You will never change me

Джисон наконец вспомнил, что единственный раз, когда видел необходимый предмет, был лишь утром, когда он спустился вниз, чтобы убедиться в его наличии в холодильнике. Проверив свой ланч-бокс, Хан вновь положил его обратно на полку, стараясь не забыть забрать перед выходом. Но он так торопился добраться до школы, что данная мысль в тот момент покинула его голову, оставаясь лишь неприятным таинственным чувством. Тяжело вздохнув, Джисон убрал руки от рюкзака и откинулся на спинку стула, прогибаясь в спине и закрывая лицо. Он слышал, как его одноклассники шуршали какими-то сладостями, кто-то постукивал палочками, пока ел наверняка приготовленный высококвалифицированным поваром завтрак. Приятный запах даже уже остывших блюд разносился по всему кабинету, от чего во рту парня начало выделяться больше слюны. Живот предательски заурчал, оповещая всех вокруг о своей пустоте. Хан сразу же сел прямо и положил руку себе на живот, незаметно для окружающих делая круговые движения. Джисон все не мог поверить, что оставил дома одну из самых важных вещей, которая всегда должна быть у него в рюкзаке. Ланч-бокс был прекрасным оправданием не ходить в столовую, не видеть большую часть школы и, самое главное, иметь возможность не пересекаться с компанией Ли Минхо. А после вчерашнего инцидента и сегодняшнего предупреждения Феликса – Хану еще меньше хотелось иметь дело с этим человеком. Однако живот еще раз издал громкое урчание, призывая Джисона положить вторую руку на него, надавливая и стараясь таким образом заглушить звуки. Хан прикусил нижнюю губу, размышляя, стоило ли ему идти в столовую или лучше подождать следующего перерыва. Тогда он с большей вероятностью смог бы избежать компании старшего. Однако в эту же секунду живот сильно скрутило, от чего Джисон согнулся и издал тихий стон. Быстро перечислив в уме все «за» и «против», Хан решил рискнуть. Джисон понимал, что вероятность остаться незамеченным ничтожно мала, но если он все же решит дождаться следующего перерыва, то организм не оставит его в покое. А это означало, что и спокойно слушать учителя не получится. Глубоко вздохнув, Хан встал на ноги, выпрямил спину и направился в столовую. Его сердце увеличивало свой ритм с каждым шагом. Чем ближе он подходил к злополучной двери, из-за которой доносились приятный запах различной горячей еды и громкие разговоры школьников, перемешиваясь и превращаясь в неразборчивый шум и гам, тем упорней внутренний голос твердил остановиться и повернуть назад. Джисон нервно сжал кулаки. Ладони быстро потели. По спине словно прошел холодок, когда он подошел вплотную к дверям. От столовой его отделяло лишь одно легкое движение руки. Но Хан не мог пошевелиться, его словно парализовало. Удары сердца громко отдавали в голове. Парню казалось, если кто-то пройдет мимо, то обязательно услышал бы его сердцебиение. Вдруг чья-то легкая рука легла Джисону на плечо, немного сжимая. От неожиданности Хан дернулся и инстинктивно закрыл лицо одной рукой, съеживаясь. – Я не собираюсь тебя бить, расслабься, – послышался приятный голос. Джисон осторожно поднял голову, чтобы увидеть своего оппонента. Рядом стоял темноволосый парень, одетый в бежевый свитер, свободные синие джинсы с широкими подворотами, из-под которых виднелись белые носки и черные конверс. В руке он держал кремового цвета пальто, аккуратно сложенное пополам. За спиной виднелся черный рюкзак. Парень пальцем поправил сползшие на носу очки в тонкой изящной оправе. Хан готов поклясться, что те служили лишь аксессуаром, дополняющим весь образ, а не чем-то необходимым. – Меня зовут Ян Чонин… Эм, друг Чана, – пытался пояснить парень, ловя испуганный и полный непонимания взгляд. – Ты с ним виделся в торговом центре на днях. А я… тогда в туалете мы с ним были вдвоем. Помнишь? – А, да, точно, Чан, – Хан слегка улыбнулся, вспоминая их недавнюю встречу. После в его голове всплыли сцены из уборной, когда он услышал, как кто-то был не против подружиться с ним. Это был тот же голос, что и сейчас. – Я вспомнил тебя, точнее твой голос, – Хан почесал затылок, смущаясь. – Почему не заходишь? – поинтересовался Чонин, наклоняя голову набок. Джисон ничего не ответил, а лишь посмотрел своему