Глава 16
25 апреля 2022 г., 01:10
Даже через неделю после того дня Минхо было все еще неловко вспоминать лицо Госпожи Хан, когда он спускался поздно вечером по лестнице на первый этаж. Ли надеялся, что женщина уже давно в своей комнате и спала, или смотрела телевизор, но, как оказалось, все это время она сидела на кухне, записывала что-то в свой ежедневник и читала книгу, которую впоследствии отложила корешком вверх, когда услышала приближающиеся шаги. Минхо старался не думать о том, что произошло за некоторое время до его выхода из комнаты, но по лицу женщины, а точнее по ее хитрой улыбке и прищуренным глазам, ему стало все ясно, – она прекрасно их слышала. То ли у этой женщины прекрасный слух, то ли их с Джисоном стоны оказались достаточно громкими, чтобы разнестись по всему дому.
– Уже уходишь? – произнесла женщина, переводя свой взгляд с предмета в руках на парня, чьи щеки с каждой секундой становились все красней.
– Да, Госпожа Хан, – кратко ответил парень, делая поклон. Женщина лишь тихо хмыкнула что-то себе под нос и сделала глоток воды, налитой в стакан. Очки на ее носу чуть слезли, и она незамедлительно поправила их указательным пальцем. – Уже поздно, и мне стоит вернуться домой, пока родители не забили тревогу, – от произносимой лжи кольнуло в сердце. Он понимал, что никто дома его не ждал и не волновался. Родители, в лучшем случае, окинут недовольными взглядами и отправят в комнату самостоятельно готовиться к экзаменам, ведь на все сегодняшние дополнительные он и так не пришел.
– Тебе далеко идти? Хочешь, попрошу Джисона проводить тебя? Или мы можем выз…
– Не надо, спасибо, – перебил Минхо, махая ладонями в разные стороны. – Я уже написал, чтобы меня забрали, – на этот раз он говорил правду. Прежде чем выйти, Минхо написал водителю, куда тому стоило подъехать. Несмотря на поздний вечер, людей было достаточно на улице, чтобы стать причиной всеобщего внимания, что очень хотелось избежать. Поэтому Минхо попросил, чтобы машина подъехала к небольшому магазину, который находился примерно в семи минутах ходьбы от дома семьи Хан. – Мне нужно спешить, не хочу, чтобы меня ждали слишком долго. Большое Вам спасибо за гостеприимство, за чай с пирогом – все было очень вкусно. До свидания, – протараторил Минхо, в благодарность кланяясь чуть ниже, чем следовало бы, вызывая таким образом тихий смех женщины.
– Мне тоже было приятно с тобой познакомиться. Если будет не сложно, напиши Джисону, как доберёшься до машины, чтобы мы знали, что у тебя все хорошо.
– Обязательно, – улыбнулся Минхо, исчезая в прихожей. Он быстро переобулся и, подождав, когда подойдет женщина, чтобы закрыть за ним дверь, вышел, поправляя висячую на плече лямку от сумки.
Всю дорогу до магазина, в поездке и даже дома, он думал о произошедшем. Вспоминал мягкие губы Джисона, охотно отвечавшие на его поцелуй, его стоны, от которых внутри все горело, и его движения, вызывавшие море фейерверков перед закрытыми глазами. Ему хотелось запомнить каждую секунду произошедшего. Запечатлеть в своей памяти и не забывать. А в дальнейшем и повторить.
Все его сознание было посвящено этому моменту, от чего выполняемые перед сном процедуры происходили скорее автоматически. Когда же Минхо лег на кровать, то сразу обнял одну из своих мягких подушек, утыкаясь в нее носом и довольно улыбаясь. Улыбка не сходила с его светившимся счастьем лица, когда он быстро печатал запоздалое сообщение Джисону, о чем просила Госпожа Хан. После, отложив телефон, Минхо вновь возвратился в прежнее положение, полностью игнорируя множество непрочитанных сообщений от Феликса.
