Прости

Дождь начался так не вовремя. Казутора степенно шёл чуть позади Чифую, засунув руки в карманы, и, неловко сутулясь, нервозно вертел головой, бегая глазами по сухой дороге и пасмурно потемневшим стенам домов. Несмотря на приближающийся вечер на улице было тихо, ярко зеленела зрелая листва деревьев, склоняющаясь над дорогой и чуть ли не задевающая головы редких прохожих. Всё было налито насыщенным сине-фиолетовым цветом неба. Мацуно сам попросил проводить его, и Ханемия, не раздумывая, согласился. В любом случае, им всё равно было в одну сторону. - Смотри, - Чифую вскинул руку, указывая ладонью на далёкие силуэты многоэтажек, покрытых белесой дымкой, - так выглядит дождь вдалеке. Крупные капли стукнули об сухой тёплый асфальт, расплываясь тёмными мокрыми пятнами, "дымка" стремительно приближалась к ним. Белая вспышка на мгновение поразила всё пространство, заставив невольно вскинуть голову к небу, ленивый гром обрушился вниз вместе со стремительно нарастающим ливнем. - Бежим, - крикнул Казутора сквозь шум дождя, подхватывая Чифую за предплечье, и они одновременно рванули с места. Капли зло стучали по голове и плечам, ручейки стекали с волос по лицу, вынуждая ежеминутно стирать их рукавом, чтобы назойливая вода не затекла в глаза. Глупо прикрывая голову ладонями, парни бежали по улице безуспешно пытаясь огибать быстро растущие лужи. Широкие шапки зонтов раскрывались на головами прохожих, и парням приходилось лишь корить себя за непредусмотрительность. Когда они добрались до дома Чифую, вся одежда промокла насквозь, заставляя невольно ежиться от холода при каждом дуновении ветра. - Пошли ко мне, - задумчиво пробормотал Мацуно, смотря на расплывающуюся бесконечными кружочками капель залитую дорогу, - это кажется надолго. - Нет, - мотнул головой, одергивая прилипшую к телу чёрную водолазку, - я лучше побегу к Мицуе. Чифую тихо цыкнул, смотря, как Ханемия выжимал свои рукава, щурясь от бежавшей на лоб воды, вздохнул, хватая Казутору за плечо. - Пошли говорю, - настоятельно потянул на себя, - ещё заболеешь потом, а мне работника на смену искать - лишние проблемы. Пошли! Ханемия нахмурился, сопротивляясь, однако совсем неубедительно, подрагивая от холода, пытаясь выжать свои длинные волосы, облепившие мокрыми змеями шею и лицо. - Хорошо, - выдохнул, быстро соглашаясь. Мацуно уже тащил его к себе. Второй этаж, знакомая дверь, щелчок замка, тихий свист петель. Маленькая, но опрятная квартира встретила приятным теплом и лёгким запахом чего-то сладкого. Чифую привычным движением руки, кинул ключи на полку для обуви, проходя внутрь. Казутора замешкал у порога, стаскивая с промокших ног тяжёлые берцы. Аккуратно поставил их с краю, проходя за Мацуно. Парень, стоя посреди квартиры, уже снимал свою футболку, стараясь не зацепиться за серьгу в левом ухе. - Раздевайся, - пробормотал из под мокрой ткани и, наконец освободившись от майки, добавил, - я дам сменную одежду. Казутора вздрогнул от такого неожиданного предложения, глупо вытянув лицо, потёр ладонью шею, оглядываясь вокруг. - Можешь ты... - начал было говорить, но тут же, с силой мотнув головой, тихо пробормотал послушное, - хорошо. Наклонился, снимая один за другим носки, осторожно отложил их в сторону и снова останавился, застыв на месте. - Что такое? - Чифую недоумевающе посмотрел на него, снимая с себя штаны. Привычным движением откинул к двери все вещи (надо будет закинуть в стирку) и подошёл к Казуторе. - Я просто... мне.. - отвёл взгляд, - иди, я разденусь. Мацуно недоумевающе посмотрел на него, слегка сдвинув брови. Первая же догадка озарила голову, и он, широко улыбнувшись, насмешливым тоном спросил: - Ты что стесняешься? - А? - Казутора вздрогнул, качнувшись назад. - Нет, не в этом дело, не совсем. - Да ладно тебе, хватит мяться, - засмеялся, ухватывая пальцами концы рукавов Ханемии и резко потянул на себя. Казутора от неожиданности отшагнул назад, наклонившись, что лишь помогло Чифую, и водолазка успешно сползла на пол, освобождая торс парня. "И чего это он боялся? - подумал Мацуно с улыбкой оглядывая его тело. - Не татуировки же своей стеснялся? - пробежался глазами по шеи и плечу, небрежно осматривая чёрный рисунок тигра. Ничего не предвещало страшного. Опустился ниже, - Что?" - Холод мурашками пробежался по затылку, сердце невольно сжалось, как на страшном резком