собеседнику прямо в глаза и вытянул вперед руку, толкая дверь, которая с легкостью открылась, открывая вид на всё, что происходило внутри. Как и предполагалось, большая часть школы скопилась именно здесь. Ученики, обсуждая свои проблемы, новости, слухи и многое другое, создавали шум, который в первые секунды больно отдавал в ушах, заставляя Хана поморщиться. Кто-то стоял в очереди, чтобы поставить на поднос приготовленные на сегодня блюда, кто-то уже сидел за столами и с аппетитом ел, кто-то открывал свои приготовленные завтраки или обеды. Несмотря на то, что столовая была рассчитана на такое количество учеников, складывалось впечатление, что мест катастрофически не хватало. Отодвинув Хана от двери, чтобы не мешать заходить или выходить другим ученикам, Чонин внимательно осмотрелся, выискивая кого-то. «Возможно, эти очки все же не простой аксессуар» – подумал Джисон, наблюдая за действиями парня рядом с собой. Серьезное лицо Чонина резко смягчилось, и появилась лучезарная улыбка. Парень поднял свободную от пальто руку и помахал кому-то в далеке. Джисон попробовал проследить за его взглядом, чтобы понять, кому же были адресованы все действия, но его попытка не увенчалась успехом. Ученики сновали со всех сторон, перекрывая Хану доступ к четкой картине окружающего. Тихо вздохнув, он продолжил стоять и ждать дальнейших действий Чонина. Как только рука Яна опустилась, он схватил Джисона за запястье и потянул в сторону одного из столов в другой части столовой. Момент, когда Чонин обвил свою ладонь вокруг руки Джисона был немного неожиданным и грубоватым, заставляя Хана вновь испугаться, но как-то продемонстрировать это он не успел, так как сразу поспешил за тянущим его темноволосым парнем. – Я нашел тебя, Чан! – громким голосом проговорил Чонин, стараясь перекричать шум вокруг. – Я уже подумал, что ты не придешь, – улыбаясь, поприветствовал парня сидевший за столом Бан Чан. Он улыбался ему, а в глазах читалась забота. Хану даже стало немного не по себе Ему показалось, что он здесь лишний, но крепкая хватка на запястье все никак не отпускала его. – Смотри кто со мной! – вновь воскликнул Чонин, потянув Джисона так, чтобы тот встал рядом с ним. – Привет, – неловко произнес Хан, стараясь выдавить из себя что-то на подобии улыбки. Чан внимательно посмотрел на Джисона. Его улыбка стала шире, демонстрируя ямочки на щеках, в глазах засверкали искорки. – Рад тебя видеть, Джисон! Давно не виделись, – Чан также помахал Джисону, после чего жестом пригласил присесть. Чонин наконец отпустил запястье, но его рука теперь лежала на плече Хана, приобнимая. – Садитесь уже. Чонин и Хан поставили свои рюкзаки рядом со стульями и сели лицом к Чану и спиной к остальным ученикам, что не могло не радовать Джисона. Никто не будет обращать на него внимания, да и он тоже. Чан выбрал самый крайний стол, который сложно было разглядеть практически с любой точки, но это даже к лучшему. Джисон явно стал чувствовать себя лучше, постепенно расслабляясь и, наконец, переставая думать о чем-то неприятном. Он молча сидел, оперевшись головой на одну их рук, и слушал беседу своих новых знакомых. В какой-то момент он даже присоединился к обсуждению, высказывая свое мнение и начиная небольшой спор с Чаном, который скорее был шуточным. Закончив обсуждать одну из поднятых тем, Чан резко выпрямился и серьезно посмотрел сначала на Чонина, потом на Джисона: – А почему Вы ничего не взяли поесть? ­– Хан только сейчас понял, что полностью позабыл, зачем он пришел сюда на самом деле. Когда они с Чонином только подошли к столу, Чан уже практически доел все содержимое подноса, тогда как они с Чонином еще не успели ничего взять. – Точно, совсем забыли! – ударил себя по лбу темноволосый. – Хан, пойдем скорее! – быстро поднявшись из-за стола, Чонин вновь схватил Джисона за руку и потянул за собой. Хан еще успел встать и отойти от стула, как вновь ему пришлось поспевать за быстрой походкой парня перед собой. Чонин что-то бубнил себе под нос, но Хан так и не смог различить и звука. Во-первых, голос у парня звучал довольно тихо, а во-вторых, остальные ученики были явно громче его. К счастью, когда оба парня подходили к месту, где некогда образовалась очередь, перед