morulus

      С утра пораньше Катерина отправила служанок в город, чтобы те подобрали подарок для маленькой Султанши. Нет лучше способа задобрить ребенка, чем подарить ему то, что он хочет. — Госпожа, — в комнату входит Фатьма, кланяясь и доставая из рукава небольшой сверток. — Султан просил передать это вам, — она отдает бумагу Катерине, поспешно покидая покои. — Молодец, — девушка разворачивает сверток, читая написанное.       «Сегодня вечером будет семейный ужин. Я, Айла, Йонса и Мину соберемся вместе, приходи и ты. Сразу после мы сможем начать наши занятия. Трапеза будет проходить в покоях Валиде-султан.       И да, это не приказ, а всего лишь просьба, но я всей своей черной душой желаю, чтобы ты пришла и спасла меня от ужина в компании этих страшных женщин. Твоя служанка сказала, что сегодня ты пойдешь на прогулку с Айлой и Мину, будь осторожна, змеиный яд не так-то легко вывести из организма» — Как мило, у него остается время на шутки, — девушка смеется, открывая шкатулку и пряча туда эту записку, пишет ответ и передает служанке, начиная одеваться. Скоро должны прийти слуги Айлы, нужно быть готовой.       Она надевает платье цвета календулы, оно обычное, не расшито драгоценными камнями, потому что сейчас это попросту не требуется, нужно уметь подбирать одежду по ситуации. На голове узорчатое украшение, на шее подвеска с одним единственным небольшим рубином. Она берет шкатулку с подарком для внучки Айлы, и в этот момент раздается стук. За ней пришли.       Катерина послушно следует за служанками в сад. Там уже готов шатер, Айла сидит на подушках, а девочка бегает вокруг, рассматривая все с огромным интересом. — Госпожа, — наложница кланяется, целуя руку старшей султанши. Ребенок останавливается, удивленно уставившись на Катерину. — Юная Султанша, — затем кланяется и девочке.       Мину подходит к бабушке, садится рядом и подозрительно косится на девушку. — Это для вас, юная госпожа, — она протягивает шкатулку. Девочка с интересом разглядывает ту, открывая и вскрикивая от восторга. Да, удивить одиннадцатилетнего ребенка не так уж и сложно.       В шкатулке лежала тиара с желтым карнеолом, этот цвет удивительно подходит к рыжим волосам девочки. — Надеюсь, вы примите мой скромный подарок.       Девочка энергично кивает, а Айла помогает ей надеть украшение. — Прекрасный подарок, Катерина, — женщина жестом приглашает ту присесть. — Я бы хотела поближе познакомится с госпожой, если вы не против, — девушка улыбается. — Я не против, — Мину встает с подушки. — Мы можем погулять вместе. — Как того пожелаете, госпожа, — она кланяется, идя вслед за девочкой к клумбам с цветами. — Не расскажите немного о себе, госпожа? — О себе? — девочка наклоняется к цветам. — Меня зовут Мину, мне 11 лет, моих мамы и папы нет, осталась только бабушка. Мне говорят, что я умная и красивая, — она смеется. — А ты? Расскажи о себе тоже. — Мое имя Катерина. Я гречанка, у нас с вашим дядей любовь, — девушка присаживается рядом. — Мне тоже говорят, что я умная и красивая, но с вами мне не сравнится, — наложница осторожно срывает розу, протягивая ту девочке. — Вы прекрасны, как и эта роза. — Спасибо, — маленькая ручка покорно взяла цветок. — Ты тоже очень красивая, дядя правильно в тебя влюбился. Если я красивая, как эта роза, то ты такая же нежная, как цветы в этом саду. — Вы так красиво говорите, госпожа, — Катерина улыбнулась. Кажется, эта девочка совсем невинна и не подвержена влиянию бабушки. — Вы тоже вырастите такой же нежной. — Сегодня вечером я увижу дядю впервые. Я немного боюсь, говорят, он очень жестокий человек. А если я совершу ошибку? — Научитесь не доверять слухам, Мину, — девушка нежно сжала чужую руку. — На самом деле наш Падишах очень добрый и понимающий человек, просто бывают плохие люди, которые желают другим зла, и с ними приходится быть жестоким. Кара вам понравится, вот увидите. Я же не стану врать? — Не станешь, — Султанша улыбается. — Ты тоже добрая. Пойдешь с нами? — Я? — «Хорошо, я внемлю твоей просьбе и прилечу на крыльях любви, о Султан моего сердца». — Если вы так желаете, то я не могу отказать такой прелестной девочке. Могу даже подержать вас за руку, — она заговорчески шепчет это на ухо ребенку, хихикая, будто это какая-то важная тайна, о которой знать будут только они. — Да, я согласна, — девочка смеется. — Давайте вернемся к Айле-султан? Она наверняка заскучала там одна. — Угу.       