Хьюстон, у нас плюс один

      Пушистые ветви елей стоят в снегу, и Джисон, точно завороженный, открывает дверь летомобиля, ступая в сугроб. Его колени утопают в белом настиле, мороз шкодливо кусается за щёки — в их агломерации температура никогда не опускается ниже десяти градусов, не то что здесь. За городом. В считанных километрах от рекреационной базы отдыха.       — Котёнок, а ну марш внутрь, — обеспокоенно причитает Минхо, придерживающий деталь электроники для роющегося внутри капота Сынмина. — На улице вообще-то минус тридцать.       — В салоне душно от обогревателя. И потом мне полезно бывать на свежем воздухе, — выёживается Джисон, пряча моментально краснеющий нос в шарфе и хлопая дверью.       Он оголённой рукой ловит череду крупных снежинок, с интересом наблюдая, как те плавятся. Для капрала Хана столь белая зима в новинку. С похожим он сталкивается только в снежном шаре, привезённом Минхо в подарок с планеты «вечного севера».       Лейтенант Ли издаёт усталый вздох и, извиняясь, отлучается к непослушному омеге, собирающемуся пуститься навстречу произрастающему дереву. Сынмин лишь кивает, умудряясь прижать нужную деталь локтём.       — Впереди ров. Видишь, снег в этой области немного проседает? — поучительно объясняет Минхо, подцепляя Джисона и укладывая ладошки жениха к себе в карманы. Притягивает любознательного капрала Хана к груди, поправляя капюшон. — А у дерева наверняка корневые ямы. У елей такое часто встречается.       — Хочешь сказать, вот в этом милом закутке есть два потенциальных варианта, как переломать конечности?       — В лучшем случае, — хмыкает альфа, игриво щёлкая по очертаниям носа омеги, спрятанного в кашемировом шарфе. — Рад, что ты у меня такой понятливый, комнатный цветочек.       Джисон театрально закатывает глаза.       — Ну, хоть не сорняк, бросивший Сынмина на произвол Судьбы, — доходчиво намекает капрал Хан, кивая головой на странно изогнувшегося старшего сержанта Кима. — Такими темпами мы оставшиеся шестьдесят километров не доедем.       — У меня всё под контролем. — И из капота раздаётся недовольное фырканье.       На округу нападает беглая синева сумерек, когда сбоку доносится симфония хруста; Джисон переводит голову на мигающую вывеску автомаркета, откуда торопливо возвращаются Хёнджин, Феликс, прижимающий полуторалитровый термос к груди, и Лиа.       — Мин, я достал тебе инвертор, — смело прикрикивает капрал Хван, пытаясь перебить задувающий ветер. Он неуклюже добирается семимильными шагами, спустя минуту оказываясь около летомобиля; у Хёнджина на ресницах образуется белоснежная кромка. — У них такой арсенал оборудования, с ума сойти. Говорят, из-за мощного скачка в электромагнитных полях летомобили здесь часто ломаются.       — Работница магазина также мило предложила восполнить наши запасы чая, — улыбчиво оглашает Феликс, когда вся компания смыкается около горящего оранжевой подсветкой летомобиля. — Думаю, нам не помешает немного отогреться перед тем, как продолжить путь.       — М-м, как заманчиво, — практически мурлычет Джисон, вытаскивая ладонь из кармана жениха и круговыми движениями поглаживая живот, — мы с малышом не отказались бы от чашки горячего чая и крекеров.       — Пачку которых ты уже съел? — Ли Ноу заискивающе вскидывает бровь и ухмыляется. — Помнится, перед отъездом ты сказал, что тебе не нужно столько вредной еды и, в целом, ты даже не любишь крекеры.       Джисон прикусывает щеку, притопывает левой ногой — он прекрасно понимает, к чему Минхо клонит.       Сегодняшним утром, на сборах, капрал Хан отнекивается от большего количества снеков в дорогу, поскольку его прилично так подташнивает. Аппетит опускается на минимальный уровень, а от одного взгляда на пакет с едой, да что там, от одной мысли о ней, омегу неистово мутит; Джисон умалчивает о своём состоянии, правда немного истерит по поводу взятого количества припасов, повышая голос на Минхо…       Зато теперь, когда неприятное наваждение отходит на второй план, капрал Хан жалеет, что не думает наперёд.       — Ладно-ладно, признаю, был не прав, — через силу процеживает Джисон, когда Минхо нагибается и, посмеиваясь, поцелуями отмечает две розовые щёки. — Но я слишком хорошо тебя знаю. Уверен, ты не оставил бы нас с ребёнком без снеков.       — М-м, пытаешься мной манипулировать при помощи дитя. Как некрасиво.       — Если ты сейчас же не скажешь, где дурацкие крекеры с томатным вкусом, я вообще разревусь, — угрожающе прищуривается омега.       Альфа прогибается, виртуозно нажимает на кнопку открытия двери летомобиля; из салона веет манящим жаром и помесью запахов. Здесь и родной американо, и Хёнджинов цитрус, и даже слабо выраженный хвойный аромат Феликса. Это не то чтобы плохо, просто Джисон в последнее время зависим от чистого кофейного амбре как наркоман от дозы.       — И ещё мне понадобится твоя куртка.       — А сам я не подойду?       Ли Ноу показательно оттягивает шарф, указывая на поры. Он окидывает взором переговаривающихся у капота Сынмина и Хёнджина, у которых, наверняка, всё под контролем. Удивительно, как вообще между ними нашлось нечто общее.       — На мне гораздо приятнее гнездиться, и я теплее.       — Мне просто твоя куртка больше нравится, вот и всё.       Джисон смущённо юркает вглубь салона (подальше от столь интимного разговора) и достаёт пакет, полный сладостей. Глаза загораются от барбарисовой пастилы, контейнера с нарезанными фруктами — тот явно готовила Лиа, поскольку подобной аккуратностью никто другой в их семье похвастаться не может — и пресловутых крекеров. Он успешно дёргает за края пачки и уже через секунду слышит вожделенный хлопок.       — Фел, думаю, нам понадобится чай, — с виноватой улыбкой просит Минхо, прежде чем захлопывает за собой дверь.       Доктор Ли понимающе кивает, оборачиваясь на рослого Хёнджина, что устанавливает инвертор в расчищенное Сынмином пространство.       — Вам нужно подсобить? — дружелюбно интересуется Феликс, нагибаясь к капоту и невольно зачаровываясь отточенными движениями капрала Хвана.       Если подумать, то Хёнджин сейчас проводит небольшую хирургическую операцию, вот только не с реальным существом, а с механизмом; возможно, между истинными пролегает не такая уж и обширная пропасть.       — Здесь и для двоих работы много, — предсказуемо рисуется капрал Хван, сдувая всякую расположенность Феликса. Надменность альфы навевает нехорошие воспоминания из прошлого. — Честно говоря, будь Сынмин чуток потехничнее, он бы справился в одиночку.       — Хёнджин, если ты устал, то я без проблем могу тебя подменить, — добровольно вызывается Лиа, варежкой счищая горку снега с воротника Сынмина.       У девушки нет тайных помыслов, она озвучивает предложение искренне. Однако капралу Хвану всё равно становится не по себе, точно его пристыжают бескорыстностью.       — Просто объясните, куда что прикреплять, а то я в электронике совсем не разбираюсь…       — Кроха, ты и без того вся дрожишь. Дуй в машину, — командует старший сержант Ким, отстраняясь от летомобиля и вырастая над зарумяненной Лией.       Он взглядом опускается на едва выпячивающую молнию в районе живота — которая для остальных остаётся неочевидной, впрочем, никто пристально и не приглядывается — и едва сдерживает улыбку.       — Феликс, напоишь её чаем?       — Конечно, — дружелюбно отзывается доктор Ли, галантно поддевая Лию под локоть. — Пойдём, нечего мёрзнуть просто так. Тем более Минхо с Джисоном нас уже заждались.       Хёнджин потерянным взором провожает фигуру Феликса, скрывающуюся внутри салона, и выдыхает пар в зимнюю стужу. Его проворные пальцы подключают последние провода, скользя по выходным отверстиям в устройстве до тех пор, пока не слышится гулкий рёв мотора.       — Что ж, теперь каких-то пятнадцать минут, и мы будем на месте, — воодушевлённо проговаривает Сынмин, радуясь возможности наконец-то оказаться в тепле. Его покрасневшие от мороза ладони не согреваются даже о меховую прослойку перчаток.       Капрал Хван перекрещивает руки на груди, копчиком упираясь в недавно закрывшуюся крышку капота.       — Спорим, я управлюсь за пять?

