You will never change me

Впервые за столь долгое время Джисон чувствовал себя по-настоящему выспавшимся и отдохнувшим. Кровать была такой мягкой, что парень и не заметил, как уснул, не обращая внимание даже на еще ясный день за окном. Тепло, которое исходило от двух его друзей, расположившихся по бокам, передавало чувство защищенности и умиротворения. Его тело было абсолютно расслабленным, а из головы исчезли все мысли, будь то приятные или тревожащие. Хан пытался слушать, о чем говорили Сынмин и Чанбин, но это лишь оказало убаюкивающий эффект. Их размеренные голоса приятно ласкали уши, успокаивая. На утро Джисон проснулся под теплым одеялом, хотя засыпал он, наоборот, на нем. Его друзья все так же лежали по бокам. Сынмин был повернут к Хану спиной, мирно посапывая. Тогда как Чанбин во сне успел полностью прижаться к Джисону всем телом, закинув на него одну ногу и приобнимая. Панорамное окно закрыто плотными шторами, через которые практически не проникали лучи утреннего солнца. Свет пробивался лишь по кроям ткани. Стояло еще раннее утро. Хан пытался вновь закрыть глаза, но сон словно рукой сняло. Парень не хотел будить друзей, но вылезти из кровати было необходимо. Джисон аккуратно убрал руку друга со своего тела, то же проделал и с ногой. Почувствовав, что больше ничего не удерживало его, Хан медленно начал двигаться в противоположную от изголовья кровати сторону. Достигнув края, Джисон опустил ноги на пол, готовясь почувствовать холод покрытия, но этого не произошло – пол оказался теплым. Чанбин специально включил поздно ночью подогрев, предполагая, что Хан проснется первым и захочет заняться своими делами в свободное время. В отличие от Джисона, Со и Сынмин еще долго не могли уснуть. Удостоверившись, что их друг действительно заснул, Чанбин осторожно, стараясь не потревожить, взял его на руки, пока Сынмин откинул большое одеяло, чтобы впоследствии накрыть Хана. После они вышли из комнаты и направились на первый этаж, включая какой-то фильм. Однако действия на экране не интересовали их. Парней тревожила раскрывшаяся правда про нынешнюю жизнь друга. Внутри их сжигала ярость и непонимание, как люди могут быть такими жестокими и отвратительными. Каждый принял окончательное решение, что с сегодняшнего дня они больше не оставят Джисона одного. Даже если тот вновь захочет отдалиться, они не будут так легко соглашаться с этим. Встав с кровати, Хан нашел свои тапочки и уже хотел выйти из комнаты, как заметил на письменном столе аккуратно сложенную одежду, в которой он вчера приехал. Хоть готовить Чанбин не умел, зато со стиркой и глажкой проблем не возникало. Однако это мог сделать и Сынмин. Рядом также лежало полотенце, которое он вчера использовал и новая зубная щетка. Джисон взял все в руки и направился в ванную. Он хотел принять душ и почистить зубы, про которые совершенно забыл вчера. Около раковины лежала мазь и записка. Хан положил свои вещи и, взяв бумажку, прочитал написанное. «Не забудь еще раз помазать свои синяки» Внизу стояла подпись, принадлежавшая Сынмину, и примечание, чтобы он забрал мазь с собой в школу. Джисон улыбнулся, мысленно благодаря Кима, и направился в душ. Закончив со всеми водными процедурами и нанесением заживляющей мази, Хан надел свою одежду, аккуратно сложив штаны и футболку, которые ему дал Чанбин. Он вернулся в комнату и положил одежду на письменный стол, откуда недавно забрал свою, затем убрал в рюкзак мазь. Свой телефон Хан нашел на одной из прикроватных тумбочек. Аккумулятор был полностью заряжен. Джисон сжал телефон в руке и вышел из