ними оставалось всего пара человек. Чонин отпустил руку Хана и взял два подноса: один оставил себе, а второй передал Джисону. – Вроде людей много, и еда должна потихоньку заканчиваться, но такое ощущение, что ей конца и края нет, – попытался пошутить Чонин, на что Джисон ответил ему лишь улыбкой. – Сколько все это стоит? ­– обеспокоенно прошептал Джисон в ухо Чонину. Тот сначала вздрогнул, так как не ожидал подобных действий, но быстро пришел в себя и, повернувшись в пол оборота, ответил: – Она бесплатная. Входит в стоимость обучения, – Чонин пожал плечами. – Для всех. Без исключений, – добавил он, вспоминая, что обучение Джисона никак не финансировалось его родителями. – Если ты ученик этой школы, то еда и напитки, которые здесь предлагают повара, бесплатны. Не переживай, так что можешь брать все, что пожелаешь, – закончив говорить, Чонин еще раз улыбнулся и повернулся к Джисону спиной, проходя вперед и озвучивая, что именно хотел бы попробовать сегодня. Хан внимательно следил за тем, что делал темноволосый, после чего его глаза начали сканировать предлагаемые блюда, стараясь выбрать хоть что-то. – Мне, пожалуйста, суп, рис и кимпаб, – протараторил Джисон. Услышав слова парня, работник столовой быстро передал тому тарелки с выбранными блюдами и, пожелав приятного аппетита, поприветствовал ученика, стоявшего за Ханом. Джисон еще раз оглядел свой поднос и хотел было что-то сказать Чонину, но понял, что тот уже практически дошел до их стола. Не теряя времени, Хан взял все необходимые для себя приборы и стаканчик с водой и направился в нужную ему сторону. Хан крепко держал в руке поднос, смотря то на него, то перед собой. Он все еще не мог поверить, что всё так прекрасно складывалось. Он смог поболтать с новыми приятелями, взять себе еду и даже не наткнуться на Ли Минхо. Хан довольно улыбнулся и всего на секунду прикрыл глаза, но даже это было достаточно для того, чтобы что-то пошло не так. Резко Джисон почувствовал некую преграду перед своей ногой и, не успев среагировать, потерял равновесие, падая. Поднос с едой в руках перевернулся, от чего вся еда с громким звуком упала на пол, разлетаясь в разные стороны. Чашка, в которую был налит суп, раскололась, и осколки разлетелись в разные стороны. Хану, действительно, повезло, что, падая, он не напоролся на большие куски, лишь пара мелки частей впились в его ладони, от чего он скривился в гримасе боли. Одежда быстро начала впитывать в себя жидкость, намокая. Рис прилип к кровоточащим рукам и вещам. Джисон хотел поднять голову и посмотреть на того, кто поставил ему подножку, но в этот самый момент почувствовал прохладную жидкость, медленно капающую ему прямо на макушку. Белый напиток с запахом банана стекал по его волосам и лицу. Джисон тяжело дышал, осколки все еще доставляли сильный дискомфорт. Молоко сделало пол еще более скользким и липким. Послышался громкий смех со всех сторон и бурное обсуждение. Теперь Хан боялся поднять голову, чтобы узнать, кто это, лишь надеялся, что все вскоре закончится. Но все же, преодолевая страх, он приподнял голову. Его глаза, скрытые за упавшей челкой, встретились с растерянным взглядом Чонина. Он явно не знал, что делать и как поступить. Хан заметил, как в уголках глаз парня начали скапливаться подступающие слезы, руки были сжаты в кулаки. Чан, до этого сидевший за столом, приподнялся и медленно подошел к Чонину, что-то шепча тому на ухо. Темноволосый вздрогнул и поспешил сесть за стол, отворачиваясь от всего происходящего. Было видно, как вздымались его плечи, а само тело трясло. Чан продолжил идти вперед. Его уверенные шаги заставляли всех замолчать и внимательно следить за парнем. В глазах читались злость и досада. На шее виднелась вздутая вена, а на лице выступили желваки, руки напряжены. – Вставай, – произнес Чан, смотря прямо на Джисона, и протянул ему руку. – Не вмешивайся, Бан! – огрызнулся виновник всего произошедшего, но парень не обратил на него ни малейшего внимания. Чан лишь наклонился, опуская свою протянутую руку ниже и, смягчив взгляд, попытался выдавить из себя улыбку. – Ты слышишь, что я тебе говорю! ­– завопил парень, явно недовольный всем. В ярости он замахнулся и резко поставил свою стопу на спину, медленно