотые круги. Дмитрий Темурович подоспел тут же, подхватывая ослабевшего Арсения на руки. Уже в комнате, осмотрев омегу, доктор понял, что это всего лишь давно знакомая Арсению мигрень, которая из-за встряски гормонов перед гнездовкой стала в разы сильнее. — Что вы, Дмитрий Темурович, вы же сегодня с семьёй, я отвлёк вас, — прикрыл рукою глаза амитор. — Даже не думайте, Ваше Величество, по делу же, и ничего страшного, они без меня побудут часок, — доктор тепло улыбнулся, оставив на тумбе таблетки, — Арсений Сергеевич,— Дмитрий Темурович осторожно коснулся руки омеги, — я оставил обезболивающее, если голова не перестанет болеть через полчаса, не терпите, пейте. Арсений кивнул слабо и взглянул благодарно на врача. — Если что, зовите, — доктор шагнул к двери, — и к вам скоро зайдёт гость поважнее. «И всё никак не привыкнет к заботе», — подумал про себя врач, отворив перед запыхавшимся Антоном Андреевичем дверь. Император прибежал сразу же, как только узнал, что мужу стало плохо. Альфу мелко потряхивало, но спокойный вид врача вселил надежду. Дмитрий Темурович, видя беспокойно дергающиеся губы Антона, отвёл императора за порог и объяснил, что это всего лишь головная боль. В этот момент Шастун готов был поклясться, что у него задрожали колени. — Ваше Величество, не тревожьтесь так, — доктор поймал взгляд альфы, — сколько раз говорил вам не принимать всё так близко к сердцу. Антон дёрнул головой, отбрасывая в сторону чёлку. — Не тревожиться? — поднял голос альфа, и доктор тут же прижал палец к губам. — Как я могу не переживать, ему плохо! — кричал шёпотом император. — Ваше Величество, стоит понимать, что с последствиями мы будем сталкиваться ещё долго, нужно принимать их стоически, — голос врача был спокоен. Альфа поднял в возмущении брови. — А я уже делаю всё, чтобы они появлялись реже и реже, — закивал Дмитрий Темурович, — и полагаю, что гормональная перестройка закончится, и в гнездовку Его Величество войдёт без болей. Император вдохнул громко, потирая рукой глаза. — А пока идите к нему, Арсению Сергеевичу сейчас очень нужна поддержка от вас, — доктор поймал взгляд императора и указал рукой на приоткрытую дверь в спальню. — Я как раз, да, — заморгал часто Шастун, пытаясь собраться с мыслями. Альфа коротко кивнул головой и тут же прикрыл за собой дверь. Доктору оставалось только со страхом представлять, как разнервничается государь, когда Арсений будет рожать.

***

— Я опять есть хочу, — хныкнул Арсений, поведя недовольно плечом. — Родной, сейчас узел спадёт, и я обязательно покормлю тебя, — альфа чмокнул амитора в знак за ушком. — Котлету с картошкой? — жалостливо спросил омега. — И с сыром, — улыбнулся Антон, бережно гладя мужа по руке. Наконец-то император остался с Арсением наедине. Антон даже не мог вспомнить, как долго он ждал этого момента. После созыва парламента, коронации и свадьбы альфа чувствовал себя хоть немного уверенней — всё стало ощущаться своим, пусть и не совсем ещё безопасным. Шастун понимал, что для того, чтобы окончательно укрепиться у власти, ему понадобится не один год. Вся выстроенная им и Сергеем система будет проходить проверку на прочность — только и гадай, откуда ждать проблем. Однако за эти годы Антону нужно успеть не только поддержать собственное детище, но и сделать кое-что не менее важное — родить наследника. Шторы в спальне были плотно закрыты, и даже балдахин опущен с той стороны, что ближе к двери — никто не посмеет им помешать. Альфа, почувствовав, как слабеет узел, выскользнул из влажной дырочки и перевернулся на спину. От осознания, что никуда не надо идти, разливалось широкой волной по груди тепло. Омега завозился