комнаты, направляясь на кухню, чтобы позавтракать. Без стеснения открыв холодильник, он увидел приготовленные три ланч-бокса. На каждом прикреплен стикер с именем. Его друзья даже позаботились об этой мелочи. Хан уже не мог сдержать улыбки. Утро было поистине добрым. Джисон достал шоколадное молоко с верхней полки, некоторые закуски, которые приготовила мама Чанбина, и одно яйцо, чтобы сделать яичницу. В рисоварке осталось немного еды. Закончив жарить яйцо и разогревать рис, парень быстро переложил глазунью к крупе и, взяв необходимые приборы, сел за стол. Хан быстро съел все приготовленное и облокотился на спинку стула. Живот был наполнен вкусной едой, от чего парень положил одну руку на него, делая круговые движения по часовой стрелке. Свободной рукой Хан взял телефон. Включив его, он наконец заметил несколько сообщений от Хенджина. Помедлив пару секунд, Джисон все же нажал на диалог, быстро пробегаясь по написанному. От кого: Хенджин Кому: Джисон «Хан, ты в порядке? Где ты?» «Я только сейчас узнал о том, что произошло в столовой и после!» «Хан, с тобой все хорошо? Ты с Чанбином? Мне приехать?» «Черт, Минхо в бешенстве. Он только что лично избил Ли Чон Хёка» «Хан, ты здесь?» «Хан Джисон?!» «Ты вынуждаешь меня написать Чанбину» «Ладно, надеюсь, там что-то серьезное, поэтому ты мне не отвечаешь. Завтра расскажи мне все. Буду ждать. До завтра» Хан недовольно цокнул языком. Он понимал, что Хенджин переживал за него, хоть и показывал это по-своему, но почему-то эти сообщения не вызывали у парня того же приятного чувства, что и от действий Сынмина и Чанбина. Поэтому он решил ничего отвечать ему, оставляя сообщения лишь просмотренными. Однако был еще один человек, который ждал от Джисона сообщение, хоть сам и не писал.

От кого: Джисон

Кому: Мама

«Я у Чанбина. Буду завтра»

После отправки сообщения, Джисон отложил телефон и отнес всю грязную посуду к раковине, чтобы помыть. – Ты уже поел? – раздался хриплый спросонья голос за спиной. Джисон вздрогнул от неожиданности и повернулся к говорившему, кивая. – Не думал, что ты проснешься так рано, хоть и предполагал такое. – Подожди, я сейчас тебе приготовлю завтрак, – протараторил Хан, поспешно хватая полотенце, чтобы вытереть руки. – Не надо, – успокоил его друг. – Я сам все сделаю. – Ладно, – немного опечалено ответил Хан, убирая полотенце на место. – У меня к тебе вопрос, – Чанбин подошел ближе, открывая холодильник и доставая продукты. Хан отошел в сторону, чтобы не мешать, и облокотился спиной и ладонями о столешницу, готовясь ответить. – Ты сказал, что Минхо… что он чаще всех отравляет твою жизнь, – Хан заметил, как Чанбин занервничал. – Вчера, когда я видел, как он бежал и звал тебя, мне показалось это странным. А сейчас, после твоего рассказа, это кажется еще более не логичным. Почему человек, который на протяжении стольких лет тебя старается задеть… – Задеть – слишком мягко сказано, – перебил его Хан. Чанбин знал, что Джисон так отреагирует, но он старался подбирать менее ярко выраженные слова для этого диалога. – Прости. В любом случае, вчера мне показалось, что это был человек, которому ты не безразличен. Он так тебя звал, что у меня аж сердце сжалось, – Со резко положил свою руку на грудь, сжимая пальцами и без того мятую футболку. – Он так звал тебя и… – Хватит, – резко отрезал Хан. – Меня тошнит от одной мысли о нем. Так что. – Я понял, можешь не продолжать, – на этот раз Со перебил Хана. – Я закрою сейчас эту тему, но мы к ней еще обязательно вернемся, – закончил Чанбин, продолжая готовить себе простой завтрак.

