You will never change me

– Как погляжу, ты хорошо провел время, Феликс, – с улыбкой на лице произнесла Рэйчел, опуская обратно ложку в банку с шоколадным мороженым. – Выглядишь счастливым и отдохнувшим. – А про мой цвет волос ничего не хочешь сказать? – с усмешкой ответил Феликс. – Он тебе безумно идет, – все же ответила девушка, вставая из-за стола и подходя ближе к брату. Рэйчел раскрыла руки в ожидании младшего. Феликс смущенно улыбнулся и крепко обнял сестру за плечи. – Тебе правда очень идет этот цвет, – она провела ладонью по светлым волосам, после чего отстранилась и положила свои ладони на щеки, поднимая лицо младшего. – Ты же был не один, так ведь? Кто это был? Что делали? Хочу знать всё! – воскликнула девушка и, отступив назад, взяла большую упаковку мороженого и вторую ложку, после чего подхватила парня под локоть и повела на второй этаж, в свою комнату, закрывая ее тут же на замок, чтобы никто не помешал их разговору. Удобно усевшись на мягкой кровати в позе лотоса, Рэйчел поставила посередине шоколадное мороженое и, зачерпнув ложку, замолчала, в ожидании поглядывая на Феликса. В лучах вечернего солнца веснушки на ее лице отливали медным цветом. Их россыпь была намного меньше, чем у Феликса, но такой же притягательной. Глубоко в темных карих глазах полных надежды и любви можно было заметить беспокойство, которое девушка всячески пыталась скрыть за неподдельным интересом предстоявшего разговора. Феликс удобно лег на кровать, утопая в мягких подушках у изголовья. Одну ладонь он убрал под голову, а во второй руке держал ложку с небольшой порцией мороженого, которую сразу отправил себе в рот, медленно посасывая, наслаждаясь сладким вкусом на языке. Парень не торопился начинать свой рассказ, проматывая в своей голове сегодняшний день, словно пленку фильма. И как только мороженое с ложки окончательно исчезло, а во рту сладкий вкус сменился привкусом металла, он вытащил предмет со звонким звуком и улыбнулся, опуская ложку обратно в упаковку, где ее и оставил. Феликс еще несколько секунд смотрел на высокий потолок, будто пытался там что-то отыскать, но, провалившись с этим, повернулся на бок, опираясь на руку, которая до этого была под его головой, и начал свой рассказ. Он начал с самого начала – с их вчерашнего разговора, когда девушка предложила сходить в торговый центр после уроков, – после, пропуская часть, когда он был в школе, перемещая события сразу в торговый центр, по которому гулял без цели, стараясь занять себя хоть чем-то. Когда же Феликс начал говорить о внезапно появившемся Чанбине, то на лице зародилась слабая улыбка, растущая с каждой последующей минутой. Он рассказал, как покрасил волосы, как они после решили перекусить в каком-то заведении, где заказал блинчики с клубникой, а Чанбин долго выбирал между картошкой фри и омлетом с овощами, но все же отдал предпочтение второму. Рассказал, как они долго подбирали фильм, который хотели посмотреть, а после спорили, кто же будет платить за большой сырный попкорн и напитки. Поделился, как после просмотра всю дорогу до парковки обсуждали сюжет и поведение главных героев, которые, несмотря на свою неловкость, все же смогли спасти мир от надвигавшейся опасности. Как он долго не мог решиться сесть на мотоцикл парня и принять протянутый шлем безопасности. Однако, после недолгих уговоров, все же доверился и согласился. Рассказал, как понравилось чувствовать свежий воздух, бьющий прямо в лицо, когда они ехали на высокой скорости. А также, что являлось самым главным, как он чувствовал себя все это время рядом с парнем – какие мысли посещали, как пропали все переживания, а в душе зародилось спокойствие. Слушая брата, девушка не шевелилась. Она давно забыла про мороженое, которое сильно растаяло в упаковке, и внимала каждому слову. На лице также сияла яркая улыбка, а громкий, заливистый смех во время забавных моментов наполнял просторную комнату. Девушка не знала лично Чанбина, о котором рассказывал брат. Но она много слышала о нем от родителей, когда те возвращались с благотворительных вечеров, устраиваемых семьей Со. Они всегда хорошо отзывались о парне, который добродушно общался с гостями, помогал работавшим официантам, не чувствуя смущения. От друзей и знакомых не раз слышала, что он хороший человек, неиспорченный деньгами и статусом своей семьи; что усердно учится в обычной сеульской школе, отказавшись продолжать обучение в той же школе, что и Феликс, занимается написанием музыки и текстов песен. Рассказывали, что он довольно честный и искренний человек, который не скрывает своего мнения, но способен грамотно преподнести и донести его, внимательный слушатель и не любитель споров и ссор. Ему легче спокойно обсудить проблему с человеком и прийти к компромиссу, чем долго разглагольствовать на повышенных тонах, прибегая к оскорблениям и подавлению оппонента. Все это возвышало в глазах девушки этого парня. А рассказ брата еще больше укоренил ее мнение, что Чанбин прекрасный человек и, наверняка, сын и друг. Она хотела встретиться с ним лично и самой окончательно убедиться во всем. – Пригласи Чанбина к нам на ужин, – предложила Рэйчел. – У тебя же есть его номер? – в ответ она получила лишь такую же, как и у нее самой, искреннюю и яркую улыбку брата и слабый кивок головы. Кажется, ее брат медленно начал приходить в себя. И если для этого необходимо, чтобы рядом с ним был такой человек, как Чанбин, она с радостью поспособствует этому.