поднимающегося Джисона. – Ай, – простонал Хан от резкой боли в спине. На этот раз еще несколько более крупных осколков вонзилось ему в кожу рук. Разлитая и перемешанная жидкость медленными струйками окрашивалась в алый цвет, что никем ни осталось не замеченным. – Убери. Свою. Грёбаную. Ногу, – процедил каждое слово Чан, уже полностью сидя на корточках, все еще протягивая руку и смотря снизу-верх на обидчика Хана. Улыбка пропала с его лица, превращаясь в оскал, от чего по спине лежавшего Джисона пробежался табун мурашек. Бан Чан сейчас сильно пугал Хана, но он старался не подать виду. Бан со всей силы замахнулся вытянутой рукой и ударил по ноге, которая все еще припечатывала тело Хана к полу. Послышался глухой звук, отразившийся от всех стен и в тишине казавшимся еще громче. У Хана зазвенело в ушах, но почувствовав отсутствие давление в области спины, решил поскорее убраться. Пытаясь встать на ноги, он несколько раз поскользнулся на разлитом молоке и супе, несколько рисинок упало с его одежды. С волос все еще капали остатки бананового молока. Наконец выпрямившись, Хан встал за спину Чана, понимая, что в данный момент он единственный, кто мог его хоть немного защитить. – Иди к Чонину и уходите отсюда. Я разберусь со всем, – четко проговорил Бан, выпрямляясь и даже не взглянув на Хана. – Быстрее. Хан молча кивнул и поспешил к Чонину, который уже стоял в проходе, держа в руке его рюкзак. Добравшись до парня и забрав свою вещь, он вновь почувствовал руку вокруг своего запястья ­ – Чонин на этот раз аккуратно обхватил его своими пальцами, стараясь не задеть осколки, после чего потянул за собой к выходу. В столовой по-прежнему стояла гробовая тишина. Были слышны только шаги выходивших двух парней. Практически все взгляды устремлены на двоих старшеклассников, готовых вот-вот вцепиться друг в друга. Лишь пара человек провожали взглядом Джисона и Чонина. Как только они вышли из столовой, Чонин потянул Хана в сторону медицинского кабинета. Поняв это, Джисон остановился, заставляя Чонина также вздрогнуть и обеспокоенно повернуться. – Я не хочу идти в медицинский кабинет, уж лучше все сам сделаю в туалете. Отпусти, пожалуйста, – произнеся последние слова, Хан вывернул руку так, чтобы пальцы Чонина разжались. – Я помогу, пошли, ­– попытался вновь взять его за руку Ян, но Джисон сделал шаг назад, отрицательно мотая головой. – Не упрямься, – взмолился Чонин, но понимая, что Хан не отступит, поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Ладно, можешь идти, но я скоро все равно подойду, – после чего Чонин также сделал шаг в сторону, позволяя Джисону пройти мимо. Чонин остался стоять на месте, провожая глазами удаляющуюся фигуру парня и с силой сжимая в руке свой рюкзак. Добежав до туалета и закрыв за собой дверь, Джисон подошел к раковине и сильно ударил по ней ладонями. Громкий хлопок сразу разлетелся по всей комнате, отражаясь от стен. Хан все еще стоял с опущенной головой и закрытыми глазами. Тяжелое дыхание постепенно сменялось размеренным. Наконец Джисон приподнял голову, смотря на себя исподлобья. Мокрая челка все еще скрывала большую часть лица, остатки молока продолжали стекать по волосам, падая то на одежду, то в раковину. Хан облизнул свои губы, ловя языком несколько капель банановой жидкости. На лице появилась злая ухмылка. Парень выпрямился, но руки так и не убрал с раковины, а лишь сильней вцепился в нее. Хан понимал, что этим сегодня все не закончится, и уже скоро последует продолжение недавней сцены. Джисон провел правой рукой по мокрым волосам, зачесывая челку и откидывая голову назад. Его дыхание вновь стало прерывистым. – Как же я устал от этого дерьма, – простонал он, с силой сжимая волосы на макушке. – Скорее бы все закончилось. После этих слов Джисон вновь посмотрел на себя, но на этот раз с отвращением оглядывая себя в отражении большого зеркала. Мокрая и прилипшая к его груди водолазка, джинсы пропитаны супом, к ботинкам и пиджаку прилип рис. Джисон был так разочарован, что даже перестал обращать внимание на потеки крови и на осколки в своих руках. Физическая боль давно ушла на задний план. Хан уже и забыл, когда в последний раз что-то чувствовал в этом плане. На ее месте лишь пустота и