Во имя истины

      Стоя в свете масляного фонаря, Оби-Ван подпирал плечом мраморную колонну и медленно пил белое вино, о котором узнал вчера благодаря Фиби. Он пытался наслаждаться буйством красок второго дня «Алетерии», но был погружен в свои мысли. Отсутствовало желание как-либо взаимодействовать с толпой празднующих, снующих туда-сюда вдоль колонн. Они останавливались только для того, чтобы поприветствовать знакомых или в очередной раз наполнить кубки и тарелки у столиков с закусками.              На другом конце площади Квай-Гон разговаривал с Кассандрой и другими сенаторами Аттики. Он был одет в хитон темно-бордового цвета с золотой окантовкой, а голову украшала корона из бронзовых дубовых листьев. Видеть Квай-Гона в бордовом было непривычно. Этот цвет подчеркивал теплые оттенки его седеющих волос и румянец, выступивший на щеках из-за жаркой погоды и напитка, заполнявшего его кубок. Ианты поблизости не было. Оби-Ван начал подозревать, что у них что-то не заладилось.              Он подавил желание дальше думать об этом, со злостью прикусив губу. Мысленно убедив себя, что давно все решил, Оби-Ван стал искать в толпе Аристеуса.              От непроизвольной слежки за Квай-Гоном и размышлений о безрассудности своих чувств его отвлекли подошедшие Кара и Фиби. Они держались за руки, хихикали и краснели.              — Оби-Ван, вот ты где! Чего здесь прячешься? — спросила Фиби.              — Не прячусь, а думаю.              — Точнее, нервничаешь. Пей вино быстрее, дружище, — произнесла она с ухмылкой.              Оби-Ван нахмурился и прислонился спиной к холодному мрамору колонны.               — Попробую.              — Не слушай ее, Оби-Ван. Чем больше ты выпьешь, тем раньше она начнет спрашивать тебя о прошлой ночи, — предупредила Кара.              — Прошлой ночи? — смутился он.              — Аристеус... вы с ним... ну... ты понял? — недвусмысленное движение бровями и улыбка Фиби говорили сами за себя.              Оби-Ван представил, как выглядело его лицо в тот момент. В нем наверняка читалось нечто среднее между шоком и ужасом.              — Фиби! — воскликнула Кара.              — Что? Тебе тоже было интересно!              — Посмотри на него! Снова весь красный. Бедный Оби-Ван.              — Я не буду отвечать на этот вопрос, — сказал Оби-Ван, прочистив горло.              — Милый, отвечать уже не нужно, — Кара похлопала его по плечу, улыбнувшись.              На лице Фиби появилась самодовольная ухмылка.              — Вау. Бирюза неплохо смотрится с твоим румянцем, — сказала она, указав на хитон Оби-Вана, сочетавший бирюзовый и золотой цвета.              Оби-Ван бросил на нее сердитый взгляд:              — Спасибо.              К счастью, Кара и Фиби сменили тему, а точнее – рассказали о реакции молодежных групп на последние поправки к договору. Было трудно не поддаться их оптимизму. Чуть позже к ним присоединились Филип и Клио. Вино и алетерос лились рекой, в воздухе витали ароматы сладостей и пряных закусок. Солнце почти скрылось за горизонтом, а празднующие не спешили расходиться.              Оби-Вану редко удавалось проводить время с ровесниками – не джедаями, и он заметил, каким неестественным и неловким чувствовал себя в тот момент. Разговор складывался довольно легко, но он остро ощущал свое отличие. Он побывал на множестве планет, консультировал правителей и борцов за свободу, наблюдал боевые действия, терраформирование, межгалактические торговые переговоры, незаконные оккупации и революции. Знал, как быть осторожным и полезным, вести политические игры, находить выход в трудных ситуациях. Но эти молодые люди, несмотря на опыт и полную вовлеченность в политику своей планеты, наедине с собой оставались такими же юными. Оби-Ван, напротив, на их фоне ощущал себя наполовину джедаем и наполовину тенью.              — Мой милый Оби-Ван, — мягко произнес подошедший со спины Аристеус, взяв его под руку, — твоим хмурым видом можно напугать сатира и с полдюжины детей. Как мне развеселить тебя?              Оби-Ван покачал головой и опустил взгляд.              — Все в порядке.              Смотреть на нежную улыбку мужчины было непросто, потому что она напоминала улыбку мастера. Он отогнал эту мысль, и, прислонившись щекой к щеке Аристеуса, прошептал:              — Могу думать лишь об одном.              — А теперь можешь? — поддразнил Аристеус, опустив руку чуть ниже талии Оби-Вана.              Их губы на миг слились в жарком, но восхитительно сдержанном поцелуе. По телу Оби-Вана разлилось тепло, и он чуть не застонал.              — Отведи меня к себе, — шепнул Оби-Ван.              Это была не просьба.              У Аристеуса перехватило дыхание, и из его груди вырвался смешок.              — С удовольствием, — ласково сказал он, взяв Оби-Вана за руку.              Оби-Ван повернулся к ребятам и пожелал им доброй ночи. Поймав выразительный взгляд Фиби, джедай возмущенно помотал головой, но присутствие Аристеуса успокоило, и он тоже ответил девушке дразнящей ухмылкой.              Они прошли вдоль колоннады к выходу в дворцовые сады. Сердце Оби-Вана забилось чаще, пока он рассматривал Аристеуса, его стройное тело, точеные черты и то, как свет фонарей отражался в его глазах. Серебро короны оттеняло седые пряди в его волосах. Оби-Ван чувствовал, как сильная рука архонта сжимает его собственную. Им почти удалось сбежать с вечеринки, когда Аристеуса окликнула Ианта. Мужчина обернулся, чтобы поприветствовать коллегу, Оби-Ван последовал за ним и чуть не столкнулся со стеной из бордового шелка. Он выругался. Подняв голову, наткнулся на испуганный взгляд голубых глаз.              — Оби-Ван!              Оби-Ван кивнул так спокойно, как только мог.              — Квай-Гон.              — Всего минуту, ясный, — сказал Аристеус и поцеловал руку Оби-Вана. — Нужно обсудить кое-что с Иантой. Это быстро, — он на миг прикрыл глаза, а затем вздрогнул. — О, Квай-Гон, прошу прощения, я вас не заметил.              Квай-Гон натянуто улыбнулся.              — Считайте это достижением, архонт.              — Так и сделаю, — сказал Аристеус и ласково улыбнулся Оби-Вану. — Это Оби-Ван так на меня действует.              — Несомненно.              На этом слове, произнесенным Квай-Гоном низким, грудным голосом, щеки Оби-Вана запылали.              И вот он остался с мастером наедине. Внутри бушевали, сменяя друг друга, чувства неловкости и стыда.              — Оби-Ван, — голос Квай-Гона впервые звучал бесстрастно.              — Квай-Гон, — сказал Оби-Ван так же подчеркнуто нейтрально.              Квай-Гон сделал глоток из кубка, при этом взгляд его устремился куда-то в сторону. Оби-Ван медленно выдохнул и едва сдержался, чтобы не уставиться на собственные ноги. Взяв с проезжающей мимо тележки бокал алетероса, он был как никогда благодарен вездесущим слугам. Он осушил почти весь бокал. Напиток по-прежнему был терпким и игристым, и позволял ненадолго отвлечься от того, как старательно Квай-Гон избегал его взгляда.              — Тебе нравится фестиваль? — спросил Квай-Гон с изрядной долей неловкости, обычно царившей на бесконечных светских раутах.              Ай.              — Да, — холодно ответил Оби-Ван.              — Это хорошо.              — А вам? — спросил он первое, что пришло в голову.              На лице Квай-Гона отразилась тревога, но он не мог не ответить на вопрос.              — Нет. Мне немного не по себе.              — Понимаю, — сказал Оби-Ван. Он посмотрел в сторону Аристеуса, разговаривавшего с Иантой, проклиная то, что так срочно потребовало их внимания. — Ианта вроде бы очень занята сегодня. Мне жаль, — конечно, ему не было жаль, но Квай-Гону об этом знать не обязательно. — Вы будто... поссорились.              Квай-Гон, похоже, не обратил внимания на слова об Ианте, так как был погружен в свои мысли. Вскоре он нетерпеливо оглядел толпу, и Оби-Ван заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших кубок. Чуть позже им удалось обменяться мнениями о вкусных блюдах, красивых украшениях и дружелюбной праздничной атмосфере, возникшей между двумя некогда враждовавшими народами. Оби-Ван пытался вспомнить, когда в последний раз видел Квай-Гона таким обеспокоенным, и за разговором не заметил, как пролетело время. Возможно, это была реакция на алетерос? Оби-Ван как раз думал, как деликатно спросить о том, что же все-таки случилось, когда мастер перестал бороться с самим собой.              — Он годится тебе в отцы, Оби-Ван, — выпалил Квай-Гон, тут же прикрыв лицо ладонью.              — Что? — Оби-Ван отшатнулся, будто Квай-Гон ударил его.              — Я об Аристеусе, — сказал старший джедай, еще раз оглядев толпу.              — Что!? — повторил Оби-Ван, подняв брови и чувствуя, как все внутри закипает.              Квай-Гон сам предложил это, а теперь собирается осуждать его выбор?              Квай-Гон покачал головой.              — Я думал, что хотя бы один из вас будет руководствоваться здравым смыслом.              — Поверить не могу, — воскликнул Оби-Ван. — Это же вы сказали мне идти и отдаться Живой Силе.              — Но я не имел в виду с ним!              Оби-Ван не мог понять, что подразумевал Квай-Гон, и подобрать подходящий остроумный ответ он тоже был не в состоянии.              Квай-Гон потер шею.              — Я думал, с кем-то твоего возраста. С Фиби или Карой, к примеру?              — Разве это имеет значение? — возмутился Оби-Ван.              — Это более подходящий выбор, — начал Квай-Гон.              