Лишь на утро он увидел пропущенные звонки, уведомления о голосовой почте и сообщения. С каждой новой голосовой записью голос Феликса становился все тише и слабей. Он волновался за любимого, спрашивая: все ли с ним хорошо? куда тот убежал? как только закончатся дополнительные занятия с репетиторами, приедет ли он к нему вечером? Когда он рассказывал, что родители Минхо звонили ему и расспрашивали, не с ним ли их сын, Феликс звучал еще более отчаянно. Он боялся, что Минхо стало плохо, и он мог пораниться, или наткнуться на неприятную компанию. Воображение младшего было слишком ярким, от чего в его голове всплывали не самые приятные мысли, заставляя того сразу бить тревогу и обзвонить всех знакомых и друзей.
И сейчас, неделю спустя, Минхо по-прежнему чувствовал вину перед Феликсом. Даже после долгого разговора и разъяснения всей ситуации, опустив некоторые подробности, он замечал, что младший смотрел на него с некой грустью в глазах и недоверием, хоть и говорил, что все в порядке.
Сердце Минхо ныло от произошедшего: болело от причиненной боли Феликсу, скрипело от лжи, которой нет конца, иногда трепетало от воспоминаний того поцелуя в небольшой комнате, освещаемой солнцем, и пропускало удары от взгляда женщины, которая прекрасно все поняла.
– У тебя все в порядке? – голос сидевшего позади Хенджина заставил Минхо вздрогнуть и забыть на минуту о неприятных мыслях.
Хван старался говорить как можно тише, чтобы учитель, рассказывавший очередную тему, не заметил лишних движений и переговоров. Парень чуть ли не лег на парту, прячась за спиной друга, чтобы его не было видно. Минхо, еще раз окинув взглядом учителя, повернул голову вбок, и также тихо ответил:
– Да, просто задумался кое о чем, – парень пожал плечами.
– И о чем же таком, раз уже почти неделю ходишь в подобном состоянии?
– Не важно, – огрызнулся Минхо, вновь проверяя учителя.
– Феликс по-прежнему обижается на тебя?
– Кажется, да. Мы поговорили недавно, но он все еще недоволен, – последнее произнесенное слово явно не понравилось Хенджину. Он возмущенно нахмурился и хмыкнул, облизывая губы.
– Ты же прекрасно знаешь, как это исправить – своди его на свидание, угости чем-нибудь сладким. А дальше… ты и сам знаешь, – чужая ладонь легла на плечо Минхо, дважды похлопывая.
– Я сам с этим разберусь, Хван. Не лезь, – грубо процедил Минхо, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек и разворачивая голову в прежнее положение, стараясь сосредоточиться на голосе преподавателя. Хенджин продолжал сидеть нахмуренный, неудовлетворенный таким завершением их скрытного диалога, но все же решил не продолжать отвлекать и еще более раздражать друга. Хван наконец выпрямил спину, делая круговые движения плечами, и еще некоторое время сверлил Минхо взглядом.
Минхо чувствовал, что Хенджин продолжал наблюдать за ним. Его затылок слегка пекло, но он постарался игнорировать это. В классе царила тишина, если не считать тиканье настенных часов и усталый голос преподавателя, который старался как можно доходчивей объяснить свой материал, чтобы на экзамене у учеников не возникло сложностей с подобными заданиями или формулировками. Остальные ученики записывали практически каждое слово, оставляли пометки на полях тетрадей или внимательно слушали, не отвлекаясь. Но как бы ни старался Минхо сосредоточиться на важной теме, в его мысли вновь ворвался, как гром среди ясного неба, Хан со своей очаровательной улыбкой, добрым смехом и пухлыми губами. Парень вновь ощутил во рту вкус фруктовой жвачки, которую незадолго до своего появления жевал Джисон, запах яблока, которым пропитана его кожа от геля для душа, и жар на щеках, когда руки младшего лежали на них, иногда управляя процессом.
Сердце забилось быстрей. Перед глазами всплывали моменты из их встреч, разговоров и того дня, который, как казалось Минхо, навсегда останется в его памяти. Разгоряченный своими воспоминаниями и ощущениями, он не сразу уловил движение справа от себя. Переведя взгляд на стеклянные окна, которые были размером в половину стены, он увидел промелькнувший знакомый силуэт. Сначала Минхо показалось, что разум и зрение решили сыграть с ним злую шутку, но приглядевшись в след прошедшему человеку, понял, что это не так.
– Прошу прощения, Учитель Чхве! – громко позвал Минхо, поднимая одну руку вверх, сжимая кулак, тем самым привлекая к себе внимание всех вокруг. – Мне нездоровится, могу я сходить в медицинский кабинет?