безразличие. Джисона изнутри поедала ментальная боль, обида, страх и… беспомощность. Хотя всего несколько лет назад он был совершенно иным: веселым, уверенным в себе парнем, окруженным людьми, которые его любили и поддерживали. А сейчас всего этого нет. Друзья остались в предыдущей школе, а увидеться с ними у Хана, буквально, не хватало времени и сил. Частная школа изматывала, словно высасывая все жизненные соки. Человек, который больше всего его мотивировал и придавал сил, уехал, теперь уже навсегда, как подсказывал Хану рассудок. Теперь он не значил ничего, лишь пустое место в обществе, полном гиен и других падальщиков, готовых уничтожить друг друга буквально ни за что. Джисону было противно: за себя, что допустил такое обращение к себе, за решение его матери, согласиться с учителями и на поддержку государства в продвижении «молодого дарования», за свое бездействие во время перевода в другую школу, за свое поведение по отношению хёну. Последнее ранило сильней всего. Джисон включил воду, подставляя под нее руки. Теплая вода приятно согревала ладони и смывала засохшую кровь. Хан аккуратно постарался вытащить все осколки из своих рук, стараясь не поцарапаться. Глаза в блаженстве закрылись, рот приоткрылся, когда последний кусок разбитой посуды покинул его тело. Вновь поднеся руки под воду, тело Хана покрылось гусиной кожей. Раны щипало и даже слегка обжигало, но Джисону понравилось это чувство. – Не забудь помыть с мылом, – послышался чей-то до боли знакомый голос. Хан повернул голову в сторону двери. Перед ним стоял парень со светло-каштановыми волосами. Темно-синие узкие джинсы, с заправленной в них свободной рубашкой кремового цвета, на ногах черные кроссовки. В одном ухе длинная сережка, похожую Хан утром видел у Феликса, а в другом маленькая и почти незаметная. На правом указательном и большом пальце левой руки кольца. Парень выглядел просто, но довольно элегантно и эстетично. Джисон никогда не сомневался, почему многие в школе бросали влюбленные взгляды на этого человека, с восхищением вздыхая и провожая его взглядом, когда он уверенной походкой проходил мимо. – Перестань на меня смотреть! Я сказал, возьми мыло и промой с ним раны, – слова прозвучали грубее, чем планировал говоривший. Джисон приподнял одну бровь, явно не собираясь следовать указаниям, хотя глубоко внутри у него все горело. Разум тревожно кричал наконец прийти в себя и поскорее сделать все, что ему велели, после чего убежать подальше из этого места и от этого человека. – Зачем ты здесь? Узнал, где я, и решил продолжить начатое одним из твоих дружков? – выплюнул Хан, стараясь бороться с подступающим волнением. – Я сейчас явно не в настроении играть с тобой в кошки-мышки. Делай что хочешь, и давай уже разойдемся, – Джисон полностью повернулся к своему оппоненту, облокачиваясь одной рукой о раковину. На долю секунды на его лице появилась гримаса боли от неприятных ощущений в ладони, что не осталось не замеченным. – Я же сказал помыть руки, – светловолосый сделал несколько уверенных шагов, преодолевая разделяющее их расстояние. Он встал всего в шаге от Хана, протянул правую руку, чтобы схватить свободную руку Хана, но тот резко отдернул ее: – Пошел ты, – с усмешкой произнес Джисон. Сейчас ему все равно на то, что за человек стоял рядом. – Не строй из себя заботливого. Тебе не идет. – Хан Джисон… – Где твоя компания? Ждет снаружи, когда ты их позовешь? Так давай. Эй, заходите! – Джисон закричал, ожидая, что сейчас дверь распахнется и в туалет зайдут еще несколько человек. Но ничего не произошло. Внутри помещения по-прежнему стояло два парня, звуки воды создавали хоть какой-то фоновый звук, скрывавший сбившееся дыхание одного и громкое сердцебиение другого. – Если их там нет, то что ты задумал на этот раз? ­– Джисон обратился к парню, смотря тому прямо в глаза. – Я не имею ничего общего с тем, что произошло в столовой, – тихо произнес парень, словно оправдываясь. Хану стало не по себе от такого поведения человека перед собой. Он никогда не видел его таким по отношению к кому-то, кроме своего парня. – Поверь мне, я правда не вин… – Мне все равно, – перебил его Джисон. – Если это все, что ты хотел сказать или сделать, то лучше уйди, – парень