*****

Желание включить музыку и надеть наушники все возрастало. Хан вновь хотел спрятаться и стать невидимкой, стараясь избегать абсолютно каждого ученика школы. «В последнее время все, что со мной происходит, в корне отличается от того, что мне на самом деле хочется». Внутри Джисону хотелось не привлекать к себе лишнего внимания, однако все, что он делал – смена стиля в одежде, прическе, даже появление в школе – имело обратный эффект. Хан прекрасно понимал, что так всё и будет, но не думал, что это произойдет так резко и внезапно. Он не мог представить, что решится на такие перемены в ближайшие дни. Однако события вынудили парня поступить таким образом, да и то, что его прошлое возвращалось, также имело свой вес. Его друзья всегда помогали в трудные времена, поддерживали и внушали уверенность в себе и своих силах. Прошлый вечер не стал исключением. Хотя они практически ничего такого не сделали, но все равно помогли Джисону почувствовать себя прежним: человеком, который наслаждался жизнью, не боялся показывать себя и свои чувства. Однако этот эффект быстро рассеялся, стоило ему покинуть дом семьи Чанбина и ступить на территорию школы, которая только и внушала Хану чувство равнодушия и несправедливости. Зайдя внутрь школы, Джисон незаметно выдохнул, после чего сразу направился в кабинет своего класса. Ученики по-прежнему смотрели на него презрительным взглядом. Их лица выражали крайнее недовольство и отвращение к его персоне. Перешептывания не заканчивались ни на минуту, но Хан уже давно научился их игнорировать. Однако в этот раз их было намного меньше. Некоторые все еще трусливо отводили свой взгляд, словно опасаясь смотреть на парня. Такое поведение вчера ввело Джисона в ступор, а сегодня оно еще сильней вызывало недоумение. Что же такого произошло, что большая часть учеников резко перестала во весь голос обсуждать его и распространять различные слухи? – Джисон! – раздался громкий голос парня позади него. Хан сразу понял, кому он принадлежал, от чего остановился на месте, боясь совершить еще хоть одно движения, дабы не разозлить человека. Джисон почувствовал, как его плечо сжали и потянули, разворачивая в противоположную сторону. – Нужно поговорить, – он оглянулся по сторонам, ловя любопытные взгляды учеников. – Наедине. За мной, и только попробуй сбежать. Джисон не стал перечить и искушать судьбу, поэтому молча последовал за Минхо, опустив голову вниз, замечая только пятки дорогих лакированных туфель парня. Его шаги эхом отдавали в голове Хана, сердце которого с каждой секундой увеличивало ритм. Минхо шел размеренной походкой, с прямой спиной и гордо поднятой головой. Ему льстили восхищенные взгляды некоторых учеников, а завистливые увеличивали и без того завышенную самооценку. Лишь иногда он слегка поворачивал голову, чтобы краем глаза убедиться, что Джисон послушно следовал за ним по пятам, быстро перебирая ногами. От чего-то на лице Минхо появилась слабая улыбка, а в груди стало зарождаться некое тепло. Но поняв это, старший тряхнул головой, отгоняя все мысли и стараясь убрать улыбку со своего лица. Минхо вышел на улицу, направляясь в дальнюю часть школы, где располагался блок с сортировкой мусора, которой занимались дежурные ученики каждый день. Обычно эту работу скидывали на Джисона и похожих на него учеников других классов. Никому не хотелось тратить свое время на сортировку мусора по разным пакетам и контейнерам. В эту часть редко кто приходил в учебное время, кроме тех учеников, которые хотели расслабиться и спокойно покурить. Минхо нервничал, боясь, что они будут не единственными, кто решил посетить с утра пораньше это место, и ему не удастся переговорить с Джисоном. Но удача оказалась на его стороне. – Как давно ты знаком с Со Чанбином? В каких вы отношениях? Ты хоть представляешь, кто он такой? – на повышенном тоне протараторил Минхо, разводя руки в стороны, а после складывая их на груди. Он внимательно наблюдал, как Джисон от неожиданности дернулся, еще ниже опустил голову и начал заламывать пальцы. Ли вновь не смог сдержать улыбку. С