Я тебя спрячу

Антон бежал со всех ног — пот застилал глаза, а сердце стучало в висках, прогоняя все мысли. Альфа пытался успеть. Шастун забежал в распахнутые ворота поместья и замер — огонь перекинулся на второй этаж. Откуда-то справа послышался выстрел, громко заржала лошадь, раздались истошные крики. Антон, не думая ни о чём, ринулся в самое пекло. Задыхаясь в дыму, альфа нашёл обгорелый каркас лестницы и попытался вскарабкаться к спальням. Перед глазами плясали чёрные точки, а лёгкие сворачивались в комок, отказываясь дышать. Шастун прокашлялся и принялся карабкаться выше, в ядро пожара, как вдруг его схватила за шиворот чья-то рука. — Ваше Сиятельство, спасли, снаружи! — альфа выдохнул и кубарем скатился вниз, где шаталась, готовясь обвалиться, входная дверь. — Скорее! — крикнули снова. У Шастуна перед глазами всё поплыло. Голос казался ему смутно знакомым, но альфа никак не мог припомнить, кто говорит. Антон чувствовал, как его тащат вниз по ступеням крыльца. Дальше треск, крик, неистовый жар и тишина. Альфа открыл глаза. Он лежал ничком на заднем дворе. В лёгкие ударил ледяной воздух, и Антон зашёлся в тяжёлом кашле. Нужно было вставать, нужно было найти Арсения и Алёшу. Шастун поднялся, шатаясь из стороны в сторону и снова сел — от поместья остался один лишь кирпич — всё прогорело. Альфа хотел закричать, но сдержался: он не знал, ушли ли повстанцы. Антон поднялся и на дрожащих ногах двинулся в сторону входа, как вдруг услышал в кустах детский плач. В перелеске замелькал огонёк. Альфа сделал шаги, раздвигая высокую листву, как вдруг под сапогом неприятно хлюпнуло что-то, заставив остановиться. Яркий свет летней Луны заливал маленькую поляну. Шастун посмотрел вниз. По высокой траве лужею растеклась красная кровь. Антон увидел, что стоит на человеческой голове, и отскочил, от ужаса покачнувшись. Антон дрогнул, глядя на размозжённый, больше похожий на кашу череп. — Чёрт! — прохрипел Шастун и глянул на покойника вновь: из-под слипшихся русых волос выглядывал до жути знакомый профиль. Антон вскрикнул, не в силах отвести взгляд — перед ним лежал, раскрыв пустые глаза, Павел. Шастун понял, чей голос он слышал в горящем доме, и от этого ему стало дурно. Перед глазами всё поплыло вновь. Альфа не мог понять, как здесь мог оказаться князь, но мысли прервал новый выстрел. — А если сюда? — не было времени рассуждать — Антон ринулся к перелеску, ища глазами хоть один огонёк. Шастун забежал под тень сосен и нашёл тоненькую тропинку. Ему показалось, что плач раздался оттуда, но лес встретил его тишиной. Антон тяжело дышал, запутавшись. Его пугало, что резко стихли все звуки. Альфа сделал шаг — шелест листвы под ногами казался пугающе громким. Шастун замер, вслушиваясь, нет ли кого рядом, как вдруг прямо перед глазами прожужжала золотая искра, ослепив. Антон закрыл руками глаза, простонав. Сквозь темноту век Антон почувствовал яркие огни, что мерцали всё ближе и ближе. — Чёрт, факелы! — Шастун распахнул, испугавшись, глаза, но замер, не в