попытался вновь что-то сказать, но Джисон почувствовал небывалый прилив сил и адреналина, продолжая уже более громким голосом. – Уходи! – к его большому удивлению, парень послушался, пятясь назад. Хан готов поклясться, что видел в его глазах боль и обиду, но ему сейчас все равно, да и это не тот человек, из-за которого стоило волноваться или чувствовать вину. Джисон продолжал смотреть тому прямо в глаза, не моргая. – Помой руки с мылом и обратись к врачу, – тихо заключил светловолосый, стоя уже у самой двери. Хан ничего не ответил. Поняв, что слова бесполезны, парень глубоко вздохнул и вышел из туалета, аккуратно закрывая за собой дверь. Джисон с облегчением выдохнул, когда остался один. Сердце билось в бешенном ритме, а кислорода катастрофически не хватало, от чего ртом Хан хватал воздух, словно рыба на суше. – Что это сейчас было? – вслух произнес Джисон, обращаясь к самому себе. Такое поведение парня не на шутку настораживало. Но совет он дал хороший, поэтому, недолго думая, Хан подставил руки к автоматическому диспенсеру с мылом и сделал то, что ему сказали пару мгновений назад, однако ко врачу Джисон идти точно не собирался. Тщательно помыв раны с мылом, Хан вытер руки с помощью бумажных полотенец. Затем вытащив еще несколько, смочил их и начал вытирать одежду от остатков еды. С каждым движением, что-то внутри парня давало трещину, множество мыслей крутилось в голове, однако ни одна из них не имела никакой ценности. Они были словно ни о чем и обо все одновременно, однако первая часть явно перевешивала вторую. Наконец закончив приводить себя в порядок, Хан еще раз помыл руки, умыл лицо и провел мокрыми руками по своим волосам. Несколько капель стекли по его лицу. Облизнув свои губы, парень глубоко вздохнул и, подняв лежащий с недавних пор на полу рюкзак, вышел из туалета. Коридоры все еще пустовали, хотя перерыв уже близился к завершению, и ученики должны были сновать ото всюду. Но лишь несколько человек встретились на его пути к нужному кабинету. Заметив Хана, они тут же либо отворачивались, либо опускали свои головы, стараясь не встречаться с ним глазами. Джисон нахмурил брови, продолжая идти. Когда же Хан подошел к нужному кабинету и открыл дверь, все разговоры резко прекратились. Несколько человек внимательно наблюдали за каждым движением Джисона, остальные предпочли развернуться и сесть лицом к доске, иногда бросая осторожные взгляды. Кто-то шептался, явно обсуждая либо Хана, либо сцену в столовой, о которой уже знали абсолютно все. Хан попытался незаметно закатить глаза, как он делал это раньше, но в этот раз у него не получилось остаться не пойманным. Сейчас его волосы были зачесаны назад, полностью открывая лоб и глаза. Кто-то громко усмехнулся, но так и не подал голос. Хан решил не усугублять из без того неловкость и сел за свое место, доставая все необходимое и стараясь не смотреть по сторонам. К удивлению парня разговоры так и не возобновились. Стояла практически идеальная тишина, если бы не несколько тихо переговаривающих между собой учеников в дальнем заднем углу и шум, доносящийся с улицы через приоткрытое окно. Когда в класс наконец зашел учитель, начиная свой урок, Хан с облегчением выдохнул. Вся эта ситуация сильно давила на него, от чего в его горле образовался ком, блокирующий доступ к кислороду. Но с появлением учителя, все прекратилось. Время, которое показалось парню застывшим, вновь возобновило свой ход. Никогда еще Джисон не был так рад началу урока.

*****

Как только урок закончился, и учитель завершил свою речь, Джисон стал судорожно собирать вещи. В отличие от Хана, остальные ученики не торопились покидать класс. Они сидели тихо, опустив головы вниз, будто чем-то заняты. Это не осталось незамеченным от Джисона, но тот решил не акцентировать на этом внимание. Происходящее вокруг было действительно странным. Хан еще раз пробежался взглядом по одноклассникам, закидывая на плечо лямку рюкзака, после чего поспешил убрать ненужные тетради и учебники в свой шкафчик и выйти из класса. – У нас по расписанию еще урок есть, так что успей вернуться, – послышался голос старосты, когда Хан уже стоял в дверях кабинета. – Не смей уходить из школы, а то сам знаешь: оценки и все такое… Хан, все