***

      Джисон пристально разглядывает огромную пластмассовую коробку, что носит необычное название — «телевизор». Из неё выходят причудливые длинные рога, металлические, а рядом лежит допотопный пульт. Капрал Хан рискует нажать на красную кнопку включения, однако установка ему ни разу не поддаётся.       — Под столом провод, нужно воткнуть в розетку, — насмешливо подмечает Минхо, возвращаясь к ручному раздвиганию штор.       Ткань достаточно плотная и приятная на ощупь, однако, по мнению альфы, совершенно не стоит затраченных сил. То ли дело в их доме: просто попроси Алексу затемнить окна, и те автоматические станут светонепроницаемыми.       — Эй, котёнок, лучше взгляни на вид.       Джисон отстраняется от новой, заинтересовавшей его вещицы, делая мысленную пометку «найти инструкцию, как пользоваться проводным телефоном», и направляется к панораме с выходом на балкон.       — Вау, — искренне изумляется капрал Хан, как только достигает жениха. Минхо пристраивается к нему со спины, ласково очерчивая рельеф живота, где чуть больше месяца развивается их крошка. — А они не шутили, когда говорили, что главная задача восстановительного центра — возвращение к истокам.       — Как сцена из фильма, да?       Ли Ноу завлекает возлюбленного разговорами, пока сам нагибается к шее Джисона, носом втягивая слегка изменившийся запах сакуры. В нём появляется небольшая горчинка, впрочем, нисколько не отталкивающая.       — Маленькие деревянные домики, высокие ели, застывший фонтан и целая плеяда чугунных фонарей…       Минхо бережно осыпает поцелуями участок возле метки — красивого багряного круга, иногда прикусывая светлую кожу и зализывая получившиеся отметины языком. Он искусно обольщает, стягивает вниз верхушку вязанного кардигана, продолжая хозяйничать; его пальцы перемещаются на запертое в спортивных штанах достоинство Джисона, поступательно поглаживая член через ткань.       — Минхо, мы не можем… — пытается включить рациональность Джисон, запрокидывая голову на плечо и тихо наслаждаясь уверенными движениями. Он кладёт ладошку поверх, в надежде остановить лейтенанта Ли, однако вместо этого срывается и направляет. — Нас уже ждут внизу-       — Не переживай, они найдут, чем заняться, — ехидничает Минхо, ловко застилая половину окна шторой, — да и мы не будем злоупотреблять их терпением. Так, разок опробуем кровать. Или твоя омега против?       — Моя омега против выражения «разок». Если собираешься меня трахнуть, то сделай это как следует, — хмыкает капрал Хан.       За словом в карман не лезет, чем упорнее подстёгивает альфу. Минхо янтарным взором разглядывает Джисона, идеального во всём, — в характере, телом и душой — и, кажется, влюбляется ещё сильнее. Чёрт, неужели ему действительно достаётся самый лучший истинный из существующих?       Их губы смыкаются в вязком поцелуе, и страсть, растущая внутри омеги, вырывается наружу. Сколько бы они не занимались любовью, капралу Хану всегда будет мало — он жадный до прикосновений, до ласк, до постоянной тактильности. Ему в обычное время-то не хватает Минхо, а сейчас в особенности; хочется чувствовать друг друга кожа к коже, перемешать запахи и слиться в единое целое.       Джисон тонет в поцелуях и заботе Минхо, который абсолютно всё делает сам. Капрал Хан совершенно теряется в пространстве, млея от властности жениха — Ли Ноу укладывает его набок на постели, пристраиваясь сзади. Футболка Джисона присоединяется к кардигану на полу, пока губы лейтенанта Ли скользят по ровной линии позвонков.       Альфа приспускает спортивные штаны капрала Хана вместе с нижним бельём, зажимая набухающий омежий член. Джисон инстинктивно толкается в ладонь любимого, чувствуя приятную пульсацию; у него весь воздух из груди выбивается, преобразовываясь в глухой стон.       — Тише, котёнок, мы здесь без режима шумоподавления, — сексуально шепчет лейтенант Ли, пальцем проникая в сжатое колечко мышц.       Внутри так горячо, туго и влажно, от вырабатывающейся смазки, что Минхо готов кончить от одного ощущения. Его собственный член упирается в просторные штаны, марая ткань предэякулятом, и болезненно просясь внутрь омежьего тела.       Джисон от переизбытка эмоций не знает, куда себя деть. Он запрокидывает голову назад, шумно сглатывая слюну, и пытается найти применение бесхозным рукам. Альфа, тем временем, растягивает капрала Хана уже двумя пальцами, средним и указательным, покусывая нежную кожу на шее и оставляя красные отметины на молочном полотне. Джисон пробно дотрагивается до чувствительных сосков, и, неожиданно, возбужденно стонет, зажимая выпирающие бугорки между фалангами.       — Альфа… — капрал Хан пытается сконцентрироваться на происходящем; голова абсолютно пустеет, а по коже пробегается волна непоседливых мурашек.       Джисон насаживается на пальцы Минхо, но ему всё равно оказывается мало. Распалённое желание требует глубже, толще и импульсивнее, когда рука Ли Ноу отстраняется, заговорщически сменяясь запертым в штанах членом, трущимся меж мягких ягодиц. Минхо специально надавливает на чувствительную головку, лаская свои уши молебным скулежом.       — Альфа, я больше не выдержу…       Лейтенанту Ли дважды повторять не нужно. Спустя секунду Джисон принимает Минхо с лакомым стоном, оплетая мышцами твёрдый член альфы внутри. Ли Ноу не терпится сорваться на привычную грубость, однако ладошка, нежно укладывающаяся на низ живота, говорит об обратном — нет, с животным сексом им определённо придётся повременить. По крайней мере, полгода-то точно.       Капрал Хан подаётся бёдрами на первые, неуверенные толчки, зубами впиваясь в сворованную у конца кровати подушку, и как бы разрешая действовать дальше.       Минхо двигается плавно, полноценно заботясь о том, чтобы Джисону было хорошо — его собственное возбуждение разгорается от сладостных подбадриваний омеги, едва удерживаемых перьевым изделием. Ли Ноу норовит проникнуть глубже и ощутить, как жених конвульсивно сжимает его член внутри. Он постепенно наращивает темп, синхронизируясь с ладонью на омежьем достоинстве, и полностью отдаётся процессу.       Стоны его мальчика — самые невероятные; Минхо клянётся, что будь он не таким диким собственником, обязательно поставил бы их на рингтон. Джисон пытается сдерживаться, вести себя как-то тише, однако от очередного попадания по простате позорно кончает, так и не притронувшись к себе; его липкая сперма безбожно пачкает пальцы альфы, стекая на темно-зеленое покрывало. Капрал Хан обессиленно выпускает подушку, утыкаясь в неё взмокшим лбом, и пытается нормализовать дыхание с резво бьющимся сердцем.       Минхо стремительно выходит из разнеженного тела, достигая пика самостоятельно. От горячей смазки, семени Джисона, вязко распределяющихся по всей длине члена, Ли Ноу окончательно сносит крышу — он делает кульминационные толчки в ладонь, прежде чем выплескивает горячую сперму на прогнувшуюся спину омеги, носом прислоняясь к очерченной лопатке.