– Ли Минхо, – слишком недовольно произнес пожилой мужчина, но вспомнив, что за ученик к нему обращался, смягчил выражение лица и сменил тон голоса, – конечно. Вам нужна помощь?
– Нет, спасибо, – тут же ответил парень, поспешно вставая из-за своего места и выбегая в коридор, с силой закрывая за собой дверь. Как только он оказался за пределами класса, учитель продолжил свой монолог, а ученики и вовсе позабыли о только что произошедшем. Лишь один человек все продолжал смотреть в окна, по ту сторону которых недавно пробежал его друг.
Каждый шаг Минхо раздавался эхом в пустом коридоре. Джисон уже давно скрылся за углом, направляясь в известном только ему одному направлении. Но Ли продолжал свой путь, надеясь, что сможет найти парня. Поворачивая за угол, он заметил вдалеке, возле самой лестницы, образ человека, которого он так старался нагнать. Дверь неприятного хлопнула, скрывая за собой Хана, а Минхо потребовалось всего пара секунд, чтобы добежать до нее. Недолго думая, он сразу направился наверх. Вслушиваясь в чужие шаги, Минхо старался не отставать от них, нагоняя и уменьшая разделяющую их дистанцию. Джисон шел спокойным шагом, никуда не торопясь, в отличие от старшего, ноги которого, как и легкие, уже начали гореть.
– Ты мог просто окликнуть меня, зачем так бежать? – в пролете между вторым и третьим этажами произнес Джисон, останавливаясь. Он давно почувствовал, что за ним хвост, но понять, в лице кого он был, не предоставлялось возможности. Лишь поднимаясь по лестнице, он успел бросить беглый взгляд вниз, замечая знакомую макушку, и решил остановиться.
– Прости, – запыхавшись, произнес Минхо. – Ку-куда ты идешь?
– На крышу, – голос Джисона звучал ровно и безэмоционально.
– Ты говоришь так непринужденно, будто это что-то очевидное, из разряда «дважды два – четыре», – на лице младшего вдруг появилась слабая улыбка.
– Хочешь пойти со мной? – предложил Хан, уже зная решение Минхо. Не дожидаясь ответа, он протянул свою руку. Минхо все продолжал стоять неподвижно. Ему не верилось, что Хан вновь делал шаг ему навстречу. Но испугавшись, что тот скоро передумает, быстро принял предложение и протянул в ответ свою руку, соединяя их. Ладонь Джисона была теплой, кожа мягкой и приятной.
На крыше здания оказалось довольно прохладно, заставляя Минхо поежиться, приобнимая себя свободной рукой. Джисон же совсем не изменился, ветер не тронул его, словно, приближаясь, расходился перед его фигурой. Парень посмотрел по сторонам, проверяя, есть ли кто-то посторонний, и, убедившись, что они одни, сделал уверенный шаг вперед.
– Как ты узнал, что дверь открыта? – вдруг спросил Минхо, обгоняя Хана, но не расцепляя рук. – Нам же запрещено приходить сюда, – в глазах Джисона загорелся озорной огонек.
– Однажды проследил за старостой. Он обычно приезжает рано и приходит сюда, чтобы, как я понял, не умереть со скуки в этих стенах.
– Не понимаю, зачем тогда приезжать, черт знает во сколько, если нечем заняться, – посмеиваясь, произнес Минхо, продолжая смотреть прямо в темно-карие глаза напротив.
– А ты почему не едешь после школы или дополнительных домой, а приходишь к моему дому и наматываешь круги? – вопрос заставил старшего успокоиться и стать серьезным.
– Ты знаешь ответ, – голос прозвучал немного грубо, но Хан не обратил на это внимания, прекрасно понимая, какую реакцию вызовут его слова.
– У каждого свои причины совершать те или иные поступки. И если ты не знаешь мотивов, то не тебе же и шутить на их счет, гадая и придумывая в своей голове всё, что только можно, – Джисон на секунду сжал ладонь старшего, после чего разжал пальцы, пытаясь освободиться от чужой хватки. Минхо же не стал более препятствовать решениям Хана и также отпустил его.
