morulus

— Во дворце поселилась Айла со своей внучкой. Ты теперь должна быть осмотрительна, как никогда. Для всех ты — фаворитка повелителя, она точно попытается купить тебя. — Для чего? Убить его? Но тогда начнется смута, наследников ведь нет. — Почему же? — Йонса смеется. — Она будет контролировать его через тебя, получит власть, а как будут наследники — избавится от вас двоих. — Всех наложниц так легко купить? — Катерина вздыхает. — Да, очень просто. За пригоршню золота здесь каждый первый готов мать родную продать, — Султанша улыбнулась, переводя взгляд на голову наложницы. — Носишь его подарок? Так нравится? — Это подарок нашего падишаха, я не могу не носить его, — девушка приторно улыбнулась. — Но я до сих пор даже касаться ее боюсь, этот подарок очень дорогой, — она убрала с лица улыбку, неловко поправляя диадему. — Да вся моя жизнь столько не стоит. — Милая, уясни один важный факт: жизнь бесценна. Но иногда ей приходится жертвовать ради чего — то еще более важного. Руки всех государственных деятелей по локоть в крови. — Даже у вас, Йонса — султан? — на лице у Катерины нет страха или отторжения. Она понимает необходимость жертв, в этом дворце девушка не первый месяц, видела все это столько раз, сталкивалась лично. Если она должна родить наследника, то придется стать госпожой. Этот титул приносит много обязанностей и опасностей, из-за которых приходится чем-то жертвовать. — Я? — женщина от души смеется. — Да, было дело. Но с рождением сына я почти отошла от дел, забыла о дворцовых интригах. Сейчас мне не стоит ни с кем связываться, у меня появилась слабость, этим могут воспользоваться, не смотря на мой формальный статус «Валиде». — Ребенок в этом дворце считается слабостью? — Конечно. Любая твоя слабость на руку твоим врагам. Никогда не показывай другим, что любишь что-то, тебя лишат этого. — Значит, если Кара любит меня, то я его слабость, а Айла — султан этой слабостью захочет воспользоваться? — девушка задумчиво теребит серьгу в ухе. — Зачем же делать вид, будто у него есть слабость? А если это началось, то не лучше ли мне согласится на условия Айлы? Это будет очень выгодно, — она усмехнулась. — И чем же? — Я буду служить ей, работая на два фронта. Буду притворяться послушной дурочкой, ведущейся на золото, а в итоге посвящать Вас и Султана во все ее планы, постепенно избавляться от преданных ей сторонников, перекладывая всю вину на них, говорить, что это они рассказали о ее планах. Она останется одна, а я буду считаться ее преданной саратницей. На меня она подумает в последнюю очередь, потому что быстро поймет, что я не влюблена в Падишаха, а вот он очарован и сделает все ради меня. Айла до последнего будет доверять мне и не подозревать о реальной ситуации вокруг, потому что у нее в руках главное сокровище Султана. Она до последнего будет считать, что у нее есть козырь в рукаве. Останется одна, а дальше дело за вами. Вы с легкостью сможете отправить ее в Старый дворец, о ней уже не вспомнят, власти в ее руках не останется, — Катерина снова слащаво улыбнулась. — Ты рождена для этого дворца, милая, — Йонса смеется. — Расскажу об этом Султану, ему понравится. Признаюсь, наш с ним план был куда сложнее в исполнении. — Поэтому вы делаете вид, что между вами нет никаких семейных уз? Этим воспользуются? — наложница оставляет серьгу в покое, складывая руки на коленях. — Но на самом деле вы ведь любите брата, Госпожа? — Иногда мне кажется, что ты здесь шпионишь, — женщина смеется. — Да, я очень люблю своего брата и ради его благополучия пожертвую многим. — Тогда почему вы мешали ему занять трон? — Тебе еще рано так углубляться во все это, всему свое время. — Как скажите, — Катерина поднимается, кланяясь. — Падишах ждет меня в саду, я должна идти. — Ваша ночь прошла хорошо? Ты согласилась на его условия? — Всему свое время, Госпожа. Мы провели