***

      — Вижу, терапия пошла тебе на пользу, — решается завязать разговор Хёнджин, взором останавливаясь на Лии, тянущейся за приветственным угощением. — Обычно, жертвы атак отказываются есть и впадают в депрессию, а у тебя хороший аппетит. Вон даже щёчки появились.       Лиа грустно бросает взгляд на кусочек вожделенного бисквита, к которому она так и не притрагивается, и смущённо скрывает тело за пледом. Сынмин, восседающий на подлокотнике, нежно проходится по женским плечам, как бы подбадривая.       — Я вот ничего не заметил.       — Так верно, вы же живёте в одной квартире. Ты просто привык, — продолжает капрал Хван, приподнимаясь на локтях. — Кстати, насчёт этого. Лиа, не хочешь махнуться комнатой?       — Не думаю, что Феликс оценит моё предательство.       — Спасибо за то, что не перешла на сторону зла, — доктор Ли благодарно поддакивает, ёрзая на разложенных пуфиках и отвлекаясь от бумажной инструкции. — Как-то слишком мудрёно. Может, попробуем сыграть по наитию?       — Хорошая идея, — откликается Сынмин, искусно нагибаясь и забирая с кофейного столика одинокий бисквит. Безапелляционно вручает Лии тарелку, поправляя на девушке капюшон его серой толстовки. — В любом случае, нужно как-то скоротать время до появления четы Ли-Хан.       — Пойду-ка я постучусь к этим ебливым кроликам, а то они уже на полчаса опаздывают. Это тотальное неуважение к другим!       — Почему сразу «ебливым», Хёнджин? — скептически уточняет Феликс, принимаясь выставлять разноцветные фигурки на широкий «старт» и педантично раскладывать карточки. — Возможно, Джисону нехорошо. Не забывай, он же беременный. Его организм сейчас частенько выходит из равновесия.       Вот только стоит доктору Ли договорить, как коридор первого этажа озаряет тихий дверной скрип, а глухие шаги постепенно направляются в гостиную. Капрал Хван придирчиво оборачивается к выстеленному дубом проёму, изучая недавно прибывшую парочку. Кривит лицо от забивающегося в нос смрада секса.       — Стопроцентно потрахались.       — Поддерживаю, — соглашается Сынмин, стукаясь с Хёнджином кулаком в знак солидарности.       — Вы уже открыли конверты? — проигнорировав насмешку, интересуется Минхо, бестактно скидывая ноги Хёнджина на пол. На их месте он, со всеми удобствами, устраивает Джисона. — Уже можно поздравлять?       — Мы вас ждали, — поясняет Лиа, стирая шоколадные крошки с уголка рта. Она убирает тарелку к настольной лампе и по привычке перекрещивает пальцы на животе. — Всё в порядке?       — Угу. — Джисон перебирает влажные прядки Минхо, устроившегося в позе лотоса на полу, и закидывает стопы на колени напарника. — Простите, мы немного… Проспали.       Хёнджин обиженно поправляет «переспали», пока Феликс заканчивает крайние приготовления: откладывает инструкцию с коробкой из-под игры и достаёт вместо неё пластмассовую подставку. Выводит в воздух голубую проекцию писем.       — Что ж, мы можем сначала узнать результаты, а потом продолжить досуг. Или наоборот… Чтобы, если результаты будут не теми, которые вы ожидаете, это не испортило выходные.       — Пластырь лучше срывать сразу, — литературно подмечает Сынмин и, пользуясь моментом, опускает ладонь на живот Лии. Старший сержант Ким вверх приподнимает уголок губ, когда осязает, как его пальцы поддерживающе захватывают. — Тем более, здесь не о чем расстраиваться. Если не сдал — значит не готов. Дело закрыто.       — А я просто уверен, что сдал, — пожимая плечами, оглашает Хёнджин, краем глаза поглядывая на расслабленного Джисона.       Конечно, не похоже, что друг завидует или ощущает хоть какой-то дискомфорт от происходящего — всё же ребёнок для капрала Хана выступает на первом месте, да и у него сейчас других забот по горло, в том числе и свадебных… Однако они ведь оба так долго шли к этому званию.       Начинали с самых низов, проходили сложные испытания, учились стрелять и подвергали тела проверке на прочность. За их спинами осталась длинная история; от двух испуганных мальчишек до возмужавших мужчин, готовых нести мир и процветание. Хёнджину просто хочется разделить этот прекрасный момент с другом. С человеком, достойным звания «младшего сержанта» не меньше, чем он сам.       — Тогда я нажимаю.       Первым письмом открывается ответ на экзамен капрала Хвана, с подробной описью правильных и неверных ответов, суммированием баллов по показателям службы и оценочным отчётом о физической подготовке. В общем и целом, Хёнджин остаётся доволен своими девяносто тремя процентами. Но больше остального его душу греет приписка жирным шрифтом, с электронным изображением погонов, расшитых искривлёнными лычками.       Младший сержант Хван чуть с ногами на диван не запрыгивает, благо, вовремя одёргивается и только вскидывает радостные кулачки в воздух. Феликс, сидящий на полу подле Хёнджина, в поздравительном жесте сжимает колено альфы. Их глаза ненадолго встречаются, однако младший сержант Хван готов поклясться, что вместо привычно-зазывающего янтаря в них сверкает целая Вселенная.       — Ну, всё, теперь ты точно зазвездишься, — шутит Джисон, возвращая в реальность Хёнджина, что по-дурацки улыбается из-за секундного взаимодействия с истинным.       У него грудь наливается необъяснимым трепетом, будто заместо кислорода он вдыхает счастье. Феликс тоже ощущает странную радость, растекающуюся по венам. Доктор Ли возвращается к письмам, пытаясь унять разыгравшийся румянец.       — Ох, ну не повезёт же твоему новому напарнику…       — Это твоему не повезёт, в особенности, если он окажется альфой, — хмыкает Хёнджин, щекотливо проходясь по ступне Джисона и внимая тихому смешку. — Минхо его через все круги ада пропустит.       — Так, открываю результаты Сынмина, — спасительно — для Ли Ноу — проговаривает Феликс, в воздухе нажимая на виртуальный язычок конверта.       Из него игриво выпрыгивает письмо — точно так же, как это случается в ситуации Хёнджина — опубликовывая результаты. Старший сержант Ким напрягается, медленно вчитывается в содержание сообщения и разбор полётов, однако Лиа быстро заканчивает всю интригу; поднимается с кресла, восторженно прижимаясь к груди друга, и оглушает его сопранным: «поздравляю!».       — Кажется, теперь в нашей семье на одного офицера больше. Пускай и унтер, — тепло оглашает Минхо, под обрадованное «ву-ху!» Джисона и его поднятые пальцы вверх.       Прапорщик Ким смотрит на первый, в своей жизни, ромбик на погонах и никак не может в него поверить. Наверняка, в грядущий понедельник, ему даже отец позвонит с лаконичным поздравлением — он всегда так делает, когда сын получает новое продвижение по службе. Хоть генерал союза Ким статично и забывает о дне рождении своего чада, маленькие победы на военном поприще никогда не остаются им незамеченными.       — Теперь моих волнений станет больше, — застенчиво признаётся Лиа, заводя прядь прямых волос за ухо.       На её губах играет чертовски невинная улыбка, из-за которой Сынмин забывается. Подаётся навстречу, подчиняясь сокрушительным чувствам.       Однако на полпути неловко останавливается, понимая, что за его действиями следит вся комната. В том числе и ранимая Лиа, для которой не свершившийся поцелуй означал бы гораздо больше, нежели простой выплеск эмоций. Впрочем, как и для прапорщика Кима, боящегося расцветающей в грудной клетке влюблённости.       В итоге, Сынмин банально прижимает Лию к себе, не стискивая, а именно аккуратно обхватывая. От этого Джисон впадает в некоторое изумление, требовательно тыкая жениха в плечо. Ему же не показалось или… Ладно, о чувствах Лии к прапорщику Киму знают все, но вот чтобы наоборот. Неужели ей-таки удаётся пробраться сквозь наледь многолетней мерзлоты до горящего сердца?       — Там стучатся, — неохотно прерывает романтический момент Феликс, хоть его жаждущей сплетен душе очень хочется узнать, что же произойдёт дальше.       Минхо первым поднимается с пола, с подозрением посматривая на обозримое крыльцо в окне. У двери не оказывается опасного злодея, только молодая девушка с блондинистыми волосами, торчащими из-под шерстяной шапки.       — Кто-то ждёт гостей? — на всякий случай интересуется альфа, объективно понимая, что на базе отдыха, с сотней служащих, им вряд ли грозит опасность.       Но у Ли Ноу сейчас нет права рисковать — у него на диване сидит беременный жених, уязвимый и безоружный, которого нельзя подвергать лишнему стрессу, и недавно пережившая личный апокалипсис Лиа.       — Хёнджин, пойдём со мной.       — Я тоже пойду, — решительно вызывается Сынмин, отстраняясь от девушки и бережно устраивая её в кресле. — Если мобилизовать силы, так все.       Минхо кивает, приказывая остальным сидеть тихо, пока он с «напарниками» настигает дверь. Джисону со своего места ничего не видно, зато отчётливо слышно.       Поначалу омега ладошками защищает ребёнка, лежа точно на иголках, и взглядом ищет возможный предмет обороны. Он прикидывает, насколько рационально использовать вещицу под названием «торшер», когда шокировано округляет глаза, улавливая знакомый заливистый смех.       — Я, что, открыл дверь в прошлое? — недоумённо интересуется Ли Ноу, пока капрал Хан обиженно поджимает губы и перекрещивает руки на груди.       — Сынмин! Минхо! Какой приятный сюрприз. Мы с друзьями хотели пригласить соседей присоединиться к нашему вечеру, а тут вы… Ну не судьба ли?       И от мелодичного женского голоса Джисона передёргивает.       — Кто это? — почти что шёпотом интересуется Феликс, по реакции присутствующих догадываясь, что прибывшая гостья — персона нон грата. Если в жилах капрала Хана кровь бурлит от негодования, заливая краснотой лицо, то Лиа, наоборот, бледнеет, потуже закутываясь в плед.       — Так скажем, бывшая Сынмина.       — И стерва, что пыталась соблазнить Минхо, — рыкает омега, стремительно приподнимаясь с места и разворачиваясь к выходу. Ну, он сейчас ей покажет. — Полагаю, Ликс, ты не знаком с лейтенантом Ким Дахён.

