You will never change me

Конец мая подкрался незаметно точно также, как приближалось время сдачи финального экзамена. Все ученики были заняты еще более усердной подготовкой к этому дню. Многие, не вылезая, сидели с учебниками и тетрадями для подготовки. Их личное время стремительно сокращалось, а тревога лишь повышалась. На сердце у Феликса также было неспокойно. С одной стороны, его недавние срывы значительно усложнили задачу, сокращая время, которое он мог потратить на неспешные занятия у себя дома или в компании с Чанбином. Однако, если бы не та неделя, он бы не смог сейчас спокойно дышать, а лишь бы все больше зарывался в своих переживаниях, накладывая сверху тревожность, связанную с экзаменом, которого все так боялись. С другой стороны, его смущало поведение Хенджина, который все продолжал не отходить от него ни на шаг. Хван приходил на переменах, подсаживался в столовой, выбирая ближайший стул, провожал до машины и даже несколько раз приезжал к нему домой, оправдываясь тем, что не мог сосредоточиться на изучении материала, и что в компании ему работается спокойней и продуктивней. Феликс был благодарен Хенджину за его усердие и попытки поднять ему настроение, за помощь в тяжелые времена, но иногда ему казалось, что тот переходил обозначенную черту. Ли несколько раз проводил серьезные разговоры с темноволосым парнем, благодаря бесчисленное количество раз и прося не беспокоиться более ни о чем. Но тот словно не слушал его, продолжая стараться сократить между ними дистанцию. Хенджин дарил подарки, присылал цветы, звал в кафе после школы или дополнительных занятий. Иногда Феликс с милой улыбкой принимал эти знаки внимания, соглашаясь провести пару часов в компании друга, болтая и обсуждая различные темы. Но чем чаще поступали такие предложения, тем больше Феликсу хотелось спрятаться и скрыться. Неприятное чувство беспокойства лишь росло в его душе, заставляя парня оглядываться по сторонам, словно боялся, что за ним кто-то следил, хоть это было не так. За столько лет дружбы Хван хорошо изучил Феликса. Он знал его привычки и предпочтения, знал, как тот вел себя, когда старался что-то скрыть, когда нервничал или по-настоящему счастлив. Все это позволяло Хенджину прекрасно использовать свои знания, однако, забывая про границы, это приносило лишь отрицательный эффект, все больше отдаляя, и выстраивая еще более толстую и прочную стену. С каждым днем душевные раны Феликса медленно затягивались, грустные мысли исчезали, а ранее щемящие душу воспоминания стали привносить теплоту. Парень иногда встречал Минхо, который, завидев Феликса, раньше старался скрыться, опуская взгляд. Однако сейчас он уверенно смотрел в его сторону, иногда улыбаясь и робко махая рукой, на что Феликс без сомнений реагировал в ответ, посылая яркую улыбку. Парень часто слышал смех старшего, когда тот проходил мимо его класса, обсуждая какую-то тему с одноклассниками. И если ранее всё было наигранным, то со временем они приобрели иной окрас – становясь искренними и счастливыми. Оба парня двигались дальше, каждый в своем темпе и своими способами. Минхо и Хан не показывали своей связи. Они старались иной раз обходить друг друга стороной, бросая лишь быстрые взгляды. Феликсу казалось это милым и одновременно странным. С одной стороны, он знал, что эти двое влюблены и часто проводили время вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Но с другой, Хан сильно отличался от остальных учеников школы. Его положение в обществе, статус – были абсолютно иными. Он все еще не подходил под рамки школы. И даже появление брендовых вещей не помогло ему раствориться во всеобщей массе людей. Он также выделялся неиспорченностью своих мыслей и желаний, его движения не отличались привилегированной плавностью и утонченностью, взгляд не был надменным и высокомерным. Он трезво смотрел на вещи вокруг, зная им цену. И именно этим Хан и подкупал. Многие ученики в тайне мечтали начать дружбу с ним, но вопреки желаниям, давно назначенные тому статусы главного неудачника и изгоя останавливали их. Но они еще не знали, что Джисон уже давно не носил этих званий, занимая ступень намного выше некоторых. Когда почти весь негатив исчез из жизни Феликса, дни стали радостней, а цвета ярче. Каждый момент казался необычным и непохожим ни на что ранее. Школьная рутина перестала казаться серой. Он с особым вниманием слушал преподавателей, замечал даже мельчайшие изменения в поведении или голосе людей вокруг. Именно сейчас он начал осознавать, что осталось всего две недели до завершения учебы и окончания школы. Финальный тест поставит точку в этой части жизни, после которой останется только день вручения аттестатов, а дальше их пути разойдутся окончательно. Привычные лица больше не будут мелькать перед глазами. Возможно, некоторые поступят в одни и те же места, но отношения явно станут иными. Именно поэтому Феликс стал смотреть на