с Султаном чудесную ночь, а потому он позвал меня на вечернюю прогулку. — Прекрасно, — Султанша звонко смеется. — Не будь этого договора и останься ты во дворце после рождения ребенка, все тут пали бы перед тобой. — Стратегия — основа любого сражения, — девушка снова кланяется, уходя. В сад ее сопровождают две служанки. Это очень непривычно, она почти не может остаться наедине с собой и банально обдумать все, что происходит. Она еще не решила, следует ли соглашаться на условия Султана, которого в своих мыслях она до сих пор зовет глупым ребенком. Никто не дает гарантий, что он сдержит слово.       Неожиданно она останавливается, видя перед собой женщину с зелеными глазами. Она однажды уже видела ее и совершенно уверена, что эта женщина — Айла.       Девушка склоняет голову, делая короткий поклон. — Госпожа, — она выпрямляется, поднимая голову. — Так приятно, что меня все еще узнают в этом дворце, — Султанша смеется, подходя ближе. — А ты? Неужели та самая возлюбленная повелителя? — Зовите меня Катерина, госпожа. — Катерина, — женщина задумчиво тянет гласные. — Чудесное имя. Откуда ты родом, Катерина? — С остров Родос, госпожа. Меня взяли в плен, когда Султан Ибрагим захватил мой дом, и продали в гарем. — Какая прелесть, гречанка, — Айла вдруг становится такой радостной. — Помнится, почившая Халиме — султан тоже была гречанкой. — Да, госпожа, так и было.       Женщина стоит, рассматривая наложницу оценивающим взглядом. — Сейчас ты наверняка спешишь, поэтому зайди ко мне вечерком, хочу поговорить с тобой, расспросить о нашем Падишахе, мне интересно, в кого же он так влюбился. — Как пожелаете, госпожа, — девушка лучезарно улыбается, кланяясь и идя дальше. Эта Айла выглядит милой, так и не скажешь, что она та еще змея. — Прошу прощения, повелитель, я встретила Айлу-султан, и мы слегка разговорились, — она кланяется, подходя к мужчине. — Ничего, — он махнул рукой и прислуга тут же испарилась. — Она показалось милой, не правда ли? — Да, именно так. Но мне хорошо известно, что внешность обманчива и за самыми красивыми телами прячутся уродливые души. В этой женщине я не увидела ничего, кроме фальши и напускного равнодушия. Ей одной своей улыбкой почти удалось вывести меня из себя. — Весьма взрослые суждения для девчонки, которая почти ничего не видела в своей жизни. — Ошибаетесь, Падишах. Я видела достаточно в свои 18.       Он вздыхает, затем смеется, снисходительно закатывая глаза. — Сейчас не об этом, — мужчина хмыкнул. — Ты подумала над моим предложением? — Прошло чуть больше суток, я не могу так быстро соображать. — Я хочу знать твой ответ сейчас. Ситуация очень быстро накалится, хочу быть уверен, что у меня будет путь отхода. — У вас в любом случае будут пути отхода, вы — Падишах, они не посмеют просто взять и свергнуть вас, — девушка разворачивается, идя вглубь сада. — Ты даже не представляешь, насколько легко свергнуть меня. Нет наследника, я совсем недавно на престоле, а у Айлы много сторонников среди янычар, они любили Мурада и, конечно, недовольны тем, что на престоле я, а не он. — Кажется, мне говорили, что его было за что ненавидеть, но кого не спросишь — все его любили. Почему так? — Потому что он очень искусно притворялся добряком, который думает лишь о народе. Раздавал милостыню, устраивал бесплатные столовые для бедняков, давал денег на строительство мечетей и домов. Был ласков с каждым оборванцем, а на деле даже за людей их не считал. Он умело пользовался доверчивостью глупцов. Все в этом дворце знали, какой он на самом деле: жестокий, циничный, расчетливый, честолюбивый, алчный, весь в мать. — Больше похоже на описание вас, — Катерина смеется. — Замолчи, — мужчина хмурится. — Он свел в могилу самого младшего шехзаде, мою мать и несколько своих наложниц. Османа отравили, мою мать заразили туберкулезом, конечно, на старости лет она