Катерина берет Мину за руку и ведет обратно к шатру, где сидит Айла. — Госпожа, я возвращаю вам вашу чудесную внучку, — девочка смущенно хихикает. — Мину, возвращайся в покои, а я еще немного поговорю с Катериной. — Да, бабушка, — девочка кланяется и удаляется со служанками прочь. — А ты ей понравилась, — женщина провожает ребенка взглядом. — Должно быть, это талант — нравится людям. — Нет, просто она замечательный ребенок, очень дружелюбный и открытый, ее ждет большое будущее. — Да, так и будет, — Айла многозначно усмехается. — У нее чудесные рыжие волосы. Это от матери? — девушка садится на подушки. — Да, от матери. А глаза у нее от отца. Чудесная девочка, только она у меня и осталась, — она вздыхает. — А что стало с матерью Мину? — Она… — женщина делает паузу, подбирая слова. — Умерла вскоре после родов.       Ложь, это понятно сразу. Ничего, сегодня вечером она спросит Султана и узнает правду. — Как жаль… Значит девочка никогда не видела матери? Должно быть, именно вы дали ей женскую ласку, которая так нужна детям. Нелегко воспитывать ребенка, да? — Тяжело объяснять ребёнку, где её родители. Она помогает мне жить, заменяет сына. Мы спасаем друг друга. — Человеку нужен человек, — наложница вздохнула. — Откуда вы родом? Хочу узнать о вас больше. — Я? — она смеется. — Я черкешенка. Меня похитили, убили семью, продали в гарем. Все девушки попадают сюда одинаково, не думаю, что ты услышала бы что-то новое. Да, я страдала, скучала по семье, но вскоре на меня обратил внимание Султан, полюбил, я тоже его полюбила, родила ему сына, потом снова забеременела, появилась Халиме, он увлекся ею. — А второй ребенок? Что с ним? Разве у вас не один единственный сын был? — Их было два, — она смеется. — На всех в этом дворце лежат страшные грехи. Моего ребенка убили. — Убили? Кто? Разве можно? — она дожимает, начинают раскрываться интересные подробности жизни в этом дворце. — Халиме убила, — Айла сжимает в кулаках юбку платья. — Когда я была на поздних сроках, Халиме отравила меня. Случился выкидыш, детей иметь я больше не могла. Доказательств ее вины не нашли, меня почти полностью списали со счетов, Султану я уже была не интересна. После этого он охладел ко мне, а Халиме родила ему троих сыновей, стала его Хасеки, он даже женился на ней. Я занялась политикой и воспитанием сына, он — единственное, что я могла потерять.       Значит у Айлы действительно была причина ненавидить Халиме… — А Кара? Он знает об этом? — Не думаю, — женщина расслабляет руки, разглаживая смятую юбку. — Эти слухи быстро замяли, никто не хотел разбираться с этим делом, я все равно уже была бесполезна для этого чертового Османского рода. — Ненавидите Халиме и Ибрагима значит, — наложница уходит в раздумья. — Халиме здесь все ненавидели. Мать Йонсы тоже чуть не казнили по вине этой женщины. Ее обвинили в покушении на шехзаде, но это было ложью, ни одного из них и пальцем не тронули. Потом Хатидже снова забеременела, ее отравили, как и меня, но выжить она не смогла. Единственной ее ошибкой была чрезмерная доверчивость. Она верила Халиме, за это и поплатилась. Моего сына тоже не раз пытались убить. В этом дворце очень опасно, нужно быть осторожной. — Да, госпожа, я понимаю. — Теперь можешь идти. Мне нужно подготовится к ужину. — Как прикажете, — девушка поднимается с подушек, кланяясь и уходя.       Вечером Катерина надевает платье нежного розового оттенка, украшения с розовым кварцем и красивую корону с рубинами. Не слишком просто и не слишком пафосно, идеально для семейного ужина.       