Джисон сложил руки на груди и отошел к краю крыши, оглядывая всю территорию. Кроны зеленых деревьев украшали школу и улицу за ее территорией. Вдалеке, на пересечении дорог, то и дело проезжали машины. Все остальное было неизменным и тихим, словно они с Минхо были единственными людьми в округе. Если не считать прохладного ветра, отражавшегося от стен и приводившего в движение ветви деревьев, то более не было и звука. Открывающийся вид успокаивал Джисона, придавал сил. Внутри зародилось чувство полета и свободы. Грудь наполнялась свежим воздухом. А от частых и глубоких вдохов прохлады, легкие начинали гореть, что лишь усиливало приятное чувство.
– Что заставило тебя поменять ко мне отношение? – ни с того ни с сего задал вопрос Джисон, продолжая смотреть вдаль. Минхо, до того озирающийся по сторонам и делающий небольшие круги, далеко не отходя от младшего, резко остановился. Он посмотрел на Джисона, надеясь поймать его взгляд, но столкнулся лишь с затылком.
– Когда именно? – уточнил Минхо, медленно сокращая разделявшее их расстояние. Руки Ли осторожно обвили тонкую талию Джисона, прижимая того ближе, а в нос ударил слабый, сладкий запах яблока. Хан не шевелился, позволяя старшему сделать то, в чем тот так нуждался в данную минуту. Поняв это, Ли прикоснулся щекой к голове Джисона. Волосы, развевавшиеся на ветру, приятно щекотали кожу, вынуждая Минхо улыбнуться. Теплая ладонь легла поверх одной из рук старшего, сжимая рукав кофты.
– Да вообще, – осторожно пожал плечами Хан, стараясь не задеть подбородок Минхо.
– Сначала – недостаточность определенной информации. А потом также она, но уже в полном объеме, – старший потерся щекой, виновато улыбаясь и задевая губами ухо.
– Так странно. Если ты чего-то не знал, всегда ведь мог спросить. Что же было такого важного, раз это так повлияло, и на тебя, и на меня, – Минхо с печалью в глазах посмотрел на Хана. – Только не говори, что мы родственники. Я этого не переживу, – постарался пошутить Хан, понимая всю абсурдность своего предположения. Но обстановка становилась все напряжённей, и с этим было необходимо разобраться. Последняя фраза явно сделала свое дело – Минхо улыбнулся и тихо хмыкнул.
– Нет, там другое, – Ли на пару секунд замолчал, но потом все же добавил. – Не хочу об этом сейчас говорить, – после чего опустил руки и отошел на полшага назад. Боковым зрением Джисон подметил, что Минхо поравнялся с ним и встал рядом, копируя позу: складывая руки на груди, хотя это больше походило на попытку согреться и сохранить тепло.
– Хорошо, – Хан пожал плечами, бросая быстрый взгляд на Минхо, после вновь отворачивая голову.
– И ты даже не попытаешься узнать что-то? – от удивления Минхо приподнял брови.
– А зачем? Если захочешь, то сам все расскажешь. Не вижу смысла тебя заставлять.
– Спасибо, – Хан вновь перевел взгляд на Минхо, словно спрашивая, за что тот благодарил. – Спасибо, что не давишь на меня.
– Я не имею привычки лезть туда, куда меня не звали.
– Вы такие разные с ним.
– С кем? – теперь была очередь Хана задавать себе мысленно множество вопросов, стараясь унять интерес.
– С Феликсом. Как только я намекнул ему, что все, наконец, прояснилось, но тут же начал выпытывать у меня детали. Пришлось рассказать.
– Феликс – твой парень. Но все же здесь он нарушил твои границы.
– Да… – на этом их разговор подошел к концу, оставляя так и не высказанными вопросы, касаемые их отношений, Феликса и того, что они будут делать дальше.
Оба парня вновь смотрели вперед, забывая обо всем. Они стояли близко друг к другу, чувствуя тепло тел, чего оказалось достаточно, чтобы согреться. Оставалось всего пару минут до завершения очередного урока, громкого звонка и быстро распространяющегося топота учеников и их разговоров.
Каждый вновь думал о своем, рассуждая или борясь с чем-то, что другому было не понять. Джисон вспоминал брата и его слова, переворачивал недавние мысли и решения с ног на голову, пытаясь решить, а нужно ли ему то, что он так желал, или стоит остановиться, оставить все в прошлом и идти вперед с чистой душой. Минхо же атаковал образ Феликса и то, как он поступил с этим солнцем. Стоило ли рассказать ему все или оставить в секрете, продолжая медленно травить самого себя, словно день ото дня выпивая отвар, в который добавлен смертельный яд, действующий не спеша, но наверняка.