не справилась с болезнью, а своих рабынь ему просто нравилось мучать, он получал от этого удовольствие. Да, я убил его своими руками и не жалею ни секунды, я нарушил правила, но это была месть за все то, что он сделал. Мурад заслужил свою смерть, она даже досталась ему слишком легко, я бы пытал его, пока он не взмолился о пощаде. Но кровь династии нельзя проливать, я не мог нарушить правила так сильно. Одно перерезанное горло простительно, а вот пытки — уже слишком. — Власть сводит людей с ума. Должно быть, он был уверен, что станет Султаном, но вы его переиграли. — Да, он был старшим сыном, а потому подавляющее большинство делало ставку на него. Про меня же и вовсе забыли. Я уже говорил, что не воспитывался, как другие шехзаде. Меня растили в соответствии с нравами Греции, потому что мать была гречанка, — они подходят к небольшому шатру, мужчина садится на подушки, жестом предлагая девушке сделать так же. — Мне бы хотелось выучить ваш язык. Не поможешь? — он смеется. — Хотите нанять меня своим учителем? Это дорого вам обойдется, — наложница смеется, садясь рядом. — Но я сделаю это бесплатно, если вы взамен научите меня османскому. — Все же решила наконец выучить язык? Долго сопротивлялась, но сдалась. Ты и правда забавная. — Если я стану здесь госпожой, то должна знать язык. Это культура и история государства, без этого никак. — Ты и правда умна, просто создана для этого места, — мужчина усмехнулся. — И тебе придется стать мусульманкой. — Неверная никогда не станет госпожой, да? — Да, — он оглаживает пальцами щеку девушки, заправляя пряди коротких волос за ухо. — А что если я и вовсе в бога не верю? — Тогда это будет политическим решением, а не твоим личным. Я — мусульманин от рождения, мне выбора не давали. — А если бы вы могли выбирать, то в какого бога бы верили? — Да мне все равно, в кого верить. Походы совершались во имя Аллаха, Падишахи убивали неверных, обращали их в мусульман. Я делаю то же самое, что и мои предки. Самое главное не потерять империю, продолжать строить, земли захватывать, наследников воспитывать. От Падишаха по большему счету не требуется ничего, кроме как производить наследников, чтобы продолжать род. Еще надо постараться не умереть раньше времени от отравления, заговора или оспы. Поверь, способы расстаться с жизнью крайне разнообразны, к этому привыкаешь с рождения, если ты — шехзаде. А если ты — фаворитка повелителя, то все может стать еще хуже. Конкуренция за сердце Султана большая, девушки не гнушаются убийствами, Катерина. Твоя жизнь в опасности, будь осторожна, следи за тем, что пьешь и ешь, что носишь, чем дышишь. Это действительно важно, ты должна выжить, чтобы родить. Если, конечно, ты согласна на мои условия. — Я все еще должна подумать, — она отводит взгляд. — Сразу после этого я пойду к Айле-султан. Йонса-султан должна была сказать, но раз уж я здесь, то сделаю это сама. Я собираюсь согласится на ее условия. — Хочешь предать меня? — Хотела бы, не сказала бы ни слова. Это очень выгодно для вас. — Да, я понимаю, будешь играть на два фронта, — мужчина закатывает глаза. — Это природная смекалка или на Родосе всех девочек обучают стратегии? — Не совсем, — Катерина улыбнулась. — Я из семьи военных. Мой отец, братья, дедушки — все они были воинами. Я — единственная дочь в семье, отдельного образования мне не давали, отец был лоялен к тому, что я родилась девочкой, мне позволяли заниматься тем, чем сама захочу. Так я изучила фехтование, стрельбу из лука, стратегию, ближний бой, обучилась грамоте в принципе, изучила великих полководцев, принципы ведения войны. Можно считать меня готовым солдатом, в чем-то я даже превосходила братьев, хоть и была женщиной. — Это… действительно потрясающе, — Кара задумался. — Твое рвение к обучению достойно похвалы, — он берет руку девушки, поднося к губам тыльную сторону ладони