Она приходит последняя, стучит и тихонько заходит, кланяясь. Йонса, Айла и Мину уже ждут. — Госпожи, — наложница поочередно целует всем руку, садясь на подушки недалеко от Йонсы. — Я не знала, что ты придешь, — сестра султана слегка удивлена, кажется, стоило её предупредить. — Мину-султан позвала меня, я не смогла отказать. — Вот оно как, — Йонса улыбается. — Дорогу, Султан Кара Хан Хазрет Лери! — двери открываются и в покои входит Падишах. Стоит отдать ему должное, прекрасно он выглядит всегда. Все женщины поднимаются, целуют тому руку. Как только мужчина садится, они присаживаются следом. — Рад всех вас здесь видеть. Разделим же эту трапезу, но для начала помолимся, — все складывают руки в странном жесте, что-то шепчут. Катерина сидит неподвижно, она не мусульманка, так что не должна этого делать.       После молитвы все приступают к еде, молчат. Девушка скромно сидит, поедая лукум. Атмосфера слегка напряженная, если она начнет есть, то точно будет несварение.       Ужин прошел вполне спокойно, Йонса и Кара для виду поспрашивали Айлу, хорошо ли она устроилась, Падишах поговорил с Мину, та немного стеснялась, но все же была мила и открыта, Эребосу это явно было по душе. — Что ж, на этом я хочу закончить наш вечер, — он поднимается, все вскакивают следом. — Катерина? — мужчина протягивает девушке руку, та неловко отводит взгляд, беря того за руку и подходя ближе. Неожиданно он хватает её за талию, притягивая к себе. — Мы вынуждены откланяться, — он целует наложницу висок и ведет за собой на выход. Она лишь беспомощно открывает рот, умоляюще смотря на Йонсу, даже поклонится госпожам не успела. Но помощи ждать неоткуда, сестра Султана лишь хихикает. — Что это было? — спрашивает девушка, когда за ними закрываются двери султанских покоев. — Маленький спектакль. Тебе не понравилось? — мужчина смеется, снимая кафтан. — А если отвечу, что понравилось, это будет не слишком странно? — она смеется, садясь на стол. — Ты прямо-таки завалил меня подарками, мне приходится менять платья по нескольку раз на дню, просто потому что могу. — Это и хорошо, каждое из них тебе к лицу, — мужчина усмехается. — Эребос, ты… Каким человеком была твоя мать? — Халиме? — странно, почему он зовет ее по имени. — Жестокая, циничная. За любовь и внимание Султана она боролась не на жизнь, а на смерть. У нее на пути лучше было не вставать. Детей своих она не особо любила, мы были для нее способом достижения цели, а не плодами любви. У нее был сложный характер, и сама она была страшной женщиной. — Она убивала? — Да, очень много. И в ее планах часто фигурировали мы. — Как, например, в случае с Хатидже-султан? — Я даже не буду спрашивать, — он смеется. — Говори все, что узнала. — Ну, я узнала, что у Айлы есть причина ненавидеть твою мать. Я даже не знала, что она была… такой. — Какой? — мужчина хмурится. — Уверен, что хочешь это слышать? — Говори, не испытывай мое терпение.       Катерина замолкает, подходя к постели и садясь перед тем на колени. — Она убила ребенка Айлы, убила Хатидже и ее сына, сомневаюсь, что это — весь ее послужной список, наверняка преступлений куда больше. — Да, больше, — Кара оглаживает щеку девушки. — С ее подачи несколько раз совершалось покушение на Мурада. — К слову о нем. Мать Мину… Что с ней? Он убил ее, да? — Катерина трется о чужую теплую ладонь, Падишах и правда очень нежен. — Да. Ее он замучил до смерти, потому что та родила девочку, но всем сказали, что она умерла от родильной горячки. — А Мину осталась без матери… Этот человек вообще в своем уме был? — Хороший вопрос, — он смеется. — Не берусь судить, но с агрессией проблемы у него были. — Ладно, хватит таких мрачных разговоров. Приступим к изучению языка? — Да, это лучшее решение, — они оба смеются. «Сегодня придешь ко мне? Я полон желания изучать чудесный греческий язык» «Да, сегодня вечером я приду. Приготовь побольше бумаги, будем учить маленького мальчика писать» «Очень смешная шутка, я могу казнить тебя за нее, так что поаккуратнее со словами, моя чересчур остроумная рабыня»