В последнее время их часто поглощали разные мысли, отрезая от настоящего мира. В такие моменты их окружал невидимый барьер, через призму которого еле доносились шумы окружающего мира. Люди исчезали, становясь лишь нечеткими тенями. Запахи растворялись, теряя свои оттенки. И сейчас, стоя на крыше, их вновь уносило далеко от этого места, оглушая. Оба парня так погрузились в свои рассуждения, что и не заметили, что на этой крыше они были не одни. Еще один человек находился там, спрятавшись за входом на крышу. Он сидел, прислонившись спиной к холодной стене, каждую секунду чувствуя, как по телу проносился табун мурашек. Его голова раскалывалась, а глаза все еще щипало от покраснения из-за слез. Заслышав чьи-то шаги, он прикрыл рот рукой, стараясь не издавать и звука, постепенно и вовсе успокаиваясь. Он сидел, вслушиваясь в тихие голоса новопришедших людей, пытаясь понять, можно ли становиться свидетелем разговора, или все же лучше постараться незаметно уйти, оставив их наедине. Но поняв, кому принадлежали голоса, сразу принял однозначное решение, оставаясь в своем укрытии, иногда выглядывая из него.
Сердце парня разрывалось, словно острые когти дикого зверя вонзались в него и терзали, игрались, оставляя глубокие раны и принося еще большую боль. Его светлые волосы развевались на ветру, иногда спадая на лицо. Глаза то и дело закрывались, защищаясь от яркого солнца. Но разговор не давал ему полностью расслабиться, парню приходилось напрягаться, чтобы четко слышать чужую речь. Когда же оба человека замолчали, светловолосый ученик в последний раз выглянул из-за угла и, крадясь вдоль стенки, скрылся за дверью, направляясь в свой класс.
*****
Феликс медленно приближался к небольшому пруду посреди парка, у которого они раньше с Минхо любили весело проводить время вдвоем, вдали от своей компании, других учеников и родителей. Они приходили сюда, устраивая пикники или просто прогуливаясь, обсуждая различные новости, делясь своими мыслями или же молчали, наслаждаясь тишиной и нежностью друг друга. Их руки всегда были переплетены, а плечи соприкасались, на лицах сияли счастливые улыбки, а в глазах читалась бесконечная любовь и поддержка. Наблюдая за пожилыми людьми, они восхищались ими, представляя, что смогут сохранить свои чувства и пронести их сквозь года. И когда на их лицах появятся глубокие морщины, а волосы поседеют, они будут все также крепко держать друг друга, оставляя кроткие поцелуи на щеках или тыльных сторонах ладоней. На их безымянных пальцах будут кольца, которые несмотря на свою тяжесть, все еще будут самыми драгоценными парными вещами. Возможно, они усыновили бы в зрелом возрасте ребенка, и к этому времени их окружали бы внуки, громко смеясь. Но сейчас, ступая ногами по небольшому деревянному пирсу, все это казалось лишь несбыточной мечтой, которая медленно угасала. Они через многое прошли вместе, защищая друг друга, справляясь с неприязнью окружающих и непониманием родителей, которые, к счастью, со временем приняли любовь своих сыновей. Каждый день они сталкивались с новыми трудностями и прекрасно разрешали их вместе, плечом к плечу. Каждое их слово, прикосновение, совместная минута были наполнены энергией и любовью, которые струились по их венам, приободряя и даря новые силы улыбаться и идти вперед. Вспоминая все их моменты, счастливые и тяжелые, все ссоры и недопонимания, которые они старались спокойно разрешать, по щеке парня скатилась единственная слеза, оставляя жгучий след. Кожу неприятно щипало, заставляя морщиться от ощущения сухости и соленого жжения. – Так и знал, что найду тебя здесь, – внезапно раздавшийся позади голос ничуть не напугал Феликса. – Давно ты здесь? – говоривший человек поравнялся с ним, вставая практически у самого края пирса. – Зачем ты пришел? – хриплый голос Феликса звучал слабо и прерывисто. Возникало ощущение, что каждое слово давалось парню с трудом, будто он прилагал последние силы, чтобы озвучить их. – Сложно не заметить, как ты ходишь весь