*****

Хенджин всячески пытался сблизиться с Феликсом. Он писал ему в течение дня, спрашивая: как тот себя чувствовал, хочет ли чего-то вкусного, или можно ли ему приехать. Но получал в ответ лишь однообразные ответы с вежливыми отказами. На звонки парень отвечал редко и неохотно. Его голос звучал вымученно и хрипло, а недовольство и желание поскорей закончить вызов чувствовались даже при приветствии. Иногда Хван писал младшей сестре Феликса, прося ее передать разные подарки для поднятия настроения, где также были записки с пожеланиями. Оливия с радостью шла навстречу. Они вели непринужденные диалоги, стараясь разбавить короткие встречи. Девушка рассказывала о брате, делясь всей имевшейся информацией, описывала его реакции на предыдущие посылки. Оливии нравился Хенджин. Не как парень, а как друг, который всегда готов прийти на помощь ее любимому брату. Она догадывалась о его чувствах к Феликсу и искренне хотела, чтобы они наконец сошлись как пара. Особенно после его расставания с Минхо, который, в отличие от Хвана, ей не сильно симпатизировал. Минхо казался девушке довольно чопорным, иной раз ее пугал его холодный взгляд. Однако, проходя мимо комнаты брата, она слышала чужой смех, и как голос менялся, становясь сладким и тягучим, словно мед. Минхо преображался, оставаясь наедине с Феликсом, но девушке всегда хотелось и лично лицезреть эти изменения. Старший брат множество раз объяснял ей, что рядом с остальными членами их семьи Минхо зажимался, ему становилось неловко, поэтому всячески себя контролировал, боясь совершить ошибку. В такие моменты у Оливии всегда появлялись вопросы: «Как долго он еще будет чувствовать себя чужим в их доме?», «Почему он не доверяет им?». А получить ответы на эти вопросы, похоже, она уже не сможет никогда. Хенджин же, напротив, всегда был открыт и расслаблен как наедине с Феликсом, так и в присутствии других членов семьи. Он любил вести долгие разговоры, рассуждая с их отцом на тему бизнеса, с мамой – кулинарию и ее увлечение рисованием, с ней он обсуждал новинки кино, а с Рэйчел – книги. Хенджин всегда мог ответить на любой вопрос, а если нет, то без стеснения признавал это, обещая почитать специальную литературу. Оливия любила вспоминать один из вечеров, когда Хенджин решил остаться с ночевкой. Уже было поздно, когда девушка зашла в комнату брата, чтобы пожелать доброй ночи, и увидела, как Феликс лежал на животе на своей кровати, в одном ухе был наушник. Правой рукой он приобнимал небольшую подушку, а второй держал телефон, на котором смотрел какое-то шоу. Второй наушник был у Хенджина, который, счастливо улыбаясь, лежал на его плече, приобнимая одной рукой за талию и сильней закутываясь в большое серое худи, и боролся со сном, то и дело пытавшим взять над ним верх. Девушка не хотела тревожить их, поэтому также быстро, как и вошла, скрылась, закрывая за собой дверь. Несколько раз Оливия приглашала Хвана зайти по вечерам и попытаться поговорить с Феликсом, но тот, запираясь в своей комнате, игнорировал стук в дверь и знакомый обеспокоенный голос. После таких отказов Хенджин садился возле двери в комнату друга, облокачиваясь на нее спиной, и подолгу сидел, поджав ноги, слушая всхлипы любимого. Когда тот замолкал, парень начинал рассказывать различные новости или как проводил свои вечера, рассказывал интересные истории или шутил. Иногда до него доносились тихие вздохи совсем рядом с дверью, что означало, что Феликс подсаживался ближе, вслушиваясь в его голос. А когда поздно ночью прекращались любые звуки и выключался прикроватный свет, Хенджин поднимался на ноги и, пожелав доброй ночи и отсутствия кошмаров, уходил, не забывая убрать за собой тарелки с перекусом и водой, которые приносила Оливия. В такие моменты Хенджину казалось, что на утро в школе он сможет спокойно поговорить с Феликсом, или же просто провести с ним время в полной тишине – как младшему будет комфортней. Но Феликс вновь закрывался в себе и не выходил из класса, не замечая никого вокруг. Хенджин приносил свой обед к нему в кабинет и вставал рядом, у противоположного угла большого окна. Хван молча закидывал в рот приготовленную еду, бросая изучающий взгляд на парня. Но тот будто не замечал его. Его затуманенные глаза смотрели на улицу, а рот машинально открывался, когда к нему подносили что-то съедобное. Беспокойство росло с каждым днем. Абсолютно все действия Феликса были лишены красок, что не осталось незамеченным для окружающих. Спустя всего несколько часов, после начала странного поведения Ли, многие стали замечать и отсутствие Минхо поблизости, что сразу породило немалое количество слухов и догадок, многие из которых впоследствии оказались верными. Минхо, в отличие от Феликса, был более общителен, но также полон грусти. Его приходилось несколько раз звать по имени, чтобы слова наконец доходили до ушей. Однако эта способность – по-прежнему улыбаться и вести диалоги – раздражала Хенджина. Кровь закипала в венах, а кулаки каждый раз сжимались, впивая аккуратно подстриженные ногти в ладонь, оставляя красные следы. Хван игнорировал Минхо, предпочитая проводить каждую свободную минуту с Феликсом, пока тот в той или иной степени позволял. Когда же Хенджин пришел пятничным вечером, чтобы вновь попытаться поговорить с Феликсом или что-то ему рассказать, то был весьма удивлен, когда на этот раз вышедшая Рэйчел сообщила, что парень еще не вернулся домой. Она сжато объяснила, что посоветовала брату развеяться в главном торговом центре города, находившемся в самом