недавнего времени он начал видеть в нем что-то, что ранее было скрыто. Чтобы не выдать себя, старший прикусил щеку изнутри. – Джисон! Отвечай! – вновь поднял голос, заставляя Хана отступить на шаг назад. – Он мой друг еще со средней школы, – тихо проговорил Джисон, все еще заламывая пальцы. Минхо хоть и предполагал такой ответ, но все же надеялся, что он ошибался. Сейчас перед его глазами проносились все моменты, когда он хоть как-то навредил Джисону. Его объял страх от того, что Хан мог все рассказать Чанбину или его родителям, а это означало, что теперь их компания могла лишиться своего главного партнера. Минхо знал одно из первостепенных правил компании Seo Deal Group: «относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе». Президент Со лично сказал в первую и последнюю их встречу, что не хочет сотрудничать с компаниями, где присутствует буллинг и харассмент. А Минхо являлся главным наследником их с семьей бизнеса, и если все, что он делал, дойдет до Президента Со, то это пошатнет доверие не только к нему, как к будущему представителю и главе, но и к нынешним действиям компании, и все усилия его родителей канут в никуда. Ладони Минхо вспотели, а щеки запунцовели. Сердце от волнения забилось в разы быстрей. Голос словно не мог выйти из его горла, от чего Минхо напоминал рыбу на суше, молча то открывая, то закрывая рот. Парень быстро опустил руки, незаметно вытирая ладони о свои штаны, и направился к Джисону, преодолевая разделяющее их небольшое расстояние. Заметив краем глаза движение, Хан начал отступать назад, стараясь держать безопасную дистанцию между ними, но вскоре его спина столкнулась с ранее игнорируемой стеной, за которой они с Минхо стояли. Холод пробежался по всему телу, заставляя Хана дрогнуть, а волосы на теле встать дыбом. Голова все еще была опущена. Он старался дышать медленно, контролируя каждое движение, но нарастающее чувство паники не давало четко продолжать эти действия. – Ты что-то говорил Чанбину? – с надеждой спросил Минхо, останавливаясь в паре шагов от парня. Хан сразу заметил эту перемену. Ли явно переживал и нервничал. Джисон медленно поднял голову, встречаясь со светло-карамельными глазами. Минхо словно не дышал, он ждал ответа, не решаясь пошевелиться. – Пока нет, но думаю, что следует, – Джисон неожиданно даже для самого себя обрел уверенность и ответил прежде, чем успел подумать. Минхо явно не понравился такой ответ. Его осторожность резко пропала с лица, поза вновь стала источать уверенность и превосходство. На лице вздулись желваки, а руки сжались в кулаки. Минхо сделал несколько уверенных шагов вперед, прижимая одну руку к горлу Джисона, а второй хватая за волосы. С губ Хана сорвался стон боли. Он испуганно смотрел прямо в глаза напротив, не в силах отвести своих. – Не смей мне угрожать, скотина, – прошипел Минхо, еще сильней сжимая в кулаке волосы парня. – Только попробуй что-то сказать Чанбину, ты меня понял? – Д-да! – дрожащим голосом ответил Джисон. Из его глаз потекли слезы, обжигая щеки. – Я обещаю. П-пожалуйста, отпусти. – Я тебя предупредил, – четко процедил Минхо в лицо Хану, с силой ударяя его голову об стену, после чего наконец разжал пальцы обеих рук и отступил на шаг назад. Хан тут же схватился за затылок, оседая по стене на землю. Его голова гудела, боль вновь пронзило тело. Следующее, что услышал Хан, были отдаляющиеся шаги Минхо. – Черт, как же я устал, – простонал Джисон, закрывая глаза и полностью ложась на землю. Одна рука по-прежнему лежала на ушибленном месте, вторую же он опустил на свой живот. По мере отдаления Ли Минхо, состояние Хана улучшалось. Его одолевало сомнение, стоило ли действительно молчать, или все же забрать свои слова назад и позволить Чанбину сделать все, что тому могло прийти на ум. С одной стороны, это не его дело и не стоило вмешиваться в дела партнёрских отношений компаний. С другой стороны, Хан смог бы использовать это, чтобы защититься от Ли. Хотя сейчас он наглядно прочувствовал, что данный шантаж не будет иметь особо сильного эффекта. Джисон не знал, что ему делать.