и опёрся на локоть. Антон почувствовал на себе пронзительный взгляд синих глаз. — А я ещё и хлеб хочу, — Арсений натянул одеяло повыше, — ужас, как троглодит… Император прыснул, накрывая губы омеги своими. — Это же просто прекрасно, ты набираешь вес, — альфа погладил амитора по волосам,— и ещё лучше, что ты говоришь о том, чего хочешь, и не позволяешь этой бусинке тебя обирать. Антон положил тёплую ладонь на большой омежий живот и легонько пощекотал пальцами торчащий пупочек. Арсений хихикнул и сморщил носик. — А давай вспомним, что ему особенно нравится? — прошептал ласково император. Омега улыбнулся легонько, задумавшись. — Картошка, капустный пирог, — начал перечислять амитор, — говяжьи медальоны, индюшачий паштет и утиная печёнка. Антон усмехнулся хитро. — По нарастающей пошёл: от картошки до утиной печени. Амитор смутился, но вдруг охнул громко. — И сыр, сыр! — А, конечно, как мы могли забыть про главный продукт, — глаза императора блестели счастливо. Казалось, омега едва ли не облизнулся. — Иногда мне кажется, что он не бусинка, а мышонок, — гладил живот император. — Уже самый настоящий мыш, — вдохнул устало Арсений, — большой. — Совсем скоро увидимся с ним, — Антон прижался губами к пупочку, — уже через пару неделек. Омега притих, замерев. Чем ближе становились роды, тем труднее было сдерживать собственное волнение. Амитор переживал, вдруг что-то случится с ним и ребёнком. — Антон, — начал вдруг серьёзно Арсений, — обещаешь мне, что не останешься один на всю жизнь, если я умру. Император опешил. — Родной, ты чего? — альфа начал переживать сам, — Не смей даже думать о таком, — руки альфы взяли омежьи ладошки, — с тобой будет Дмитрий Темурович, он первоклассный врач, тем более, ты сам большой молодец, вон какие анализы пришли хорошие. Арсюша, даже не думай! — Просто я так долго чувствовал себя плохо, вдруг… — амитор всхлипнул тихонько, — вдруг это сказалось на малыше. Но пускай лучше он живёт, чем я. Альфа резко сел и прижал омегу к своей груди. — Лучше, чтобы вы оба, только так и будет, любимый. Арсений вдохнул рвано. — Кажется, кто-то очень хочет кушать, а точнее, вы оба, — Антон дотронулся подушечкой пальца до кончика омежьего носа и потянулся к колокольчику, чтобы позвать слугу.

***

Алексей не мог поверить своим ушам — маленький шебутной слуга рассказывал ему об Арсении, разводя руками. Омега узнал про жизнь амитора при Раде и вдруг вскочил, напугав болтливого служку. — А ты откуда узнал об этом? — хищно сощурил глаза Алексей. — Как откуда? Сам видел, работал тогда на кухне, вот выходил иногда наверх и видел,— не понял вопроса слуга. — А кто ещё об этом от тебя знает? — Да как же кто, все почти, ну, — посмотрел в пол служка, — не в таких подробностях, конечно, но знают… — Значит мой приказ, как старшего, — перебил его Алексей, посмотрев сурово, — чтобы не смел ни с кем обсуждать прошлое Его Величества, ни при каких обстоятельствах, узнаю — выгоню. — Но я-то что… — А вот и ничего! — прикрикнул Алексей, — Работать тебе пора! Слуга понурил голову и пошёл заправлять постель, а Алексей вернулся в кресло, смотря, как старательно взбивает подушки подопечный. Омега сам удивился, когда узнал, кто на самом деле такой Арсений Сергеевич, однако выспрашивать детали не стал, видел, что тёмное это дело, да и давить беременному амитору на больное никто права не давал. Алексей до сих пор поверить не мог, как кто-то мог позволить себе так обойтись с княжеским омегой. Однако слепую жалость рассеивал сильный арсеньевский дух — амитор выжил и расцвёл, готовясь к долгожданной встрече со своим малышом. И помочь этой встрече случиться Алексей был только рад.