силах оторвать взгляд — над ним мерцали один ярче другого светляки, выстроившись в воздухе большою дорогой. Альфа, не думая, зашагал освещённой жучками тропе. Антон вслушивался в каждый звук, надеясь снова услышать плач, но кругом была тишина. Шастун оглянулся, нет ли кого сзади, и понял, что за ним больше нет огоньков. Лес утопал в ночной тьме. Антон развернулся быстро, боясь, как бы не пропал свет впереди, и выдохнул — перед ним мирно плавали в воздухе жёлтые огоньки. «Где же вы, где же?» — альфа перешёл на бег. Он плохо понимал, куда и зачем бежит, не знал, будет ли там, куда он придёт, Арсений, да и вообще, не был ли плач злой шуткой затуманенной головы. Антон бежал так быстро, как только мог, пока перед ним не открылась залитая лунным светом озёрная гладь. Альфа остановился и осторожно вышел на берег, глядя, нет ли кого, как вдруг увидел роящихся у самой воды светляков. Шастун подошёл ближе и охнул, сорвавшись с места — окружённый мерцающим коконом на берегу спокойно сидел, устроившись на песке, Арсений. — Арсюша, Арсюша, — альфа рухнул перед любимым, спугнув несколько ярких жучков, — родненький, как ты, чего тут сидишь, нам нужно скорее идти, — захлёбывался Антон, вцепившись в хрупкие плечи омеги. Арсений повернулся к Антону всем телом и легко улыбнулся в ответ. Шастун захлопал глазами — омега гладил ладонью округлый живот. Альфа проморгался, всматриваясь в лицо супруга, но тот лишь хмыкнул забавно в ответ и взял любимого за запястье, бережно кладя его руку к себе на животик. — А как? Подожди, а Алё… — Нам пора, Антон, — омега кивнул на другой берег, тут же всматриваясь куда-то вдаль. — Ты чего, куда… — Шастун знал, что с другой стороны озера только глухая поросль, но глянул быстро, куда же так всматривался омега, и замер. За гладью озера в первых лучах рассветного солнца виднелись башни Гатчинского дворца. Антон нахмурился, соображая, как так, и вдруг понял, что и озеро вовсе не то, что есть у него в поместье, а Карпин пруд, и по ту сторону от них не высокий дикий лес, а так полюбившийся Арсению Голландский сад. Послышался плеск, и Шастун тут же повернулся на звук, подскочив. К берегу причалила лодка. — Ну что, нагулялись? — Антон помотал головой — в лодке сидел Сергей. — Давайте отвезу вас, а то уже все дожидаются, да и зори нынче холодные, — улыбнулся Матвиенко, смотря то на Антона, то на Арсения, но из лодки не вышел. Не успел Антон повернуться к омеге, как увидел, что тот уже встал, отряхивая ботиночки от песка. Альфа тут же помог Арсению, всё ещё с тревогой смотря на живот. — Пошли, — хихикнул омега, взяв за руку Шастуна и шагнул к лодке первым, — Алёша скоро проснётся. Антон помог Арсению залезть в лодку и сам сел рядом, смотря, то на живот, то на приближающиеся башни дворца. Вдруг, когда уже виднелись отчётливо открытые окна императорской спальни, послышался плач. Альфа дрогнул, глядя встревоженно на Арсения. — Проснулся, бедняжка, голодный, — улыбнулся омега, глядя на Сергея просяще, и тот принялся грести быстрее.