*****

Хенджин сегодня выглядел невероятно счастливым. Складывалось ощущение, что он вовсе позабыл о том, что произошло с его другом некоторое время назад. Парень продолжал с восторгом рассказывать, с каким страхом Минхо наблюдал за тем, как Хан вчера уехал, а сегодня вернулся; как тряслись его руки, когда он понял, кем был тот парень на мотоцикле, и как он весь бледный пытался догнать Хана, чтобы поговорить и объясниться за вчерашнее. Джисон решил не рассказывать Хвану, что разговор так и не состоялся, вместо него было новое унижение и причинённая боль. – А на счет вчерашнего инцидента, – Хан уже перестал слушать друга. Слова больше не воспринимались, словно проходили мимо его ушей. Джисон слышал лишь обрывки, которые не имели никакой значимости. – Это немного странно, – Хван приложил руку к губам, размышляя над чем-то. – Он был так зол на Ли Чон Хёка, когда узнал, что тот устроил в столовой. Ты бы видел! Мне казалось, что в его глазах сверкали молнии. Он так смотрел на всех, словно мог убить одним лишь взглядом. Потом ни с того ни с сего сделал так, чтобы остальные ученики не трогали тебя. Я все еще без понятия, как ему это удалось. Хотя, зная, кто его отец, не сложно догадаться, что если он что-то говорит серьезно, то стоит подчиняться без лишних вопросов, – Джисон нервно сглотнул. Он все еще чувствовал, как болела голова. Недавние синяки дали о себе знать. Места, покрытые багрово-фиолетовыми отметинами, горели, причиняя дискомфорт. – Потом он пошел к твоему классу, но увидел, как этот же самый ублюдок вновь накинулся на тебя. Ух, я впервые видел, как Минхо кого-то так отчаянно бьёт. Все лицо этого придурка было в крови. Если бы не Феликс, думаю, он бы мог его на тот свет отправить. Ты меня слышишь? – Хенджин наконец заметил, что его игнорировали. – Хан Джисон! – протянул он, махая ладонью перед лицом парня. Хан моргнул несколько раз, услышав свое имя, и посмотрел на друга затуманенными глазами. – Я говорю, Минхо заступился за тебя. – Перестань уже нести чушь, – Хан поморщился, хватая руку Хвана, и резко опустил ее. Движение оказалось грубее, чем он рассчитывал. – Кто знает, что у этого человека в голове. В любом случае, я не хочу о нем говорить. Мне уже с головой хватило его так называемой «заботы», – Джисон изобразил кавычки руками. – Эм, ладно, прости, – Хенджин пожал плечами, поправил свои волосы и отошел на пару шагов, прислоняясь спиной к закрытой двери туалетной кабинки. – Не расскажешь, как вчера прошел твой вечер? А, кстати, ты же рассказал Со про Минхо? – Да, рассказал, но не стал вдаваться в подробности. Не хочу вмешиваться в дела взрослых, – об утреннем происшествии Хан окончательно решил умолчать. – Что? Почему? Ты же понимаешь, что Минхо теперь полностью будет зависеть от тебя? – Если начну его так шантажировать, то чем я буду лучше него? – Ну, знаешь, выбирая между шантажом, чтобы меня не трогали, и продолжать быть козлом отпущения, я явно бы выбрал первый вариант. Это же не значит, что ты, действительно, все расскажешь. Такая вероятность существует, и она довольно весомая. На месте Ли, я бы вел себя с тобой как самый милый человек на земле. Особенно, если от этого будет зависеть как мое, так и будущее компании, – Хан поджал губы в тонкую линию. – Ты хотел узнать, что было вчера у Чанбина, так? – Джисон резко подал голос, меняя тему. Хенджин заинтересованно кивнул, готовясь слушать. – Не было ничего особенного. Мы просто поболтали немного, затем приехал Сынмин, а потом я уснул. Успел лишь сказать, что хочу отдохнуть и забыться как в прошлые времена. Вот и всё. – Какой же ты иногда скучный, – слова неприятно кольнули Джисона, но он не подал вида. – Ладно, – вздохнул Хван. В этот момент телефон в кармане Хенджина завибрировал. Парень достал его и, посмотрев на экран, быстро убрал обратно, оттолкнулся от стены и направился к двери, чтобы выйти. – Я