центре Сеула. И раз он еще не вернулся, то, с большей вероятностью, неплохо проводит время. И даже если это не так, то ему пойдет на пользу смена обстановки. Услышав слова Рэйчел, Хван поспешил в торговый центр, в котором всячески пытался найти одинокую, по его мнению, фигуру. Однако, как бы он ни старался, так и не смог отыскать Феликса. Младший вновь игнорировал сообщения и звонки. Про голосовую почту не стоило и думать. Оставшись ни с чем, Хенджин вышел на улицу и прошелся по ближайшим улочкам, заглядывая в окна кафе, надеясь увидеть его там. Он даже заглянул в место, куда Минхо любил водить младшего, но столкнулся лишь с душевной пустотой и растущими беспокойством и разочарованием. Сердце забилось быстрей от подступавших к горлу переживаний и тошноты. Хоть старшая сестра Феликса была совершенно спокойна и не придавала значения долгому отсутствию парня, он чувствовал иначе. Ли был не в том состоянии, чтобы умиротворенно прогуливаться по улицам города. Он мог с легкостью попасть в беду или потеряться. Подсознание Хенджина рисовало все возможные сценарии с печальным концом. И хоть Хван старался отгонять эти мысли прочь, они нахлынывали вновь и вновь с новой силой. И лишь когда его телефон в кармане зазвонил, а на экране высветилось имя «Оливия», волнение резко отступило. Девушка звонила, чтобы сообщить о возвращении брата домой, и что он выглядел намного счастливее, чем днями ранее. Хенджин уже хотел отключить вызов и приехать, чтобы лично убедиться, что с Феликсом все в порядке, он цел и невредим, но девушка, предвидев это, попросила подождать до наступления завтрашнего дня, а лучше начала следующей недели. Она объяснила, что тот сейчас разговаривал с Рэйчел в ее комнате, дверь которой закрыта на замок. Однако в этот раз не слышно тихих всхлипов, на их смену пришел звонкий смех, который эхом разносился по всему дому, чему были рады абсолютно все. Даже родители с довольными лицами сидели на кухне с кружками чая в руках и молчали, прислушиваясь к заливистому смеху их старшей дочери и сына. Как бы Хенджин ни старался, он не мог понять, что так поменяло Феликса. Кто или что послужило таким заметным изменениям. Но он был искренне рад слышать благую новость. В голове по-прежнему звучал приглушенный смех Феликса, доносившийся из динамика телефона. Оливия, скорее всего, разговаривая с Хваном, подошла к комнате сестры, чтобы окончательно успокоить парня, надеясь, что тот все услышит. И оказалась права, это подействовало как самое быстродействующее и сильное лекарство. Лицо Хвана наконец расслабилось, и появилась слабая улыбка. Стоя посреди оживленной улицы, он, не обращая ни на кого внимания, посмотрел на небо. Солнце давно скрылось за горизонт. Лишь уличные фонари и яркие вывески освещали улицы. Хенджин заметил слабо видимые на темном небе звезды, чем-то напоминавшие прекрасные веснушки любимого, которые он так хотел в эту минуту увидеть, но не мог, давая себе обещание, что непременно встретится с Феликсом на следующей неделе и обо всем расспросит.

*****

Для Минхо время тянулось еще медленней. Он утопал в собственных мучениях и ненависти к себе. Хоть Ли не видел Феликса, но прекрасно представлял его состояние. Сердце отчаянно рвалось к нему, желание прижать к себе парня все сильней наседало. Он хотел быть рядом, но не мог. Феликс прав, хоть младший и был важен для Минхо, это были уже совершенно другие чувства, отличные от любви и прежней нежности. Сердце по-иному билось рядом с ним. Не было того трепета и былой легкости. Однако он тот, кто был рядом с Минхо, кто хранил все его секреты и страхи, помогая смело смотреть им в лицо и идти напролом. Он был тем, кто, не задумываясь, прикрывал собой и протягивал руку, помогая вновь подняться. Именно он давал новый заряд сил, чтобы двигаться дальше. И сейчас этот человек смог принять решение, которое не давало покоя Минхо. Именно он смог дать четкий ответ, без возможности повернуть вспять. Единственное, в чем Минхо был уверен наверняка, что Феликс навсегда останется в его сердце, занимая отдельное в нем место. Минхо старался держаться, будучи на людях. Он пытался выглядеть счастливым, поддерживать диалоги, которые начинали другие ученики, подсаживался к одноклассникам во время обеда, слушая их и иногда оставляя комментарии. Хенджина не было поблизости, чтобы тот составил компанию, и парень прекрасно понимал, где тот находился. Они не разговаривали, даже во время уроков Хван молча слушал повествование учителей, игнорируя присутствие Ли. И хоть такое поведение друга больно ранило, он прекрасно понимал, что Феликсу его общество куда нужней, чем ему самому. После уроков Минхо подолгу блуждал по улицам, петляя по улочкам и закоулкам. Водитель был уведомлен, что парень не нуждался в его услугах, обещая, что самостоятельно будет возвращаться домой и возьмет всю ответственность за невыполнение задания на себя. Пару раз он заходил в игровой центр, где работала Пак Ён Со. Парень молча сидел рядом с ее стойкой, упираясь взглядом в одну точку, и проводил так весь вечер. После девушка предлагала ему сходить в караоке или другое место, куда она смогла бы пронести для них алкоголь. Парень с радостью соглашался на такую авантюру. Алкоголь, обжигавший горло, приятно туманил разум, освобождая от самозакапывания. Девушка пыталась занять его разговорами, чему также был рад парень. В первый же день он рассказал подруге о том, что произошло, не боясь выслушать ее честного мнения. Ён Со и не старалась скрыть некое разочарования, что не Минхо