и слегка касаясь губами, оставляя на той невесомый поцелуй. — Как насчет вечеров каждого четного дня месяца? Не думаю, что у меня будут какие-либо важные дела, мешающие изучать язык. — Прекрасно, к тому же, у меня теперь нет дел вообще, я свободна, а это весьма скучно, — наложница слегка удивленно смотрит на Султана. — Учи язык, и я позволю тебе посещать библиотеку, — он улыбнулся, поднимаясь, Катерина тут же вскакивает следом. — Разве можно? — Я Султан или не Султан? — мужчина смеется. — Тень Аллаха на земле, что хочу, то и делаю. — Вы правы, — девушка незаметно улыбнулась. — Позволите пойти к Айле-султан? — Да, иди, — он махнул рукой. — Эребос, — наложница кланяется, удаляясь прочь. — Зови меня так почаще, — на губах у него расцвела улыбка.       В покои Султанши Катерина приходит поздно вечером. Волосы красиво уложены, обвиты вокруг короны, подаренной Султаном. В ушах серьги, очень красивые, камень в них говорит о ценности девушки, которой драгоценность подарена, это снова голубой алмаз, ожерелье на ее шее из золота и пурпурных бриллиантов. Платье, что она надела насыщенного синего оттенка, глубокого, ошеломительно прекрасного, одежда расшита драгоценными камнями пурпурных и голубых цветов. Все это ей принесли, когда она вернулась с прогулки — очередной подарок Султана. Может, он и глупый мальчишка, но толк в ухаживаниях и подарках он знает. Да, все это слишком дорого для Катерины, но безумно прекрасно, так же прекрасно, как и она в этих нарядах и драгоценностях. Ей идет. Катерина и правда рождена стать госпожой в этом дворце.       Девушка стучит, двери открываются и она входит в покои. Айла сидит на диване с уже готовой улыбкой, глаза ее сияют, женщина явно настроена на успех. — Госпожа, — наложница кланяется, улыбаясь той в ответ. — Проходи, садись, — женщина указывает на подушки, Катерина кивает головой и повинуется. — Перед тем, как начать расспрашивать тебя, хочу сделать подарок, — Айла протягивает наложнице шкатулку.       Девушка берет ту, осторожно открывая. Внутри лежит кольцо с гелиотропом. «Кровавый камень», — она надевает кольцо на палец. — «Это намек, или она отдала мне свою самую ненужную цацку?»       Камень болотного цвета с красными вкраплениями, обрамленный серебром… Ни этот камень, ни его цвет Катерине совершенно не подходит. — Благодарю, госпожа, не стоило, — она снимает украшение, убирая обратно в шкатулку. Избавится от него, как только выйдет отсюда. — Ну что ты, все в порядке, — женщина смеется. — Расскажи мне о Каре, как он? Как его здоровье? Какие у вас с ним отношения? — Вы так беспокоитесь о своем пасынке, вашей доброте нет предела, — девушка смеется, но ей становится обидно, что ее держат за полную дуру, спрашивая прямо в лоб, думая, что она ничего не поймет. — Падишах заваливает меня дорогими подарками и комплиментами. Он… очень нежен, если вы понимаете о чем я, — наложница хихикнула. — Он целует мне руки, позволяет обращаться на «ты», дает полную свободу действий. Он влюблен без памяти, — она улыбнулась. — Как и я. Наш Султан — настоящий мужчина, он знает, как очаровать девушку. — Иншааллах. Надеюсь, вскоре ты подаришь нам шехзаде, — Султанша смеется. — Да, госпожа, я тоже надеюсь на это. У повелителя я была лишь раз, но сегодня он сказал, что хочет видеть меня каждый четный день месяца. Уверена, я не заставлю вас долго ждать. — Как же быстро ты его очаровала. Понимаю, почему наш Кара положил на тебя глаз: ты красивая, харизматичная и образованная девушка, такие ему импонируют. — Вы так хорошо знаете нашего Султана, думаю, впредь мне стоит советоваться с вами, госпожа. Я не хочу потерять своего господина, — девушка делает самое печальное лицо из всех, что когда-либо делала. — Я не могу потерять Падишаха и его любовь… не могу потерять власть. Если рожу ребенка, то смогу укрепить свои позиции. — Так ты еще и честолюбива?       «Не меньше, чем ты», — хочется ответить ей, но наложница сдерживается. — Нет, госпожа, — она наигранно задумывается. — Ну, разве что чуть-чуть, — смеется. — Бедная девочка, — сострадание Айлы насквозь фальшивое. — Я могу помочь тебе, милая. — Правда? — Катерина почти вскакивает, глаза загораются от радости. Очень вовремя, женщина угодила в свои же сети. — Вы расскажите мне, что нравится господину? — Конечно, — Султанша ухмыляется. — Но только я должна знать все, что происходит, чтобы дать нужный совет, понимаешь? — Конечно-конечно! — девушка встает на колени, целуя юбку платья Айлы. Минутное унижение, но результат будет стоить того. — Госпожа, я сделаю все, что нужно. — Умница, девочка, — она протягивает руку, ее наложница тоже целует. — Проводи побольше времени с Падишахом, я буду ждать новостей. — Госпожа, правду о вас говорят, — Катерина смеется, сидя у той в ногах, словно собака. — И что же говорят? — Говорят, что вы умная, добрая и красивая женщина. Очень щедрая. Говорят, что Халиме-султан вам и в подметки не годилась, — «во имя Аллаха Халиме-султан, простите мне эти слова». — Вы превосходно разбираетесь в политике, ведете переписки с иностранными королями и королевами, каждая собака в этом дворце и во всей Османской Империи знает ваше имя и поклоняется вашей чистой душе, — эта ода любви к Айле явно запудрит той мозги, ее честолюбие будет говорить в ней, а не здравый смысл. — Даже на моем родном Родосе воспевали вашу красоту и таланты. — Неужели все так? — женщина довольно смеется. — Как замечательно, я и не знала. — Как же вы могли не знать? Ведь каждая наложница в этом дворце равняется на вас! — Ты мне льстишь. — Нисколечки, госпожа! Вы — самая настоящая госпожа для всех в этом дворце. А ваш сын был самым уважаемым и любимым шехзаде. Только самая лучшая мать могла воспитать самого лучшего шехзаде, — Катерина улыбнулась, стараясь не терять напускного возбуждения. — Жаль, что вашего сына я никогда не видела, но с его дочерью с удовольствием познакомилась бы. Вы позволите мне завтра увидеться с Мину-султан? Она еще ребенок, так что сегодня уже поздно. — Конечно, думаю, Мину будет рада завести себе здесь подругу, — Айла махнула рукой. — Завтра я пришлю служанок за тобой, мы с внучкой пойдем в сад, ты можешь составить нам компанию. — С огромным удовольствием, госпожа, — девушка снова целует подол одежды Султанши. — Что я могу подарить госпоже? — Мину очень любит колье, которые можно носить как тиары, — женщина улыбнулась. — Благодарю за помощь, госпожа. Я постараюсь навещать вас как можно чаще, если вы, конечно, не против. — Нет, все в порядке. — Тогда я пойду, — Катерина поднимается колен, кланяясь, стучит и выходит. В коридоре ее ждут две служанки. Айбиге и Фатьма. — Айбиге, избавься от этого. Продай, а деньги раздай беднякам, — Катерина кидает шкатулку с кольцом служанке, разворачиваясь в сторону своих покоев. — Как прикажете, госпожа, — девушка кланяется и тут же исчезает. — Фатьма, иди к Йонсе-султан и сообщи, что все прошло хорошо, затем иди к Султану и передай ему это, — из рукава она достает маленький сверток бумаги, передавая служанке. Та кланяется, исчезая вслед за предыдущей. Катерина же направляется к себе, тяжело вздыхая. День был тяжелым, фальш Айлы нагнала усталости.       Она касается правой руки, неосознанно оглаживая тыльную сторону ладони, вспоминая о легком поцелуе, что оставил ей Кара. Мотает головой, выкидывая из той ненужные мысли. На это сейчас нет времени, отныне ее задача — избавиться от Айлы.       Девушка выходит на балкон, оглаживая пальцами холодный мрамор. Взгляд ее устремлен на Босфор, освещаемый луной. В нем она утопит каждого, кто помешает ей вернуться домой. — Игра началась. И тебе, Айла, я не проиграю, — она ухмыляется.       Да, игра началась. И цена проигрыша в ней — собственная жизнь.