все вокруг широко открытыми глазами, старательно запоминая. Школьная жизнь была полна счастливых и грустных моментов, новых знакомств и потерь, любови и расставаний. Если задуматься, то каждый день был чем-то особенным, имеющим тот и иной смысл. И за все это парень был искренне благодарен. Отвлечься от мыслей Феликса заставила вибрация телефона, лежавшего рядом на столе. На экране высветилось имя человека, от которого сердце забилось быстрей, а на лице расцвела улыбка. – Да? – Феликс, привет. Не отвлекаю? – раздался радостный голос собеседника. На фоне послышался посторонний шум, словно тот находился в толпе, хотя, с большей вероятность, так оно и было. – Нет, что-то случилось? – Не хочешь пообедать со мной сегодня, или у тебя дополнительные занятия? Если второе, то я могу встретить тебя после и проводить до дома. – Бинни, успокойся, пожалуйста, – улыбка на лице Феликса стала еще шире. – Второй вариант. Адрес и время ты знаешь, буду ждать тебя. – Отлично. Мне захватить что-то вкусное? Что бы ты хотел? – Мы можем заказать доставку, как будем у меня. Ты же останешься на ночь? – Феликс прикусил ноготь большого пальца, пока ждал ответа Чанбина. Тот же не спешил принимать решение. Было слышно, как Со дышал прямо в динамик, рассуждая над вопросом. Феликс несколько раз звал парня к себе в гости, но единственный раз, когда тот согласился зайти, был в тот день, когда Ли пригласил его на семейный обед. Младший множество раз думал, почему тогда Чанбин согласился. Возможно, решающую роль сыграла Рэйчел, которую он упомянул в разговоре. Но после, как бы парень ни упрашивал, получал лишь отказы. По его ощущениям, ужин прошел неплохо. Родители не задавали неудобных вопросов, предпочитая обсуждать отстраненные темы. Рэйчел также не оставалась в стороне, в отличие от Оливии, которая была явно недовольна парнем. Она старалась не высказывать своего мнения, чтобы не портить ужин, ведь ее брат наконец стал похож на себя прежнего, но что-то точно было не так. Весь вечер девушка была зажата, и во взгляде читалось явное недовольство. Оливия словно сравнивала его с кем-то, продолжая вести в своей голове счет, и преимущество однозначно было на стороне соперника Чанбина. – Останусь, – послышался тихий ответ парня. Феликс замер, его зрачки моментально расширились, а рот приоткрылся. – Ч-что? – голос дрогнул. В голове все еще не укладывалось, что он наконец получил утвердительный ответ спустя столько отказов. – Я сказал, что останусь у тебя на ночь, Феликс, – Чанбин улыбался, произнося эти слова. – Увидимся вечером, Ликс, – после этих слов звонок прервался, не позволяя блондину ответить на прощание. Феликс моргнул несколько раз, прежде чем убрал телефон от своего уха, отложив в сторону. В голове сразу возникло несколько идей, чем бы они могли заняться: посмотреть фильм, поиграть в недавно купленную новую приставку или обсудить новости. Возможно им удастся поговорить о том, что происходит между ними, ведь их отношения давно перестали походить на дружеские. Феликсу нравился Чанбин. Его сердце трепетало, когда он был рядом, а в животе щекотало, словно там порхали тысячи бабочек. С лица не сходила улыбка, а смех не прекращал литься рекой. Феликс отчаянно старался сократить между ними дистанцию, но старший словно не замечал попыток Ли, держа того на расстоянии. Он менял темы и уходил от ответов, когда младший пытался начать серьезный разговор. Однако и четкого отказа Феликс не получал, что позволяло надежде томиться в его груди, надеясь, что наступит тот день, когда Чанбин сможет открыться перед ним, впустить в свое сердце и позволить занять в нем особое место. Остаток дня Феликс провел в ожидании часа, когда он сможет увидеть Чанбина, обнять его за крепкие плечи и лицезреть искреннюю улыбку. Хоть Ли старался внимательно слушать преподавателей и репетиторов, записывая каждое их слово, выделяя маркерами, по его мнению, самое важное, мысленно же он отсчитывал минуты до момента встречи со старшим. Солнце уже садилось, окрашивая небо в яркие цвета. Погода была теплой, а прохладный вечерний воздух приятно развевал волосы. Люди торопились поскорей добраться до своих квартир, чтобы отдохнуть от тяжелой, загруженной работы. Несколько учеников старшей школы, собравшись группами, направлялись в торговый центр недалеко от места, в котором занимался Феликс. Подростки громко обсуждали предстоящий фильм, а затем резко поменяли тему разговора на обсуждение девушки, которая нравилась одному из них. Парни радостно стали закидывать друга вопросами, стараясь понять, почему та запала ему в сердце. Феликс не смог сдержать улыбки, рассуждая, что друзья были еще в начале своего пути. Возможно со временем их дружба укрепится и продлится еще долгие годы. А возможно трудности, с которыми им только предстояло столкнуться, сильно изменят их. Но сейчас они счастливы и весело проводили время, вместе создавая моменты