начал тот разговор, но и отчитывать его за это не было смысла. Она искренне оказалась рада, что этот этап их жизни завершился и что больше из них никто не будет страдать от лживых ожиданий. Да, сейчас им обоим нужно время, но в будущем станет легче. Зная Феликса, он не покинет Минхо так легко, а всегда будет где-то рядом, продолжая заботиться о Ли, хоть тот и не будет знать об этом. Таков был парень с веснушками на лице – искренне заботящимся о тех, кого любил и кем дорожил. Ён Со не сомневалась, что наступит тот день, когда они с Феликсом вновь будут стоять рядом друг с другом, счастливо улыбаясь, хоть и в другом статусе отношений. Когда же девушки не было рядом, Минхо ходил в другие места, где у него имелись связи, и он мог без проблем покупать себе алкоголь, тратя на это большую сумму денег. По вечерам, будучи в нетрезвом виде, он продолжал скитаться по улицам, напевая грустную мелодию себе под нос. Шаткие ноги вели в неизвестном направлении, но парень и не сопротивлялся. Покачиваясь из стороны в сторону, он продолжал идти вперед, чудом не попадая под колеса проезжавших машин, когда пытался перейти проезжую часть на красный, благо находились люди, которые в последний момент одергивали его. После он слышал множество ругательств и нравоучений, в которых точно не нуждался, но отвечать на них не было смысла, ведь незнакомцы оказывались правы. Затуманенный разум избавлялся от наваждения лишь тогда, когда в поле зрения попадал знакомый дом, в котором Ли бывал всего пару раз, и где приветливо улыбались и ждали в гости. Но Минхо не мог приблизиться к нему. Во-первых, не хотел, чтобы Госпожа Хан видела его в таком состоянии, чувствуя разочарование. Во-вторых, там был Джисон, парень, который будоражил и манил его. Однако Минхо всем своим нутром мечтал оказаться в объятиях Хана, почувствовать его сильные руки, вдохнуть сладкий яблочный запах. С каждым днем доза алкоголя в организме повышалась, а ноги все ближе подводили к спасительному дому, но в последний момент ему удавалось взять себя в руки и отступить, скрываясь в ночи. Выходные ничем не отличались от будничных дней. За исключением, что большую часть дня Минхо проводил дома, готовясь к финальному экзамену. Родители решили изменить условия его подготовки. Теперь не он, а преподаватели приходили к нему на дом. И если парню удавалось вновь игнорировать их, не приходя вовремя и возвращаясь лишь глубокой ночью, то в выходные его контролировали родители, заставляя по полдня не выходить из своей комнаты, делая перерывы лишь на небольшой перекус и походы в туалет, и усердно учиться. А как только последний репетитор покидал их дом, Минхо выходил следом, вновь направляясь в знакомый бар, заказывая алкоголь, стараясь заглушить бушевавшую внутри бурю. Вечер воскресенья выдался довольно шумным и энергозатратным. Несколько девушек старались подсесть к Ли, пытаясь познакомиться или получить бесплатный коктейль. Минхо сразу отказывал им, в той или иной форме, совершенно не заботясь о чужих чувствах. Девушки недовольно фыркали и бросали неприятные высказывания, показывая свое разочарование и недовольство. Когда парень уже выходил из бара, то задел плечом одного из посетителей, который также выпил большое количество горячительных напитков. Удар в плечо совершенно не пришелся по нраву габаритному мужчине, что тот сразу поспешил озвучить, надвигаясь на парня и занося руку для удара. Но подоспевшая охрана успела перехватить кулак мужчины, отталкивая его в сторону толпы. Минхо лишь надменно ухмыльнулся, закатывая глаза, и, не обращая внимания на бросавшиеся в его спину колкости, покинул место. Перед глазами Ли все двоилось и плыло. Он чудом стоял на своих ногах, пока старался вызвать такси, чтобы добраться до дома. Но как только сел в подъехавшую машину и невнятно произнёс адрес, отключился. Его разбудил водитель, который трепал его по плечу, стараясь дозваться до парня и получить свои честно заработанные деньги. Минхо будто не слышал его, вынуждая водителя повысить голос. В некоторых близ стоявших домах поочередно начал зажигаться свет, и к окнам стали подходить люди, разбуженные недовольными замечаниями мужчины. Минхо не помнил, как смог покинуть машину и добраться до комнаты. Но как только его голова коснулась чего-то мягкого, глаза тут же закрылись, и парень заснул, сразу проваливаясь в глубокий сон. Проснувшись ранним утром, даже в закрытом состоянии его глаза жгло от ярких солнечных лучей, освещавших комнату, шторы которой были как на зло открыты. В горле пересохло, словно внутри простилалась бескрайняя пустыня. Голова раскалывалась, и даже мельчайшее действие приносило боль, от которой Минхо громко стонал. Ему потребовалось больше времени, чем он рассчитывал, чтобы наконец поднять верхние веки и оглядеться. Обстановка вокруг была знакомой, но явно не принадлежавшей его комнате. От неожиданности парень резко приподнялся на локтях, моментально согнувшись от острой головной боли. Как только мигрень отступила, Минхо наконец смог внимательно осмотреться. Светлые стены, деревянный шкаф, прикроватная тумбочка и письменный стол. На спинке стула висела клетчатая кофта, края которой слегка развевались. На прикроватной тумбочке стоял до краев наполненный водой стакан, рядом с которым лежала таблетка и небольшая записка. Парень незамедлительно принял ее, выпивая все содержимое стакана залпом, но сухость в горле лишь усилилась. Взяв в руку листок, Минхо медленно, щурясь, прочитал ее содержимое, в которой говорилось, чтобы он обязательно