Оби-Ван рассмеялся.              — А вы такой же внимательный, как бабушка Фиби.              Квай-Гон немного растерялся.              — Вообще-то они встречаются. Я им не нужен. И они, ну, девушки.              На лице Квай-Гона читался испуг, и Оби-Ван осознал, что они с мастером почти никогда не обсуждали свои сексуальные предпочтения.              — Ох, — произнес Квай-Гон без каких-либо эмоций.              — Да. «Ох», — кивнул Оби-Ван.              Квай-Гон озадаченно посмотрел на Оби-Вана. Его лицо приобретало багровый оттенок. Он сделал еще глоток из кубка.              — Вам пора прекращать это пить, — довольно резко сказал Оби-Ван, уже второй раз за день.              Квай-Гон вздрогнул.              — Да, пожалуй, ты прав, — вздохнул он.              Он вдруг стал выглядеть подавленным. Даже отчаявшимся. Оби-Ван никогда не видел Квай-Гона в отчаянии. Что произошло?              — Простите меня, — торопливо сказал Оби-Ван. — Я не хотел, я...              — Ерунда, — Квай-Гон осушил кубок и поставил на соседний столик. — Мне следует пожелать тебе доброй ночи, прежде чем я скажу что-нибудь, о чем пожалею. Аристеус – хороший человек.              Оби-Ван сглотнул.              — Это так.              Квай-Гон сделал глубокий вдох и наконец посмотрел Оби-Вану в глаза.              — И у тебя должен быть такой человек. Если ты этого хочешь, — Оби-Ван не мог определить, какую эмоцию уловил в голосе Квай-Гона.              Глаза напротив лихорадочно блестели, и причиной тому были не только отражения фонарных огней.              Прежде, чем Оби-Ван смог что-либо ответить, Квай-Гон развернулся и пошел прочь.              Молодой джедай некоторое время стоял, пораженный. В его душе любопытство, тревога и смущение боролись с чувством самосохранения и болью. Что он узнал бы, если бы спросил? Было бы это справедливо по отношению к Квай-Гону в его состоянии? Хотел ли он знать, насколько мастер недоволен его выбором? Хотел ли назвать его ханжой в открытую? Почему они сражались? А главное – за что?              Он вспомнил слова Аристеуса. Лучше хранить тайны, но быть рядом, чем знать всю правду и быть друг другу чужими. Он правда поверил в это? Он мог просто оставить эту дистанцию между ними или же...              В три больших шага догнал Квай-Гона и схватил его за руку.              Квай-Гон удивленно обернулся.              Оби-Ван хотел спросить, что случилось, что его беспокоило, но произнес только:              — Почему вы не разговариваете со мной?              — Не разговариваю? — Квай-Гон заглянул ему в глаза. — А как с тобой разговаривать? Ты всегда уходишь. Я не вижу тебя месяцами, и вот мы здесь, а ты даже не смотришь в мою сторону. Это очень больно, Оби-Ван.              — Я... я не...              — Понимаю, ты теперь рыцарь. Перспектива быть в паре со своим старым мастером тебя не прельщает. Ты должен двигаться дальше, развивать собственные навыки. Я не хочу удерживать тебя. Мне не следовало просить, чтобы тебя поставили со мной. Мейс сразу сказал, что это плохая идея.              Оби-Ван подавил желание топнуть ногой в знак протеста.              — Нет, все не так, — решительно сказал он, сжав руки в кулаки. — Я был рад взять эту миссию. Вы меня не удерживаете.              — Тогда в чем дело? Почему? Оби-Ван, ведь раньше мы разговаривали.              Оби-Ван сглотнул.              — Не могу вам сказать.              — Почему?              — Я не могу объяснить. Это личное, — сказал он, опустив взгляд.              — Прошу тебя, Оби-Ван. Мы так отдалились... Одно дело – не общаться, когда тебя нет рядом. Но когда ты со мной? — Квай-Гон сделал шаг вперед и вытянул руку, будто собираясь коснуться его плеча или взять за руку.              Оби-Ван отступил.              — Вы не понимаете. Это не...              — Я знаю то, что видел. Ты ушел в себя, почти не разговариваешь и злишься.               «Ну уж нет, ничего вы не знаете. Это не только моя вина», — гневно думал Оби-Ван.              — И ничто из этого не дает вам права меня критиковать!              — Критиковать? — удивился Квай-Гон.              — Да, критиковать, — подтвердил Оби-Ван. — Вчера я «ревновал» и был неопытным, а сегодня мой выбор «неподходящий», — он недовольно всплеснул руками. — Выходит, что я ничего не могу сделать правильно. Сила, Квай-Гон, что вам вообще от меня нужно?              В ту же секунду взгляд Квай-Гона стал пронзительным, и он стиснул зубы. Вена на шее напряженно пульсировала, а во взгляде читался голод. Оби-Ван никогда прежде не видел мастера таким.              Дыхание перехватило, и в следующий миг Квай-Гон разделил его жизнь на «до» и «после» одним-единственным словом:              — Всё.