подобные этому в своей памяти. – О чем задумался? – прозвучал тихий голос, прямо возле уха Феликса. Тело молниеносно покрыли мурашки, и парень вздрогнул, закрывая плечом опалённое чужим дыханием ухо. Ли резко развернулся, встречаясь с темно-карими глазами цвета горького шоколада. – Почему улыбаешься? – вновь спросил парень, искренне улыбаясь, показывая ровные зубы. – Да так, о своем, – ответил Феликс, тут же обнимая Чанбина за плечи, как того и желал долгое время. Чужие сильные руки незамедлительно коснулись талии, притягивая ближе, а подбородок удобно лег на плечо младшего. – Я скучал, – честно произнес Феликс, даже не успев подумать о произносимых словах. Как только к нему пришло осознание, щеки моментально покраснели, а сердце пропустило удар. Ли показалось, что Чанбин сейчас ослабит объятия и отступит назад, но тот лишь ближе прижал парня к себе, утыкаясь носом в изгиб шеи. – Я тоже, Ликс. Простояв так еще несколько секунд, Чанбин все же отстранился, но одна рука по-прежнему приобнимала младшего за талию, а вторая легла на макушку, чтобы провести по светлым волосам. Ладони Феликса легли на грудь Со, чувствую накаченную грудь и быстрое сердцебиение. Ли не мог поверить в происходившее. Похоже, не только он один хотел изменить их отношения и перейти на новый этап. Однако это предстояло обсудить чуть позже, когда они будут в комфортной для обоих обстановке, где нет лишних глаз и ушей. Счастливые глаза Феликса и Чанбина сияли в плавно окутывавшей все вокруг темноте. Яркие уличные фонари освещали их, посторонний шум медленно исчезал, создавая волшебную обстановку. Кажется, сегодняшний вечер сулил быть поистине волшебным и особенным в жизнях этих двоих.

*****

Хенджин сидел в одиночной комнате одного из элитных интернет-кафе. Тусклый свет ламп освещал небольшое пространство. На столе стояла только что заваренная лапша, а в ногах валялись скомканные листы бумаги. Парень нервно крутил ручку между пальцев, стараясь собраться с мыслями и сосредоточиться. Яркий экран бил прямо в лицо, от чего глаза немного слезились с непривычки. В больших наушниках играла классическая музыка, которая обычно помогала парню сконцентрироваться, однако сейчас ее такт лишь мешал и раздражал. Лицо Хенджина было серьезным. Челюсть напряжена, губы плотно сжаты, а вена на шее вздулась, глаза горели адским огнем. Одна рука сжата в кулак, кожа на костяшках побелела, а короткие ногти спивались в кожу, оставляя на ней красные следы. Парень совсем не чувствовал боли из-за бурлящих чувств. На его ладони проступили первые капли крови. Перед глазами все еще стояла сцена обнимавшихся Феликса и Чанбина. Как они держались за руки и с нежностью смотрели друг на друга. Хенджин никак не мог понять, почему Феликс был именно с Чанбином. Почему он смотрел таким взглядом именно на него? Ведь Со не сделал ничего особенного, да и знакомы те были от силы несколько недель. Парень не знал ничего о Феликсе, но каким-то образом Ли выбрал его. Чанбин как-то упомянул, что официально познакомился с Феликсом будучи в торговом центре. Он рассказал, как заметил его гуляющим вдоль магазинов и предложил выпить кофе, но продолжения той истории никто более не слышал. Чанбин предпочел не разглагольствовать по поводу того дня, да и вообще касаемо своей личной жизни. Со довольно скрытный человек, который редко рассказывал что-то о себе, по крайней мере в присутствии Хвана уж точно. – Феликс, – сдавленно произнес Хван, переставая крутить между пальцев ручку, теперь крепко сжимая ее, – почему, почему ты выбрал его? Что ты в нем нашел? – в уголках глаз образовались первые горькие слезы. В груди на уровне сердца сильно закололо. Ревность и обида вязкой жидкостью распространялись по организму, ослабляя парня. Гнев зарождался где-то в глубине, готовясь взорваться, словно опасный вулкан. – Неужели тебе было недостаточно меня? Я был готов на все ради тебя, но что сделал он? – произнося последнее слово, Хван, словно змея, прошипел, готовясь к нападению. Он просидел так, уставившись в одну точку, еще некоторое время, после чего обессиленно закрыл глаза, стараясь сдержать слезы и унять подступавший ком обиды в горле. После чего сложил перед собой руки, опуская на них лоб, тяжело выдыхая. И даже спустя несколько дней едкий гнев внутри Хенджина лишь разрастался. Каждый раз, когда он видел Феликса в школе, разговаривал с ним, проводил время, он не мог избавиться от мысли, что где-то за спиной младшего стоял Чанбин. Хоть сейчас он и улыбался Хвану, соглашался прогуляться после уроков или созвониться, когда закончатся дополнительные занятия, и как бы весело они не провели время, это все будет меркнуть, как только перед Феликсом появится Чанбин. Хенджин сидел на самом верхнем ряду трибун возле большого школьного поля. Его темные длинные волосы развевались на ветру, не позволяя довольно душной погоде окончательно разморить его. Глаза парня закрыты, а