Во имя истины

      Долгожданное уединение. Оби-Ван нуждался в нем больше, чем предполагал, и нашел его под солнцем Эллинии, когда бродил вдоль ландшафтных садов из цветущих кустов и крепких кривых деревьев с восковыми листьями. Щебет птиц и жужжание насекомых помогали отвлечься от политических заявлений и ораторских уловок. Когда он шел по усыпанной галькой тропинке, к нему осторожно подбежали несколько любопытных грызунов, которые тут же скрылись в зарослях декоративной травы и на стволах деревьев.       Тяжесть последних дней давила на Оби-Вана, несмотря на то, что переговоры прошли успешно. На самом деле проблема была не в миссии, а в стрессе из-за постоянной близости и при этом дистанции между ним и его бывшим мастером. Когда-то присутствие учителя успокаивало его и дарило утешение в любые моменты – будь то бластерный обстрел, уничтожение кораблей или оплакивание погибших одинокими ночами. Но теперь близость Квай-Гона могла быть невыносимой. Оби-Ван не помнил, чтобы прошлые миссии на Ондероне или Боз-Пити были настолько мучительными. Казалось, будто его чувства крепли, и игнорировать их было все трудней. Присутствие Квай-Гона чувствовалось отовсюду, независимо от того, какое расстояние было между ними и сколько дверей их разделяло.       Он спустился по каменным ступеням к пляжу. Здесь золотая скала, на которой возвышался дворец, соединялась с небольшим участком земли, усеянным низким кустарником и кряжистыми деревьями. Отсюда же открывался вид на белый песок и лазурные волны.       Оби-Ван сбросил сандалии и рубашку и положил их под услужливую оливу. По дороге к воде песок был обжигающе горячим. Спустя несколько секунд он уже наслаждался влажным серым песком и запахом соленой воды и морских водорослей, пока рассматривал маленькие ракушки, выступавшие из песка там, где прилив обнажил их блестящие пестрые поверхности. Некоторые были целые, с живыми розовыми моллюсками внутри, которых он почувствовал в Силе, другие – треснутые и дочиста вычищенные. Оби-Ван закатал леггинсы выше колен и вошел в воду, позволяя ей пениться вокруг лодыжек и погружать пальцы ног все глубже и глубже, пока ступни не угнездились в песке, подобно раковинам моллюсков. Это было приятно и успокаивало, он расправил плечи и глубоко вдохнул.       Как ни странно, он скучал по Квай-Гону и представлял его рядом с собой, c обнаженным торсом в лучах заходящего солнца и синими как горизонт глазами. Ему не хотелось ничего, кроме как дотянуться до сильного тела, целовать покрытую солью и мурашками кожу и запустить руки в шелковистые пряди.       Горечь от того, что этого никогда не случится, камнем навалилась на Оби-Вана, прижав к волнам и песку, в то время как все тело внезапно охватило чувство совсем иного рода, и ему было необходимо прикоснуться к себе, возбужденному мимолетными грезами. Он согнулся пополам и обнял себя за плечи, прежде чем зайти глубже и позволить холодной воде успокоить тело.       Если бы только он мог не чувствовать, если бы мог избавиться от навязчивого желания, от мыслей о Квай-Гоне над ним и в нем, и прекратить представлять, как обвивает ногами великолепное тело и целует ласковую улыбку, от которой так щемило в груди!       Оби-Ван прошел дальше, туда, где вечерний прилив поднимал волны до уровня груди. Он встал лицом к горизонту, позволяя волнам со всей силы ударяться о себя. Он мог представить, как его отчаянный крик тонет в шуме прибоя, но вместо этого молча направил свой гнев в океан, а именно – сопротивлялся волнам, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Джедаю очень хотелось, чтобы грозная сила океана била и терзала его до тех пор, пока он не избавится от гнетущего напряжения.       Когда Оби-Ван наконец вышел из воды, измученный и дрожащий от холода, солнце садилось за горизонт, а цикады стрекотали звучную вечернюю мелодию. Сумерки в роскошных садах Эллинии были наполнены пурпурным светом, ароматом цветов и мерцающими огнями масляных ламп на отполированных медных подставках.       