Четверо рыцарей Льва

Гарри с трудом разлепил глаза. Голова нещадно гудела, как будто от похмелья, даром что он не пил. Практически на ощупь он взял стакан с водой с прикроватной тумбы и жадно отпил. Стало чуточку легче. Рон все еще храпел на соседней кровати, одна нога свесилась и почти касалась пола. Гарри подавил желание наслать на Уизли Силенцио и направился в ванную. Пока он умывался и чистил зубы, прокручивал в голове разговор с профессором. Он успел передать его поручение Гермионе, так что вскоре они должны узнать, подходит ли им заклинание. Неожиданно ему в руку ткнулся бумажный самолетик. Поттер нахмурился и поспешил развернуть его. Оказалось, это записка от директора. Приглашает на встречу после ужина? У Гарри все закипело от злости внутри. Он сомневался, что сможет просто зайти в кабинет к Дамблдору для непринужденной беседы. Вполне вероятно, что он просто вышибет дверь ногой и набросится на Альбуса с кулаками. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Нельзя поддаваться эмоциям, Гарри слишком далеко зашел, чтобы сейчас выдать себя и подставить остальных. Гарри уже надевал мантию, когда Уизли наконец проснулся. Он смачно зевнул и потянулся.       — Гарри, который час? — спросил он.       — Четверть десятого. Пора к завтраку спускаться, — холодно бросил Поттер, завязывая галстук. Хотелось бы вообще прекратить общение с Роном, но тогда он обязательно расскажет об этом Дамблдору, так что приходилось до поры до времени терпеть.       — Подожди меня тогда, — Уизли встал с постели и начал торопливо одеваться.       — Я уже обещал Гермионе. Мы договорились обсудить предстоящий тест по Чарам. Если успеешь собраться, можешь помочь нам. После этого Поттер вышел из спальни. Гермиона ждала его возле портрета Полной дамы, задумчиво накручивая локон на палец. Вдвоем они пошли в Большой зал.       — Ну, что сказал Снейп? — нетерпеливо спросил Гарри.       — Пока что ничего особенного. Описание в книге слишком расплывчатое. Рабские метки раньше применяли феодалы к своим вассалам, например. А может, тут вообще имеется в виду способ «освободить» домовика, только более древний, чем тот, что используют сейчас? Профессор сказал, что надо попробовать на ком-то, но это слишком рискованно. Если все же получится снять Темную метку с кого-либо, Сам-Знаешь-Кто может в любой момент призвать этого Пожирателя, и тогда не поздоровится никому. В общем, нужно время. Гарри разочарованно вздохнул.       — Сегодня надо обязательно найти портреты. Директор вызвал меня к себе после ужина, времени у нас в обрез. Грейнджер сжала пальцами переносицу и покачала головой.       — Я так скоро свихнусь, — пробормотала она. Они сели за стол. Гарри, честно говоря, кусок в горло не лез, но он и так в последнее время ел очень мало, поэтому заставил себя наложить в тарелку щедрую порцию омлета с горошком. В кубок он налил воды из собственной фляжки, которую успел приобрести в Хогсмиде. Постоянная бдительность еще никому не вредила. Он успел перекинуться многозначительным взглядом с Драко. Сегодня все должно решиться, тянуть дольше не имеет смысла. Через час они все собрались возле Комнаты.       — Как нам попасть в этот… склад? — спросил Невилл. Гермиона проделала уже привычный ритуал, пройдя туда-сюда три раза, а когда двери возникли, осторожно заглянула внутрь.       — Порядок, заходим, — она мотнула головой.       — Предки милосердные! — охнула Панси, когда они оказались внутри. Вместо знакомой просторной залы теперь было необъятных размеров помещение без окон, освещаемое свечами под сводчатыми потолком. Вокруг высились кучи самых разных предметов: картины, учебники, стулья, парты, мётлы, какая-то одежда — всего одним взглядом не окинуть.       — Надеюсь, заклинание укажет точное место, — мрачно заметил Блейз.       — Давайте пока просто осмотримся. Кто знает, что тут можно найти интересного, — у Невилла аж глаза загорелись. Ребята кивнули и разбрелись в разные стороны. Примерно полчаса они осматривали эти залежи хлама, пока не раздался восторженный возглас Гермионы.       — Господи, я нашла «Историю магии»! Еще и издание не отредактированное! Потрясающе!       — А мне попался учебник по гербологии! Я не видел такого в библиотеке! — Гарри никогда не слышал такой радости в голосе Невилла.       — Эй, народ, тут кто-то забыл мешочек с галеонами! Салазар, тут целых двадцать! Думаю, на вечеринку хватит.       — Так, давайте вернемся к нашей цели, — призвал их к порядку Гарри. Они снова собрались вместе. Гермиона пыталась удержать в руках целую стопку книг, Драко что-то запихивал в сумку, очень довольные Блейз и Тео еще раз пересчитывали галеоны, бросая друг на друга ехидные взгляды. Панси смотрелась в красивое ручное зеркальце, а Невилл начал прямо здесь читать найденный учебник. Глядя на всех них, Поттер снова ощутил тоже самое, что и у костра, когда они пели и танцевали. И не было между ними ни смерти, ни войны, ни страха, только искренняя радость и уверенность в завтрашнем дне. Такое доселе неведомое чувство, но теперь же Гарри в полной мере осознал, как оно ценно. Он дал мысленную клятву сберечь эти улыбки друзей, не дать ни одному из них пасть от руки Лорда.       — Может, приступим? — наконец предложил Драко, доставая палочку. Он снова вывел руну. Шарик белого света опять завис на одном месте, но через мгновение поплыл вглубь Комнаты. Ребята бросились за ним, пытаясь не упустить из виду. Петляя между кучами вещей, они, запыхавшись, остановились в самом дальнем углу. Шарик уплыл прямо в центр «горы» и больше не показывался.       — Что ж, придётся немного поработать, — протянул Нотт. Больше часа они разгребали этот завал. Приходилось действовать очень аккуратно, ведь все кучи походили на карточные домики, держащиеся лишь на Мерлиновом слове — одно неосторожное движение, и все рухнет.       — Я, кажется, вижу край рамы! — Панси ткнула куда-то пальцем. Потеряв всякое терпение, ребята начали отбрасывать в стороны книги и все остальное, что мешалось. В самом углу, прислоненные к стене, стояли четыре портрета.       — Гарри, мне же не кажется? Они обмотаны… маггловским бумажным скотчем?       — Сомневаюсь, что вы сейчас про виски говорите, — Забини взял один из портретов, покрутил его, попытался сдунуть с него пыль.       — Молодой человек, не могли бы вы проявить аккуратность? Из-за вас меня сейчас стошнит, — раздался из картины недовольный голос Салазара. Гермиона схватила Гарри за руку.       — Нашли, — прошептала она дрожащим от эмоций голосом. Поттер взял из рук Блейза портрет и принялся снимать клейкую ленту. Драко и остальные последовали его примеру.       — Боже, как же ярко горят свечи! — Ровена прикрыла глаза рукой, недовольно морщась. Убрав последние клочки скотча, они расставили портреты на полу.       — Давно не виделись, Панси, — усмехнулся лорд Гриффиндор.       — Да уж, целую тысячу лет, — Салазар постучал трубкой по ребру ладони, вытряхивая сгоревший табак. Забив трубку заново, он с наслаждением закурил.       — Вы благополучно добрались? Аслан проводил вас? — Хельга прижала руки к невидимой границе между холстом и реальным миром. Гарри заметил, что выглядели они старше лет на десять-пятнадцать, чем на момент их первой встречи.       — Глазам своим не верю, — Невилл смущенно переводил взгляд с одного Основателя на другого.       — А кто это с вами? Не представите ваших друзей? После знакомства они уселись прямо на полу и принялись обсуждать последние новости. Основатели очень сильно интересовались нынешней обстановкой.       — Простите, леди Когтевран, а где вы висели до этого? — спросила Гермиона.       — В кабинете директора. От нас эта традиция, собственно, и пошла.       — Вы помните, в какой конкретно момент вас сюда упрятали? Основатели задумались ненадолго, пытаясь вспомнить.       — Если я не ошибаюсь, война уже началась в тот момент. Тогда директором был Диппет, — проговорил Годрик.       — То есть вы не знали о нападениях василиска? Когда погибла студентка.       — К сожалению, нет. Но я уверена, что мы попали в Комнату из-за профессора трансфигурации. Альбуса Дамблдора. Он все еще преподает? Ребята в шоке переглянулись.       — Мы чего-то не знаем? — хмуро спросил Слизерин.       — Это и есть наш нынешний директор, о котором мы говорили, — Драко рассматривал носки своих ботинок.       — Вы что, серьёзно? О чем Диппет вообще думал? Идиот! Да я бы его! — взвилась Ровена.       — Успокойся, сейчас уже ничего не поменять, — попыталась остановить ее Хельга.       — Ну нет! А ну-ка вынесите меня отсюда! Я хочу посмотреть Дамблдору в глаза и высказать все, что думаю о нем и его грязных делишках! — леди Когтевран разошлась не на шутку. Гарри подумал, как несладко приходилось когда-то ее ученикам. От этого внезапного порыва слизеринцы покатились со смеху, Драко едва не заплакал, держась за живот.       — А что смешного я сказала? — насупилась Ровена.       — Ничего. Вы самая грозная женщина из всех, что я видел. После моей матушки, конечно же, — Блейз едва мог говорить между приступами хохота.       — Сейчас важно другое. Куда мы вас спрячем? — спросил Невилл. Ребята тут же посерьёзнели.       — Может, оставим тут? — предложила Панси.       — Ну уж нет. Мы просидели в этом мусорном баке черт знает сколько лет. И больше тут пылиться я не намерена, — Хельга скрестила руки на груди.       — Но куда? Не можем же мы повесить вас в гостиной. Это будет слишком рискованно.       — А если в Тайную комнату? — Гарри сосредоточенно потер лоб.       — Вообще-то, только ты один владеешь парселтангом, Гарри, да и к тому же никто, кроме тебя, еще ни разу там не был, — заметила Гермиона.       — А если повесить в какой-нибудь отдаленный коридор, где никто не ходит?       — Другие портреты могут шпионить для Дамблдора и докладывать ему обо всем. Не вариант. — Почему же так сложно? — Тео схватился за голову.       — Хорошо, давайте потом об этом подумаем, — Салазар тяжело вздохнул, — в конце концов, лишняя неделя погоды не сделает. По крайней мере, мы хоть теперь видим и слышим друг друга.       — Обещаю, настанет день, и вы займете места, положенные вам по праву, — Драко ободряюще им улыбнулся.       — Кстати, мне тут кое-что не дает покоя уже какое-то время, — Гермиона задумчиво жевала нижнюю губу.       — О чем ты?       — Лорд Салазар, в каком месте вы сделали вход в Тайную комнату?       — Это было обычное помещение — пожал Слизерин плечами, — конечно, оно было защищено заклинанием, чтобы кто попало не заходил.       — К чему ты ведешь? — нахмурился Блейз.       — К тому, что сейчас вход в туалете Плаксы Миртл. А туалет, к слову сказать, современный. То есть, его перестраивали относительно недавно. Лет шестьдесят назад.       — И? — Панси переводила взгляд с Гермионы на Драко.       — Получается, это было при Дамблдоре, да? — подхватил мысль Гарри.       — Именно. Только я не понимаю, для чего ему было делать вход в комнату туалетом. Это же опасно. Рабочие что, не заметили огромную дыру в полу, уходящую непонятно куда? У них не возникло ни одного вопроса? Ровена сдавила пальцами виски.       — Мерлин, сколько же он наплел интриг, — пробубнила она.       — Надо будет влить в него три пинты Сыворотки правды, чтобы он выложил все.       — Ребят, пора уходить, — Тео взглянул на часы, — мы провозились до самого обеда.       — Кстати, — вмешался Гарри, — утром Дамблдор прислал мне записку. Он хочет о чем-то поговорить после ужина. Все настороженно переглянулись.       — Что ему надо? — Панси скрестила руки на груди.       — Понятия не имею. Но если не приду, это будет слишком подозрительно.       — Только держи себя в руках, Поттер. Не вздумай поддаваться эмоциям, — Драко дотронулся до его плеча и несильно сжал. Теперь все, о чем мог думать Гарри — лишь о теплой руке Малфоя. Пришлось отвести взгляд, и быстро прийти в себя. Они наскоро попрощались и поспешили разойтись. Едва Гермиона успела завернуть за угол, как кто-то схватил ее за руку. Грейнджер вскрикнула от неожиданности и крутанулась на месте. Панси судорожно сжимала ее запястье и с очень большим интересом рассматривала плитку на полу.       — Ты чего? — опешила Гермиона.       — Надо поговорить, — пробормотала она. Сердце бешено забилось. Впервые за все это время Паркинсон сама пошла на встречу.       — Х-хорошо, пошли в какой-нибудь кабинет, — голос предательски дрогнул. Когда за ними закрылась дверь класса, они обе в нерешительности замерли, не зная, с чего начать.       — Панси, — попыталась мягко начать Гермиона, — что случилось?       — Ты говорила Поттеру, что я нравлюсь тебе, — пробормотала она.       — Да, и от своих слов я отказываться не буду, — твердо произнесла Грейнджер и сделала шаг к девушке. Панси вся сжалась, будто от удара. Грейнджер очень осторожно коснулась ее плеча. Паркинсон стояла спиной и поэтому девушка не могла увидеть ее выражения лица.       — Я не понимаю, — та замотала головой, — ничего не понимаю.       — Чего?       — Я ведь… делала тебе столько гадостей. Я ужасный человек. Как я могу нравиться тебе? Гермиона вздохнула.       — Панси, мы были детьми. Маленькими и глупыми детьми. Я давно простила тебя, как простила Драко. Теперь я глубоко уважаю его как человека. А тебя… Паркинсон резко развернулась. В глазах застыли слезы.       — Откуда в тебе это? Почему ты простила меня? Меня! Грейнджер, скажи, что ты ненавидишь меня! Плюнь мне в лицо! Назови уродиной! Сделай хоть что-нибудь! Гермиона с совершенно потерянным видом смотрела на Панси.       — Что на тебя нашло? Пожалуйста, Панси, поговори со мной. Расскажи, что не так.       — Ты единственная заметила, что я голодаю. Единственная, Грейнджер! Даже мои друзья ничего не поняли! Она отшатнулась от нее, отошла к окну. До белых костяшек вцепилась пальцами в подлокотник. Гермиона чувствовала, что Панси на грани истерики. Она не понимала, что послужило причиной такому состоянию. Сейчас Паркинсон напоминала вазу, поставленную на самый край стола. Одно неосторожное движение, и она превратится в кучку осколков. Грейнджер встала рядом с ней, всмотрелась в унылый осенний пейзаж за окном.       — Я не враг тебе, Панси, и никогда им не была. Если ты считаешь, что я просто жалею тебя, как какую-то бездомную зверушку, то нет, это не так. Я искренне восхищаюсь тобой. Мне кажется, что ты замечательная девушка и колдунья. Панси неверяще покачала головой.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошептала она.       — Так позволь мне узнать! — повысила Гермиона голос.       — Что ты хочешь от меня услышать? — взвилась Панси в ответ. — Что?       — Хотя бы того, почему ты себя так ведешь! Ты бегала от меня несколько месяцев, а теперь сама просишь поговорить, но вместо разговора ты вновь закрываешься! Панси, я не железная! Я понимаю, что тебе тяжело принять мои чувства, но не надо вот так то отдалять, то притягивать! Ты делаешь мне больно! Я знаю, что ты прекрасно видишь, с какой тоской я смотрю на тебя и как сильно болит мое сердце, но все равно продолжаешь ранить меня. Гермиона поджала губы и отвела взгляд. Она жалела, что наговорила все это. Панси все равно сейчас сбежит, и разговор оставит еще одну душевную рану.       — Прости, — Панси виновато опустила голову.       — Что?       — Не заставляй меня повторять, — поджала Паркинсон губы. Они какое-то время молчали. Тишина между ними казалась хрупкой, словно свежий ледок на поверхности лужи.       — Обними меня, — наконец попросила Паркинсон. Гермиона решила, что ослышалась. Но Панси повторила.       — Мне сейчас это очень нужно, — добавила она тише. Гермиона без лишних вопросов притянула девушку к себе. Панси уткнулась носом в воротник рубашки, робко обвила руками. Грейнджер не смогла сдержаться, вдыхая ее запах. Что-то до боли родное, знакомое, как первый ландыш вместе со сладким персиком. Панси тихо всхлипнула.       — Мне так страшно, Грейнджер. Что нас ждет? Наших родителей? Я так не хочу ни с кем воевать, — бормотала она, все сильнее цепляясь за мантию Гермионы.       — Мы справимся, — Гермиона погладила ее по голове. Она не стала говорить, что у нее начали гудеть ноги. Так она простояла бы еще сутки, лишь бы не отпускать Панси. Панси говорила что-то еще, но слова ускользали от сознания, уступая чувству пока что тихой радости. То, о чем Гермиона боялась даже подумать, наконец сбылось. Вот она и Панси стоят, обнявшись. Паркинсон наконец-то чуть-чуть открылась ей, сама попросила поддержки. Она не смогла устоять и переместила руки на талию Паркинсон, хотелось хоть на секунду обнять ее покрепче, чтобы потом перед сном еще сотню раз вспоминать этот момент до мельчайших деталей. Но счастье быстро сменилось недоумением. Талия Панси оказалась очень узкой, слишком. Она почувствовала это, резко напряглась и попыталась вырваться. Гермиона позволила ей отступить.       — Что это, Панси? Она молчала.       — Что это? У Паркинсон задрожал подбородок. Она прикрыла глаза, ведя какую-то внутреннюю борьбу. Трясущимися руками она скинула с себя мантию, а после форменную жилетку, оставаясь в одной белой блузке. Задрав край рубашки, она открыла вид на живот, точнее…       — О Господи… — Гермиона прижала руку ко рту. На Панси был корсет, затянутый настолько сильно, что удивительно, как она вообще держалась на ногах.       — Как давно ты его носишь?       — С десяти лет. У леди должна быть осиная талия, — с тоской она повторила чьи-то слова.       — Но… Это же… Как такое вообще? На Панси было больно смотреть: бледная, загнанная в угол, сейчас она больше походила на маленькую девочку.       — Повернись, — сказала Гермиона стальным голосом.       — Зачем? Гермиона развернула ее к себе спиной, начала быстро распутывать шнуровку, чертыхаясь каждую минуту. Кто бы ни затянул ленты, он «постарался» слишком хорошо.       — Не надо. Мама будет ругаться, — слабо запротестовала Панси.       — Сейчас ее рядом нет. А если она что-то и скажет, вали все на глупую магглу Грейнджер с варварскими манерами. Ты не обязана носить то, что делает тебе больно. Никогда, слышишь? Ты красива от макушки до пят без всяких ужасных корсетов. В какой-то момент у нее не хватило терпения, и она просто разорвала ленты. Уже бесполезный корсет упал на пол. Панси шумно вдохнула воздух и еле устояла на ногах, но Гермиона вовремя ее поддержала. Они сели на пол, прямо на мантию Паркинсон. Уткнувшись в плечо гриффиндорки, она продолжала судорожно всхлипывать.       — Спасибо, — еле слышно прошептала Панси, пока Гермиона поглаживала ее по голове.       — Я не знаю, что будет дальше. Но в одном я уверена точно. Даже если завтра весь мир рухнет, даже если у нас ничего не останется, я не отпущу твою руку. Буду держать, даже если лишусь сил. Слышишь меня, Панси? Я рядом. Панси обняла ее одной рукой за талию, вызвав сотни мурашек по телу. Гермиона прикрыла глаза, утопая в ощущениях.       — А я ведь всегда завидовала тебе, Грейнджер.       — Что? — не поверила Гермиона своим ушам.       — Ты была лишена всех этих условностей. Свободна в словах, мыслях. У тебя появились друзья, верные тебе и друг другу. Ну, по крайней мере так казалось. Драко и остальные уже позже впустили меня в свой круг, я была одна. Леди не должна то, леди не должна это. Меня тошнило от всех этих запретов, правил, установок. Но подойти и первой предложить дружбу, как Драко когда-то, я стеснялась, а оттого ещё сильнее злилась. Прости меня, правда, за все прости. Теперь я понимаю, как плохо себя вела.       — Все хорошо, Панси. Все правда хорошо. Так они и сидели, обнявшись, защищая друг друга от злого, жестокого и душного мира за пределами этих стен. Гарри поднимался по винтовой лестнице в кабинет директора, заставляя себя делать каждый шаг. И все же, каким он был дураком, когда представлял себе отправку в прошлое каким-то увлекательным приключением. Он замер у двери, дал себе пару секунд смириться с неизбежным и коротко постучал. Его встретил Фоукс, перелетев со своей жёрдочки к нему на плечо. Гарри погладил мягкие пёрышки: птица же не виновата. Тут он ощутил нечто, что заставило встать дыбом волосы на загривке. На столе Дамблдора на маленькой бархатной подушечке лежало кольцо. Перстень-печатка из серебра с изумрудом. От кольца буквально фонило тёмной энергией. Чем-то очень и очень древним и злым. Гарри был не дурак, чтобы трогать нечто настолько проклятое, но все же подошёл ближе. — Я бы не советовал прикасаться к нему голыми руками, — Дамблдор появился из-за спины, улыбаясь, отыгрывая роль добродушного чудаковатого старичка. Но теперь Гарри знал, что это просто притворство.       — Здравствуйте, директор. Вы хотели меня видеть, — сдерживая злость, сказал Поттер. Они оба перевели взгляд на кольцо.       — Ты слышал что-нибудь о крестражах, Гарри?