голова поднята к небу так, что лучи солнца попадали на лицо. Спина была полностью прижата к стулу, а локти рук покоились на соседних спинках стульев. Хенджин умерено дышал, стараясь отбросить все неприятные мысли в сторону. Звуки тихих шагов донеслись до его ушей, но Хван даже не шелохнулся. Незнакомец присел чуть поодаль от него и положил ногу на ногу, убирая руки за голову и откидываясь назад. – Ты долго, – спокойно констатировал Хенджин, все еще не меняя своей позы. – Какова причина задержки? – Думал, а стоит ли вообще приходить, – также безэмоционально ответил ученик, но, поняв, что пока он не озвучит ответ, продолжения диалога не последует, сразу добавил. – Хотел убедиться, что никто за мной не проследит. После того случая за мной постоянно наблюдает компания Минхо. – И все же, ты мог поторопиться. Ненавижу ждать, ты меня понял, – отчеканил каждое слово Хенджин, открывая глаза и переводя взгляд на парня рядом с собой. – В любом случае, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Не забывай, ты все еще мне должен, – послышался тяжелый вздох. – Помню, Хван, – повисла тишина, которая довольно быстро прекратилась. – Сколько бы не думал, я не могу понять: почему ты все это делаешь? К тому же, как я понимаю, дело коснется явно не предмета твоего обожания. Так почему? – Обещал кое-кому довести дело до конца. А так как отмены не поступало, то и затягивать не стоит, – вновь равнодушно ответил Хенджин, зачесывая волосы руками. – И не называй Феликса таким образом, а то и получить можешь, – Хван отвернулся от парня, устремляя взгляд куда-то перед собой. Сидевший рядом ученик лишь растянул губы в тонкую линию и кивнул, что-то мыча себе под нос. – Я весь во внимании, Хенджин, – наконец услышав эти слова, Хван ухмыльнулся и развернулся всем корпусом к собеседнику. – Отлично.

*****

После признания Хану, Минхо ходил счастливым как никогда ранее. Каждый день он просыпался даже раньше своего будильника, чтобы написать Джисону сообщение с пожеланием хорошего дня и предложением встретиться после школы, чтобы вместе позаниматься или прогуляться. Родители Минхо сразу заметили, что их сын стал усердней учиться, показывая высокие результаты на проверочных тестах. Вот только он все еще часто пропускал подготовительные занятия, оправдывая это тем, что нашел другого репетитора, который прекрасно мог преподносить материал, и что с ним ему комфортней учиться и легче сосредотачиваться. Родители хоть и были недовольны такой новостью, но все же пошли навстречу сыну, однако установили несколько правил, которым должен был подчиняться парень. Например, занятия с именитыми людьми были все еще обязательными, ведь это указывалось в его личном деле, поэтому пару раз в неделю Минхо все же приходилось досадно вздыхать, и сразу после школы садиться в машину, и ехать по нужному адресу, оставляя позади Хана, который даже и не подавал виду, что что-то шло не так. Джисон, правда, не чувствовал проблемы в том, что не каждый вечер они проводили с Минхо вместе. Он спокойно провожал его взглядом, стоя где-то в стороне от входа или у школьного фонтана, разговаривая с Бан Чаном или Чонином. Он незаметно улыбался ему и кивал, прощаясь и желая хорошего вечера, после сразу возвращаясь к диалогу с друзьями. Чан и Чонин давно догадывались, что между Ханом и Минхо уже далеко не дружеские отношения. Они еще с их давнего разговора, когда сидели у фонтана, поняли, что Джисон по-другому смотрит на Минхо, да и отзываться стал мягче, скорее лишь для виду добавляя несколько упреков, чтобы не казаться слишком очевидным. Но в день знакомства с Чанбином и Сынмином их подозрения окончательно подтвердились. В тот день они собрались в одном из кафе района, где жил Сынмин. Именно туда в прошлый раз Хан привел Минхо, а теперь с ним были Бан Чан и Чонин, которые были счастливы оказаться в таком важном для их друга месте и познакомиться с новыми людьми. Сынмин и Чанбин быстро нашли общие темы с этими двумя, от чего волнение и неловкость исчезли спустя первые десять минут после знакомства. Они много шутили и шумели, сидя за большим столом, деля между собой большие порции закусок и блюд, которые им принесли. Как оказалось, у Чанбина и Чана были схожие интересы в написании музыки и песен, что сразу их сплотило, и большую часть времени они провели за обсуждением разных жанров и их смешении. Чонин и Сынмин обсуждали какой-то фильм, пока Хан сидел в самом углу и со счастливой улыбкой наблюдал за своими друзьями, радуясь, что их трио превратилось в шумный квинтет. – Так, как у вас с Минхо дела? – вдруг спросил Сынмин, привлекая всеобщее внимание. Все присутствовавшие тут же замолчали и перевели взгляды полные интереса на Джисона. От такого неожиданного вопроса сердце Хана забилось чаще, а щеки покраснели. Расширенные глаза были полны нерешимости. Взгляд метался от человека к человеку. – Ты о чем? – незамедлительно спросил