обязательно приду сегодня. Увидимся, – он помахал Хану, стоя к нему спиной, после чего вышел в коридор. Джисон глубоко вздохнул, опуская голову вниз. Ему явно было неприятно от этого разговора. Джисон хотел обсудить с Хваном то, что произошло с утра, но парень не дал и слова сказать, сразу начал свой монолог, чуть ли не прыгая от удовольствия, забывая, что сам вчера хотел быть слушателем. Хану ничего другого не оставалось, кроме смириться с этим и спокойно слушать, хотя долго это и не продлилось. Джисон прикусил одну щеку изнутри и, убрав руки в карманы, вышел из туалета, вновь направляясь в свой кабинет. Сегодняшний день, по ощущениям Хана, проносился слишком быстро и спокойно. Если не считать утреннюю сцену, день проходил без проблем. Ученики практически не обращали на него внимания, лишь некоторые продолжали шептаться, изредка показывая указательными пальцами. Одноклассники делали вид, что и вовсе не замечали парня рядом. Староста иногда делал ему замечания, но те имели место быть: то Хан не выкинул за собой мелкий мусор, то не успел выключить музыку и убрать телефон, то он начинал витать в облаках, пока учитель рассказывал важную информацию по случаю их выпускного. Но эта тема была совершенна чужда парню. Он не собирался идти на это мероприятие. После торжественной церемонии вручения документов о выпуске, он планировал поскорее покинуть это место. К нему, в любом случае, никто не придет: мама будет на работе, хён ради этого не прилетит обратно. К тому же за данное торжество нужно было платить, а Хан иной раз не мог купить себе нормальной еды для перекуса, что уж говорить о трате крупной суммы на какой-то один вечер. Парень даже не был уверен, что сможет учиться в университете. Его единственный шанс – это получить стипендию, покрывающую большую часть платы за обучение, благо в общежитии он не нуждался. Да и за время каникул он успеет изучить весь маршрут и найти самый короткий путь, чтобы не опаздывать и не пользоваться транспортом. Возможно, он найдет подработку и на отложенные деньги в последствии снимет недорогое жилье в городском общежитии, или скооперируется с кем-то, чтобы меньше платить. Поэтому, откровенно говоря, Хан даже не вникал в слова учителя, хотя так он делал крайне редко. Такое состояние парня ненадолго озадачило старосту класса, но он быстро понял, почему таким образом вел себя Джисон. Поэтому, сделав ему замечание, попросил вести себя менее очевидно. Благо староста сидел позади Хана, поэтому учитель не заметил этих действий. Джисон вообще редко посещал какие-либо мероприятия в школе, если только они не прописывались в индивидуальных картах, прибавляя баллы к поступлению. Поэтому и в этот раз он не хотел иметь ничего общего с этим, так называемым, праздником. Джисон с нетерпением ждал, когда его мучения в данном месте подойдут к концу, и он сможет продолжить спокойно жить, не видясь с людьми, отравляющими каждый его день. Закончив свой монолог и ответив на несколько вопросов, учитель кивнул головой, попрощавшись с классом, не забыв напомнить ученикам, что дополнительные занятия и курсы никто не отменял, и им всем следовало поскорей бежать на них. После мужчина вышел из кабинета, закрывая за собой дверь. Как только учитель покинул класс, Джисон подскочил с места, скидывая все вещи в раскрытый рюкзак, и уже собирался закинуть его на плечи, чтобы выйти, как почувствовал, что кто-то схватил его руку чуть выше локтя. Хан широко раскрыл глаза и напрягся, разворачиваясь. Его держал староста класса: высокий парень в идеально выглаженной школьной форме. Иногда Хану казалось, что он единственный, кто вообще ее носил, забывая, что сам долгое время использовал только ее. Школьная форма была необязательной, ее использовали лишь когда к ним приезжало телевидение или кто-то из вышестоящих людей. В остальное время ученикам разрешалось носить то, что им