morulus

      Новость о беременности Катерины разлетелась по дворцу в тот же день. Даже Айла почтила будущую мать своим присутствием, пожелала счастья и легких родов. Но больше всех, конечно, радовалась Йонса. Она щедро одарила наложницу подарками, за месяц ни разу не отошла от той ни на шаг. Через неделю после новости о беременности, Катерина приняла ислам Сунниты. Кара сам дал ей имя. — Мы с тобой — одно целое. И имя у нас одно, — он склонился над девушкой. — Твое имя Кара, — тихо прошептал мужчина.       У них одно имя на двоих, одна жизнь и одна судьба. Падишах полностью покорился этой девушке. Теперь в этом дворце были Кара-султан и Кара-султан, попробуй разбери кто из них кто. Мужчина все равно продолжил звать ее Катериной, а она звала его Эребосом.       Девушка находилась под тщательнейшей охраной, ей не давали и шагу ступить без сопровождающих, всю еду и напитки прежде пробовали слуги, двадцать четыре часа в сутки за дверьми ее покоев стояла охрана, ее никогда не оставляли одну, охраняли, как самую главную драгоценность этой империи.       Когда Катерина была на пятом месяце беременности, во дворце началась подготовка к свадьбе. Она обещала быть пышной и роскошной, это должна была быть свадьба века. Падишах светился от счастья, стоило ему увидеть возлюбленную. — Дорогу! — двери гарема распахиваются и входит будущая госпожа этого дворца.       Наложницы тут же строятся в ряд. Катерина идет неспеша, живот слишком тяжелый стал, чтобы передвигаться нормально. Она оглядывает девушек, все они красивы, даже жаль, что Султан не обратит на них внима… — У тебя со слухом плохо? — она останавливается напротив девушки, сидящей на диване, вальяжно закинув ногу на ногу. — А что? Ты еще не госпожа, может и вовсе девочку родишь, с чего мне тебе кланяться? — наложница с черными волосами усмехается. — Твое имя. — Мелисса. — Жало еще не выросло, Мелисса. Ты здесь не королева, чтобы сидеть. И даже не трутень. — Ты тоже никто. Возомнила о себе невесть что, хотя даже еще не родила, — Мелисса закатывает глаза. — Мелек-калфа, — к девушке тут же подлетает служанка. — Велите отвести эту девушку к повелителю, пусть там скажет ему все, что сказала мне, — она хмыкнула. — Ах, нет же, его сейчас нет во дворце. Значит, бросьте ее в темницу, пока он не вернется. Не кормите ее и не поите, даже если умрет, никто не расстроится.       Наложницу тут же хватают стражники и утаскивают прочь. Может, Катерине и не хотелось бы этого, но авторитет нужно поддерживать, она — госпожа, ее не смеют принижать какие-то наложницы, тем более такие соплячки. На вид ей было лет шестнадцать, не больше.       После обеда она встречалась с Ахмедом-пашой. Человек в совете — отличная опора. — Госпожа, простите, но повелитель очень негодует из-за наших встреч. — А ты молчи больше, он и не узнает, — она хмыкает. — Как ситуация в Анатолии? — Искандер-паша отправился на подавление бунта. Скоро все будет хорошо, — мужчина вздыхает. — Вам бы следовало отдыхать, а не политикой заниматься, вы все-таки беременны. — Это мне не мешает, — девушка опирается спиной о стену. — Искандер-паша и есть предатель, поддерживающий бунт. Отправьте кого-нибудь следом, необходимо избавиться от крыс. — Простите, госпожа, но Искандер-паша много лет служит здесь, он предан повелителю. — Я своими ушами слышала его разговор с хранителем покоев. От Мехмеда тоже необходимо избавиться. Сделайте все как можно скорее, перед повелителем я сама отвечу, если вдруг придется. — Вас наделили неограниченной властью, но будьте осторожны, не наживайте врагов, подумайте о ребенке, Кара-султан. — Я о нем и думаю. Всем известно, что я целиком и полностью на стороне Султана, меня в покое никогда не оставят. Достаточно один раз указать на их место и больше никто не посмеет лезть в это. Пусть знают, что я не дам им жизни, пока холм на могиле их не сравняется с землей. Я не прощу никого, кто будет угрожать мне, моему падишаху или моему ребенку. После рождения сына мне даруют свободу, затем никах. Я стану законной супругой повелителя, всем придется считаться со мной, тогда-то мы и наведем здесь порядок. В первую очередь — чистка: избавимся от всех людей Айлы, найдем верных слуг. Я должна знать, сколько вздохов в день делает каждый паша из совета, и верны ли они нашему повелителю. Отныне моя забота — его и ребенка нашего благополучие. — Дожить бы еще, госпожа. Но я внемлю вашим словам и сейчас же отправлю людей за Искандером-пашой. с Мехмедом разберемся позже. — А куда мы денемся? Доживем, — она смеется. — Разберись с ним как можно быстрее.       Мужчина кланяется и уходит. В этом дворце должно быть безопасно. Это все ради их ребенка.       