Хан, стараясь взять себя в руки. – Ты прекрасно меня понял, Белка, – продолжил Сынмин, делая глоток своего напитка. – Вы теперь встречаетесь? Я часто вижу его около твоего дома, – но встретившись с изучавшими его глазами Джисона, решил пояснить. – Ты же знаешь, что я люблю по вечерам кататься на велосипеде. И предпочитаю строить разные маршруты. Но каждый раз, когда я был где-то недалеко от твоего дома, то видел его, – парень пожал плечами, продолжая как ни в чем ни бывало потягивать из трубочки сладкий напиток. – Теперь то тебе не отвертеться, Джисон, – поддержал Бан Чан, подмигивая Сынмину. – Нет, – чуть помедлив, ответил Джисон, окинув всех спокойным взглядом, – он не предлагал, а я не собираюсь этого спрашивать. Меня все и так устраивает. – Но ваши отношения уж точно не похожи на те, что были ранее. Думаю, вы оба стоите в шаге от этого события. Не думаешь? – задал вопрос Чанбин, выбирая какую из закусок хотел бы съесть следующей. Но на этот вопрос ответа так и не последовало. Хан опустил голову и прикусил нижнюю губу. Чанбин не стал настаивать на ответе, он лишь бросил на друга беглый взгляд, обещая себе поговорить с парнем позже, когда они останутся наедине, чтобы их никто не отвлекал, и отправил в рот маринованную редьку. – Если честно, не думаю, что Минхо любит меня по-настоящему. Мне кажется, все дело в сильном чувстве вины за всё, что он мне сделал, и страхе остаться одному, после расставания с Феликсом, – Джисон говорил спокойно, словно это что-то совершенно обыденное. Однако, в отличие от него, все остальные сидели, затаив дыхание. Никто не знал, что ответить, да и нужно ли вообще это делать. Джисон сразу дал понять, что вести этот диалог не намерен, а то, что он поделился своим мнением, оказалось достаточным, чтобы обозначить свою позицию. Лишь Сынмин опустил голову, поджимая губы и прикрывая глаза. Он до последнего надеялся, что Джисон отступит от задуманного и раскроет свое сердце, хоть и для такого как Минхо. Но призрачная надежда таковой и осталась. «В конце только тебе одному будет больно… очень больно». Оставшийся вечер прошел в более спокойной обстановке. Их голоса стали немного тише, но обсуждение все возможных тем лишь усилилось. Парни не затихали ни на минуту, постоянно переключаясь на новое обсуждение или вливаясь в уже начатый кем-то диалог. То и дело звучал их звонкий смех, из-за рассказанных смешных или неловких историй. Но глубоко внутри Хан все еще чувствовал некую неловкость. Вопрос, на который он решил не отвечать, продолжал крутиться в его голове, эхом отдавая в висках, вызывая слабую, но колющую боль. – Я тут заметил, что большинство людей в моем окружении любят носить черный, – вдруг произнес Хан, широко улыбаясь. Это было единственное, что пришло в голову, в надежде избавиться от ноющей боли. Но это была правда, даже сейчас, на каждом из них было что-то черное. Чанбин и Бан Чан были полностью облачены в этот цвет, лишь несколько ярких вставок видны на их одежде, становясь от этого еще ярче и отчетливей. На Сынмине была надета темная футболка, а рядом с Чонином лежал аккуратно сложенный пиджак, который он снял, чтобы не запачкать, когда официант принес заказ. – Все просто – черный идет всем. Более того, он делает людей сексуальней, – игриво произнес Чан, после слов которого кафе, в котором они сидели, вновь наполнилось звонким смехом, от которого на лицах других посетителей невольно появились улыбки. После той встречи прошло несколько дней. Чонин и Бан Чан больше не поднимали темы, касавшиеся Минхо, как бы сильно они того не хотели. Но приняв к сведению нежелание Джисона обсуждать это, они отдавали предпочтение вопросам, связанным с погодой, подготовкой к приближавшемуся экзамену и выбором университета. Джисон уже давно твердо решил, что хотел поступить в Главный Сеульский Университет, и другого варианта не рассматривал. Его оценки были довольно высокими, учитель Чон подготовил хорошее рекомендательное письмо, в личном деле числилось волонтерство и участие во многих мероприятиях, да и то, что он перевелся за счет государства в частную школу благодаря своим способностям, сыграло большую роль. Когда он проходил вступительное собеседование на нужное направление, приемная комиссия с упованием задавала интересовавшие их вопросы, а Хан, не задумываясь, отвечал на них, не забывая также указать собственное мнение на некоторые из них. Его ответы были четкими и иногда даже провокационными, но подтвержденные фактами из прочитанных книг или положений, которые происходили в обществе, политике и экономике. Люди, сидевшие в комиссии, не скрывали своей заинтересованности и дали довольно четкие намеки, что он может быть один из главных претендентов на получение стипендии, которая сможет покрыть большую часть или же все затраты на обучение. Хану осталось лишь сдать выпускной экзамен на высокую оценку и ждать результатов зачисления. Однако