сходил в душ, где уже лежали полотенце и сменная одежда, и спустился вниз, чтобы перекусить. Недовольно промычав и борясь с желанием вновь накрыться одеялом с головой и заснуть, Минхо медленно придвинулся к краю кровати, свешивая поочередно ноги. Прохладный пол вызвал табун мурашек по всему телу, заставляя полностью раскрыть глаза. Собрав всю свою силу, он все же смог встать и сделать несколько шагов в сторону двери. Там, куда попадали лучи, пол оказывался гораздо теплей, от чего Минхо задержался на месте, блаженно улыбаясь. Посмотрев вниз, Ли заметил пару тапочек, стоявших у края кровати. Недолго думая, парень сразу надел их и только после вышел из комнаты, направляясь в ванную. Закончив со всеми водными процедурами и переодевшись в чистую одежду, Минхо почувствовал себя гораздо лучше. Сил сразу прибавилось и появилась энергия, и лишь пустой, урчащий желудок дал понять, что чего-то не хватало. Минхо торопливо спустился на первый этаж и зашел на кухню, где за столом уже давно сидел другой человек, дожидаясь прихода Ли. – Доброе утро, – произнес тот, даже не поднимая своей головы. – И тебе. Как я здесь оказался? – хриплым голосом проговорил Минхо, после прокашлялся, чтобы прочистить горло. – Только не говори, что не помнишь, как назвал таксисту мой адрес, устроил шумные разборки прямо возле дома, бушевал, пока я пытался тебя донести до кровати, и напевал какую-то песню, во время моих стараний тебя уложить спать. – А мне казалось, что я быстро уснул, – Минхо оперся плечом о дверной проем, а второй рукой провел по волосам. – Ключевое слово – казалось, – сидевший за столом парень наконец отложил телефон и перевел недовольный взгляд на Ли. – Прости, Джисон, – виновато произнес Минхо, делая пару шагов вперед. – Простых извинений здесь будет маловато, – Хан встал из-за стола и подошел к холодильнику, вытаскивая из него несколько закусок, после поставил разогреваться в микроволновку тарелку с приготовленным завтраком и включил чайник. – К тому же сегодня понедельник, а мы с тобой все еще дома. И как ты уже мог догадаться, в школу нам уже не стоит идти, – он сделал небольшую паузу, о чем-то вспоминая. – Кстати, мама сказала выпить тебе красного женьшеня, – Хан протянул небольшой пакетик с соответствующим содержимым. Минхо, не мешкая, принял протянутый женьшень и, незамедлительно открыв его, выпил, морщась от вкуса, после чего сел за стол. – Скажи мне честно, почему в последнее время, когда я тебя вижу за пределами школы, ты в той или иной степени опьянения? – задал вопрос Хан, поставив перед Минхо все необходимое для завтрака. – Потому что мне не хватает смелости прийти к тебе на трезвую голову. – Ложь. – От части, – пожал плечами Минхо, отправляя в рот немного жаренного риса. – Значит, чем больше в тебе алкоголя, тем ближе ты подходишь и готов рассказать? – Получается так, – вновь как ни в чем ни бывало ответил Минхо. – Думаю, я имею право знать истинную причину. Как думаешь? – задав вопрос, Хан внимательно посмотрел на старшего, отчетливо давая понять, что в этот раз ждет хорошо структурированного ответа. – Я расстался с Феликсом. Точнее он порвал со мной. То есть, я хотел сказать, – слова начали путаться в голове, а с языка слетали отдельно вырванные части длинного ответа, лишь больше путая говорившего и приводя в недоумение слушавшего. – Хорошо, давай поступим так: сейчас ты не спеша завтракаешь, все обдумываешь, а потом нормально и членораздельно мне рассказываешь. Идет? – Не нарывайся, Хан Джисон, – оскалился Минхо, прожевывая очередную закуску. Бросив на парня робкий взгляд, Джисон лишь окончательно убедился, что старший говорил шутя. – Ты меня не пугаешь. Особенно после твоего громкого пения какой-то серенады, или что-то похожее на это. – Что? – чуть ли не давясь, спросил Минхо. – Без понятия. Спрашивай это у себя, – закрывая улыбку рукой, произнес Хан. После чего откинулся на стул и продолжил играть на телефоне. – Кстати, приятного аппетита. – Спасибо, – поблагодарил Минхо, все еще пребывая в неком шоке, продолжая завтракать. – И я надеюсь, что ты пошутил на счет песни, – Джисон бросил на старшего многозначительный взгляд и с хитрой ухмылкой отвернулся, продолжая заниматься своими делами. Дома особо делать было нечего, поэтому Джисон предложил прогуляться по округе, зайти в круглосуточный магазин, если Минхо что-то было нужно, да и просто подышать свежим воздухом. Школу они и так пропустили. Один, потому что так и не проснулся, несмотря на несколько включенных будильников и тщетные попытки Госпожи Хан и Джисона вызволить его из страны снов. А второй, так как не мог бросить первого в подобном состоянии, да и женщина оказалась не против, если они сегодня останутся дома. Госпожа Хан позвонила в школу и предупредила классного руководителя, что ее сын и Минхо не смогут прийти. Учитель Чон был одним из немногих преподавателей, которые по-настоящему любили свою работу. Он прекрасно ориентировался в своем предмете и также профессионально и доступно преподносил его своим ученикам. К тому же именно этот человек помогал ее сыну в трудные минуты, чему Госпожа Хан была безмерно благодарна. Мужчина еще не был испорчен деньгами и руководствовался собственными ценностями и мотивами, стараясь избегать родителей, насаждавших свое мнение и пытавшихся подкупить его для той или иной цели. Он был честен с собой и с окружающими. А когда услышал от женщины имена учеников, то сразу догадался, что не стоит вслух произносить их вместе, дабы минимизировать вероятность появления