***

      Отдыхать с семьей Ли-Хан-Ким-Чхве оказывается намного интереснее, нежели Феликс может себе вообразить. Конечно, его жажда к сплетням — не та черта, которой доктор Ли гордится, однако он хотя бы не прикрывает истину до жути лживым словом «любопытство».       Вечер в доме Ким Дахён и её друзей, членов звездного экипажа «Twice 7», становится целым поприщем для наблюдений. Например, ревнивый Джисон не отходит от своего альфы ни на секунду, в особенности, когда рядом с Минхо объявляется его приятель Джебом. И то, что лейтенант Им давно замужем и счастлив в браке, совершенно не коробит предвзятость капрала Хана.       Из небольших обрывков диалога Феликс узнает, что Дахён, Джебом и Минхо были приглашёнными преподавателями в центре, где Джисон и Хёнджин обучались азам военного искусства. И, кажется, всё должно быть весьма прозаично, легко для понимания, но нет: Минхо, на момент знакомства с Джисоном, оказывается, уже имеет в бывших Джебома и влюблённую в него Дахён.       Таким образом, неопытный юнец, ещё зеленый капрал Хан, вклинивается в любовный треугольник между старшими по званию. К тому же, на вполне законных основаниях; истинность — это вам не шутки, знаете ли. Джисон с ноги врывается в годами уложенный костяк взаимоотношений и рушит его как карточный домик.       И, что самое удивительное, в конечном итоге, выигрывает.       — Пьёшь в одиночестве? — доктор Ли непреодолимо вздрагивает, когда из мыслей его выдёргивает хитрое высказывание младшего сержанта Хвана. Феликс недоумённо заглядывает в опустевшее донышко стакана и потягивается за настойкой.       — Промачиваю горло. Лиа уснула, так что я посчитал невежливым пить в комнате. Спустился сюда.       — А вот если бы жил со мной, то мы бы могли «промочить горло» вместе, — смекалисто выпаливает Хёнджин, присаживаясь на диван под басистый смешок омеги. — Разрешишь присоединиться?       Феликс молча кивает, придвигая ещё один хрустальный стакан и наполняя тот ровно до половины. Карамельный цвет жидкости невольно напоминает ему глаза Лии, что весь вечер несут в себе тускнеющий взгляд. На такое невероятно садко смотреть, в особенности, если чувство разбитого сердца знакомо не понаслышке.       Доктор Ли понимающе предлагает сопроводить домой девушку, солгав, что тоже подустает от массивного скопления народа. Для Лии любая возможность сбежать — заманчивая, поэтому она соглашается без всяких раздумий. Только предупреждает занятого разговором Сынмина, что уходит отдыхать.       И Феликс считает, что прапорщик Ким задаёт слишком много вопросов для того, у кого названная «любовь всей жизни» под боком.       — Ты знаешь, что когда задумываешься, то слегка сощуриваешься? — Хёнджин берёт стакан в руку и, пользуясь моментом, придвигается ближе. — И приоткрываешь губы, точно хочешь сделать вдох через рот.       Доктор Ли скептично изгибает бровь.       — Значит, когда я задумываюсь, то становлюсь похож на рыбу?       — Скорее на ангела. Но это от того, что ты всегда выглядишь так, будто спустился с небес.       Феликс вновь посмеивается, приковывая взор к кофейному столику, и делает осторожный глоток. В компании Хёнджина ему обманчиво хорошо, поэтому доктор Ли незамедлительно напоминает себе быть бдительнее — очарование, исходящее от младшего сержанта Хвана, может быть губительным для недавно залеченной души.       — И многим омегам ты говорил подобное? — интересуется Феликс, перекатывая стакан в ладонях. — Даже не так… И на многих сработало?       — А тебя считать? — Хёнджин игриво вскидывает брови, опустошая налитый алкоголь залпом. — В любом случае, ты один такой. Не в моём характере осыпать других комплиментами, я больше люблю их получать.       — Честен, как и всегда. А ещё весьма высокомерен.       — …Я был высокомерен, потому что думал, что знаю всё. Но когда я с тобой, то не знаю ничего. Почему чем ближе ты подходишь, тем труднее становится? — затягивает младший сержант Хван, приятно поражая доктора Ли чистотой взятых нот. Спонтанное решение Хёнджина спеть, кажется, совершенно не удивляет; это вполне в духе альфы.       — Хёнджин, я, конечно, ценю серенады, но у нас здесь весь дом спит.       — Тогда заставишь меня замолчать? — неприкрыто флиртует младший сержант Хван, опасливо сокращая расстояния между их лицами — и его такое чертовски красивое, что доктор Ли не сразу осознает, что следует отшатнуться.       Феликс нервничает, слизывает с губ остатки алкоголя и сглатывает подступающее волнение. В его глазах читается паника, поэтому Хёнджин отстраняется, возвращаясь в исходное положение.       — Не переживай, я не собираюсь до тебя домогаться. Просто хотелось проверить реакцию, и правда ли я тебе настолько противен.       Крайняя фраза выходит чересчур острой: пронзает защитный барьер доктора Ли, вынуждая удручённо вздохнуть и сдаться.       — Ты мне не противен, — искренне сознаётся Феликс. — Просто… Для меня всё довольно сложно.       — Тогда, поделишься? — осторожничает Хёнджин, ладонями упираясь в мягкое сидение дивана. — Не подумай, что я спрашиваю об этом, только для того, чтобы выяснить, почему ты мне отказываешь — на это может быть тысяча причин, от моей излишней самоуверенности до твоей влюблённости в другого человека. Мне просто действительно небезразлично, что с тобой происходит.       Доктор Ли оставляет стакан в покое, пытаясь собраться с мыслями. Феликс не понимает, откуда в нём вспыхивает неожиданное желание поделиться травматичным опытом; в голове набатом бьёт наставление психолога о том, что необязательно все альфы в мире, как тот самый, и что «выговаривать» эмоции довольно полезно, но…       Омега всё равно пасует, боясь пережить испытанные чувства вновь.       — Я не слышу первичные запахи, — на выдохе выпаливает Феликс, нервно растирая колено. — Поэтому я так долго не соглашался пойти с тобой на свидание…       — Но истинность это ведь не только о запахах. Разве ты не почувствовал сегодня, что-       — Да, я почувствовал, — смущённо признаётся доктор Ли, поднимая взгляд на недоумённого младшего сержанта Хвана. — И это было весьма показательно. Прежде я не ощущал рядом с тобой ничего, но после сегодняшнего… Каждый раз, когда мы контактируем, кажется, будто я наконец-то возвращаюсь домой после затяжной поездки.       Хёнджин кое-как умудряется сдержать широкую улыбку, смыкая губы для надёжности. Слова Феликса мурашками разбегаются по коже, а взгляд вызывает череду крохотных фейерверков. Альфа неловко облокачивается на спинку дивана, локтём упираясь в выемку с кнопкой. Он хочет показаться уверенным и невозмутимым, но рвано раскачивающийся носок стопы всё равно выдаёт возбуждение.       — Значит, ты переживал из-за своего недуга? — заключает младший сержант Хван, в надежде добраться до сути. — Из-за этого так отстранённо себя вёл?       — И не только.       Феликс сглатывает подступающий ком тревожности, заводит руку за шею, растирая кожу у линии роста волос. Хёнджин подмечает напряжение в теле истинного, его нервозность, и уже разлепляет уста, дабы попросить омегу не признаваться через силу, когда…       — …Просто у меня уже был, так называемый, «истинный», — с храбростью выпаливает доктор Ли, смыкая веки, словно старается отогнать выжженные на сердце образы другого альфы, — и он, мягко говоря, нехороший человек.       Хёнджин придвигается ближе, на каком-то инстинктивном уровне осознавая, что Феликса следует обнять. Его руки неуклюже ложатся на плечи омеги, вздрагивая вместе с неожидающим подобной тактильности доктором Ли. Однако Феликс не требует их убрать или отстраниться, поэтому младший сержант Хван доводит дело до конца — захватывает пару в объятия, распуская феромон спокойствия, и подбородком утыкается в светлую макушку.       — Таких, как я, легко одурачить. В особенности в молодом возрасте, — начинает Феликс, полностью погружаясь в защитную атмосферу тепла и спокойствия. — Мы с Уджином познакомились на первом курсе медицинского и… Наверное, мне так хотелось быть нормальным, — таким, как все — что я повёлся на его признание без сомнений. Думал, что никто не будет лгать об истинности.       — Он воспользовался твоим незнанием, — шумно сглатывая, подытоживает Хёнджин.       — Он, в целом, воспользовался мной.       Феликс нервно смеётся, размыкая глаза и встречаясь с тревогой внутри аметистовых очей альфы. Младший сержант Хван невесомо дотрагивается до темечка омеги и скользит ниже по выбеленным прядям; Уджин за все пять лет отношений не проявил подобной нежности, какой его окружает сейчас Хёнджин.       — Я был глуп и позволял ему многое, думая, что всё наладится. Оправдывал ужасные поступки характером и тем, что он, чёрт возьми, мой истинный. Я простил ему изнасилование, простил то, что он поднимал на меня руку… Я так боялся, что если он уйдёт от меня, то я никому не буду нужен, что не заметил, что не был нужен даже ему.       Младший сержант Хван чувствует ложащуюся на плечи несправедливость за невинного омегу — как кто-то вообще посмел играться с чувствами доктора Ли? Откуда столько черноты и ненависти к этому светлому созданию? Как можно заставлять столь прекрасное веснушчатое личико опухать от слёз?       Феликс ведь хрупкий, маленький, точно фарфоровая кукла, с которой, при переносе из одной комнаты в другую, боишься вздохнуть. Кровь в жилах Хёнджина закипает, а сам он мечтает сломать нос ненавистному Уджину.       — Как… Как ты ушёл от него? — осторожно любопытствует альфа, чувствуя, как под маленькими пальчиками сжимается ткань свитера.       — Это он ушёл от меня, если можно так сказать, — заканчивает историю Феликс, прекрасно осознавая, что подбирается к самому сокрушительному.       Слёзы постепенно застилают глаза, но вниз так и не скатываются — нет, он хоронит эмоции к его личной трагедии вместе с любовью к неправильному человеку.       — За несколько дней до выпуска из академии, я узнал, что жду ребёнка. Уджин не был этому рад, да и я тоже. Он всё настаивал на аборте, но мне нужно было время всё как следует обдумать… Он… Он подмешал мне в чай крысиный яд и полынь, в дозах, способных вызвать выкидыш. Но он не знал, что у меня аллергия на полынь, поэтому, по итогу, вместе с не родившимся ребёнком чуть не умер и я сам.       Младший сержант Хван прижимает дрожащее тело доктора Ли ещё ближе, руками исследуя спину и успокаивающе целуя в висок. У него в груди сердце неприятно ёкает от осознания, сколько грязи и боли приходится перенести столь сильному омеге. И Феликс же ни разу не показывает, что за его плечами остаётся раздирающая история — идеальный послужной список, спокойствие и невозмутимость.       — Он написал мне письмо, где сообщил, что раскаялся. Рассказал всю правду про истинность, про обман, про то, что ему казалось, что он любил меня. Я долго после всего восстанавливался — год жизни просто потратил на разбор ментальных проблем и на сидение в комнате с книгами. Потом кое-как нашёл силы поступить в интернатуру, закончил ординатуру, постепенно выходя из того ужасного состояния…       Доктор Ли на мгновение прерывается, отстраняясь от сопереживающего Хёнджина.       — А потом появился ты со своими словами и… Я безумно испугался, что всё повторится снова. Конечно, я понимал, что ты совершенно другой человек, но мне было страшно напороться на одни и те же грабли.       Младший сержант Хван виртуозно подцепляет оранжевый фрукт с кофейного столика и всучает его опечаленному омеге. Тот непонимающе хлопает ресницами, вскидывая подбородок. Но подарок, так уж и быть, принимает.       — Вот так я пахну. Мандарин, — неожиданно объявляет Хёнджин, укладывая свою широкую ладонь поверх маленьких пальчиков Феликса, сжимающих фрукт. — А ты пахнешь елью, как та веточка, стоящая в стакане рядом с тобой. Минхо пахнет как горелый кофе из автомата. Джисон — цветущей вишней. У истинных запахи более отчётливые и приятные, остальные же чувствуются как расплывчатые оттенки. Я не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь об этом до меня.       Младший сержант Хван прочищает горло, прежде чем продолжить.       — Я… Кажется, я сморозил какую-то глупость сейчас, но это от того, что мне словами не передать, насколько я сочувствую твоему прошлому и насколько мне хочется пересчитать рёбра Уджину. Он идиот, который не знал, какой алмаз в его руках. И я уверен, Уджин за свои ошибки ещё поплатится, — весьма зрело заключает Хёнджин, ласково очерчивая щёку Феликса.       Омега невероятно удивляется подобной смене поведения; данная сторона альфы кажется ему абсолютно нераскрытой.       — Спасибо, что поделился со мной этим. Обещаю, больше не буду на тебя давить со свиданиями или отбрасывать похабные шутки про истинность. И что буду готов, когда ты наконец-то решишься попробовать… Точнее, если ты решишься попробовать узнать меня поближе, Феликс.       — Ёнбок, — мягко поправляет его доктор Ли, улыбаясь. — Феликс — это позывной для работы. А моё настоящее имя Ёнбок.       Ёнбок плавится от того, как Хёнджин ласково произносит его имя, точно пробует на вкус, и носом утыкается в округлый фрукт. Мандарин. Любимый аромат Феликса.