еще стоя спиной к говорившему, повернул голову и из-за плеча ответил: – Знаю. Скоро вернусь, – после этих слов он вышел в коридор и направился на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Холодный ветер приятно бил в лицо, развевая недавно высохшие волосы. Джисон прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух через нос. По телу моментально пробежался табун мурашек, вынуждая поморщиться и вздрогнуть. На лице появилась слабая, но счастливая улыбка. Хан облокотился о холодную стену рядом с дверью в школу. Глаза были все еще закрыты. До ушей доносился шум от громких разговоров внутри помещения, но парень не мог разобрать и слова, хотя даже и не пытался из-за ненадобности. Вдруг телефон в кармане джинс завибрировал, выбивая парня из своих мыслей. От кого: Чанбин Кому: Джисон «Хан, я выезжаю. Буду минут через десять. Подожду у ворот, так что можешь не торопиться. Но имей совесть и не заставляй меня торчать здесь пол дня!» «Напишу, когда приеду» Хан ничего не ответил на сообщение друга, лишь незаметно кивнул, улыбнувшись, и, заблокировав телефон, убрал его обратно в задний карман. Еще раз глубоко вдохнув холодный воздух и почувствовав, как тот доходил до самых легких, Джисон оттолкнулся от стены и зашел внутрь школы. Несколько учеников бросили беглые взгляды на вошедшего парня, но затем быстро отвернулись, продолжая разговаривать о своем. Хан вновь предпочел не обращать на это внимания и поспешил обратно в класс. Преодолев последний поворот и оказавшись в пустом коридоре, он уже видел дверь, которую нужно открыть. Но когда Джисону оставалось сделать всего пару шагов, он почувствовал, как кто-то со всей силы дернул его за верхнюю ручку рюкзака, от чего тот слетел с плеча, падая на пол. Хан пошатнулся, но смог устоять. Джисон хотел уже повернуться и посмотреть на человека, который удерживал его, как почувствовал, что его чем-то ударили по голове. Перед глазами все поплыло, а дыхание перехватило, дикая боль пронеслась по всему телу. Хан схватился за голову, сгибаясь. Виски сильно пульсировали, слезы скопились в уголках карих глаз. Следующее, что почувствовал Джисон, был удар, который пришелся ему по попе, заставляя того упасть на живот, благо он успел подставить руки. Не прошло и нескольких секунд, как неизвестный ударил Хана в правый бок, заставляя того громко застонать от боли. Затем еще раз и еще. Удары не прекращались. С каждым разом они становились все сильней, прилетая в разные части тела. Джисон старался принять позу эмбриона, но те удары, которые приходились на спину, не давали ему этого сделать. Все тело горело, температура поднялась, а боль становилась все невыносимей. Никто не вышел на помощь из близ расположенных кабинетов, хотя всем было слышно и понятно, что происходило снаружи. Никто не желал вмешиваться, да и зачем. Такое событие не ново для стен данного учреждения. Старшие задирали младших, унижая и иногда избивая их. А те в свою очередь молчали и терпели. Джисон же относился к самой низшей категории: на нем срывали злость те, кого недавно обидели; отыгрывались те, кому было скучно, или кто не находил нужных персон. А сейчас, зная, что все уже разошлись по своим кабинетам, никто не хотел вмешиваться или иметь хоть какое-то отношению к разборке, в которой участвовал Джисон и кто-то неизвестный. Удары все не прекращались. В какой-то момент Хан уже перестал различать степень их силы, его тело лишь реагировало на них, выгибаясь в разные стороны. Из зажмуренных глаз текли слезы. Воздуха не хватало, Джисон только и мог делать кроткие вздохи, выдыхая значительно больше при каждом ударе. Лишь редкие стоны слетали с его губ вместе с каплями густой алой жидкости. Во рту ощущался противный вкус железа, вызывая тошноту. Джисон слышал, как бивший его человек, лишь громко вбирал в легкие воздух перед каждым ударом, но в остальном он не проронил ни звука. Хан даже представить себе не мог, кем являлся этот человек, и зачем он это делал. Это точно был не Минхо, так как он никогда не марал свои руки лично, предпочитая использовать кого-то другого, оставаясь лишь сторонним наблюдателем, который голосом полным веселья отдавал указания. Когда Хан шел по коридору, то не заметил Ли или кого-то