понурый. Улыбаешься, когда кто-то рядом, но как только остаешься один твое лицо выглядит жалким. – Спасибо за ободряющие слова, – съязвил Феликс, прикрывая глаза и устало выдыхая. – Мне легче сказать правду, нежели радовать тебя сладкой ложью, Ёнбок, – произнося имя, человек улыбнулся. Ему нравилось называть парня корейским именем, в отличие от его обладателя. Но это происходило довольно редко, поэтому Ли не обратил на это и грамма своего внимания. – Я так и не получил ответ на свой вопрос, – напомнил Феликс, поежившись от прохладного воздуха. – Я волновался за тебя, – честно признался Хван и окинул младшего быстрым взглядом, проверяя реакцию. Но ее так и не последовало. – Не хочешь поделиться мыслями? – осторожно спросил Хенджин, вновь поворачивая голову к Феликсу. – Я слышал неделю назад разговор Минхо и Хана. Они были на крыше во время одного из уроков, в общем-то как и я. Эти двое меня не заметили, чему я был несказанно рад, – усмехнулся Феликс, пряча руки в карманах джинс. – Я не сильно вслушивался сначала, но потом Минхо сравнил меня с Джисоном. И его позиция оказалась явно не на моей стороне. Минхо согласился со словами Хана, что я нарушил его личное пространство, заставив все рассказать, а не предоставляя возможность самому сделать это, когда бы он посчитал нужным, – с каждым словом все больше слышалось раздражение. Челюсть Феликса напряглась. – Хан ничего не знает. Как он может такое говорить? Это я все время был с Минхо, слушал его проблемы, помогал с ними справляться, искал недостающие звенья его прошлого, рискуя попасться. А когда все нашел, то решил сам не читать информацию, оставив ее для Минхо. И что в итоге? Я оказался крайним, так еще и виноватым, – Феликс наконец повернул голову, встречаясь с карими глазами Хенджина, который все это время не сводил с него своего взгляда. – Он – мой парень. Я волнуюсь за него и стараюсь сделать все, чтобы Минхо был счастлив. А потом появляется этот пацан и выставляет меня в недобром свете. Бесит! Хенджин растянул губы в тонкую линию, дважды кивая. Он все продолжал молча наблюдать за человеком рядом с собой, любуясь и восхищаясь им. Его взгляд метался по всему лицу: глазам, носу, скулам, губам. А созвездия веснушек каждый раз представали по-новому, маня и не отпуская. Карие глаза, даже полные слез, сверкали и будоражили. Хван был готов часами смотреть только в них, не отвлекаясь больше ни на что. Порой ему казалось, что он видел в них целые вселенные, спрятанные глубоко внутри. Нежно розовые волосы вновь спали на лицо Феликса, Хенджин поднял руку, чтобы поправить их и убрать за ухо, но сразу одернул себя, заводя руку на спину. Феликс, заметив это, занервничал, самостоятельно убирая непослушные волосы со своего лица. Парень догадывался, что для Хенджина он давно уже не просто друг. Эти взгляды, робкие жесты и одергивания себя – уже продолжительное время терзали Феликса. Он хотел поговорить с Хваном, обсудить сложившуюся ситуацию, но каждый раз боялся начать. А вдруг это лишь игры его подсознания, и на самом деле они ничего не значили. Однако то, так Хенджин вел себя лишь с ним наедине, все же не давало отпустить подобного рода мысли. – Я же тебе нравлюсь, Хенджин? – наконец Феликс озвучил мучивший его вопрос. – Мы сейчас не о моих чувствах разговариваем, – без капли смущения ответил Хван. Он отвернулся от Феликса, разглядывая противоположный берег пруда, и потер обе ладони о свои ноги, согреваясь. – Так значит, все же нравлюсь, – подвел итог Феликс, все больше чувствуя нарастающую неловкость. Ли стал медленно, камнем за камнем, выстраивать между ними стену, стараясь отгородиться. Что-то настораживало младшего в этом парне. Несмотря на его притягательную внешность, сердце каждый раз, когда они оставались наедине, требовало поскорей отойти или найти третьего человека. И как бы Феликс ни старался, он не мог понять, что же его так отталкивало. – Уже давно. Если быть точнее, то с начала последнего класса средней школы. Помню, как ты смеялся над