Он вернулся в свою комнату, принял душ, побрился и быстро переоделся в праздничную одежду – шелковый красно-коричневый хитон с отделкой из медных листьев и ремнем в тон. Две украшенные пряжки на плечах скрепляли хитон и легкую накидку из золотой ткани. На руки Оби-Ван надел отполированные медные браслеты, а на ноги – кожаные сандалии с плетеными ремешками цвета бронзы, которые застегивались на середине икр. Голову теперь украшала корона из позолоченных листьев алетероса, дополненная декоративными красными ягодами из крашеного жемчуга.       Хорошо, что Квай-Гон уже ушел, потому что Оби-Ван точно был уверен, что никогда в жизни так роскошно не одевался. Взглянув в зеркало, он почувствовал себя неловко, и тут же попытался понять, есть ли какой-либо способ надеть наряд и выглядеть менее пафосно.       «Сила, а что надел Квай-Гон?»       «Дыши», — сказал он себе. — «Бывало намного хуже. И тебе не нужно ничего говорить, если не хочешь. Это не твой праздник. И, кроме того, молчание – золото».       Внезапно его охватила тревога, и Оби-Ван понял, что у него нет времени беспокоиться о внешнем виде, ни своем, ни Квай-Гона, потому что хронометр показывал, что он опаздывал уже на полчаса. Поглощенный чувством вины, он бросился прочь из лабиринта дворца, вдоль мраморных коридоров, мимо нескольких крытых галерей и беседок с высокими скульптурами, одежды которых очень напоминали наряд Оби-Вана, то и дело соскальзывающий с его худых плеч из-за бега.       Когда он добрался до фестивальной зоны, большой открытой площади с колоннадами и видом на океан, вечеринка была в самом разгаре. Здесь, должно быть, собрались сотни участников, и все они были одеты в яркие струящиеся одежды и цветочные короны. Между колоннами, украшенными гирляндами, стояли длинные столы с едой и напитками. В центре площади находился замысловатый фонтан с несколькими бассейнами. Он освещался подводными огнями, свет от которых играл на мраморных скульптурах, наполнявших бассейны бирюзовой жидкостью. Гул толпы заглушал арфы и свирели, а ярко одетые слуги подавали гостям блестящие кубки на серебряных подносах.       Оби-Ван уже бывал на пышных празднествах во многих мирах, в том числе Корусанте и Канто-Байт, но в представшей перед ним картине было что-то особенное. Он назвал бы это торжеством надежды, что, несомненно, было следствием отказа от социальных условностей в сочетании с тем, что казалось верой в мирное будущее. Мгновение он стоял, впечатленный, и наблюдал за водоворотом тел на фоне полосатого пурпурно-оранжевого заката.       — Мастер-джедай, вот вы где! Мастер Джинн искал вас, — сказал Аристеус, подходя к нему сзади.       Это был статный мужчина за пятьдесят, с орлиным носом и коротко стриженой бородкой. До ухода в политику он был генералом. Его одежды были темно-зеленого и золотого цветов, на голове покоился золотой лавровый венок, а лицо раскраснелось от жары. С распущенными волосами он напоминал Квай-Гона, и это немного пугало Оби-Вана.       — Да, прошу прощения за отсутствие, архонт, — ответил Оби-Ван. — Хотелось бы сказать, что причина уважительная, но я просто потерял счет времени у океана.       — Я польщен, что красота Эллинии заставила джедая забыться, пусть и на мгновение, — он обезоруживающе улыбнулся. — И я вижу, что вам не нужно пить алетерос, чтобы говорить правду, молодой джедай! Если бы больше людей были такими, как вы. И прошу, зовите меня Аристеус. Богиня не терпит подобных формальностей в свое священное время.       — Тогда вы меня – Оби-Ван, — кивнул джедай.       — Сочту за честь. А теперь позвольте показать, как справиться с этими маленькими негодниками, — Аристеус опустился на одно колено, чтобы завязать ослабшие ремешки сандалий Оби-Вана. Его движения были умелыми и быстрыми, но Оби-Ван все равно почувствовал, как щеки краснеют от каждого прикосновения.       — Вот, теперь намного лучше. Сможете танцевать, — сказал Аристеус с улыбкой, прежде чем провел Оби-Вана в толпу, положив руку ему на поясницу. Его прикосновение было странно успокаивающим.       Аристеус подвел Оби-Вана к кругу знакомых чиновников, собравшихся у одного из столов, вручил ему кубок с алетеросом и стукнул своим кубком о его край.       Взгляд его серо-голубых глаз смягчился, когда он оглядел Оби-Вана с головы до ног.       — Вы выглядите, как сам бог вина, — заявил он, прежде чем отпить из серебряного кубка.       Оби-Ван удивленно похлопал глазами. Он понятия не имел, как на это реагировать.       Неподалеку от него засмеялась сенатор Кассандра – пожилая женщина в сиреневом платье, с длинными седыми волосами, заплетенными в высокую косу. Во время переговоров Оби-Ван отметил, что она не стесняется высказывать свое мнение и любит утирать нос молодым коллегам-мужчинам.       — Не смущай беднягу, Аристеус. Разве ты не видишь, что этот достойный молодой джедай совсем не похож на Диониса, который заманивает мужчин и женщин в свою постель, обещая им блаженство?       Ее многозначительное подмигивание говорило об обратном.       — Я думаю, вы видите лишь верхушку айсберга. Ему есть, что скрывать, не так ли, Оби-Ван? — спросил Аристеус.       Кассандра подняла брови, услышав имя Оби-Вана. Сам же джедай уклончиво хмыкнул и снова похлопал глазами.       — Возможно, сегодня мы увидим вашу другую сторону! — с надеждой произнес Аристеус.       — Несомненно, — согласился Оби-Ван. Взгляд потемневших глаз мужчины заставил его занервничать. Возможно, он неправильно истолковал интерес Аристеуса к Квай-Гону, потому что тот сегодня флиртовал с ним. Оби-Ван не совсем понимал, как к этому относиться, но и не испытывал отвращения.       — Пейте! — засмеялся Аристеус, махнув на кубок Оби-Вана.       — Всему свое время, архонт Аристеус. Мне нужно обсудить кое-что с Квай-Гоном.       Аристеус фыркнул.       — Боюсь, он сейчас слишком занят, — он указал на фонтан.       Оби-Ван обернулся и увидел, как Квай-Гон прислонился к мраморному выступу фонтана, а Ианта приподнялась на цыпочки, чтобы вплести в корону мужчины выпавший цветок белого олеандра. Она улыбнулась и засмеялась, когда Квай-Гон коснулся ее руки.       — Он похож на самого Посейдона, не правда ли? — одобрительно сказал Аристеус. — У Ианты всегда был изысканный вкус.       — Я, эм… — Оби-Ван потерял дар речи, увидев Квай-Гона в темно-синем и серебристом цветах, с короной из белого олеандра. Праздничный хитон, почти закрывавший щиколотки Оби-Вана, был Квай-Гону чуть ниже колен. Он действительно выглядел изысканно – как легендарный бог, древняя сила, которая повелевала океанскими приливами и властвовала над скрытыми глубинами, а прямо сейчас стояла в окружении обожающих слуг из мрамора и плоти – послушать Квай-Гона собралось не менее шести женщин и несколько молодых людей.       Когда Оби-Ван увидел, как Квай-Гон одарил Ианту дразнящей полуулыбкой, внутри него забушевал коктейль из вожделения, ревности и подступающего отчаяния.       — Меня всегда интересовал вопрос о целибате джедаев. Не просветите нас, рыцарь Кеноби? Вам разрешены… удовольствия, не так ли? — спросила Кассандра.       Оби-Ван кашлянул и оторвал взгляд от Квай-Гона. Он ненавидел этот вопрос.       — Да. Это достаточно сложный вопрос, особенно когда мы участвуем в переговорах или оказываем помощь. Мы должны оставаться беспристрастными. Связь… не должна поставить под угрозу миссию и продолжаться после мимолетной встречи.       — Ах, да, доктрина привязанности, — сказал Аристеус. Он нахмурился, когда встретился взглядом с Оби-Ваном, и понимающе вздохнул. — Должно быть, джедаям живется очень одиноко.       