***

— Проснулся, бедняжка, голодный, — шептал амитор, бережно прикладывая плачущего Алёшу к груди. Альфа открыл глаза — за окном забрезжил теплый весенний рассвет. Шастун сел на постели, пытаясь сообразить, что случилось. Антон оглядел спальню и повернулся к омеге. Тот смотрел на него непонимающе и слегка испуганно. — Ты чего? — тихо спросил Арсений, поправив сыну пелёнку. Император откинулся на подушки, с блаженством осознав, что это всё был сон. — Просто странный сон, — прошептал Антон, повернулся на бок, гладя кушающего Алёшу по спинке. — Что снилось? — Арсений думал, что же такое приснилось мужу, что он даже не сразу понял, где проснулся. Альфа вздохнул, заглянув амитору в глаза. — Снилось, что поместье сожгли повстанцы, — Антон сглотнул, — я пытался найти вас с Алёшей, перепугался, что вы внутри, но потом почему-то понял, что вы не в доме, а около озера. А когда вышел к воде, увидел только тебя, с животом, вокруг тебя летали полчища светлячков, — альфа хмыкнул, — смотрел на меня так спокойно, даже довольно, а потом позвал домой, и озеро превратилось в наш пруд, а лес — в твой любимый сад. Омега улыбнулся, слушая рассказ мужа. — Тогда к нам подъехал на лодке Сергей и повёз ко дворцу, сказал, что нас все заждались. Амитор хихикнул, ложась на подушки. — И ещё, — Шастун проморгался, — когда мы были уже совсем рядом с дворцом, из спальни я услышал детский плач, хотя ты же во сне был с животом, — императору стало смешно от своих же рассказов, — думаю, это из-за того, что Алёша сейчас заплакал, вот и услышал. — Тоже верно, — Арсений уложил сына в люльку и возвратился к мужу, прильнув поближе, — А ведь знаешь, я не берусь толковать сны, но, мне кажется, это к тому, что всё теперь не будет, как раньше. Недаром же мы вдруг очутились во дворце. Альфа слушал мужа внимательно. — Но это на счастье, ведь ты ушёл от пожара и дыма ко мне, к моему любимому саду. И Сергей тебе помог, как и в ту ночь во время восстания. — Не помоги он мне, кто знает, вдруг и правда бы всё сгорело, — поджал губу Шастун, — но ведь я шёл не к нему, а к тебе. Там, знаешь… Мне было так странно, вроде бы, кругом дым, крики, выстрелы, а тут вдруг тропинка в лесу, вся в светляках, и я пошёл по ней, просто пошёл, не думая, вышел к тебе, а там уже и Сергей, и дворец, и тихий красивый рассвет. Арсений улыбнулся, гладя по щеке альфу. — А знаешь, кто спас меня из огня, когда я искал вас? — вдруг спросил император. Арсений поднял брови. — Паша. Омега потупил взгляд и хмыкнул тихонько. — Но его убили, уже потом, но это он крикнул мне, что вы не в доме, и вытащил из огня. — А вдруг и правда смотрит с небес, — прикрыл глаза амитор и медленно коснулся носом щеки Антона. — Если и помог чем, то огромная моя ему благодарность, — альфа бережно прикусил омежью шейку, вылизывая горячо метку. Арсений простонал глухо, потираясь всем телом о мужа. — Ещё нельзя пока, два месяца, — вдохнул рвано омега. — Осталась всего неделька, а потом… — Антон зарычал в самое ухо амитора, заставив того пискнуть. — Тише, только уснул, — шикнул Арсений, и альфа сжал его в объятиях, крепко-крепко прислоняя к себе.

***

— Ваше Величество, не могу нарадоваться на вас, — Дмитрий Темурович поглядел на омегу тепло, — пришли анализы, и там тоже всё замечательно, так что можете сегодня сообщить Антону Андреевичу прекрасную новость, — доктор хитро сощурил глаза. Арсений заулыбался, смутившись. — Непременно, благодарю вас, Дмитрий Темурович, без вас… Врач замотал головой, выставив вперёд ладони. — Ваше Величество, не преуменьшайте собственные заслуги, — хохотнул врач, — главное дело сделали вы и даже не думайте скромничать.