хотелось. Однако форма всегда лежала в персональных шкафчиках на случай непредвиденных ситуаций. Джисон только сейчас задумался, почему вчера не стал переодеваться в нее, когда его одежда была испачкана. – Хан Джисон, подожди, – спокойно обратился парень, отпуская руку Хана, и оглядываясь по сторонам, намекая всем остальным ученикам уже выйти из класса и поспешить по своим делам, а не греть уши. – Если ты про уборку, то я… – Я не про это, – перебил его парень. – Ты уверен на счет вечеринки по случаю выпускного? Все же ты тоже ученик этой школы, а такое бывает лишь раз, – он выгнул бровь и, ожидая ответа, сложил руки на груди. – Эм, я знаю. Но я, пожалуй, откажусь, – Хан щелкнул пальцем. – Это из-за денег? – Это одна из причин. Слушай, – Джисон запнулся, понимая, что начал переходить границы дозволенного. Он не мог так неуважительно разговаривать, а особенно со старостой. – Мин Сок, тебе не обязательно выполнять поручения учителей по отношению ко мне. Ты ведь и сам знаешь мои ответы. Не трать свое время на такого как я. Скажи учителю, что мой ответ не изменится, или я могу сам это сделать, если хочешь. – Джисон, это не связано с мероприятием, устраиваемым школой. Вечеринка будет проходить в доме одного из учеников выпускных классов. А у кого-именно это еще решается. Поэтому, Хан… – Прошу, отпусти меня, – парень посмотрел с мольбой в глазах, от чего Мин Сок на секунду смутился. Его щеки покраснели, и он замер на полуслове. – Я не желаю появляться ни на торжественном вручении аттестатов, хоть и придется, ни на вечеринке одного из выпускников. – Хорошо, можешь идти, – парень сжал свои губы в тонкую линию. Джисон не стал более тянуть время и направился к выходу. Когда он уже почти покинул кабинет, то никак не ожидал услышать продолжение от старосты – парня, который предпочитал игнорировать Хана, что бы ни происходило. – Ты все равно еще раз подумай над этим предложением. Хорошего тебе дня, – последние слова прозвучали так тихо, что казалось, их обладатель надеялся, что их не услышат, но Хан решил ответить. Он выглянул из-за дверного проема и со слабой улыбкой проговорил: – И тебе, Пак Мин Сок, хорошего дня, – после чего быстро удалился, оставляя старосту в одиночестве. Парень прикусил нижнюю губу, щеки быстро покраснели, а сердце забилось быстрей. Он медленно втянул воздух через рот, также выпуская его, и, поправив прическу, принялся мыть доску от мела. Скрывать счастливую улыбку, которая красовалась на его лице, он уже не стал, да и не от кого было. – Милашка, – проговорил парень, пока мыл тряпку. Но эти слова уже никто не услышал. Шум за дверью заглушил их, да и в классе никого не было, чтобы стать свидетелем данного изречения. Джисон в свою очередь быстрой походкой направлялся к выходу. Оказавшись на улице, он сразу почувствовал слабые порывы дневного ветра. Весна в этом году выдалась довольно прохладной. Обычно в это время он уже ходил в легкой одежде, а сейчас на нем по-прежнему была та же черная водолазка и серый, клетчатый пиджак, которые особо не помогали укрыться от порыва прохладного ветра. Тело покрылось мурашками, заставляя Хана на секунду вздрогнуть. Парень устремил свой взгляд к самым воротам территории школы. Он заметил уже знакомую фигуру, ходившую около мотоцикла и тихо ожидавшую друга. Чанбин ходил взад и вперед, не оставляя мотоцикл. Подъезжавшие и уезжавшие дорогие иномарки сигналили ему, намекая, чтобы тот припарковался в другом месте, но Со их полностью игнорировал. Приближаясь все ближе к выходу, Джисон мог отчетливей видеть довольное лицо друга. Ему нравилось такое внимание к своей персоне, хоть он никогда в этом не признается. Хан заметил, что Чанбин немного пританцовывал, напевая себе под нос известную только ему одному мелодию. Несколько девушек старались сфотографировать его, думая, что останутся непойманными, но Со, словно по волшебству, находил