день финального экзамена его не сильно тревожил. Он знал, что с легкостью все напишет. И дело не в способностях в учебе, просто в какой-то момент он понял, что ему, действительно, нравится узнавать что-то новое, расширять свой кругозор и знать ответы на вопросы, которые он слышит не только в повседневной жизни. В последние два месяца учебы он довольно часто посещал открытые лекции на темы, связанные с экономикой и бизнесом, приходил на дебаты и иногда даже принимал участие в дискуссиях, ведущими которых являлись преподаватели Сеульского Университета, что также указывалось в его личном деле. Конец мая оказался для Джисона еще более загруженным, чем он предполагал в начале. Постоянная подготовка, чтение специальной литературы, брифинги и интервью с ведущими бизнесменами, званые ужины, на которые его приглашал Чанбин, дабы познакомить с нужными людьми и помочь увеличить шансы на поступление. Все это выматывало парня, но в то же время и насыщало его, прибавляя сил и упорства. Он уже чувствовал, как входит в главное здание Университета своей мечты в статусе студента и уверенным шагом идет по шумному коридору, где рядом с ним или навстречу шли такие же люди, стремившиеся получить знания. Однако не только это служило мотивом для парня. Джисон все еще хотел, чтобы хён гордился им. Парень мечтал стать успешным, как его старший брат, хотел стоять с ним на одном уровне, а может даже и выше. Хотел показать всем, что не стоило его недооценивать ранее. В тайне Джисон лелеял мысль, что при каждом сборе одноклассников, он будет становиться все успешнее, опережая даже тех, для кого успешная жизнь уже предрешена. Он знал, что его одноклассники будут завидовать ему и смотреть с завистью, даже если у них уже все будет преподнесено на блюде. Джисон знал, что сможет заставить их почувствовать себя меньше и слабей его, ведь за его плечами будет стоять большой и упорный труд, а не просто громкая фамилия кого-то из родителей. – Хан, о чем задумался? – из глубоких мыслей его вывел голос подходившего к нему Пак Мин Сока. Парень встал около парты, присев на ее край. В этот день на старосте не было привычной всем школьной формы, в которой он обычно ходил. Сегодня на нем обычные джинсы и заправленная в них темно-синяя воздушная рубашка. Волосы в странном беспорядке, смотревшемся довольно органично. На ногах белые кроссовки с высокой подошвой, которые прибавляли ему несколько сантиметров в росте. Мин Сок был сам по себе высоким, поэтому, когда он стоял рядом, Хан чувствовав себя еще меньше. В этот раз это чувство лишь усилилось. Их разница была заметна еще и в самой фигуре. Парень определенно следил за собой и часто посещал спортивные залы, а может и занимался на личных тренажерах. Его мышцы отчетливо видны даже через объемную одежду, что невольно навевало Хана на мысль, что староста бы смог найти общий язык с Чанбином, который также являлся частым гостем в соответствующий местах. – О том, что хочу поскорей написать финальный экзамен и получить ответ от университета, – честно ответил Джисон, устремляя свой взгляд на парня. На лице Мин Сока сияла дружелюбная улыбка, а на щеках появились ямочки, которые ранее не замечал Джисон. В его памяти также возник момент, когда он с восторгом заметил, спустя несколько недель беспрерывного общения с Бан Чаном, что у него также были ямочки. Парень был в замешательстве, ведь он довольно часто смеялся в присутствии Хана, да и Чонин не раз указывал на это. Но, похоже, Джисон игнорировал такие моменты. И лишь спустя долгое время он, наконец, заметил их. Тогда Чан искренне смутился, ведь Джисон не сводил с него глаз, усердно наблюдая за его мимикой, и лишь после озвучивания этого очевидного открытия, парень расслабленно засмеялся, от чего в уголках глаз появилось несколько слезинок. – Согласен, вся эта суматоха уже порядком надоела, – староста сложил руки на груди, – хочется поскорей со всем расправиться и хорошенько отдохнуть, – он окинул внимательным взглядом всех присутствующих в классе. – Куда подал документы? – На факультет экономики и бизнеса Главного Национального, – словно пробуя на вкус слова, произнес Джисон. Мин Сок явно не ожидал услышать такой ответ. Он резко повернул голову к Хану, устремляя на него внимательный взор серых от линз глаз. – И все? А если не поступишь? Это довольно рискованно подавать лишь в один ВУЗ, так еще и в Главный Сеульский. Так в себе уверен? – в его голосе не было ничего враждебного и насмешливого, скорее староста был искренне удивлен и выражал переживание. – Я поступлю туда и только, – с воодушевлением ответил Джисон, улыбаясь. Уже давно никто не бросал на парня презренные взгляды, да и шепот прекратился. То ли все слишком погружены в учебу, то ли им уже было не интересно обращать на него свое внимание. Джисон спокойно ходил по коридорам, посещал столовую и разные мероприятия, общался и громко смеялся с Бан Чаном и Чонином, не