***

Антон всё совещание не мог отвести глаз от сияющего Макарова, что то и дело утыкался в документы, но, как заметил государь, в суть дела не вникал. Шастун хотел было спросить у него о грядущей реформе, но не стал, уж больно счастливый вид был у друга. Император откинулся на спинку кресла, слушая доклад министра, и вдруг задумался сам. В мыслях успели промелькнуть сегодняшний сон, визит мужа к врачу, что, Шастун глянул на часы, уже должен был состояться, и бумажная работа на вечер, которую альфа надеялся отложить, если Арсений принесёт ему благую весть. Когда министр окончил, Антон кивнул ему благодарно и предложил продолжить совещание завтра, потому что на пятый час заседания сам не соображал уже ничего. С появлением Алёши Антон стал больше беречь себя, и все мысли альфы к концу дня сводились лишь к одному — поскорее увидеть своих любимых омег. Когда министры вышли, Антон попросил Илью остаться. — Так и вижу, что сияете, Илья Андреевич, — улыбнулся устало император, — чем порадуете? Макаров опустил взгляд и раскраснелся. — Сегодня узнал перед совещанием, у меня будет альфа, — Илья помотал головой, смеясь, — Рустама осмотрел врач, сказал, что растёт настоящий богатырь! — Весь в тебя, Илья, — хихикнул Шастун, вставая из-за стола. Антон умилялся счастливому Макарову и узнавал в нём себя: невольно вспоминал, как радовался за каждый маленький успех своего омеги, как переживал за его здоровье и старался исполнить каждый каприз. Император вернулся в свой кабинет, решив быстро просмотреть бумаги и выбрать, что можно оставить на завтра. В дверь постучали. Антон сморщился недовольно, ожидая увидеть секретаря, но вместо невысокого старичка в кабинет заглянул Арсений. Альфа опешил на секунду и тут же поднялся, встречая мужа. — Здравствуй, родной, — альфа придержал омегу под локоть, нежно чмокнув любимые губки. Амитор ответил на поцелуй порывисто, и Антон понял всё. — Да? — глаза императора блеснули. Арсений улыбнулся хитро, присев на край стола, и раздвинул легонько ножки. — Алёша пока с Алексеем, я его покормил, у нас есть целых три часа. — О Боже, — выдохнул рвано Антон, устраиваясь меж ног омеги и крепко прижимая того за талию к себе. Альфа прильнул к шее мужа, вылизывая ту и неторопливо покусывая. От неожиданности император почувствовал, что возбудился гораздо быстрее, оттого уложил омегу на стол, принявшись раздевать. — Прямо здесь? — щёки омеги горели, — Или пойдём в постель? — Мгммм, в постель, — прошептал император, не в силах оторваться от любимой шеи. Антон подхватил омегу под бёдра и открыл потайную дверь в коридор. Альфа не помнил, как поднимался по лестнице и как вошёл в спальню — весь мир для него стал огромными, тёмно-синими от страсти глазами мужа, что тихонько постанывал, чувствуя возбуждение императора. Альфа рухнул с Арсением на кровать, тут же принявшись раздевать омегу, нетерпеливо, резко, почти срывая с того одежду. — Доктор сказал, — тяжело дышал, выгибаясь от желания, Арсений, — что там сейчас всё чувствительно, как никогда. Антон рыкнул грозно, распахнув омежью рубашку. На него смотрели вставшие колом розовые соски, и на каждом из них поблёскивали крупные горошины молока. — Ах, — простонал омега, почувствовав холодок, — оно будет течь. — Это самое прекрасное, что я видел, — император облизнулся, разглядывая Арсения сверху. Антон дышал тяжело и не мог наглядеться на супруга. Амитор видел, как горели глаза альфы, бегая от одной груди к другой. — Боже, а могу я попробовать? — спросил на одном дыхании император. Арсений выдохнул тихонько и кивнул, выгнувшись. Альфа тут же прильнул губами к соску и легко потянул на себя, ссасывая тёплое молоко. Густое и сладковатое, оно прокатилось тёплой волною по языку и осело бархатной плёнкой на нёбе. Антон замычал, сощурив глаза. — Какой же ты вкусный, невероятно, — император выдохнул громко и перевернулся, ловко усадив Арсения на себя, — Ах, и снова какой же ты