На седьмом месяце беременности состояние Катерины резко ухудшилось. Девушка уже не могла ходить, днями лежала в постели. Кара каждый день приходил к той, очень волновался и за любимую, и за ребенка. — К нам во дворец приезжают мои сестры, — он сидит на краю постели, лаская живот девушки. — Сестры? Разве у тебя не только Йонса одна? — У моей матери был брат — Леон, а у него две дочери. Персис и Атанасия приедут к нам. Персис всего шестнадцать, а Атанасии уже двадцать восемь, ее муж недавно умер, на руках восьмилетняя дочь. Я позволил им жить во дворце, здесь им создадут все условия. — Вот и правильно, — девушка смеется. — Если они будут такие же, как и Йонса, то я буду безумно счастлива. — Тебе остается только надеяться. Я тоже понятия не имею, какие они. Но скоро узнаем, их привезут со дня на день, — он вздохнул. — Ты снова встречалась с Ахмедом-пашой. Это запрещено, когда же ты поймешь. — Я не делаю ничего плохого, тебе не стоит переживать. Скоро все в Анатолии наладится, ты сможешь больше отдыхать. Я делаю это для тебя. — Искандер справится. — Искандер предатель. — Господи, — мужчина закатывает глаза. — Если ты ошиблась… — Не ошиблась, не переживай, — Катерина улыбнулась. — Вот увидишь. Да и смысл мне врать. — Я знаю, что ты говоришь правду, но одних слов не достаточно. — Давай закроем тему, я устала. — Хорошо, отдыхай, — он целует девушку в лоб. — Но прекращай так открыто влезать в дела, касающиеся управления государством, Катерина. Из этого ничего хорошего не выйдет. — Я буду стараться, но ничего не обещаю. — Дурочка, — мужчина щелкает наложницу по лбу. — Сам такой.       Незадолго до родов во дворец приехали Атанасия и Персис.       Персис — молодая девушка с темными волосами и зелеными глазами. Очень красивая, пугливая, этот дворец слишком велик для нее.       Атанасия — уже взрослая женщина, не менее красивая блондинка с карими глазами. Она держится уверено, рядом с ней идет маленькая восьмилетняя девочка, держащая мать за руку. Русые волосы ее были собраны в хвост, карие глаза свои она прятала, была еще стеснительнее Персис.       Ради приветствия сестер Султана девушке даже пришлось подняться с постели. Собираться пришлось очень долго, последний месяц беременности невероятно тяжел. Когда гречанки подходят к Катерине, они кланяются. — Рады видеть вас. Надеюсь, наш брат и ваш ребенок в добром здравии, — Атанасия подходит ближе, оставляя сестру и дочь позади. — Да, у нас все хорошо, — наложница улыбнулась. — Вы наверняка устали. Сейчас я провожу вас в комнаты, сможете отдохнуть. Я буду помогать вам учить язык, чтобы было легче общаться, — даже сейчас они говорят на греческом. — Зачем вы встали? Вам ведь тяжело, — Блондинка укладывает руку на живот Катерины. — Вам нужно больше лежать. — Не нужно такого формального отношения, — она смеется. — Я должна была вас всех поприветствовать, вы ведь сестры моего будущего мужа. — Не думай об этом, надо отдохнуть, — женщина убирает руку. — Мое имя — Атанасия, это моя сестра — Персис, а это моя дочь — Калиста. Мы благодарны вам за такой теплый прием. — Мое имя — Катерина. Вы можете звать меня так. Давайте пройдем в комнаты. — Конечно.       Сестры Султана на удивление оказались весьма порядочными и дружелюбными. Калиста сдружилась с Мину. Эти три девушки не были частью династии, но приняли их как госпож, никто не смел проявить неуважение, потому что в противном случае любимица повелителя это так просто не оставит.       Когда до родов оставалась лишь пара дней Йонса сильно заболела. Конечно же, Катерина сильно распереживалась, на ум приходили лишь плохие мысли: а если отравили, если заразили намеренно, если она умрет? Волнений было много, вечером она потеряла сознание и упала с лестнице, очень переживали за ребенка, но с ним все было в порядке. Сына Йонсы отдали Катерине. За девятимесячным ребенком нужен особый уход, его наложница полностью обеспечила.       20 ноября 1527 года в 1:37 у Падишаха Османской империи и греческой наложницы родился первенец. Сын. Роды были крайне тяжелыми, на уши подняли весь дворец. Кара не стал ждать за дверью, слушая крики, он был внутри, держал любимую за руку, приводя в чувства, когда та теряла сознание. Роды продлились больше трех часов и вот по среди ночи во дворце раздался детский плач. На свет появился маленький шехзаде. — Ты молодец, — тихо прошептал мужчина. — Отдыхай.       Маленького мальчика назвали Илькин, что значило первенец. Султан был на седьмом небе от счастья, в столице проводили большие празднества в честь новорожденного шехзаде и его матери. Первые дни с ребенком помогали Йонса, которая уже поправилась к тому моменту, и Атанасия, на удивление, эти двое отлично сдружились. Все шло просто отлично, авторитет Катерины во дворце не мог отрицать никто. Мальчик был здоров, красив. Он имел черты матери и отца, черные волосы и голубые глаза, ему пророчили великое будущее. Катерине Кара официально даровал свободу, уже через пару недель должна была быть свадьба, ее все ждали с нетерпением.       Под недовольство Кары девушка покинула дворец на пару часов, дабы посетить мечеть. Ей очень хотелось раздать деньги беднякам. — Повелитель, — поздно вечером в покои входит обеспокоенный Ахмед-паша. — Слушаю, — он даже головы не поднял. — На карету госпожи напали разбойники… служанки и стражники убиты, Кара-султан пропала, ее безрезультатно ищут уже несколько часов…