боясь, что их увидят. Да и компания Минхо давно от него отстала. Джисону становилось неловко лишь когда поблизости был Феликс, но тот уже давно всем видом показал, что не чувствовал отвращения к нему. Пару раз Ли даже незаметно для остальной компании махал рукой или, проходя мимо, желал хорошего дня. Лишь Хенджин иногда одаривал его странным взглядом, но начинать разговор, чтобы это обсудить, никто из них не желал. – Могу пожелать тогда тебе лишь удачи, Джисон-а, – парень положил свою руку на макушку Хана, тут же потрепав по волосам. От неожиданности Джисон вздрогнул и испуганно посмотрел на Мин Сока, но спустя секунду успокоился. Староста с улыбкой и нежностью в глазах глядел на Джисона, пока тот продолжал расслабляться, чувствуя тяжелую теплую ладонь на своей голове. К Пак Мин Соку Джисон ощущал смешанные чувства. Он все еще не мог окончательно понять, какой же парень на самом деле. Раньше он лишь изредка обращал на Хана внимание, предпочитая разговаривать с ним лишь по просьбе Учителя Чона или выполняя поручения других преподавателей, чтобы передать какую-то информацию. Но сейчас, чем меньше времени им оставалось провести в стенах школы, тем более общительным и открытым он становился, его взгляд и действия также претерпели сильные изменения, что не могло не насторожить Джисона, однако вскоре тревога сменилась на спокойствие и приятные чувства. Парень оказался довольно приятным и разносторонним собеседником, с которым хотелось проводить время, веселясь и обсуждая все, что только приходило в голову. Хану было комфортно рядом с ним. Он расслаблялся, когда тот был поблизости, а по телу распространялось тепло, когда староста улыбался ему, заметив на себе чужой взгляд, или приветливо махал рукой. – Убери от него свои руки, – прозвучал до боли знакомый голос с отчетливо слышимым в нем раздражением. Вошедший в класс человек резким движением убрал с макушки Хана руку. Звук удара тут же разлетелся по тихому классу, привлекая внимание всех находившихся в нем учеников. – Привет, – словно ничего не произошло, поприветствовал Минхо староста. – Что ты здесь делаешь? – парень потер ушибленное место, снимая боль. Джисон все это время сидел с бледным лицом. Вся краска сошла с него, а приоткрытый рот застыл в удивленном вздохе. – За мной, – приказал Ли, бросая быстрый взгляд на Джисона, после чего грозно посмотрел, словно зверь готовый накинуться на своего врага, на Мин Сока и вышел из класса. – Похоже, наш король сегодня не в духе. Думаю, тебе лучше поспешить, если не хочешь, чтобы ситуация стала еще хуже, – Мин Сок странно ухмыльнулся, будто ему известно больше, чем должно было. Джисон уже встал из-за стола и направился к выходу из класса, совершенно игнорируя вновь изучавшие его взгляды и тихие перешептывания, как староста вдруг заговорил. – Если я все же его разозлил, то можешь просить все что захочешь. Выполню любую твою просьбу, – Джисон повернулся к нему вполоборота, серьезно раздумывая над словами, и, быстро кивнув, вышел из класса. Минхо стоял в конце коридора, терпеливо ожидая, чтобы Джисон заметил его и последовал за ним. Старший медленно развернулся и направился в сторону уже давно излюбленной ими уборной, которой обычно пользовались лишь преподаватели и самые смелые ученики. Шаги Джисона эхом разносились по коридору. И хоть в нем было полно учеников, Хан отчетливо слышал звук своих шагов. Хан открыл нужную дверь, заходя в комнату и сразу закрывая ее на замок, чтобы никто не помешал им. Как только он развернулся, Минхо сократил разделявшее их расстояние и ударил ладонью по двери прямо рядом с головой Хана. Громкий звук неприятно зазвенел в ушах, но Джисон даже не дрогнул. Глаза выражали полное равнодушие к сложившейся ситуации, хоть сердце и пропустило пару ударов. Пальцы второй руки сразу обхватили подбородок Джисона, поднимая его лицо так, чтобы их взгляды встретились. В глазах Минхо пылал огонь. От увиденной в классе картины, его кровь все еще кипела. Пальцы руки, ударившей по двери, подогнулись, намереваясь сжаться в кулак, но Джисон по-прежнему не шевелился. Минхо не пугал его, а даже немного забавлял. Ему нравилось видеть ревность в его глазах. Сейчас он выглядел даже мило. – Перестань, – спокойно произнес Джисон, располагая свои руки на талии Минхо, надавливая пальцами. – Какого черта ты так спокойно сидел и позволял какому-то парню себя трогать? – протараторил Минхо, стараясь не переходить на крик. – Ты выглядишь мило, когда ревнуешь, – проигнорировал вопрос Хан, также не обращая внимания на тон парня. Услышав эти слова, Минхо рвано вдохнул, сразу смягчая свой взгляд. Он тяжело выдохнул и опустил голову на плечо Джисона, медленно успокаиваясь. Ли сделал еще один шаг вперед, прижимаясь к Хану всем своим телом, опуская руки на плечи и утыкаясь носом тому в шею, вдыхая такой приятный запах мяты. Сладкий и дурманящий запах яблока сменил новым, более