***

      Джисон укладывает голову на плечо к Минхо, сидящего по правую руку. Взор омеги устремляется на виднеющуюся через прозрачный барьер площадку; стоит карминовому мячику попасть в преграду, как по материи проходит крупная рябь, ненадолго размывая картинку.       Честно говоря, сидеть на скамейке для зрителей не особо прельщает омегу, — всё же ему чертовски нравится концепция игры — однако ни собственное самочувствие, ни гиперзаботливый альфа не пускают его на покрытие из резиновой крошки.       Никто бы и не додумался до такого времяпрепровождения, если бы прапорщик Ким, — заявившийся после ночи, проведённой в доме Дахён — не поставил всех перед фактом, что они идут сражаться за неформальное звание баскетбольных звёзд союза.       — Хотите хот-дог? — интересуется Лиа, поднимаясь с места и поглядывая в сторону двери, откуда в помещение заявляются несколько новеньких. На Дахён, пытающуюся показать Сынмину, как правильно бросать трёхочковый, она показательно не смотрит. — Варёную кукурузу? Пончик?       — Точно не варёную кукурузу, моему желудку до сих пор плохо от запаха, — расстроенно заключает капрал Хан, чувствуя, как широкая ладонь Минхо укладывается на живот и начинает тихо поглаживать округлость по часовой стрелке. — Не удивлюсь, если у нашего ребёнка будет запах томатов. Только они ему приходятся по вкусу.       — Там ниже по коридору есть небольшая пиццерия. Если хочешь, я схожу за маргаритой с экстра-порцией томатного соуса?       — Но, Лиа, тогда ты пропустишь игру. — Ли Ноу поправляет собравшуюся толстовку Джисона в районе живота. Усмиряюще целует омегу в щёку, когда с другого конца поля им приветливо машет Джебом. — Сынмин, Хёнджин и Феликс и так играют против профессионалов, им понадобится поддержка.       — Ой, ну надо же… Интересно, какую поддержку в твоём лице они могут заиметь?       Минхо слегка посмеивается с насупившегося Джисона, перекрещивающего руки на груди. Он свободной ладонью обвивает талию капрала Хана, нежно проходясь вдоль линии рёбер. Лиа смотрит на парочку с нескрываемой любовью и слабым ощущением зависти, однако это не мешает ей радоваться за друзей.       — Ты знаешь, что когда включаешь ревнивца, то становишься безумно горячим?       — Т-с. Я всегда горячий.       — О, вау, я только что отчётливо ощутил на тебе влияние Хёнджина, — игриво подмечает альфа, кончиком носа потираясь о нос Джисона; он слышит тихий смешок жениха и чувствует его обжигающее дыхание. — А ещё я заметил, что Хён с Феликсом стал как-то… Ближе? Сегодня за завтраком они вели себя весьма общительно.       — Всё-то ты замечаешь, Ли Ноу, — ехидничает омега, обращаясь к любимому по рабочему позывному.       Лейтенант Ли, немедля, приближается к родным губам, намереваясь своровать с них поцелуй… Как вдруг капрал Хан торопливо отстраняется, стараясь не вдыхать невыносимый аромат, защекотавший носовые пазухи.       Минхо тоже не в восторге от запаха; он вскидывает голову, наблюдая за двумя репталиями и альфой, от которых, кажется, за километр веет алкогольным амбре. Это знакомые экипажа «Twice 7», что вчера вели себя, мягко говоря, бестактно; даже сейчас они встают прямо посередине, загораживая обзор, веселясь и попивая пиво (кстати, запрещённое для употребления в стенах главного корпуса рекреационного центра).       — Эй, здесь полно места, — без предупреждения выдаёт лейтенант Ли, позволяя капралу Хану уткнуться в изгиб шеи и вдохнуть как можно больше спасительного феромона. Запах истинного перебивает будоражащий нутро аромат и слегка успокаивает желудок.       — Так пересядьте, — с противным гоготом подмечает один из репталий, разворачиваясь полубоком и играя жабрами.       Внешне он выглядит как обыкновенный человек, вот только его пальцы склеены перепонками, а кожа имеет нездоровый серый оттенок — родная планета репталий состоит из девяносто семи процентов воды, отсюда и особенности их вида.       — Слушайте, не выводите меня на конфронтацию, иначе вам не поздоровится, — озлобленно цедит Минхо, наполняя взгляд разгорающейся яростью, — у меня омега в положении, а от вас пахнет, как от трёх хмельных бочек. Давайте без выебонов.       — Ха, то что ты трахался без резинки, не мои проблемы, дружище-е.       Минхо до зубного скрежета стискивает челюсти, разрываясь между желанием побольнее ударить ублюдка и остаться успокаивать побледневшего Джисона. Но, к большому удивлению Ли Ноу, ему ничего не приходится решать самостоятельно — Лиа, доселе стоящая на ногах, спускается со ступеньки и спешно подходит к веселящимся военным.       Она без заминки выхватывает банку пива и одним чётким движением выливает содержимое на голову репталия. Внутри неё бушует море эмоций, по большей части связанных с саднящим сердцем, однако весь негатив Лиа направляет в нужное русло.       — Кажется, теперь вам всё же придётся покинуть нас, — дерзко подмечает девушка, откидывая жестяную банку к мужским ботинкам. — Если по-хорошему вы не понимаете.       Впрочем, её самоуверенности быстро наступает каюк. Земля уходит из-под ног, а воздух выбивается из лёгких — мощная рука репталия смыкается на женской шее, приподнимая Лию над полом и макушкой впечатывая в вибрирующий барьер.       — Лиа! — испуганно вскрикивает Джисон, привлекая внимание отвлёкшегося Минхо.       Лейтенант Ли подрывается на ноги, собираясь вызволить девушку из неравного боя, когда натыкается на блок от высокого альфы.       Ли Ноу заносит кулак над лицом противника, смачно проходясь по носу и сбивая военного на пол; в голове капрала Хана разгорается пугающее осознание. Драка. Джисон бы без раздумий бросился на спину отбивающегося верса, если бы в его положении вступать в разгар потасовки было не самым идиотским решением.       Омега ощущает себя абсолютно беспомощным, потерянным и бесполезным; благо сорвавшиеся с площадки Хёнджин, Сынмин и Феликс вселяют в его душу некоторое успокоение.       Минхо, тем временем, прижимает голову нерасторопного альфы, дезориентированного из-за хмельного состояния, к полу. Военный лицом приземляется в лужу разлившегося алкоголя, пока Ли Ноу коленом надавливает ему на позвонки меж лопаток. Банданой с джинсов связывает руки за спиной; из носа альфы течёт кровь, он скулит раненым животным, а вот лейтенант Ли выходит из боя целым и невредимым.       Минхо рефлекторно переводит взгляд на репталия, которому Сынмин со всей силы умудряется зарядить гимнастической палкой — и откуда прапорщик Ким её выуживает, остаётся загадкой. Военный тут же выпускает Лию из захвата, вынуждая упасть на колени, пока его самого припечатывают к барьеру и пластмассовым стержнем надавливают на адамово яблоко. Кажется, ещё капелька силы, и Сынмин проломает репталию кадык.       — Сукин сын, нравится, когда тебя душат? — с невыносимой злобой интересуется прапорщик Ким, выглядя чертовски опасно. — Хочешь, проткну твои жабры? Для лучшего эффекта?       — Сынмин, — откуда-то из-за спины раздаётся взволнованный голос Дахён, подоспевшей к разыгравшейся потасовке вместе со своими парнями.       Правда помощь им, как бы, уже и не требуется — Хёнджин локтём обезвреживает последнего репталия, сильнее сжимая шею на каждое лишнее движение. Феликс, для большей безопасности, угрожает тому острым наконечником ключей.       — Сынмин, мы проследим, чтобы он больше не причинил никому вреда, только отпусти его.       Прапорщик Ким делает грозный вздох, отступая назад и откидывая палку в сторону. Однако он не может оставить ублюдка без расплаты; Сынмин грозно врезает репталию по солнечному сплетению, после чего небрежно отбрасывает тушку вправо. Сам прапорщик Ким опускается подле испуганной девушки, рвано хватающей воздух.       — Кроха, посмотри на меня. Ты цела?       Джисон сходит с трибуны последним, сразу же устремляясь к выпрямляющемуся Минхо. Острое колено Ли Ноу сменяется стопой, по-прежнему упирающейся в спину альфы. Омега наступает на податливое тельце следом, пытаясь быть полезным хотя бы в этом вопросе. Его взгляд взволнованно сканирует лейтенанта Ли на предмет увечий; капрал Хан, с облегчением, не находит никаких боевых отметин на женихе, подается вперёд и прижимается к родному плечу.       Он наблюдает за поднимающимися Лией с Сынмином, с учащённым сердцебиением проверяя и их.       — У вас… Порядок?       — Да, — влёт развеивает пугающие подозрения прапорщик Ким, придерживая Лию за талию. Он уводит девушку от скопившегося алкогольного амбре подальше. — Мы все целы.       — Полагаю, можно считать, что проигрыш за звёздным экипажем, — в попытке разрядить обстановку, ляпает Хёнджин, вот только получает за это укоризненные взгляды со стороны Дахён. — Что? Объективно говоря, мы только что вас размазали.