новых слухов, которых и так достаточно в стенах школы. Он аккуратно подошел к классному руководителю Ли Минхо и передал новость, якобы та была от Госпожи Ли, чтобы не вызывать подозрений. Он соврал, что задержался в учительской, и когда уже хотел выйти, зазвонил телефон Учителя Пака, на который как раз и звонила Госпожа Ли. Двое парней не спеша гуляли по практически пустым улицам тихого района, где жил Хан. Оба человека молчали, спокойно шагая мимо одиночных домов и многоэтажек. Чем ближе они подходили к центральным районам города, тем шум вокруг становился громче, а разговоры отчетливей. Тишина между ними совершенно не давила. Им было комфортно просто идти рядом, иногда случайно соприкасаясь мизинцами, и улыбаться, отводя глаза полные смущения в сторону. Минхо было все еще неловко после утреннего рассказа Хана. Он несколько раз успел извиниться перед Джисоном за причиненные неудобства, поблагодарил за оказанную помощь и за то, что Госпожа Хан помогла ему скрыть свое отсутствие от родителей. Перед выходом на улицу, Минхо старался вернуть сумму, которую пришлось заплатить Хану за его поездку на такси, но младший долго отказывался, придумывая даже самые нелепые отговорки. В конечном счете Минхо отступил, не желая больше спорить и шуметь. Его голова по-прежнему немного болела, хоть и выпитая таблетка обезболивающего уже давно подействовала. Но, когда Джисон поднялся в свою комнату, чтобы собрать все необходимое в сумку, Минхо сразу зашел на кухню, оставляя на столе сумму денег даже немного больше, чем нужно было, ведь он так и не смог узнать, сколько потратил Хан, и записку с извинениями и благодарностью рядом с салфетницей. – Хочешь сходить куда-нибудь? – воодушевленно произнес Минхо, делая размашистый шаг, опережая Джисона и соединяя ладони в замок с громким хлопком. Парень продолжал идти вперед спиной, подстраиваясь под шаг Хана. – Удиви меня, – не задумываясь ответил Джисон. – Хорошо, – довольно кивнул Ли, вновь возвращаясь на прежнее место, поправляя сумку на плече. Минхо вел Джисона в одно из своих любимых мест, куда раньше ходил с родителями, будучи еще маленьким ребенком. С этим местом его связывало множество теплых воспоминаний. Счастливый смех родителей эхом прозвучал в голове, вызывая улыбку. Отец в то время выглядел спокойней и даже свободней. Он старался как можно больше времени уделять семье, в особенности, своему сыну. А мама любила снимать все их игры и шутки, бережно храня эти события как в своей памяти, так и в галерее телефона. – Я расскажу тебе все, как придем в нужное место, – пообещал Минхо, принимая решение перестать увиливать от немых вопросов Хана, которые тот и не собирался произносить, дабы не нарушить личные границы старшего. Получив невнятный ответ от Джисона, больше похожий на мычание, Минхо убрал руки в карманы своих джинс и выпрямил спину, гордо поднимая подбородок. Его походка казалась уверенной и горделивой. Парень чувствовал себя комфортно рядом с Джисоном. Это чувство усиливалось еще и от осознания, что другие ученики сейчас находились в школе, и их никто не мог увидеть. Минхо привел Джисона в небольшое кафе, главными цветами интерьера которого являлись белый, розовый и нежно бирюзовый. Внутри было прохладно и пахло сладким. Персонал приветливо улыбался и здоровался с каждым посетителем, желал приятного дня тем, кто уже уходил. Большие окна открывали вид на оживленную центральную улицу. Играла тихая, приятная музыка, ласкавшая уши. Небольшие круглые, деревянные столики, предназначенные максимум для четырех человек, практически пустовали. Несколько студентов, рядом с которыми стояли прохладительные напитки, сидели в наушниках, слушая свои лекции, и одновременно записывали за преподавателем. В дальнем углу сидела пожилая женщина с внуком, весело наслаждаясь своим заказом. Минхо выбрал столик около панорамного окна. Подошедший официант принес им два меню и сказал, что вернется через пять минут, чтобы принять заказ, после чего удалился. – Ты серьезно привел меня поесть мороженое? – улыбаясь, спросил Хан. – С этим местом у меня связано множество счастливых воспоминаний из прошлого. Мы часто приходили сюда с родителями, – пояснил Минхо. – И я захотел поделиться этим местом с тобой. Может, оно станет нашим особенным, как то кафе для тебя, Сынмина и Чанбина, – тихо признался Ли. – Кто знает, – пожал плечами Хан, откидываясь на спинку удобного стула и глазами пробегаясь по позициям на бумаге. – Здесь большой выбор, глаза разбегаются. – Мы можем взять все, что ты только захочешь, – без задней мысли проговорил Минхо, перемещая взгляд с меню на младшего. Но встретившись с недовольным лицом Джисона, сразу стал серьезным и отложил меню. – Что случилось? Что-то не так? – Я… – Это моя плата за вчерашнее, – протараторил старший, предчувствуя начало долгого разговора, в процессе которого он будет чувствовать себя еще более неловко. – Я не пытаюсь тебя оскорбить. Прошу, прости, если я сказал что-то не так, но я правда тебе благодарен и хочу отплатить за все, – выражение лица младшего смягчилось, глаза перестали гореть. Губы дрогнули, прежде чем Джисон тяжело вздохнул и ответил: – Ты заставляешь меня чувствовать еще хуже, когда говоришь о деньгах и как собираешься беззаботно их тратить. Я не такой, как ты, у меня нет возможностей, подобных твоим. Я не могу позволить себе покупать то, что мне хочется, будь то еда или одежда. Я тщательно все обдумываю, планируя предполагаемые траты. Поэтому, пожалуйста, в следующий раз, даже если намереваешься