Отражение невинности

      — Ох, дорогая, только не забудь надеть шляпку, на улице солнце.       — Хорошо, матушка!       Лучики летнего солнца, танцующие на едва проснувшейся земле, проходили через переплетения соломенной шляпки на голове маленькой девочки. Увидев ее в первый раз, можно было бы спутать ее с нимфой, неземным существом, что танцует среди полевых цветов. Длинные развевающиеся на теплом ветру волосы девочки были белоснежными, а глаза — цвета маков.       Девочка напевала выдуманную песенку и собирала луговые цветы. Каждый из них она срывала очень бережно, словно извиняясь.       — Флорет! — Послышался голос из хижины.       — Уже бегу!       Девочка обняла одной рукой охапку цветов и, вытерев рукавом платья нос, побежала к дому.       — Смотри, сколько собрала, — с гордостью сказала Флорет.       — Ну надо же, какая красота, — ответила ей женщина, стоящая у печи, — Но зачем же ты их сорвала?       — Я хотела показать их тебе, а ты не любишь выходить в поле… Тебе не нравится?       — Нет, что ты, — Матушка посмеялась, вытерла руки лоскутком ткани, заправленным за пояс платья, и подошла к Флорет, — Я очень рада, что ты мне их принесла. Давай-ка поставим их в воду.       Флорет аккуратно поставила самодельный букетик в маленькое ведерко с водой. Девочка села на табурет и, дрыгая ногами туда-сюда, стала завороженно рассматривать букет.       — Они такие красивые.       — Да, — Матушка вернулась к печи, чуть отодвинув задвижку и проверив готовящуюся в ней еду, — Сейчас, когда они еще не забыли своего родного поля, они красивые. Но со временем они завянут, а все ради того, чтобы мы с тобой увидели их мимолетную красоту.       — То есть я сделала им плохо?       На щеках и носу девочки проступил румянец, ее губки слегка надулись, а в глазах появились слезы.       — О, нет, нет, дорогая, ты же не знала! В следующий раз постарайся не рвать цветочки, а наслаждаться их красотой там, где им место. К тому же, в поле у них есть много друзей, и они помогают друг другу.       — Правда?       — Конечно. Пчелки, например.       — Здорово! Я раньше думала, что цветочки растут, чтобы люди дарили их друг другу…       — Откуда ты это узнала?       — Я в книжке твоей прочитала! Там люди дарили друг другу цветы, чтобы показать… Чтобы показать…       Девочка смутилась.       — Я забыла…       Матушка тепло рассмеялась, достала из печи ароматный пирог и поставила его на стол, после чего подошла и потрепала Флорет по голове.       — Ты очень смышленая для девочки своего возраста, уже сама читаешь. Даже некоторые взрослые женщины не умеют читать.       — Но книги же — это так интересно! Я могу путешествовать, куда захочу, и быть, при этом, кем угодно!       — Тебе так нравится наблюдать за историями других людей? Флорет покраснела.       — Я люблю наш домик и наше поле, но я никогда не была нигде больше… Я бы хотела однажды увидеть город. В книгах он похож на большой муравейник, в нем можно встретить много самых разных людей, и каждый день — все больше и больше! Я могла бы петь не только цветочкам и тебе, матушка, но и другим людям. И у меня было бы много-премного друзей.       Глаза матушки потускнели, она приобняла Флорет и стала легонько гладить ее по голове.       — Ты самое чистое и невинное дитя на этом свете. Но мир вокруг крайне опасен. Он полон людей, что жаждут разрушить жизни таких светлых созданий, как ты, Флорет, для достижения собственных целей. Однажды ты поймешь, этот маленький мир, что окружает нас сейчас, — лучшее, чего только можно пожелать.       — Но матушка, ты постоянно бываешь в городе… Почему я не могу однажды пойти туда с тобой?       Девочка почувствовала, как теплая ладонь матушки, лежащая на ее плечике, слегка сжалась. Флорет глубоко вдохнула и продолжила:       — Если ты боишься, что я еще маленькая и могу потеряться, то я обещаю, что не отойду от тебя ни на шаг! Ты можешь взять ниточку или платочек, за который я буду держаться.       