аттракционе, щекоча грудь изнутри. Улыбка неторопливо сползла с лица, и глаза обострились от ужаса и злости. - Казутора, это? - тихий и серьёзный голос пугал. - Что это? Ханемия испуганно вдохнул, неловко пытаясь спрятать "это" руками. Не получалось - слишком много. Тонкие полоски белые, жёлтые и ещё красные, параллельные и перекрещивающиеся между собой уродливыми шрамами покрывали всё тело. Руки, бока и грудь сплошь были покрыты ими. Вдоль тонкой бледной шеи тянулась особо толстая линия, обрывающаясь чуть не доходят до татуировки, и тёмный зеленовато-синий синяк плыл неприятным пятном вокруг неё. Совсем свежая. - Сними штаны, - Чифую очень страшно смотрел на него, и Казутора невольно подчинился, послушно растёгивая ремень. Пронзительно виновато звякнула металлическая бляшка, и чёрные джинсы упали вниз, оголяя ноги. Тонкие раны бугорками лежали и на бёдрах. - Чифую, п-прости я, - забормотал, заикаясь от страха, - п-прост-и. Мацуно молча посмотрел на него - сжавшийся испуганный забитый комочек боли. Часто заморгал, пытаясь скрыть проступавшую влагу в глазах, и, так ничего и не сказав, обнял Казутору. - П-прости, - он продолжал мелко дрожать под его руками, уткнувшись лицом в чужую шею, - прости меня пожалуйста. Просто Баджи, он.. он снова снился мне... Я ненавижу себя.. Прости, тебе приходится возиться со мной после такого. Прости. Всё внутри сжималось от стыда и боли. Боль от ран на теле была ничтожной, просто смехотворной по сравнению с этим. Всё сжималось внутри. Никто не должен был видеть его таким. Он не должен был обременять их. Он сам виноват. Лучше бы тогда... Невольно сглотнул, и сердце забилось сильнее в тесной грудной клетке. Он снова пытался покончить с собой. Воспоминания о той ночи были смутными, словно подсознательно он пытался сам себя отгородить от них. Он не помнил точно почему решился на это, но мог ясно предположить. Причин на самом деле было достаточно. После их разговора с Чифую ему снова начал сниться Баджи. Обычно Кейске просто зло смотрел на него, пока из раны на его животе текла кровь. Казутора тонул в этой крови, боясь даже позвать на помощь, и, когда воздух окончательно выходил из лёгких, а красная густая жидкость заполняла изнутри, просыпался весь в поту, тяжело дыша. В этот раз, первую ночь после того дня, его признания, отвержения и слов Мацуно, сон был другим. Баджи избивал его. Колотил кулаками по лицу, как однажды бил Чифую по приказу Ханмы, уродовал тело тяжёлой железной трубой, как однажды сам Ханемия с Майки и даже с Шиничиро, бесконечно протыкал ножом в живот, болезненно проворачивая лезвие в ране. Боли не было, по крайней мере физической. Проснувшись, машинально пошёл в ванну. Он уже давно резал себя, уже давно привык носить закрытую одежду. Но что-то пошло не так, и он помнил, лишь как дёрнулась рука, вгоняющая лезвие в шею, и он испугался. Он боялся смерти. К счастью порез вышел не слишком глубоким, он тщательно обработал его и обращаться в больницу не пришлось, но отвращение к себе и страх вернулись. Как когда-то давно, когда он ещё сидел в тюрьме, окружённый стенами со всех сторон. Никто не хотел говорить с ним, он не пытался навязаться, он просто был один. Словно в вакууме, в одиночестве проживал всё это, часто срывался, не раз пытался совершить самоубийство. Крошечный заострённый кусок проволоки, что он тщательно прятал в матрасе, кратковременно облегчал тяжесть на сердце, лишь сильнее вгоняя в тоску. Сейчас он чувствовал себя ещё более обеспокоенным, сейчас рядом были люди. - Прости, Чифую, я только и делаю что мешаю тебе, - вздохнул, до боли сжимая в пальцах кожу на бёдрах, - наверное я противен тебе, прости. Это ведь так глупо. Я убил твоего друга, а в итоге тебе приходится утешать меня, - закрыл глаза, слушая чужое размеренное дыхание. - Прости. Чифую только сильнее сжал его в своих руках. Слёзы дрожали на ресницах, так и не скатившись вниз. - Ты идиот. Дождь за окном то затихал, то с ещё большей силой бил об крышу и окна. Его шум, секундные всплески белого света и следующий за ними приглушённый гром где-то вдалеке успокаивали. Два полуголых парня в обнимку стоявших посреди тёмной тихой квартиры, и время, словно застывшее везде кроме этой комнатки. За пределами этих четырёх стен в обоях с мелким цветочным рисунком, огораживающих пространство вокруг, совсем ничего не имело значения.