13.07.1526

«Я жду тебя сегодня вечером, будем учить тебя произношению, с письменностью ты, в отличии от меня, чудесно справляешься» «Сегодня я не смогу, больна. Не знаю, когда мне станет лучше, пока что нет сил даже подняться с постели» «Пришлю к тебе своего лекаря, как ты могла заболеть летом, это одна из твоих исключительных способностей?»

21.07.1526

«До меня дошли сведения, что ты говорила с Ахмедом-пашой. Ты вообще в курсе, что тебе запрещено видеться с другими мужчинами? Неужели строишь план по моему свержению?» «Мы обсуждали ситуацию в Анатолии, говорят, там бунтуют. Я всего лишь пытаюсь контролировать события внутренней политики, ты должен понять меня» Он понимает. Просто ревнует Катерину к другим мужчинам. Кажется, он влюбляется…

02.08.1526

«Сегодня вечером будет праздник в честь дня рождения Йонсы. Ты придешь? Я бы хотел украсть тебя этой ночью» «Я не смогу, больна» «Это второй раз за месяц, я все еще хочу знать способ, благодаря которому ты умудряешься заболеть летом.» «Я и сама не знаю, должно быть, стоит лучше следить за собой» «В таком случает побольше отдыхай, выпей целебный отвар и спи, тебе должно стать лучше. Обязательно оповести, если станет хуже, я должен знать о твоем состоянии.» Он слишком заботлив для того, кто всего лишь хочет использовать её тело. Кажется, она понимает, что влюблена.

16.08.1526

«Сегодня ночью. В саду» «Поняла» — Ты прекрасна в этом наряде, тебе к лицу белый, — мужчина улыбается, сжимая руку девушки и оглаживая щеку той костяшками пальцев. — Зачем ты позвал меня сюда ночью? Хочешь избавится? — девушка смеется. — Нет, как я могу избавиться от тебя? Слишком большая потеря для моего обучения греческому. Он ведет её к конюшням. Вокруг тишина и темнота. — Умеешь ездить на лошадях? — Кара запрягает двух коней. — Глупый вопрос, Эребос, — она закатывает глаза. — Конечно же умею. — В платье сможешь? — Да. Руки Падишаха спускаются на талию девушки, он одним движением поднимает ее, помогая забраться на спину животного. — Куда ты хочешь меня увезти? — она берет в руки узду. Уже и забыла какого это. — Не задавай вопросов, тебе понравится, — он запрыгивает на коня, оборачиваясь к девушке. — Следуй за мной.       В полной тишине они скачут минут десять, пока не останавливаются на лесной дороге. Кара спрыгивает с лошади, помогая спуститься своей спутнице, привязывает животных и снова берет ее за руку так нежно, ведя куда-то в чащу. — Мне становится действительно страшно, — девушка сжимает руку Султана, озираясь по сторонам. Не видно почти ничего.       Еще минут через 10 они выходят к обрыву, внизу шумят воды Босфора. — Все же решил избавится от меня? — она рефлекторно делает шаг назад. — Помолчи, говорю же.        На небе полная луна, яркая, такая белоснежная, в её свете и Босфор, и его повелитель выглядят просто великолепно. Красоту этого мужчины не передать ничем, ни один поэт не сможет найти нужных слов.       Вдруг что-то мелькает в небе, яркая вспышка, падающая вниз. — Это звезда?! — Катерина почти бросается к обрыву в попытке лучше рассмотреть это нечто. — Лучше, — в один момент небо заполняют яркие вспышки, оставляющие за собой светящиеся хвосты. Лицо мужчины и девушки освящают одна вспышка за другой, исчезая через время, падая на землю и затухая. Небо, освещенное луной, становится еще светлее.       Наложница складывает руки в молитвенном жесте, шепча что-то одними губами. — Загадываешь желание? — Кара усмехается этой детской наивности. — А ты не хочешь сделать то же самое? — она смеется. Ему трудно признать, но улыбка этой девушки освящает его мир ярче солнца. — Уже загадал, — он оглаживает щеку спутницы, вплетая пальцы в волосы. — И что же ты загадала? — Нельзя рассказывать желание, оно ведь не сбудется. Ты что, не знаешь об этом? — она немного краснеет, улыбаясь тому так нежно. — Говори, это не важно, — мужчина целует Катерину в лоб. — Я положу к твоим ногам весь мир и исполню любое желание, раз на это не способны глупые звезды. И тебе даже не придется соблюдать какие-то условности. — Все-все, — она прикрывает глаза. — Я пожелала, чтобы ты влюбился в меня. — Твое желание исполнено, — он наклоняется ниже, целуя девушку в губы. Нежно, робко и невинно, до ужаса романтично как и должно быть при первом поцелуе. Касания мужчины ласковые, наполненные любовью. Кара сжимает слегка отросшие волосы наложницы у самых корней, прижимает ту к себе ближе, углубляя поцелуй. Руки девушки ползут выше, обвивая шею Султана. Она начинает задыхаться. Он чувствует это сразу и тут же отрывается. Щеки его покрылись румянцем. — Довольна? — А если скажу, что нет? — Катерина тяжело дышит, хватая приоткрытым ртом воздух. — Тогда я сделаю это снова, — он усмехнулся. — Оказывается, на вкус жизнь как вишня. — Да? А мне показалось, что у нее вкус вина, — девушка облизнула свои губы кончиком языка. — Кажется, этот вопрос я должна была задать с самого начала, но как ты сбежал? — Через балкон, пусть стража думает, что я сплю, — он смеется. — Выходит, ты влюблена в меня? — Да, к твоему сожалению. Я ведь была нужна тебе, потому что никогда не влюблюсь. — Наш договор отменяется, я Султан и все еще могу грубо нарушать данные мной обещания, — мужчина снова целует наложницу. Он продолжает делать это, пока в небе не сгорает последний метеорит. Кажется, они оба влюблены.