***

      Феликс кидает кубики, весело припевая, и выбивает дюжину в очередной раз. Он обрадованно скользит фишкой по клеткам, попадая в зелёную зону, и потягивается за наличными в импровизированный банк.       — Один за одним все уходят на дно. Знаете, эта игра мне ужасно нравится.       — Ты просто жульничаешь, — хмыкает недовольный Джисон, чья фишка опять оказывается на старте из-за дурацкой пометки: «возвращайся в начало». — Хёнджин, ну-ка протяни мне правила. Может, мы что-то упускаем.       — Котёнок, надо уметь проигрывать, — ласково подмечает Минхо, полноценно довольствуясь раскладом и уловом в виде маленьких картонных карточек.       Омега на него показательно шипит, скалится, приговаривая: «чтоб тебе выпало два, Ли Ноу». Лейтенант Ли на это только посмеивается, не воспринимая угрозы любимого всерьёз; забирает у довольного доктора Ли кубики и кидает их на середину доски. Альфу всё абсолютно устраивает, до тех пор пока переворачивающиеся вещицы не сталкиваются друг с другом и выдают предательское «два».       — Есть! — насмешливо заключает Джисон, чуть не подпрыгивая от злорадства. — Приветствую в царстве для лохов, папочка…       Капрал Хан едва ли не верещит от того, что он больше не один такой страдалец, возвращающийся к старту снова и снова. Но Минхо на это лишь расплывается в несдержанной улыбке. «Папочка» — сладкой патокой растекается по его душе, пробуждая внутри особую нежность. Альфа аккуратно роняет истинного на ковёр, принимаясь беззастенчиво зацеловывать лицо, покрывать шею поцелуями. Атака губами вызывает в Джисоне шквал мурашек и непреодолимое желание к продолжению.       — Минхо, мне щекотно, — сквозь смех, прорывается фальшивое возмущение капрала Хана, когда лейтенант Ли опускается к животу; туда, где прячется ещё один бравый солдат.       Минхо оставляет парочку поцелуев у пупка, ладонями оглаживает образовавшуюся округлость. Подумать только от встречи с долгожданной крошкой молодых родителей отделяет каких-то четыре с половиной месяца.       — И кому нужны соревнования со звездным экипажем, если у нас есть секс в десять-D. Офлайн и без регистрации, — закатывая глаза, драматизирует Хёнджин, устраивая кубики подле задумчивой Лии. — Держи, пока они перепехнутся, мы успеем пройтись пару кругов.       Вот только девушка шутку не оценивает, до сих пор зацикливаясь на предпоследнем выражении; если бы не её истеричное поведение, они бы не закончили общение с «Twice 7» на неприятной ноте, и, как следствие, не ушли бы с площадки. И, вообще, зачем она полезла на трёх верзил, априори зная, что слабее? Только чуть не угробила себя и ребёнка.       — Думаю, я пропущу ход, — вежливо отказывается Лиа с натянутой улыбкой.       Она сдувает непослушные прядки с лица, пытаясь не зацикливаться на том, как портит всем выходные. Будь на её месте Дахён, той троице бы мало не показалось — никому бы не пришло в голову рисковать и вступаться за подругу, с превосходной физической подготовкой.       — Эй, кроха, ты чего? — незамедлительно интересуется Сынмин, присаживаясь ближе и обхватывая Лию за плечи. — Расстроилась из-за того, что Феликс выигрывает?       Прикосновения прапорщика Кима сводят её с ума. Лиа с переживанием заглядывает в глаза Сынмина, пытаясь различить, насколько он разочарован в случившемся. Не станет ли её сегодняшнее поведение камнем преткновения между ним и Дахён?       Очевидно, что они вновь сходятся — по словам прапорщика Кима четырёхлетней давности, Дахён была единственной девушкой, к которой у него было некое подобие чувств. Он ведь весь вечер выглядел счастливым щенком, встретившим своего хозяина после долго трудового дня. И даже остался ночевать у неё…       Может… Может они наконец-то решили попробовать перевести отношения из горизонтальной плоскости во все остальные? У Сынмина уже будет ребёнок, что мешает ему попробовать и любовь?       — В целом, я не против сменить фишку. Можешь забрать мои накопления, — дружелюбно изрекает Феликс, у которого внутри всё холодеет от опечаленного взора девушки и слёз, стекающих по щекам.       Всё происходящее накатывает на Лию громоздким цунами, а сама она, точно придавленная камнем, не может пошевелиться. Не может убежать, только ощущает, как постепенно грузное сердце проламывает рёбра. Она сама виновата, сама позволяет Сынмину забраться так далеко в себя, хотя он предупреждает. Вывешивает красные знаки с огромной надписью: «стоп».       Лиа игнорирует их, идёт напропалую, и натыкается на последствия собственного безрассудства. Этим утром прапорщик Ким заявляет, что им стоит «серьёзно поговорить» и «это очень важно».       И Лиа заранее знает, что Сынмин хочет сказать. Вот только она не уверена, что сумеет стойко пережить услышанное.       — Лиа? — Сынмин не на шутку волнуется, поскольку девушка с каждым мгновением сильнее всхлипывает, точно собирается сорваться на истерику. Прапорщик Ким рискует поднести руку к её спрятавшемуся в ладонях лицу, но она только отшатывается. Медленно приподнимается с места. — Что стряслось? Тебе плохо?       Ей… хреново, откровенно говоря.       Лиа отрицательно мотает головой, собираясь с силами, и направляется в дальнюю кухню, в надежде выпить стакан воды и хотя бы попробовать успокоиться. Однако где-то на половине пути на неё накатывает новое осознание — о том, что теперь всё будет иначе.       Девушка не сможет, как и прежде, скрывать свои чувства, мило улыбаться и любезничать с Дахён; их отношения с Сынмином — можно ли, чёрт возьми, это вообще назвать отношениями? — заходят слишком далеко, минуя точку невозврата.       Когда всё станет слишком серьёзно, и лейтенант Ким решит переехать к ним, — примкнуть к их семье — что случится с Лией? Сумеет ли она справиться с многолетними чувствами? С пониманием, что в доме будет девушка, идеально вписывающаяся в концепцию «военных»?       Дахён красивая, умная, смешная, обаятельная, травящая интересные байки про свою профессиональную деятельность. Лейтенант Ким будто лучик, озаряющий комнату каждый раз, когда в неё заходит… Зачем кому-то нужна Лиа — скучная, неудобная, ранимая, со странной любовью к комнатным растениям, если есть куда более подходящая кандидатура?       — Кроха, Господи, да что случилось? — абсолютно обескураженно вырывается из груди Сынмина, разворачивающего впившуюся в столешницу Лию.       Она не просто плачет, а ревёт с надрывом. Так будто вокруг неё весь мир рушится. Прапорщик Ким, конечно, осведомлен о том, что гормоны, в период беременности, играют с женщинами злую шутку, однако он не представляет, насколько это тяжело на самом деле.       Сынмин расплывается перед глазами, впрочем, девушка и без того помнит его черты. Лиа невольно дотрагивается до живота, понимая, что её любовь всё равно останется с ней навсегда, в лице чуда, растущего под сердцем. Малыша, которого ей придётся воспитывать одной. Без весёлых дядюшек, без ещё одного маленького сорванца; Лиа не нужна своей кровной семье, а в скором времени не будет нужна и текущей.       — Вчера ты с-сказал, что нужно срывать пластырь сразу, — сквозь тяжелый вдох, подавив очередной всхлип, оглашает Лиа, копчиком упираясь о столешницу. Она пытается сморгнуть предательскую пелену с глаз, чтобы лицезреть выражение Сынмина, когда тот будет признаваться в сокрушительном. — Поэтому не тяни… Скажи сейчас всё, о чём ты со мной хотел поговорить.       Прапорщик Ким неуверенно оборачивается на переполошившуюся аудиторию, готовую его вилами проткнуть за каждую драгоценную слезинку. Джисон уже порывается в бой, останавливаемый только Минхо, насильно прижимающим омегу к боку и позволяющим «парочке» для начала разобраться самостоятельно.       — Ты действительно хочешь услышать это при всех? — нервничая, уточняет Сынмин, стараясь сохранять трезвость рассудка.       Он всегда такой идиотски беспомощный, когда Лиа плачет.       — Все всё равно уже з-знают, — Лиа сглатывает очередной ком слёз, принимаясь утирать щёки рукавами толстовки — она напрочь забывает, что до сих пор ходит в одолженной вещице.       