чьей-то неудавшейся шуткой. Хотел поддержать бедолагу, чтобы тот не упал в грязь лицом. В тот же день твой водитель немного припоздал, и ты, чтобы как-то себя занять, зашел купить кошачий корм. Я тогда подумал, что у тебя есть домашний питомец, но как оказалось, ты заметил бездомного котенка неподалеку и решил накормить его. Ты улыбался, когда тот комочек шерсти наконец подошел к тебе, доверившись или учуяв запах еды. – Дори, – улыбнувшись, прошептал Феликс. – Что? – спросил Хенджин. – Его зовут Дори. Он теперь живет у Минхо. – Минхо, – с нескрываемой досадой повторил Хван, опуская голову вниз, рассматривая свое отражение на поверхности воды. – Вы всегда были рядом. Куда бы ни пошел он, ты следовал за ним. Поэтому я и захотел подружиться с Минхо, чтобы стать ближе к тебе. Думал, что смогу обратить на себя твое внимание и превзойти его. Но, что бы я ни делал, твой взгляд всегда был обращен только на него. Ты улыбаешься многим, но есть та самая, которую ты даришь только ему – самая яркая и счастливая, полная любви. Я так завидую этому парню. Я бы отдал все, чтобы ты хоть раз так посмотрел на меня или улыбнулся, – Хенджин вновь обратил свой взор на Феликса. Хван зачесал выпавшие пряди волос своими пальцами и улыбнулся. – Я не понимаю Минхо. Боже, я, действительно, не понимаю, – его голос на секунду дрогнул. – Что такого в этом Хане, чтобы он предпочёл его тебе? Я знаком с ним и с уверенностью могу сказать, что ты лучше во всех аспектах. – Значит, что-то все-таки есть, – грустно произнес Ли, прерывая Хенджина и игнорируя его слова. Да, ему было приятно слушать рассказ друга, его щеки даже ненадолго покраснели, но продолжать не было сил, да и желания тоже. – Он звал его, – на секунду запнувшись, произнес парень, – во сне. Минхо приснился кошмар, от которого никак не мог проснуться, даже мне не удалось его разбудить. Он громко кричал, сжимая в руках одеяло, его тело горело, а на лице выступил пот. Он звал его. Он звал Джисона. Так громко и отчаянно, что я не смог сдержать слез, – воспоминания сильно ранили Феликса. Ему было больно, как от нынешней ситуации, так и от собственного бессилия – в ту ночь он мог лишь сидеть, крепко держа сжатый кулак Минхо, и молиться, чтобы кошмар вскоре отступил. – На утро он ничего не вспомнил и сильно удивился, когда я рассказал об этом, опуская некоторые подробности. Выражение лица Хенджина менялось с каждой секундой. Боль и обида за своего любимого человека разъедали. Его глаза сузились, челюсть напряглась, один уголок рта стал подрагивать, словно у зверя, готового показать свой оскал, а руки сжались в кулаки до побеления костяшек. Парень тяжело дышал. Кровь в венах будто кипела. – Хенджин, – обеспокоенно позвал Феликс, коснувшись пальцами левого кулака. Ли замер всего на секунду, решаясь на дальнейшие действия, после чего сделал уверенный шаг вперед, полностью заключая в своих ладонях сжатую чужую руку. Хван даже не успел осознать, что сейчас произошло. Он продолжал глубоко дышать, смотря прямо в обеспокоенные глаза напротив. – Пожалуйста, успокойся, – ласковый голос наконец донесся до ушей старшего. Хенджин вздрогнул, словно очнувшись от наваждения: взгляд просветлел, а тело расслабилось. – Спасибо за заботу и поддержку, но не стоит тебе в это вмешиваться. Я сам смогу во всем разобраться, – Хенджин громко вздохнул. Он знал, что младший врал, боясь окончательно признать, что проиграл в игре, которую и не собирался начинать. Хван резким движением притянул Феликса ближе, заключая того в свои объятия, и постарался расслабиться, дыша с младшим в унисон. Ли не стал сопротивляться, позволяя Хенджину уткнуть себе в шею. – Спасибо, что нравлюсь тебе, и прости, что не могу ответить взаимностью, – Хенджин крепче прижал к себе младшего, стараясь заглушить произносимые слова. Феликс осторожно обнял в ответ, одной рукой похлопывая по лопатке Хвана. Несмотря на недавнее тепло от рук Феликса, и того факта, что младший сейчас был в его объятиях, грусть не покидала Хенджина. С