31.08.1526

      С тех пор прошла осень, прошла зима. Каждую ночь Катерина проводила в покоях Султана. Ни у одной наложницы из гарема не осталось ни единого шанса, повелитель не желал даже смотреть в их сторону, каждый вечер отдавая евнуху одно и то же указание: «Сегодня я хочу видеть Катерину». Её быстро окрестили «хасеки».       Каждую ночь они проводили в объятиях друг друга, каждое утро она получала гору драгоценностей, тканей и платьев, каждый день девушка звала к себе повитуху и каждый раз получала один и тот же ответ: " Простите, госпожа, но вы не беременны». По дворцу уже не первый месяц ходят слухи о «болезненной утробе» Катерины, ведь она так и не смогла даже забеременеть за полгода. Она уже устала пытаться, каждую ночь на протяжении шести месяцев девушка проводила с Султаном, но с мертвой точки дело так и не сдвинулось. Йонса всерьез начала переживать, что династия останется без наследников, Кара каждый раз заканчивал разговор, как только речь заходила о бесплодии его любимицы. — Повелитель, — наложница входит в покои, кланяясь. Теплый весенний вечер, прекрасный закат, но у нее совсем нет настроения любоваться им. — Я жил в ожидании этого вечера, — на его лице как всегда улыбка. Он обнимает девушку прижимая к себе. — Почему твои глаза такие грустные? Неужели ты снова наслушалась сплетен из гарема? — Но разве они не правы? Я действительно не могу забеременеть, хотя прошло так много времени. Тебе нужен наследник, а я его родить не могу, — она лишь вздыхает. — А мне что с того, — мужчина усаживает любимую на постель, садясь перед той на колени и расцеловывая ей руки. — Пусть синим пламенем горит эта династия, от тебя я не откажусь. Может, тебе стоит наконец расслабиться и перестать думать о ребенке? — Да, наверное, ты прав, — девушка отводит взгляд. — Не хочешь поужинать вместе? — Да, я и правда голодна, — она наконец улыбается.       В покои приносят роскошный ужин. Они сидят вместе, разговаривают, смеются, пьют и едят.       Дыхание её постепенно становится тяжелее, она начинает оглядываться по сторонам, лихорадочно хватаясь за подушки. — Что-то не так? — мужчина обеспокоено сжимает руку любимой. — Ты снова заболела? — Нет, я… Дышать не… — она широко открывает рот, пытаясь ухватить больше воздуха. — могу. Тело обмякает и Катерина падает прямо в руки ошарашенному мужчине. — Лекаря сюда, быстро!       В себя она приходит уже на утро в покоях повелителя. Дышать все еще тяжело, в глазах все плывет.       Девушка поворачивает голову, рядом с ней лежит Кара. — Меня отравили? — это единственный логичный вариант. — Нет, — он поднимается с постели. — Дело не во внешних источниках. Мне не хочется тебя пытать сейчас, когда ты еще не пришла в себя до конца, но это уже нельзя оставлять просто так, — мужчина ерошит волосы пальцами, расхаживая туда-обратно. — Давай, скажи мне то, чего я не знаю. — Раз спрашиваешь, значит уже знаешь, — наложница вздыхает. — Не знаю, могу лишь догадываться. Говори, — он почти рычит, хмуро смотря на девушку. — У меня слабое здоровье. С самого детства. Я постоянно болею, у меня несколько врожденных заболеваний. — Тогда как ты вообще попала в гарем?! — он внезапно переходит на крик. — Каждую девушку осматривают