потратить деньги, не разбрасывайся ими, хотя бы в моем присутствии, – Хан на секунду замолчал, бросая беглый взгляд на лежавшее перед ним меню, и следом добавил. – Я буду ванильное с добавлением кусочков манго и молочного шоколада. – Хорош… что? – в недоумении спросил Минхо, широко раскрывая глаза и приоткрывая рот. – Я сказал, что выбрал мороженое, которое хочу попробовать. – А, да, понял, – старший несколько раз моргнул, отгоняя все ненужные мысли, и повернулся к официанту, привлекая его внимание. Озвучив заказ, Минхо вновь повернулся к Хану, встречаясь с его темно-карими глазами. Ли хотел что-то спросить, но слова, крутившиеся на языке, так и остались неозвученными. Джисон загадочно ухмыльнулся и достал из кармана телефон, начиная что-то печатать. Заказ принесли через несколько минут, ставя на стол одно шоколадное мороженое с зефиром и ванильное с кусочками манго. Оба парня молча поставили ближе к себе выбранную позицию, маленькими порциями начиная есть. Хан все смотрел на экран своего телефона, то печатая, то просматривая что-то. Иногда на его лице появлялась улыбка, из-за которой в груди Минхо щемило от ревности. Кто же был тот человек, заставлявший Джисона забыть про него и довольно улыбаться? В голове сразу стали возникать образы его близких друзей, которые могли написать, заботясь о его благополучии. Возможно, Хан уже успел им рассказать о вчерашней выходке Минхо, и они как раз обсуждали это. Возможно, это был Чонин или Чан, выкравшие пару минут на перемене, чтобы узнать причину отсутствия Хана в школе. Но тот факт, что они сейчас сидели вдвоем, и парень предпочел ему кого-то еще, сильно ранил сердце Минхо. – Я хотел рассказать тебе кое-что, – подал голос Минхо, проводя языком по своим холодным губам, слизывая остатки мороженого. – Это касается Феликса и, – он на секунду замолчал, решаясь на что-то, – твоего брата. Услышав, что предстоявший рассказ коснется хёна, Джисон моментально отложил телефон в сторону, переворачивая его экраном вниз, чтобы мигание уведомлений не отвлекало, и устроился поудобней. – Можешь сейчас рассказать что-то одно, я не настаиваю, – успокаивающее заверил Хан, разминая пальцы. Минхо лишь растянул губы в тонкую линию, обдумывая слова младшего и начал свой рассказ. Минхо долго и прерывисто рассказывал о том дне, когда он встретился с Феликсом в парке поздно вечером. В красках описал их прошлую жизнь, полную тернистых испытаний и несбывшихся надежд. Рассказал обо всем, что их связывало, и как это сейчас уничтожало его. Признался, какие эмоции испытывал, и как ему было плохо всю эту неделю. Как болело сердце, а душа разрывалась на части, когда он подходил к дому младшего, желая увидеть того. Рассказал, как ему стыдно перед Феликсом, и как одиночество и отсутствие того, с кем он мог поделиться всем, отравляли. С каждой минутой ком в горле старшего увеличивался, от чего парень тяжело дышал и старался сдержать подступавшие слезы. Минхо понимал, что многое могло показаться Хану эгоистичным или неприятным, но ему так сильно хотелось излить душу, наконец избавиться от этого груза, что он продолжал говорить, описывая все во всех красках. Хан молчал, внимательно слушая речь Минхо. Иногда он постукивал пальцами по тыльной стороне противоположной руки, стараясь унять бушевавший ураган эмоций внутри. Он старался не подавать виду, что слова в какой-то степени ранили его. Джисон даже поймал себя на мысли, что немного сочувствовал Минхо, понимая, каково это, быть одиноким и брошенным всеми. Когда рассказ подошел к концу, в голове Джисона была лишь пустота. Он не знал, что ответить, а точнее как правильно это сделать. Но вид старшего, готового вот-вот заплакать, встревожил не на шутку. Хан протянул правую руку, накрывая ладонью руку Минхо, крепко сжимая, стараясь успокоить и показать, что он рядом. Глаза старшего предательски защипало, и по его щекам потекли соленые слезы, от прохлады в помещении тут же высыхая. – Могу я рассказать про твоего брата позже, – свободной рукой Минхо принялся вытирать оставшуюся в уголках глаз влагу. – Конечно, я не тороплю, – Джисон провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, подтверждая свои слова. – Минхо, я готов на все, чтобы помочь тебе. Просто хочу, чтобы ты знал об этом. Ты можешь попросить у меня все, что захочешь, – успокаивающе продолжил парень, – только если это не касается денег, – Хан постарался пошутить, разряжая обстановку. И кажется, это подействовало. Плечи Минхо задрожали, он улыбнулся, тихо посмеиваясь. – Давай уйдем отсюда? Все равно мороженое уже закончилось, – Минхо лишь кивнул и подозвал официанта, чтобы заплатить за заказ. – Спасибо, Хани, – тихо добавил старший, когда они вставали со своих мест. Гулять по городу уже совершенно не хотелось. Минхо сильно устал. Рассказ вымотал его, и парню хотелось поскорей вернуться домой и принять прохладный душ, чтобы расслабиться и окончательно отпустить терзавшие его мысли, смывая их, словно грязь со своего тела. Хан не отходил от Минхо ни на шаг, крепко держа того за руку, поддерживая. Когда они сели в такси, глаза Минхо блаженно закрылись. Он слегка облокотился о плечо младшего, все еще не зная, как тот отреагирует на подобные действия. Но Хан даже не дрогнул. Джисон свободной рукой удобней уложил голову старшего на своем плече, подсев ближе, чтобы тому было удобней, и сильней сжал чужую руку. Минхо медленно таял, чувствуя тепло Хана. Его сердце замедлило ритм, а дыхание стало умеренным. Так расслаблено и умиротворенно он не