Отражение невинности

      Уголек слегка постукивал по деревянной дощечке, на которой лежал кусочек пергамента. Молодая девушка, напевая себе под нос мелодию старинной колыбельной, заправила выбившуюся из собранной лентой прически белоснежную прядь. Она рисовала бабочку, сидевшую на молодом стебельке кипрея.       Пестрые крылышки на фоне розоватых цветков умиротворенно покачивались, поддаваясь слабому ветру. Вдруг со стороны леса, кромка которого виднелась вдалеке, пронесся прохладный воздушный поток. Бабочка отчаянно старалась усидеть на своей травяной жердочке, но ветер подхватил ее и унес куда-то вдаль.       — Нет! Я же еще не успела закончить…       Флорет тяжело вздохнула и нехотя встала на ноги. Их стало покалывать от долгого пребывания в одной позе. Девушка расстроенно глянула в сторону, куда улетела бабочка, и, превозмогая неприятное чувство в теле, побрела к хижине.       — Ты сегодня целый день в поле провела, — сказала матушка, протирая полку, на которой стояли горшочки с различными заготовками. — Помни, дорогая, тебе нельзя долго находиться под солнцем.       — Да просто сегодня сон неприятный приснился, хотела как-то отвлечься. Мне же нельзя заходить за пределы поля…       Матушка глянула в ее сторону.       — Ой, милая, у тебя тут… — матушка повернулась к девушке и показала на свое ухо.       Флорет вгляделась в матушкин жест, провела ладонью по своему уху и обнаружила на ней след от уголька.       — Да ничего, смоется.       Девушка прошла мимо матушки к своей кровати и приставила дощечку с пергаментом к стене.       — У тебя еще седых волосков прибавилось, — Флорет повторила матушкин жест у виска.       — А, что? — матушка посмотрела на свое отражение в ведре с водой, что стояло рядом. — Парочка всего-то, подумаешь. Зато волосы у нас с тобой скоро будут одинакового цвета! — она рассмеялась.       — Очень смешно… — Флорет надула щеки.       — Не обижайся, я же не со зла. Я даже и не думала, что ты у меня такая наблюдательная. Так, что за сон тебе приснился?       — Как ловко ты переводишь тему, однако. Ну… Я помню его только в общих чертах, — Флорет плюхнулась на кровать и стала ковырять пальцем бревенчатую стену. — Там был дом. Он был большим и выглядел совсем не так, как наш. Он напоминал замок. Ну… Мне так показалось.       Матушка присела на табурет у стола.       — Я помню, что долго блуждала в нем, но никак не могла найти выход. Там было очень темно и… Холодно. Еще там была женщина. У нее были темные волосы, и она постоянно улыбалась… Но ее улыбка… В ней было что-то зловещее.       — Неужто ты… — матушка ошеломленно поднесла руку к своему рту. — Кхм… Ты сильно испугалась, наверное, — она резко сжала кулак, делая вид, что закашлялась.       — Да нет, мне скорее показалось, что этот дом будто звал меня, я слышала какой-то отдаленный голос. Не помню, что он мне говорил, но я почувствовала сильную… Тоску, наверное.       — Ты сейчас переживаешь множество новых эмоций. Может, этот сон является их воплощением?..       Голос матушки сильно диссонировал с ее словами. Он дрожал, как плотно закрытые ставни, едва сопротивляющиеся буре. Будто она пыталась успокоить себя, а не Флорет.       Весь оставшийся день хижина была окутана молчанием. Тишину нарушали лишь постукивание посуды и шуршание прутьев метлы по полу. Когда солнце зашло, и матушка погасила свою свечу, Флорет услышала хриплый голос:       — Милая, не хочешь завтра сходить со мной в город?

***

      — Вот, не самый красивый, конечно, но от солнца защитит, — девушка прекрасно понимала, что плащ был предназначен не только для того, чтобы скрыться от солнца, но и для того, чтобы скрыть саму Флорет от окружающих. Несмотря на это, девушка не возражала, так как всю ночь не могла сомкнуть глаз из-за едких сомнений. А что, если люди сразу же оттолкнут ее? Что, если этот поход в город станет для нее единственным, и всю оставшуюся жизнь ей придется отшельничать в еще более отдаленном месте, чем их с матушкой хижина? Идея с плащом же вернула Флорет часть уверенности. По крайней мере, с ним было гораздо легче скрыть свою внешность.       — Готово, — накинув на себя плащ, Флорет вытянула руки вперед.       — Рукава немного длинноваты.       — Ну, я не виновата, что ты у меня такая куколка, — рассмеялась матушка.       — Нет, как раз-таки ты и виновата!       — Ох, — матушка слегка печально улыбнулась, — прости, прости. В любом случае, другого варианта у нас нет. Придется потерпеть.       Добираться до города пришлось пешком, сначала — по небольшой тропинке, что лежала меж знакомых полей, затем — по обкатанной повозками бугристой дороге. Знакомый пейзаж вскоре сменился небольшим пролеском, изобилующим самыми разными звуками: шорохами, треском покачивающихся на ветру стволов деревьев, пением птиц. Последнее распадалось сразу на несколько уровней. Птицы словно были частью большого лесного хора — одни ритмично чирикали, другие — заливисто пели, каждая — о своем, в своей тональности. И весь этот ворох звуков собирался в одну идеальную гармонию, в которой тонула Флорет.       Когда же пролесок закончился, и путь стал проходить меж вспаханных полей, девушка стала прокручивать в своей голове самые разнообразные сюжеты, что могли произойти с ней за этот день. Вот она заводит активную беседу с торговцем, вот — подпевает уличным музыкантам, а вот — девушка слегка покраснела — встречает красивого юношу, который оказывается ей очарован и просит снять капюшон, чтобы увидеть ее лицо. Но потом в его глазах появляется смятение, затем - страх. Он зовет стражу, и девушку навсегда запирают в темнице, где она проводит весь остаток своих дней. Флорет вздрогнула и взялась за ворот плаща, приподнимая его.       — Волнуешься? — спросила матушка. — Не переживай. Главное — следи за своим плащом и старайся далеко от меня не отходить. Тогда все будет хорошо, и вечером мы счастливые вернемся домой. Так ведь? — ее добродушная улыбка помогла Флорет снова почувствовать себя в безопасности.       — Угу, — на едва видимом личике девушки расцвела скромная улыбка.       — Вот напасть… Принцессу из себя решила покорчить? За женихами в город собираешься что ли?       — Матушка! — даже по нижней части лица Флорет было заметно, что она покраснела, словно рак в кипящей воде.       Скоро вдалеке стала видна крепостная стена. Она была похожа на неприступную гору, скрывавшую за собой незнакомые земли, которые таят в себе что-то волшебное, загадочное. И ни один путник не знает наверняка: обретет он там свое счастье или же погибель?