скрытые камеры и позировал, устремляя свой взгляд точно в объектив. Кто-то более смелый пытался подойти к нему и заговорить, но парень лишь отрицательно качал головой, после чего уважительно кланялся. В какой-то момент Хан заметил ухмылку на лице друга. Когда же Чанбин, наконец, заметил приближавшегося к нему Джисона, то резко остановился, достал шлем, после чего громко проговорил: – Дамы и Господа, а теперь я попрошу удалить все фотографии, что Вы сделали, иначе мне придется подать на Вас в суд. А я не думаю, что Вы хотите в следующий раз увидеть меня с толпой лучших адвокатов Сеула! – после чего он сделал поклон, словно в бальном танце, и положил свою руку на талию Хана, устремляя куда-то свой взгляд. На его лице все еще была натянута странная улыбка. Хан же предпочел проигнорировать такое поведения друга и надел шлем. Когда оба парня удобно уселись на мотоцикле, Со завел мотор, резко стартуя, от чего Хан сразу обхватил его за талию, прижимаясь ближе. Мотоцикл оставил после себя облако поднятой пыли и песка, заставляя оставшихся учеников закашлять и закрыть рты руками. Как только мотоцикл скрылся из виду, а пыль осела на землю, все продолжили заниматься своими делами: выходить с территории школы и расходиться к приехавшим автомобилям, некоторые из которых уже сигналили ученикам, чтобы те не стояли на месте как вкопанные. Группа из семи человек все продолжала неподвижно стоять. Трое парней продолжали смотреть куда-то в даль, тогда как оставшиеся четверо уже прощались друг с другом. Им ответил лишь парень с розовыми волосами, мило улыбаясь каждому. Феликс попытался взять одного из оставшихся человек за руку, но у того были плотно сжаты кулаки. Напряженные руки словно и не собирались расслабляться. Ли перевел свой взгляд на другого парня, располагая свою руку на чужом плече. – Мне пора идти. Оставляю Минхо на тебя, – и вновь он мило улыбнулся, показывая свои ровные зубы. – Позаботься о нем, Джинни, – от произнесенного прозвища Хван вздрогнул и удивленно посмотрел на парня рядом с собой. – Х-хорошо, Феликс, – Хенджин был так удивлен, что даже не заметил, что, произнося эти слова, уважительно поклонился, вызывая тихий смех младшего. Ли плавно провел по плечу Хвана и, помахав на прощание, направился к дорогой иномарке, в которой его смиренно дожидался пожилой водитель. Хван взглядом проводил удаляющегося Феликса: как он шел к машине, садился в нее, и как автомобиль медленно проехал мимо него с Минхо, оставляя тех позади. Хенджин громко сглотнул, провел рукой по волосам, пропуская через них длинные пальцы, и повернулся к старшему. Минхо продолжал смотреть куда-то перед собой, игнорируя всё, что происходило вокруг. Он не заметил, как Феликс хотел его поцеловать на прощание, как Хенджин смотрел на его парня, и как Ли уехал, оставляя их вдвоем. Минхо все еще не отпускал тот взгляд, которым его одарил Чанбин, как он ухмылялся, как приобнял Хана за талию. Кровь Минхо кипела, температура тела поднялась, а желваки проявились на лице. Руки напряглись, от чего проступили вены, кулаки побелели. Из такого состояния Минхо вывели лишь тихие слова Хвана. Ли, затаив дыхание, резко перевел свой растерянный взгляд на Хенджина, встречаясь с его светло-серыми от линз глазами. – Что ты сказал? – переспросил он, прищуриваясь и, наконец, разжимая кулаки. – Я знаю, куда они поехали, – спокойно повторил Хенджин, выжидающе смотря на Минхо. Парень вновь старался не показывать удовлетворение от такого состояния старшего. Хван прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать улыбку, после чего посмотрел куда-то в сторону. Сердце Минхо пропустило удар. Он облизнул свои губы и кивнул, понимая, как проведет сегодняшний вечер. На его лице появилась слабая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Однако Минхо даже представить не мог, что все обернется не так, как он планировал.