из его компании, да и спрятаться им было негде. Возможно, это был тот же человек, что и в столовой. Но ни тогда, ни сейчас Джисон не знал, кто это. Хан не видел лица, а голос он так не смог соотнести с кем-то из учеников. Возможно поняв, что удары уже не доставляли Хану той же боли, что и в начале, или просто устав, неизвестный прекратил свои действия. Джисон не шевелился, боясь, что если сделает это, то побои продолжатся, или начнется что-то новое. Прошло несколько секунд, но больше ничего не происходило. Хан медленно повернул голову в сторону, борясь с болью, которая пронзала все его тело. Глаза плохо видели из-за пелены от слез, и Хану потребовалось некоторое время, чтобы все же развидеть что-то или кого-то. Рядом с ним стоял темноволосый парень со светлой кожей. Белые кроссовки и носки, темно-серые укороченные брюки, красное худи, из которого выглядывала белоснежная рубашка. Челка спадала на лицо, на котором были заметны капли пота. А рядом стоял… Минхо… Все же Хан ошибся. Все это устроил именно он – человек, который больше всего придирался к нему, не упуская ни малейшей возможности, чтобы не унизить и не отравить жизнь. Джисон вновь почувствовал подступающую тошноту. Ему было противно видеть этого Минхо, осознавать, что такой человек существовал, и что ему ничего не будет за все его поступки. Хан хотел выть от несправедливости и беспомощности. Он искренне желал исчезнуть: отсюда, из школы, да и вообще. Пустота внутри увеличилась, уничтожая все теплые моменты, которые Хан бережно хранил в сердце. Его жизнь никогда не будет иметь хоть какой-то ценности и смысл, пока есть подобные люди. Такие как Ли Минхо. В кармане завибрировал телефон, который, как все это время казалось Хану, был разбит и выключен. Недолго думая, Джисон вскочил на ноги и отпрянул от стоящих рядом двух парней. Те лишь внимательно наблюдали за ним: один с испугом в глазах, а второй с интересом и с довольной улыбкой, больше походившей на оскал дикого зверя. Хан чуть ли не бегом обогнул их и, схватив свой валяющийся рюкзак, поспешил к выходу, игнорируя головокружение. – Джисон! – раздался голос за спиной, но Хан проигнорировал его, лишь ускоряясь. Джисон не замечал приоткрытых дверей, из-за которых выглядывало несколько голов любопытных учеников. Хан также проигнорировал и то, как Минхо стоял, пока он вставал на ноги, – крепко сжимая другого парня прямо за шиворот худи, от чего костяшки побелели. – Да стой же ты! Но Джисон не остановился, буквально вылетая из стен школы. Он смотрел вперед, лишь в одну точку. Туда, где стоял его друг, который только собирался слезть со своего мотоцикла, готовясь к долгому ожиданию. Какого же было его удивление, когда он заметил быстро приближающуюся знакомую фигуру. Походка Джисона была довольно странной, словно каждое движение приносило боль. Хотя это и являлось правдой, о чем парень еще не догадывался. – Джисон! – раздался громкий крик человека, который выбежал вслед за Ханом, привлекая к себе внимание Чанбина. Парень бежал по вымощенной дорожке, стараясь догнать Хана, но тот уже вышел за ворота. Лицо Джисона было серьезным и в то же время вымученным, его губы дрожали, а грудь резко поднималась и опускалась. – Поехали, – он протянул руку, прося шлем. – Но... – попытался произнести Чанбин, указывая пальцем на приближавшегося к ним Минхо. – Шлем, – процедил Хан, оглядываясь назад. Со не стал тянуть и быстро протянул то, что от него требовали. Получив желаемое, Хан надел на голову защиту, одновременно перекидывая ногу через мотоцикл и располагая свои руки на плечах Чанбина. С силой сжав их, вызывая шипение друга, Хан удобней сел и приготовился. Чанбин, в свою очередь, убрал подножку и завел двигатель. Черный спортивный мотоцикл издал громкий звук мотора и тронулся с места, оставляя за собой лишь поднимающуюся из-под колес пыль, оставляя позади изумленного парня, который только сейчас успел добежать до ворот школы, но было уже поздно. Двое парней уже были далеко, с каждой секундой все больше исчезая из поля видимости. – Какого черта? – уже дважды за несколько дней с опасением выругался Минхо, но на этот раз провожая взглядом быстро удаляющийся мотоцикл, сидя на котором, Хан крепко обнимал какого-то парня.