одной стороны, даже несмотря на свое признание, чувства Ли были совершенно иными. Феликс даже сейчас с нежностью думал о Минхо и отчетливо дал понять, что не чувствует ничего по отношению к Хенджину. А надеяться даже на призрачный шанс на взаимную симпатию практически не осталось сил, но он готов бороться. С другой стороны, парень понимал, что его любимому в будущем предстояло пережить еще больше боли, и та была неизбежной. Она делала медленные, но уверенные, шаги в его сторону, отрезая любую возможность на оказание помощи. Кровь вновь начала закипать внутри, а сердце биться быстрее. Обидней становилось и от того, что он сам, в какой-то мере, посодействовал сближению Минхо и Хана, тем самым обрекая Феликса на страдания. Хенджин переместил одну руку на макушку младшего, аккуратно поглаживая его по мягким волосам, вкладывая в это действие немое извинение за все, что он сделал, и стараясь передать все свои чувства и поддержку, показать, что он рядом и готов ждать столько, сколько потребуется. А в это время в его памяти неожиданно всплыл их недавний разговор. Они стояли на заднем дворе школы, возле большого футбольного поля, куда через несколько минут должна прийти школьная команда, чтобы начать тренировку. Прохладный ветер по-прежнему пронизывал их тела, от чего кожа то и дело покрывалась мурашками. Феликс в тот день был по-особенному прекрасен. На нем была нежного мятного цвета худи, темно-синие джинсы с небольшими потертостями, а на голове шапка того же цвета, что и кофта. Кончики волос разлетались в разные стороны, а веснушки казались еще более отчетливыми и притягательными. В руке он держал замороженный йогурт, который всеми силами старался вытянуть из тюбика. Щеки втягивались с каждой попыткой, выделяя острые скулы, а губы, обхватывавшие горлышко, становились все красней. Хенджин долго не мог оторвать от него своих глаз, забывая про собственный замороженный йогурт, от холода которого уже горела ладонь. Несколько появившихся на упаковке капель образовали мокрый след на кроссовках, что также осталось незамеченным. – Как считаешь, мне стоит начать беспокоиться? – Хенджин не сразу осознал, что слова принадлежали Феликсу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы пару раз моргнуть и соединить мысли воедино. Парень развернулся и поспешно отвел взгляд, сжимая в руке по-прежнему закрытую упаковку йогурта. – Не думаю, что здесь что-то серьезное. Возможно, ему стало скучно, вот и развлекается со своей игрушкой. Забей, – Хван пожал плечами, после чего быстро открыл упаковку, сделал глоток растаявшей сладости и по-дружески приобнял Феликса за плечи. – Он же твой друг. Не слишком ли грубо по отношению к Джисону? – Ли на секунду нахмурился. Но ответа так и не последовало. Хенджин лишь пожал плечами и сделал очередной глоток йогурта. – Я не лезу с разборками только потому, что понимаю, что у них есть кое-что общее – то, что их связывает хоть и косвенно, – Феликс облизнул свои губы. – Но мне не нравится, что из-за этого они стали проводить больше времени, сближаясь, – парень перевел взгляд на Хвана. Хенджин сидел неподвижно, вновь не отрывая своих глаз от Феликса. Тяжесть чужой руки начала действовать на нервы, но Ли продолжал молчать, игнорируя жест Хвана. – Иногда мне кажется, что чем ближе эти двое, тем дальше становлюсь я. – Беспокоишься, что он заменит тебя Джисоном? – Нет, – уверено ответил Феликс, понижая голос и вновь смотря туда, где в любую секунду должен появиться Минхо, – но что-то здесь явно не так. И это начинает действовать мне на нервы. В тот момент Феликс был полностью уверен в своих словах. Но сейчас, стоя в парке и все еще утопая в чужих объятиях, он также вспоминал тот день, их разговор. И если бы Хенджин вновь задал тот же самый вопрос, ответ был бы совершенно другим. Как бы ни хотелось признавать, но ему пора остановиться. И если это не может сделать Минхо, то на это решится он сам, собрав всю силу, всю свою любовь и заботу, чтобы покончить со всем и отпустить.