Прапорщик Ким подаётся вперёд и сам утирает большими пальцами влажные дорожки; беременным девушкам ведь не рекомендуется много нервничать, да? Лии вообще нельзя нервничать.       — Ты ночевал у неё, не трудно было догадаться, что вы возобновили ваше, так называемое, «общение». Я понимаю, что теперь вопрос стоит только в рассказе о ребёнке, и если ты вдруг решил, что не хочешь-       — Так проблема в этом? — облегчённо выдыхает Сынмин, не встречая подобного расслабления со стороны Лии. — Ты так расстроилась из-за того, что я якобы… О, кроха.       Прапорщик Ким захватывает лицо девушки в ладони, а сам не сводит пристального взора с карамельных глаз, наполненных сомнением и страхом приближающегося конца.       — Между мной и Дахён ничего нет, — непоколебимо заявляет Сынмин, с характерной сталью в голосе. — Я оставался у неё ночевать не потому, что хотел с ней переспать, а потому что немного выпил и задремал во время разговора по душам…       Парень шумно сглатывает, делая паузу, и позволяет себе набраться смелости, дабы продолжить.       — Мы говорили о тебе. И… Мне просто нужен был дружеский совет.       Лиа глупо хлопает ресницами, пытаясь переварить поток хлынувшей информации ватной головой.       — Зачем тебе нужен был с-совет?       — Потому что я абсолютный ноль, когда дело доходит до романтических отношений. Я понятия не имею, как их выстраивать, как в них не облажаться, потому что всё, что делали мои родители, это разрушали, — признаётся Сынмин, буквально переступая через себя.       Ему тяжело говорить о чувствах, особенно о таких глубоких и сокровенных. Прапорщику Киму всегда было легче их показывать, доказывать что-то поступками, но ради Лии он готов сломать воздвигнутые стены и сообщить хоть всему свету о том, что его так зверски тяготит.       — Я ужасно боюсь испортить то, что есть между нами. Но и оставить это в том же состоянии не могу. Потому что меня не устраивает искать поводы для того, чтобы поцеловать тебя. Меня не устраивает, что ты считаешь, будто совершенно ничего для меня не значишь. Ещё пару месяцев назад я думал, что отношения и дети — самое жуткое, что может со мной произойти в жизни. Но, как оказалось, я никогда не был более счастливым. Ты — первое, что я вижу по утрам, и последнее, что я вижу перед сном. И от мысли, что кто-то другой будет на моём месте только из-за того, что я испугался одного из миллионных возможных сценариев, мне становится невыносимо.       Сынмин осторожно опускает ладонь поверх сплетённых рук Лии и накрывает ею живот. Ткань плотно облегает маленький бугорок из-за натяжения, чем вызывает на устах прапорщика Кима искреннюю улыбку.       — В общем, всё, что я пытался сказать, так это то, что люблю тебя. Не Дахён, а тебя. В том самом смысле. И что люблю этого ребёнка. Я понимаю, я не самый привлекательный вариант для твоего спутника жизни, поскольку у меня полно внутренних конфликтов на почве отношений, и я не разбираюсь в механизме их построения. Но я, правда, стану лучше. Я хочу этого. И я просто надеюсь, что ты тоже хочешь этого.       Лиа осторожно приподнимается на носочках, руками обхватывая шею Сынмина и утыкаясь носом в его ключицу. Она неловко обмякает в мужских объятиях; из-за нервов у неё предательски дрожат колени и тело не слушается, однако сейчас, в эту самую минуту, её душу переполняет неописуемое счастье. Господи, Лиа просто не может поверить, что именно прапорщик Ким говорит ей эти слова.       — Я так горжусь тобой, — шепотом поддерживает Лиа, пытаясь собраться с лихорадочными мыслями, и громко шмыгает носом. Слезы высыхают, неприятно стягивая кожу на лице, но ей всё равно. Она наконец-то слышит то, о чём даже мечтать не смеет. — Я знаю, что для тебя это было не просто… Поэтому так горжусь. И ещё я тоже… Люблю. Очень-очень сильно.       Вот теперь Сынмин не медлит — слегка отстраняется от девушки, но лишь для того, чтобы правой рукой захватить подбородок и властно примкнуть к губам. Без предупреждения. Промедления. Просьбы или придуманной отговорки. Им ведь обоим этого так хочется. Прапорщик Ким слегка наклоняется ниже, позволяя пяткам Лии соприкоснуться с полом, тем самым, не подвергая женское тело ненужным нагрузкам. Он по привычке зарывается в волосы на затылке, углубляя поцелуй, и от натиска эмоций пальцами левой руки впивается в столешницу.       — Погоди, она-       — Да, — торопливо перебивает жениха Минхо.       — И теперь они-       — Да, — Ли Ноу за столько лет научился понимать Джисона с полуслова.       Капрал Хан, очевидно, недовольно кривит брови, думая, как вставит горе-любовникам за то, что они скрыли наличие ещё одного ребёнка в семье Ли-Хан-Ким-Чхве и продолжительный недороман. Это же надо какие конспираторы! И главное, неужели Минхо с Джисоном были настолько погружены в собственный мир, что не заметили столь разительных потрясений в оставшейся части их семьи?       — Чисто технически, если Сынмин считал Лию сестрой, а потом с ней переспал, то может ли это сойти за инцест? — жестикулируя, подытоживает Хёнджин, вынуждая Ёнбока, захваченного красотой момента, ткнуть альфе локтём под рёбра.       И Лиа, от нервно вырвавшегося смешка, случайно прикусывает Сынмину губу.

***

      Джисон сильнее подгребает пенящиеся бугры, разворачиваясь на расслабленного Минхо, и принимается вырисовывать усы на родном лице.       — Очень зрелое поведение, котёнок, — устало бурчит Ли Ноу, отмокая в горячей ванне с солью, пеной и звуками водопада, струящимися из маленькой чёрной колонки, расположенной в углу.       Капрал Хан, тем временем, усердно формирует на подбородке лейтенанта Ли бороду, точно пытается сотворить из жениха французского буржуа, изображённого на холсте, висящем в их спальне.       — Скоро в доме будет двое мелких, надо же на ком-то практиковаться, — невозмутимо заявляет Джисон, свободной ладошкой поглаживая живот. — Слышал, мой маленький Хьюстон, у нас плюс один. Ты будешь старшим братом.       — Ты только что обратился к нашему сыну как астронавт к космическому центру? — Минхо неохотно разлепляет правый глаз, сталкиваясь с преспокойным лицом омеги, что шаловливыми ручонками тянется к волосам альфы. Он не коробится, важно создаёт из мокрых прядей кривые ирокезы.       — Всё же лучше, чем твоё Суни-Дуни-Дори, — фыркает капрал Хан, нечленораздельно пародируя лейтенанта Ли, и выливает ему на голову немного мыльного раствора. Так сказать, для наилучшего «склеивания». — Как к коту обращаешься, честное слово.       — Но ведь вы и есть мои котята, — игриво подмечает Минхо, за что получает пеной для ванны прямиком в лицо.       Джисон сдувает её с ладони и удовлетворённо хихикает, наблюдает за постепенно меняющимся выражением жениха. Ли Ноу абсолютно недоволен; он торопливо умывается под проточной водой из-под крана, фырча:       — Ну, всё, теперь тебе мало не покажется.       — Неужели ты рискнешь что-то сделать с беременным?       Альфа рывком захватывает Джисона под грудью, натягивая на себя, и беспризорно спуская ладошку на округлые омежьи формы. Его пальцы впиваются в мягкие бёдра, скользя прямиком до ягодиц, сминаемых с особым рвением. С уст капрала Хана срывается несдержанный ох, когда Минхо нагибается и угрожающим шепотом — но так чертовски сексуально — объявляет предупреждение.       — Не волнуйся, любовь моя, я обязательно найду на тебя управу.       А Джисон, знаете ли, совершенно не против.       Чуткий нос альфы неожиданно улавливает незнакомый запах с омежьей кожи, вынуждая самого Ли Ноу замереть в идиотской позиции. Громко вобрать воздух ноздрями. Омеге даже спрашивать не нужно о происходящем, Джисон и без озвученного контекста понимает, почему Минхо к нему пристально принюхивается.       — Что ж, это определённо не томаты, — шутливо заключает Ли Ноу, отстраняясь и губами клюя в сухую щёку жениха. — Не могу сказать точно, латте это или капучино, однако аромат кофейный. Значит, первого мы ждём мини-Минхо.       — Погоди… Первого?              Лейтенант Ли издает лаконичное «м-хм», кончиком носа потираясь за ухом капрала Хана и губами принимаясь оставлять поцелуи по линии челюстной кости.       — С твоей любовью объезжать мой узел, уверен, одним ребёнком мы не отделаемся.