Рука матушки стала каменеть, вся ее фигура становилась холоднее и напряженнее.       — Всего один денечек, мне не нужно больше! Я хочу хотя бы одним глазком увидеть, как живут другие люди.       — Флорет, — Голос матушки задрожал, она еще крепче сжала девочку в своих объятьях, — Ты не такая, как все. Они… Они не примут тебя. Они…       — Я буду хорошо себя вести. Все будут думать, что я самая обычная девочка.       Чаша терпения переполнилась. Матушка расцепила объятья и сказала холодным, словно не своим, голосом:       — Ты не обычная, Флорет. Ты не похожа на других детей. У тебя белые волосы и красные глаза. Сколь прекрасно ты бы не пела, каким бы хорошим человеком не была, они будут видеть только одно. Они будут видеть в тебе угрозу. И поэтому они сделают все, чтобы стереть тебя с лица этой проклятой земли. Слишком наивно считать, что ты можешь изображать нормального ребенка. Ты с рождения не была нормальной.       В хижине повисла гробовая тишина. Лишь капелька воды с лепестка маленького белого цветочка из лугового букета упала на грубую деревянную поверхность стола. Флорет с широко распахнутыми глазами смотрела на матушку. Она чувствовала, как к горлу подступает ком. Девочка впервые в своей жизни слышала подобные слова и никогда не задумывалась, что в ее внешнем виде есть что-то, что люди сочли бы ненормальным. Но большую обиду пробуждало то, что ненормальной ее назвал самый близкий человек в этом мире. Человек, который и был этим самым миром.       — Ох, дорогая, я… Я погорячилась, не воспринимай это слишком серьезно. Я имела в виду, что ты совершенно нормальная, просто немного отличаешься от других, что может… Ох, моя милая…       Матушка взволнованно поднесла руку к бледной щечке Флорет с намерением смахнуть с нее медленно сползающую кристальную слезинку. Но девочка резко отпрянула от нее и, не произнеся ни слова, побежала прочь из хижины.       — Флорет, стой! — Раздался отчаянный крик где-то позади. Девочка побежала так быстро, как только могла. На ее ножках не было обуви, отчего каждый попадающийся на пути камушек, каждая веточка царапали белоснежную, почти прозрачную кожу. Но Флорет этого не замечала, в ее голове только стучали слова: «Ты с рождения не была нормальной».       В считанные минуты только что ясное небо стало затягивать тучами. Первые капли дождя смешались с непрекращающимся потоком слез. Поле, которое когда-то было подобно райскому саду, стало бесконечно огромной тюрьмой.       Когда легкий дождь превратился в ливень, Флорет обессиленно упала на траву. В груди девочки горел огонь, а во рту был привкус крови. Когда Флорет опустила голову, несколько прядей волос упали ей на глаза. Белые, испачканные в грязи, словно саван на покойнике, которого предают земле. До этого момента девочка гордилась своими длинными, шелковистыми волосами и никогда не думала об их цвете. Она надеялась однажды отправиться к людям и жить полной жизнью, исполнить все свои мечты. Но теперь оказалось, что все ее счастливое будущее было недосягаемым, что ее ждал только вечно повторяющийся танец среди одних и тех же цветов.       — Флорет!..       Матушка, запыхавшись, пробиралась через высокую траву. Подол ее платья был испачкан, и на ней все так же был ее любимый фартук.       — Слава богу, я нашла тебя. Боже мой, ты поранилась? Иди сюда… Прости меня, солнышко, я была неправа. Ты самое замечательное дитя на этом свете, и я очень сильно за тебя волнуюсь…       Но не успела она закончить, как Флорет крепко обняла ее и уткнулась личиком в фартук, еще пахнувший свежей выпечкой, но успевший сильно промокнуть из-за дождя.       — Почему я такая?       — О чем ты, милая?       — Почему ты не родила меня нормальной?       Матушка ничего не ответила, лишь обняла Флорет и печально вздохнула. Дождь все не прекращался, а две обнявшиеся фигуры так и стояли посреди поля какое-то время, молясь о благосклонности судьбы, поджидающей девочку с белоснежными волосами и рубиновыми глазами.