резкий и бодрящий. Джисон крепче притянул к себе Минхо, одной рукой обнимая за талию, а второй поглаживая по мягким карамельным волосам. Старший таял в его руках, ластясь, словно кот. На лице появилась слабая улыбка, а дыхание замедлилось. – Котенок, давай договоримся, ты не будешь больше так бурно реагировать, а я постараюсь избегать подобных ситуаций, – Минхо не ответил. Парень только сильней прижался к Джисону и кивнул головой, невнятно что-то промычав. – Иди сюда, – руки Хана отпустили талию старшего и постарались поднять его лицо. Минхо не сопротивлялся, выполняя все, что ему говорил младший. Ресницы Минхо дрогнули несколько раз, прежде чем его глаза раскрылись. В них читалась усталость и грусть. Произошедшее в классе явно выбило его из сил. Джисону было известно, как он уставал от своего полностью расписанного распорядка дня, в котором парень чудом находил время, чтобы провести его с Ханом, даже если это означало, что его время на сон или перекус значительно сокращалось. Губы Минхо приоткрылись в тихом вздохе. Джисон провел большими пальцами по острым скулам. Хан подался головой вперед, опалая теплым дыханием губы старшего, после нежно касаясь их своими. Поцелуй был медленным и ленивым, успокаивающим. Губы Минхо были сладкими и имели привкус манго. Распробовав их на вкус, поцелуй стал более требовательным и напористым. Хан провел кончиком языка по губам старшего, словно спрашивал разрешения. Почувствовав тихий стон Ли, Джисон тут же проник своими языком в чужой рот, сразу переплетаясь с языком Минхо. Джисон сделал шаг вперед и, не разрывая поцелуя, подхватил парня под бедрами, поднимая. Ноги Минхо сразу обвили талию Хана, а руки лишь крепче обняли за плечи. От неожиданности сердце забилось быстрей, но спустя несколько секунд старший унял свое беспокойство и вновь расслабился, полностью посвящая себя действиям Хана, позволяя делать все, что тот только пожелает. Хан сделал несколько шагов вперед, крепко придерживая Минхо под бедрами, приближаясь к просторному подоконнику. Опустив на него Минхо, он расположил свои руки за его спиной, подаваясь вперед. Ноги старшего были все еще обернуты на талии Джисона, не желая отпускать. Язык в его рту все еще властно исследовал его, вызывая тихие стоны удовольствия. Руки по-прежнему обернуты вокруг крепких плеч, пальцы одной руки Минхо запустил в мягкие волосы младшего, массируя кожу головы и вызывая ответные звуки удовольствия. Стоны перемешивались между собой и растворялись в страстном поцелуе. – Сони, – с тяжестью в горле вдохнул Минхо, на секунду отстранившись. Джисон тут же раскрыл глаза и посмотрел затуманенным взглядом на старшего. – Хочу кое-что спросить у тебя, – парень продолжал тяжело дышать. Он оставил быстрый поцелуй на влажных припухших губах Джисона, добавляя: – Хани, я знаю, ты уже давал четкий ответ на этот вопрос, но может, ты поменяешь свое решение ради меня, – тихо произнес Минхо. – О чем ты? – в недоумении спросил Джисон. – Ты не хочешь пойти на вечеринку по случаю окончания школы со мной? – сердце забилось быстрей. Минхо даже предположить не мог, каков будет ответ Джисона. Тот уже несколько раз отказывался от этой идеи, аргументируя это тем, что у него не так много денег, чтобы вложиться в бюджет вечеринки, да и желания особого не было, ведь все люди, которые там будут, были для него незнакомцами, несмотря на два года совместной учебы. Минхо бы понял, если бы и сейчас ответ оказался отрицательным, ведь понимал, что Хан не особо горел желанием проводить целый шумный вечер в компании людей, которые поддерживали издевательства над ним, игнорировали и сами насмехались над парнем. – С радостью, – искренне улыбнувшись, ответил Джисон, вновь соединяя их губы в нежном поцелуе. – Правда? – все еще не веря в услышанное, быстро переспросил Минхо, стараясь найти в глазах напротив подвох. – Правда, – Джисон оставил быстрый прощальный поцелуй на уголке губ Минхо и отстранился, протягивая свою руку, чтобы помочь слезть Ли с подоконника. – Нам пора, – Минхо приобнял свободной рукой Хана за талию, – иди первым, – Джисон провел большим пальцем по тыльной стороне ладони старшего и отпустил ее, отступая в сторону, чтобы пропустить парня к выходу. – Люблю тебя, – с улыбкой произнес Минхо, прежде чем вновь изменился в лице, делая его серьезным, и, открыв дверь, вышел в коридор, растворяясь в толпе других учеников. Оставшись в одиночестве, Хан тяжело вздохнул, закрывая ладонями лицо, и, оперевшись спиной о прохладную стену и сползая по ней, опустился на корточки. На уровне сердца несколько раз неприятно кольнуло, а по телу прошлась слабая дрожь. Мысли полностью спутались между собой, вызывая головную боль. – Что же мне делать, – тихо проговорил Хан, запуская пальцы в свои волосы, оттягивая их, стараясь успокоиться. Сердце пропустило удар, когда в голове возникли слова первого признания Минхо в любви. – Что же мне делать…