Глаза архонта были настолько полны сострадания, что Оби-Вану пришлось отвести взгляд, избегая навязчивой заботы и скрывая смущение от того, что его читали как открытую книгу. Если бы ему предложили описать свой период рыцарства одним словом, это было бы «одинокий». Одинокий для Квай-Гона, одинокий для Гарена, Бент и Сири, и даже для Квинлана, одинокий для поколений джедаев, живущих, растущих и обучающихся вместе, укрытых в своем огромном, похожем на пещеру доме. Он держался со всем достоинством, на которое только был способен. Было больно, но другого выхода не было.       — Есть некоторые вещи, которые могут только укрепить взаимопонимание и сотрудничество, — нараспев произнесла Кассандра. — Одиночкам доверять труднее.       Оби-Ван проигнорировал этот не такой уж и тонкий намек на галактическую репутацию джедаев.       — Возможно, тогда аттиканцам и лаконийцам было бы разумнее… укреплять сотрудничество, — смело произнес он, борясь с румянцем на щеках.       — В вас говорит богиня правды. Полагаю, сегодня мы увидим еще много подобного, — с ухмылкой сказал Аристеус.       — Но ведь вы – часть этого миротворческого процесса. Было бы обидно, если бы вы сдерживали себя, как обычно это делаете. Приятно видеть вас и Квай-Гона без ваших тяжелых плащей, — добавила Кассандра.       — Хм, спасибо, — ответил Оби-Ван. — Эта ткань намного приятнее нашей обычной одежды, и, должен сказать, соответствует климату.       — И она очень красивая, — добавил Аристеус. Что-то в его тоне подсказало Оби-Вану, что он говорил не об одежде.       — Да, и это тоже, — Оби-Ван кивнул и наконец сделал глоток напитка в надежде избежать продолжения разговора. Вино было терпким и немного игристым, а по вкусу напоминало крыжовник.       — Рыцарь Кеноби, — Кассандра положила украшенную кольцами руку на его плечо, направляя в сторону скамейки у фонтана. — Я хотела поговорить о нашей общей знакомой, сенаторе Амидале.       Она присела на скамейку и жестом пригласила Оби-Вана присоединиться.       — Мы познакомились в прошлом году на конгрессе по медицинской помощи. Должна сказать, что она довольно вспыльчива. Как проходит ее первый срок на Корусанте?       — По-моему, очень хорошо, — с облегчением сказал Оби-Ван, потому что был рад сменить тему. Он присел рядом с Кассандрой и старался не смотреть на Квай-Гона. — Мы не виделись некоторое время, но, судя по всему, она справляется. Ее наставник – Бейл Органа.       — Ох ты, Бейл Органа! Не видела его лет десять. Такой приятный и благородный мужчина. Два года назад я три месяца гостила на Альдераане, и за мной никогда так заботливо не ухаживали. Его жена Бреха просто душка. Вы знакомы с ней?       — К сожалению, нет.       — Когда будете на Альдераане, обязательно познакомьтесь.       — Я постараюсь, сенатор.       — Такой хороший и серьёзный молодой человек. Я знаю не так много джедаев, но вы – мой любимчик. Уже познакомились с моей внучкой Фиби? Она выступала с докладом по охране водных ресурсов несколько дней назад.       — Да, помню, но нам не удалось поговорить.       — Что ж, нужно это исправить. — Фиби, дорогая! — она подозвала молодую девушку в бирюзовом платье.       Несколько ярко-голубых прядей выделялись на фоне каштановых кудрей Фиби, а на вид она была чуть младше Оби-Вана. Он помнил, что её доклад был хорошо подготовлен и довольно убедителен. Что ж, говорить об охране природы – вовсе не так уж и плохо. Джедай чуть расслабился и выпил ещё немного алетероса, прежде чем Фиби подошла к ним и заговорила о фильтрации вод в засушливых районах восточнее реки Дельфик, чем очень смутила свою бабушку.       Оби-Ван не мог сказать, как долго они обсуждали технологии водопользования, сохранение биома и обмен знаниями между планетами класса Б Среднего Кольца, но он хорошо провел время. Фиби была остроумна и даже немного эксцентрична. Ему нужно будет познакомить её с Падме Амидалой, возможно, они даже поладят. Больше всего радовало то, что Фиби не пыталась с ним флиртовать.       — Бабуля постоянно забывает, что у меня есть девушка, сколько бы раз я ей ни говорила, — призналась Фиби перед тем, как угоститься розочкой из слоёного теста.       — Иногда старшие нас просто не слышат, — улыбнулся Оби-Ван.       — И не видят, — добавила она. — Я к тому, что она встречалась с Карой несколько раз. Я устала от её игр в социальные приличия. Жизнь слишком коротка. Нужно быть с тем, кого любишь, верно?       — Пожалуй, соглашусь, — вздохнул Оби-Ван, украдкой взглянув на Квай-Гона, который все ещё стоял в кольце слушателей и воодушевленно рассказывал какую-то историю. Его раскрасневшееся лицо озаряла улыбка. Ианта присела на выступ фонтана, поближе к нему.       Фиби понимающе улыбнулась.       — Он прекрасен. А вы с ним...?       — Нет! Ничего подобного! — слишком быстро ответил Оби-Ван.       — Конечно, — фыркнула Фиби. — Слушай, бабушка говорит, что Ианта очень настойчива, так что если ты хочешь...       — Ничего я не хочу! — прервал её Оби-Ван, поднимаясь с места. — Прости, Фиби, но мне нужно...       — Погоди, ты лжёшь! — воскликнула она. Ее глаза светились от восторга.       — Я… что? — он начал нервничать.       — Это невозможно. Ты пил алетерос.       — А это тут при чем?       — Ты не можешь говорить ничего, кроме правды. Алетерос не позволит, — настаивала Фиби.       — Извини, я не понимаю. Я думал, это всего лишь метафора или ритуал.       — Уф, готова поспорить, что название было неверно переведено. Алетерос – не просто вино, а скорее... сыворотка правды.       — Оу, — мрачно сказал Оби-Ван. — Ясно.       Это круто меняло положение вещей и объясняло, почему эллинийцы так свободно выражались в этот вечер.       — Но на тебя она не подействовала. Поразительно. Интересно, сработало ли с мастером Джинном. Пойдем узнаем!       — Фиби, постой, может сначала я с ним поговорю, — запротестовал Оби-Ван, но она уже вела его через площадь.       — Оби-Ван! А вот и ты, — махнул ему Квай-Гон, выступая из круга.       — З-з-здравствуйте, — нервно произнёс Оби-Ван. Ему все еще нужно было обсудить с Квай-Гоном свое недопустимое опоздание.       — И Фиби, да? Внучка сенатора Кассандры?       — Совершенно верно. Мастер Джинн, мы хотели узнать, подействовал ли на вас алетерос. Похоже, у Оби-Вана к нему иммунитет.       — Иммунитет? — сощурился Квай-Гон.       — Да, вероятно, алетерос – это сыворотка правды, — пояснил Оби-Ван.       Квай-Гон нахмурился и провел рукой по бороде, задумавшись.       — Понятно. И это значит...?       — Выпившие алетерос могут говорить только правду, а когда им задают вопрос, они отвечают честно, — объяснила Фиби. — Например, как вам пирожные с кориандром и лакрицей?       — По-моему, они отвратительные, — непринужденно ответил Квай-Гон и тут же в ужасе замер.       — Ах. Ну спасибо! Держу пари, вы никогда бы так не сказали, если бы не пили алетерос.       — Нет, я бы ответил, что они чудесные, и я никогда не пробовал ничего подобного, — сказал Квай-Гон.       — Ага, и это может быть правдой, но не вашей правдой. Таков эффект алетероса.       — А, значит все, кто пил алетерос, вынуждены говорить правду, хотят они того или нет. Все, кроме Оби-Вана?       — Ну, мы не знаем точно, — настаивал Оби-Ван. — Фиби сделала вывод, основываясь на очень...       Девушка изогнула бровь.       — Хорошо, сейчас проверим, — она взяла с подноса ближайшего официанта маленький хрустальный стакан. — Выпей это. И попробуй дать дипломатичный ответ.       Оби-Ван вздохнул и выпил черно-зеленую жидкость. Ментол и анис разом завладели всеми его чувствами. Это было ужасно. Он закашлялся и смог отдышаться только через несколько долгих секунд.       — Вкусно, — сквозь зубы проговорил Оби-Ван.       — Что и требовалось доказать! — гордо объявила Фиби.       — Удивительно, — сказал Квай-Гон. — Оби-Ван – самый честный человек из всех, что я знаю. Как вы поняли, что алетерос на него не подействовал?       — Одна дипломатическая хитрость, — пожала плечами Фиби.       Оби-Ван понял, что она не пила алетерос. Казалось, будто живость и энтузиазм девушки были ее обычными состояниями, или же они подпитывались какими-то другими напитками.       — Гораздо важнее понять, почему он не подействовал, — добавила она.       — У рыцаря Кеноби может быть редкая генетическая мутация, — предположила Ианта, появляясь из-за спины Квай-Гона. — Иногда бывает так, что на некоторых людей сыворотка не действует. Мы называем их Возлюбленными Гекаты, потому что они скрывают свои тайны так же, как она прячется на темной стороне луны. Тысячу лет назад вас принесли бы в жертву, — произнесла она с немного угрожающей улыбкой.       — Прекрасно, — съязвил Оби-Ван. Он зажмурился, сдерживая жгучие слезы – еще один эффект ужасного напитка.       — Похоже, в нашем дипломатическом пакете отсутствовала одна важная деталь, — спокойно заметил Квай-Гон, но было видно, что он обдумывает возможные последствия.       — Фиби, постарайся не травить наших гостей, — к ним присоединился смеющийся Аристеус. — Держите, мой мальчик, — он вручил Оби-Вану медовое печенье и стакан воды. — Это должно помочь. Лопа – напиток не для слабонервных.       — Да уж, — ответил Оби-Ван, с благодарностью пробуя печенье.       — Оби-Ван – один из Возлюбленных Гекаты! — объявила Ианта Аристеусу.       — О, как интересно. У нас в Лаконии их называют Детьми Леты, что прячутся от мира в складках ее платья, — он повернулся к Оби-Вану и ободряюще улыбнулся. — Значит, все-таки не откроете нам ваши секреты, да?       — Сделаю, что смогу.       — Отлично. По моим сведениям, на пляже вот-вот начнутся танцы, и я сочту большим дипломатическим оскорблением, если вы оба к нам не присоединитесь, — сказал Аристеус, хлопнув Оби-Вана и Квай-Гона по плечам и подталкивая их вперед.       — Конечно, архонт, — улыбнулся Квай-Гон. — С удовольствием. Я говорю за себя. За Оби-Вана не могу.       — Хорошо, что хотя бы один из нас любит танцы, — усмехнулся Оби-Ван, удивляясь тому, что никогда не задумывался, действительно ли Квай-Гон любит танцевать или согласился из вежливости.       Квай-Гон поравнялся с Оби-Ваном, когда они шли за Аристеусом и Иантой через толпу, которая начала заметно редеть, потому что многие желающие танцевать так же продвигались к пляжу.       — Как твоя прогулка? — спросил Квай-Гон.       — Хорошо, только забылся, купаясь в океане.       — О, я так и думал. Ты не сильно опоздал?       — Боюсь, что примерно на полчаса.       — Ничего страшного. Кажется, неформальность – символ этого фестиваля. Хорошо, что тебе удалось развеяться.       Оби-Ван вздрогнул.       — Я был настолько плох?       — Я не просто так сравнил твое настроение с ужасным каффом, — сказал Квай-Гон. — Рад, что тебе лучше.       Было ли ему лучше? Трудно было сказать. Вечер был довольно насыщенным, но до конца дня оставалось еще несколько часов. Оби-Ван был рад поговорить с Квай-Гоном наедине, как бы неловко он себя ни чувствовал из-за возможной подстерегающей его неприятной правды.       — Вы хорошо проводите время? — неуверенно спросил он.       — Да, эллинийцы очень гостеприимны и интересны. Живая Сила здесь необычайно приятна, несмотря на сложные переговоры. Порой я задаюсь вопросом, влияет ли жизнь в красивом месте на людей больше, чем мы думаем. Это объясняло бы, почему Корусант – такая помойная яма, — фыркнул Квай-Гон.       — Мастер! — осуждающе воскликнул Оби-Ван, смущённый резким обвинением в сторону их дома и центра Галактической Республики.       Квай-Гон довольно выдохнул.       — Мне нравится это вино. Жаль, что у тебя иммунитет.       — А мне не жаль! — произнёс Оби-Ван, которого ужасала перспектива делиться своими сокровенными мыслями со всеми, кто бы ни спросил.       — Я понимаю, что это может привести к неприятностям, но посмотри вокруг, — развел руками Квай-Гон. — Чувствуешь, какие эллинийцы сплоченные? Аттиканцы и лаконийцы более открыты друг с другом. Интересно, какими будут завтрашние переговоры.       — Да, и мне тоже, — согласился Оби-Ван.       Квай-Гон засмеялся.       — А представь, какими бы были собрания Совета джедаев, — сказал он, и в его глазах промелькнул озорной огонёк.       — Я… — Оби-Ван запнулся и покачал головой. — Не думаю, что хочу это знать.       — Я бы заплатил немалую сумму, чтобы услышать, как Ади Галлия говорит Йараэлю Пуфу все, что думает о его чувстве юмора. Или чтобы увидеть, как Мейс Винду и Ки-Ади Мунди дерутся.       — Из-за чего?       — Из-за всего! Они соревнуются друг с другом ещё с детства, но никогда в этом не признаются.       — Я и не знал, — честно сказал Оби-Ван.       — Откуда ты мог знать? Они умело скрывают это и называют «неформальными дебатами», — снова вздохнул Квай-Гон. — Да, здесь очень мило.       — Вам не кажется все это странным? — спросил Оби-Ван, обходя куст. Тропинка, ведущая к пляжу, поросла зеленью.       — Мы здесь по воле Силы, Оби-Ван. Моя задача – принять это. Возможно, есть что-то, что мы должны узнать. Кто я такой, чтобы препятствовать этому?       — Сомневаюсь, что вынужденная честность – подходящее средство, — немного резко высказался Оби-Ван.       — Я думаю, что это зависит от правды. В противном случае некоторые вещи так и останутся в тайне.       — Значит, так и должно быть, — сказал Оби-Ван, скрестив руки на груди.       — Я бы не был так уверен. Это очень занятно. Ианта говорила, что «алетейя» дословно означает «раскрытый». Это не только о лжи, но и о тайном.       — Мы – джедаи, и всегда должны следить за тем, что говорим. Вы меня так учили, — произнёс Оби-Ван с ноткой раздражения.       — Что, если бы мы жили в мире, где это не нужно? — задумался Квай-Гон, подняв глаза к небу, на котором уже виднелись первые звезды.       Оби-Ван снова покачал головой.       — Думаю, фестиваль не просто так длится всего тридцать шесть часов в год, — предположил он.       — Ты конечно же прав, Оби-Ван, — признал поражение Квай-Гон. — И все же в этом есть что-то освобождающее. Почти как на пляжах в колониях Веканды.       — Я бы предпочёл обнажить тело, нежели душу, — ответил Оби-Ван, радуясь, что не нужно было выбирать между прямым и переносным значением этой фразы.       — Я не удивлён. В последнее время ты закрылся в себе как в доспехах из пластали, — с сожалением отметил Квай-Гон.       Оби-Ван вздрогнул.       — Я не хотел вас обидеть, мастер.       — Всё в порядке, Оби-Ван. У тебя есть полное право. Мне просто... — он остановился у пальмы и коснулся ее ствола. — Мне тебя не хватает. С каждой миссией ты будто все больше отдаляешься.       — Мастер, я... — Оби-Ван сглотнул, сердце в груди забилось с бешеной скоростью.       Это действительно было так. Молодой джедай и сам чувствовал это. И он знал причину, но ничего не мог поделать, поэтому просто замер в нерешительности.       — Возможно, ты прав, о некоторых вещах лучше умолчать, — покачал головой Квай-Гон.       Остаток пути они шли в неловком молчании, спускаясь по подсвеченной факелами тропинке к деревянной террасе, построенной на песке. Танцоры уже начали выстраиваться в ряды, а над ними, спускаясь с деревянных сводов, блестели сферы, освещавшие террасу.       Ианта, что-то обсуждавшая с хореографом, заметила Квай-Гона и помахала ему.       — Ианта очень красива, — вопреки здравому смыслу Оби-Ван решил нарушить молчание. Он одновременно хотел и не хотел знать, что Квай-Гон думает о своей самой преданной поклоннице.       — Это так, — с излишней торжественностью произнес Квай-Гон.       — Вы знаете, что она и ещё немало людей борются за возможность провести эту ночь с вами, — Оби-Ван приложил все усилия, чтобы убрать горечь из своего голоса.       — Да, алкоголю не обязательно быть сывороткой правды, чтобы развязать язык.       — И не только сегодня.       — Я знаю.       — И вы ничего не говорите.       — Говорить нечего. Все имеют право на чувства. Я не буду их смущать.       — Хмм.       — Ревность тебе не идёт, Оби-Ван, — отметил Квай-Гон, нахмурившись.       — Ревность? — осторожно переспросил Оби-Ван, испугавшись, что Квай-Гон обо всем догадался.       — Не знаю, заметил ли ты, но у тебя тоже есть круг поклонников. Всю неделю я наблюдаю, как эллинийцы пытаются добиться твоего внимания, а тебе будто бы все равно, и при этом ты упрекаешь меня?       — Я не упрекаю вас, мне просто... — он напрасно пытался подобрать слова, осознавая, что и в самом деле упрекает Квай-Гона, но совсем не по той причине, о которой думал учитель.       — Да? — Квай-Гон ждал ответа.       — Некомфортно, — признался Оби-Ван.       — Мы уже давно не говорили о таких вещах, и я больше не твой мастер, но советую тебе не закрываться от такого влиятельного аспекта Живой Силы, — сказал Квай-Гон.       Оби-Ван моргнул.       — Значит, я должен...?       Сила, он даже не мог это произнести. Только Квай-Гон мог перевести разговор о сексуальном интересе в лекцию о Живой Силе.       — В жизни есть вещи поважнее долга, Оби-Ван. Ты молод, и у тебя не будет недостатка в партнёрах. Наслаждайся этим. Живи настоящим. Завтра будут уже другие заботы.       Получить от Квай-Гона совет пойти и переспать с кем-то другим было в любом случае мучительно, но тот факт, что он говорил это под действием алетероса, значительно ухудшал ситуацию. Оби-Ван хотел спросить, собирается ли Квай-Гон ответить Ианте взаимностью, но на это не хватило смелости. Он не хотел этого знать. И тем не менее, уже получил ответ. На сердце Оби-Вана лег тяжелый камень, и маленькая искра надежды, которая теплилась в его самом дальнем уголке, вспыхнула и погасла. Он почувствовал слабость в ногах.       Квай-Гон положил руку Оби-Вану на плечо и улыбнулся. Они стояли так близко, что Оби-Ван чувствовал запах олеандров и мог рассмотреть мелкий жемчуг, вшитый в серебряную кайму выреза на груди Квай-Гона. Его голубые глаза блестели в свете факелов.       Почему его учитель был так красив, что даже смотреть на него было больно? Сердце Оби-Вана сжалось ещё сильнее, но он заставил себя дышать, посмотрев мимо плеча Квай-Гона на сине-фиолетовые волны и бледную полоску горизонта.       Он почти прослушал вопрос Аристеуса, обращенный к Квай-Гону.       — Он красив, не правда ли?       Квай-Гон помрачнел.       — Вы правы. Хорошего вечера, Оби-Ван, — кивнул он бывшему падавану, избегая его взгляда.       Оби-Ван стоял, ошарашенный, наблюдая, как Квай-Гон берет Ианту за руку и встает в линию для танца.       Только через несколько секунд он понял, что Аристеус все ещё стоял рядом, мечтательно глядя на него.       — Присоединитесь ко мне? — предложил архонт, подавая руку.       Оби-Ван нервно сглотнул. Ему не хотелось танцевать. Ему вообще ничего не хотелось. Только исчезнуть, сбежать, закрыться в комнате и вдоволь наплакаться. Но если он уйдёт сейчас, его отсутствие конечно же заметят.       — Уверен, что танцевальные шаги не идут ни в какое сравнение с теми движениями, что вы делаете со световым мечом, — с улыбкой добавил Аристеус.       Оби-Ван сделал глубокий вдох, пряча свое разочарование и боль все глубже и глубже, в самый дальний угол своего сердца, отложив их до лучшего момента, до тех пор, пока он не останется наедине с собой.       — Думаю, есть лишь один способ узнать, — джедай взял Аристеуса за руку и одарил его чарующей улыбкой.       В тот момент им гордилась бы сама Лета.