***

Шла вторая неделя, как император отошёл от дел. В крыло правящей четы так и норовил проскочить какой-нибудь ищущий Антона Андреевича министр, но Сергей буквально дежурил у дверей. Глава Парламента оборудовал в комнате в начале господского крыла кабинет, где принимал всех, параллельно следя грозным взглядом, дабы никто не посмел нарушить покой Арсения, что должен был вот-вот родить, и Антона, своей любовью этот момент приближавшего. — Милый мой, ну как ты? — альфа увидел, как проснулся лежавший рядом Арсений. — Хорошо, — сонно промурлыкал Арсений и перевернулся на спину. — Хочешь чего-нибудь? — Антон ласково погладил омегу по волосам. — Нет, — надул губы амитор и поглядел на альфу почти жалостливо. — И чего тогда тоскуешь? — улыбнулся император уголком губ, глядя в огромные голубые глаза супруга. — Не знаю, — протянул Арсений и вдруг шепнул тихо, — хочу тебя очень. — Знаешь, что, любовь моя, — обдал горячим дыханием ушко омеги Антон. — Что? — надулся Арсений, подумав, что альфа откажет ему, утомившись. — И я хочу тебя, — император прикусил ушко омеги, — очень. В последние дни гнездовки желание амитора достигло пика. Антон понимал, что это означало лишь одно, но старательно гнал эту мысль из своей головы, удовлетворяя омегу без отказа. Император пытался растянуть мужа узлом и наполнить своим семенем настолько, насколько позволяла природа. Альфа заметил, что семени, к удивлению, становилось ото дня в день больше, что лишь подтверждало догадку о грядущих родах. До поставленной врачами даты оставалось три дня, но Дмитрий Темурович, осмотрев омегу с утра, тихонько шепнул альфе, что начаться может в любую минуту. Арсений хныкнул, неловко закинув ножку на бедро альфы. Тот тут же овил одной рукой талию мужа, а другой сжал омежью ягодицу. Амитор замычал довольно, поёрзав. Антон осторожно вытащил руку из-под бока омеги и быстро огладил окрепший член. — Анто-о-он, — протянул Арсений, запрокинув голову. — Да, любовь моя, — принялся облизывать тонкую шею император. — Быстрее, Антон, — сморщился омега, пытаясь насадиться на член. — Куда нам торопиться, родненький, — выдохнул альфа и огладил животик мужа. Стоило Антону коснуться натянутой тёплой кожи, как малыш тут же толкнулся, заставив Арсения недовольно шикнуть. — Напоминает о себе, — хихикнул Антон, целуя пупочек. — Пускай сидит тихонько, взрослые это дела, — ответил Арсений, тяжело выдыхая. Императору показалось на миг, что омеге тяжело дышать, и он помог мужу прислониться спиной к изголовью. Арсений вдохнул пару раз тяжело, а после вдруг улыбнулся и почти подскочил, обнимая альфу за плечи. — Ну пожалуйста, Антон, пожалуйста, — губы омеги порхали по всему лицу императора словно крохотные алые бабочки, и альфа сдался. Антон осторожно уложил Арсения на бок, а сам устроился сзади. Император провёл рукой по сочащемуся смазкой члену и осторожно приставил к горячему входу. Амитор был настолько готов, что не нуждался даже в минимальной растяжке, и это заставляло альфье нутро ликовать. Антон был абсолютно уверен, что вот оно, то самое торжество плоти, которое порицали все религиозные книги. Император негодовал, как можно считать это порочным и грязным, если это и есть истинная любовь. Ведь альфа в таком состоянии способен лишь дарить удовольствие, а не причинять боль, он хочет любить своего совершенно раскрытого и просящего омегу, закрывать его своим телом, дарить собственное тепло. «Глуп тот, кто не позволял себе ни разу до такого дойти», — Шастун