чувствовал себя давно. Рядом с Джисоном все проблемы покидали его, позволяя дышать полной грудью, забывая обо всех тревогах. Минхо хотел прижаться к нему всем телом, крепко обнять и даже поцеловать, но сдерживал себя. Подъехав к указанному адресу, Ли расплатился с таксистом и быстрым шагом, продолжая крепко держаться за чужую руку, как за спасательный круг, повел Хана внутрь большого дома, не давая ему времени, чтобы оглядеться по сторонам. Все внимание младшего было устремлено лишь на шедшего впереди Минхо. Карамельные волосы отливали на солнце, а через тонкую футболку было видно, как двигались мышцы спины при каждом движении. Внутри дома, интерьер которого был выполнен в светлых тонах с темными вставками, еще больше расширяя пространство, было пусто. Домработницы, которые обычно заняты своими делами, делая влажную уборку или готовя еду на вечер, и радостно встречавшие возвращавшихся хозяев, также отсутствовали. Возможно, у кого-то из них был выходной, а остальные ушли в магазин, стараясь как-то занять время. Этот дом угнетал, наседая своим пространством и молчаливой пустотой. Поэтому не удивительно, что работники вышли. Благо Минхо успел проверить сигнализацию, выключая ее. Ли быстро переобулся и передал Хану тапочки для гостей. И как только Джисон сменил обувь, Минхо вновь взял за руку младшего и потянул за собой, поднимаясь по витиеватой лестнице на второй этаж, направляясь в сторону своей комнаты. – Я хочу сходить в душ. Подождешь меня здесь? – поинтересовался Минхо, собирая домашнюю одежду, чтобы переодеться. Хан лишь молча кивнул, складывая руки перед собой. Услышав хлопок от закрывшейся двери, он, наконец, смог осмотреть комнату. Стены выкрашены в светло-серый цвет. Яркий солнечный свет, проникавший из большого панорамного окна, озарял комнату. Слева расположился письменный стол, на котором стоял компьютер новой модели и несколько стопок учебников и пособий. Рядом два шкафа: один заполненный книгами и разными записями, а второй – для одежды. У противоположной стены стояла двуспальная кровать, на которой аккуратно лежали мягкие подушки, а по бокам тумбочки. Возле самого окна виднелось несколько небольших мягких кресел. Несмотря на довольно большое количество дополнительных предметов на стенах, да и на массивную и одновременно лёгкую мебель, пространства было еще достаточно, от чего казалось, что чего-то не хватало. Хан медленными шагами ходил вдоль стен, задерживаясь у панорамного окна. Вид, выходивший на тихую улицу, завораживал. Джисон сразу представил, какого было бы смотреть через него вечером, когда загорались уличные фонари и подсветка на заборе или других объектах, расположенных во дворе дома, или как окрашивалась комната Минхо в теплые, яркие цвета, когда солнце садилось за горизонт, смешивая в небе розовые и голубые оттенки. Улыбка озарила лицо Джисона, и он глубоко вдохнул, наслаждаясь картинами, что рисовало его подсознание, после медленно подошел к кровати, удобно располагаясь у самого края. Почувствовав приятный материал под ладонями, он тут же провел по мягкому покрывалу пальцами, наслаждаясь шелковыми вставками, щекотавшими подушечки пальцев. В это время в комнату тихо вошел Минхо, закрывая за собой дверь. Он старался не издавать ни звука, чтобы не мешать Джисону. Но тот прекрасно знал, что в комнате он уже находился не один. Хан поднял голову вверх, все еще держа глаза закрытыми, и произнес: – Ты долго. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? – Да, спасибо за заботу, – ответил Минхо, поправляя немного влажные после душа волосы. Он сел рядом с Джисоном, располагая руки позади себя, на уровне рук Хана. Глаза младшего по-прежнему закрыты, а на лице вновь заиграла слабая улыбка. Минхо также молчал, обдумывая все, что собирался сказать. В его голове боролись две стороны: одна отчаянно твердила, чтобы он сократил дистанцию между ними и прикоснулся своими губами к его, повторяя то, что было дома у Хана. А другая – что не следовало торопиться, ведь он только сегодня излил душу Джисону, показывая все свои раскрытые и незатянувшиеся раны. Но желание знать, как далеко они смогут зайти, если им никто не будет мешать или тревожить, отчаянно брало вверх. – Могу я задать тебе нескромный вопрос? – загадочно произнес Минхо, встав с кровати и подойдя к окну. Услышав тихий утвердительный ответ, он повернулся лицом к младшему и, не сводя с него глаз, продолжил. Сердце забилось быстрей, а кровь прильнула к щекам, от чего те покраснели. – Ты все еще мне не доверяешь? – Не такой уж это и откровенный вопрос, – спокойно ответил Хан, будто у него спрашивали совершенно обыденные вещи. – В какой-то степени. Но, если честно, я все еще настороже, когда ты рядом. Если бы мне дали выбор действий в чем-то, то я бы предпочел контроль. – А что на счет? – вновь спросил Минхо, направляясь к своему письменному столу, проводя по его краю подушечками пальцев, но так и не закончил начатое. Вопрос прозвучал коряво, но старший был уверен, что Джисон все прекрасно понял. – Без изменений, – тут же ответил Хан, сильней опираясь на свои руки. – Я готов дать слабину, только когда полностью доверяю человеку. Уж прости, – Джисон пожал плечами. – Так и думал, – тихо сам себе произнес Минхо, грустно улыбаясь, и облокотился на стол, устремляя свой взгляд полный уверенности на Хана. – Помоги мне, – спустя несколько минут молчания и игры в гляделки произнес Минхо, облизывая губы. – С чем? – с хитрой усмешкой уточнил Джисон, уже зная ответ на свой вопрос. – Помоги мне забыться.