врачи, как тебе удалось обмануть их? Как ты смогла пройти бесконечные проверки, если такая болезненная? Слабых девушек сюда не берут. — Я и сама не знаю, — она говорит нарочито тихо, чтобы успокоить султана. — Эребос, почему ты злишься? — Да слава богу, что ты не забеременела! Ты бы просто умерла в родах, чем ты вообще думаешь? — он останавливается напротив Катерины. — Больше даже не смей поднимать вопроса о наследнике, даже слушать не стану. Я не собираюсь терять тебя ради каких-то глупых убеждений моих предков, пусть ищут другого преемника. Лекари не знают, в чем причина твоего недуга. И пока не разберутся в этом, ты будешь под моим полным контролем. Жить тоже будешь в моих покоях. — Хватит, ты просто слишком накручиваешь себя, — девушка хочет приподняться, но он останавливает ее. — Лежи. Просто лежи и отдыхай, — мужчина вздыхает. — Пожалуйста. Ну послушай ты меня хотя бы раз… Пей щербет и спи, большего от тебя не требуется. — Если я сделаю так, ты успокоишься? — Да, я однозначно успокоюсь, — он вздыхает. — Это все твое упрямство. — Это все мое воспитание. Я должна была сразу сказать тебе. — О да, еще как должна была, глупышка, — Кара наконец смеется.       Долгое время Катерине не становилось лучше, она задыхалась все чаще. Наконец, Кара стал постепенно ограничивать ее рацион. Когда она перестала пить «целебный щербет», ей стало лучше. Сделав вполне логичный вывод, что проблема заключалась именно в этом, он запретил подавать ей этот напиток под страхом смерти.       Девушка перестала пытаться забеременеть, оставила все как есть. Они продолжали видеться каждую ночь, но не для продолжения рода, а для наслаждения обществом друг друга. Они читали стихи в унисон, обнимались и просто спали в одной постели. Лишь спустя два месяца Кара снова позволил себе провести ночь с Катериной. — Повелитель, — в покои входит одна из служанок Катерины — Айбиге. — Госпожа упала в обморок, она сейчас в больничной крыле. Мужчина тут же вскакивает со стула, быстрым шагом направляясь в лазарет, уже готовясь отчитывать девушку. — Что с ней? — он распахивает двери, подходя к постели, на которой лежит Катерина, уже пришедшая в себя. — Все в порядке, Падишах. Госпожа беременна, будет ребенок. — Что? — одновременно произносят Кара и Катерина. — А стоило перестать пытаться, — наложница усмехнулась. — Лучше бы ты помолчала, — мужчина шипит. — Ты не рад? — Рад настолько, что хочу тебя придушить, — он вздохнул. — Велите подать щербет и расскажите все Йонсе. Оставьте нас.       Все тут же испаряются. — Ты недоволен. — Я буду недоволен еще больше, если ты умрешь. — А если не умру? — Давай без «если». С твоим здоровьем это опасно, — он нежно огладил живот девушки. — А если пообещаю, что не умру? — она смеется — Тогда, конечно, рожай, сколько хочешь, — Кара закатывает глаза. — Все будет хорошо, вот увидишь, — Катерина обнимает мужчину. — Хорошо, я позволю тебе выносить этого ребенка, но учти, если что-то пойдет не так… — Все будет хорошо, вот увидишь, — она нежно целует Султана. — Давай уже становись мусульманкой, и я, наконец, женюсь на тебе. — После рождения шехзаде я вся твоя. — Я запомнил, — они оба смеются. — Люблю тебя, — тихо шепчет он. — Знаю. Я испытываю те же чувства.