зарычал легонько, вводя сразу до конца. Император теперь был уверен, если бы альфы, забыв о предрассудках и далёких от жизни заповедях, позволяли себе быть со своей омегой тёплым и ласковым, прислушивались бы к своим мужьям и ублажали омежьи прихоти в постели, было бы меньше на свете обманов и войн, больше бы рождалось здоровых и любимых детей. А то выходило так, что строгие нравы запрещали альфе предаваться разврату с супругом, велели любить друг друга лишь в течку или с целью зачатия, оттого альфы заводили гаремы и искали развратных омег, что несли от них, рожая бастардов, а те спустя годы заявляли права на наследство и вступали в борьбу, если им, конечно, посчастливилось не умереть в младенчестве от руки альфы-отца. Отяжелевшие яйца императора касались ягодиц мужа со столь громким шлепком, что заглушали омежьи стоны. Арсений едва не срывался на крик, вцепившись тонкими пальцами в обнимавшую его поперёк груди руку альфы. Но вдруг сгоравший от удовольствия амитор хныкнул недовольно и замер. Антон отреагировал тут же: — Что такое, родненький? — Холодно, — надул губки омега и поёрзал. — Сейчас-сейчас, Арсюша, — альфа сперва хотел просто накрыть омегу собой, но выдохнул и потянулся за сбившимся в ногах одеялом. Омега, укрывшись по самый нос, уркнул довольно и задвигался сам. Антон хихикнул и решил взять быстрый темп. Арсений застонал громко, прогнувшись. Альфа прижал мужа к себе, положил ладонь на живот и почувствовал, как стучит ножками малыш. — Вот неугомонный, — улыбнулся император, целуя омегу в шею. Амитор прикрыл глаза и завёл руку назад, гладя Антону затылок. — Если это наш последний раз, обещай… — Даже не думай, — рыкнул альфа, толкнувшись сильнее, — любовь моя, мой Арсений, — Антон ласкал языком метку, — ты будешь со мной, будешь жить, ни к кому не отпущу тебя, даже к Господу Богу. Арсений всхлипнул и сам прижался ближе, пытаясь двигаться в такт. Антон чувствовал, как тяжело было мужу, оттого держал себя, вслушиваясь в каждый омежий вздох. Император чуть приподнял бёдра и сделал глубокий толчок. Арсений вскрикнул, изогнувшись дугой, и выдохнул громко, дойдя до финала. Альфа, почувствовав, как сжался омега, спустил следом, проталкивая себя как можно глубже, чтобы растянуть мужа посильнее узлом. — Я чувствую, что ты стал больше, — пытался отдышаться Арсений. — Мой узел? — приподнял брови император. — Да, — устало прикрыл глаза омега, — и это хорошо, — уголки губ амитора поднялись в короткой улыбке. — Я так надеюсь, любовь моя, так надеюсь, — Антон нежно коснулся губ мужа, зацеловывая каждый мягкий лепесток. — Мне страшно, — прошептал спустя минуты Арсений, прикрыв глаза. — Думай только о том, что Дмитрий Темурович сказал, — альфа прильнул щекой к ладошке амитора, — твоё тело готово родить. — А если… — А если что-то пойдёт не так, — перебил Арсения император, заглянув в испуганные голубые глаза, — самые лучшие врачи на подхвате. Омега вздохнул тяжело и сел, свесив ноги с кровати. — Я в туалет пойду, — буркнул Арсений, и альфа тут же помог ему встать, провожая до ванной. Антон вернулся в спальню и натянул упавшие с вешалки домашние штаны, как вдруг услышал странный плеск в ванной. «Вроде бы воду не включал», — промелькнуло в голове альфы. Император постучал осторожно: — Арсюша, всё хорошо? Ответом послужил приглушённый всхлип, и Антон резко отворил дверь — на него глядел полными ужаса глазами амитор, а на полу под ним растеклась прозрачная лужа. У Арсения отошли воды.