худенький, — альфа переплёл их пальцы, разглядывая торчащие рёбрышки любимого тела. Амитор и правда постройнел после родов. Набранные килограммы растворились вмиг, стоило малышу покинуть утробу. Но всё же сказать, что Арсений снова стал тощим омежкой, было нельзя. Если омежья талия с появлением Алёши постройнела в разы, то бёдра похорошели, округлившись. Антон положил обе руки на ягодицы мужа и властно сжал, сминая бледную кожу. Император рыкнул и чуть приподнялся, упираясь членом в омежью дырочку. — Я хочу сначала так, а потом, — член альфы легонько тёрся о горячую кожу амитора, — я возьму тебя, как давно мечтал. На последних словах голос императора сел, и он выдохнул рвано — Арсений чуть приподнялся, приставив головку ко входу, и замер. Император почувствовал, как пульсирует любимое тело, и взвыл. Амитор хохотнул и, медленно качнув бёдрами, принялся впускать в себя альфу. Арсений насаживался медленно, с придыханием, запрокинув от удовольствия голову — член Антона, казалось, задевал каждый нерв, щекотал венами каждую клеточку, заставляя всё внутри сжиматься и трепетать. На середине амитор остановился и вдруг опёрся руками на грудь мужа, резко насадившись до конца. Такого блаженства оба не испытывали давно. Даже во время беременности проникновение не ощущалось так ярко. Арсений заскулил, прыгнув нетерпеливо. — Родной, давай, не останавливай себя, — Антон глядел на амитора снизу, любуясь сведёнными от удовольствия дугами бровей, изогнутыми в горячем порыве губами и раскрасневшимися от частых вздохов щеками. Альфа придержал мужа под бёдра, разгоняя. Омеге хватило пары движений, чтобы взять быстрый темп. Арсений запрокинул голову, утопая в немыслимом удовольствии. Антон держал омегу за талию, подмахивая. Император не мог отвести глаз от супруга — в свете бархатных золотистых лучей, что пробивались из занавешенного окна, амитор, выгнувшийся по-кошачьи и прикрывший от блаженства глаза, казался восьмым чудом света, и Антон был точно уверен — ничего красивее его мужа на свете не может быть. Больше всего альфа млел от молока, что сочилось из набухших сосков и стекало белёсыми струйками по бледной коже. Омега набрал быстрый темп, охая громко с каждым толчком. Арсений дивился, как же легко стало двигаться. Само тело, казалось, превратилось в пушинку. — Течка придёт через пару месяцев, а пока… — задыхался амитор. Альфа зарычал, насколько идеальным казался супруг — хрупкий, тоненький, словно струна, без тяжкого бремени живота и не течный, — разве могло что-то быть лучше. — А пока я наконец-то сделаю это, — Антон резко перевернул Арсения на спину и закинул тонкую омежью ножку себе на плечо, — Так мы ещё не пробовали, родной. Альфа легонько потёр влажное от смазки и собственных соков отверстие и быстро вошёл. Омега выгнулся, упираясь в постель одними плечами, и закричал. — Да, родной, да, — протянул хрипло Антон, разгоняясь до дрожи, — я хочу тебя, — император прикусил омежий пальчик, облизав жарко стопу, — всего и везде, Боже! Арсений замычал и громко пискнул. — И в кабинете, и на постели, и даже, — император охнул, — в тронном зале, — альфа приподнял омегу за талию, изменив угол. В глазах у Арсения заплясали золотые круги — амитор был близок к краю. — Теперь только мы вдвоём, — рыкнул Антон, запрокинув от удовольствия голову. Пара сильных толчков, и омега уже кричит, пачкая семенем свой плоский живот. Антон, почувствовав, как сжался супруг, оскалился и излился следом, не выходя из любимого тела. Император рухнул на постель, обнимая омегу. Арсений тяжело дышал, дрожа тревожно ресницами. — Люблю тебя, невозможно люблю, — альфа, едва отойдя от финала, принялся расцеловывать щеки любимого. Арсений фыркнул забавно и прижался к альфе плечом. Антон замурчал и принялся вылизывать шею мужа, согревая языком метку и опускаясь ниже, к плоскому животу, слизывая вязкое, смешавшееся с молоком, семя. Издали послышались топот и плач. Алёша проснулся.