Мой мир

*Ксюша* Испытывали ли вы когда нибудь ощущение, что пропустили какой-то поворот в своей жизни? Я имею ввиду то чувство, когда ты спустя время осознаешь, что сделал что-то не так много лет назад. Недопонял, неправильно подумал, сделал ложные выводы и жил годами в своём собственном вранье, упрямо убежденным, что это было верное решение и никак иначе не могло быть. Это убийственное чувство. Чувство потерянного времени, понимания, что ты не можешь все вернуть назад и поступить иначе. Двери с грохотом захлопнулись прямо перед носом, и внутри с диким треском что-то обрывается, какая-то вросшая намертво ниточка из недр сознания, что соединяла совершенно не те вещи между собой. Лёша не подставлял ту ловушку, с которой и началась наша вражда. Казалось бы, такая глупая детская наивность, злость, обида сыграла со мной злую шутку. Неужели он никогда не относился так плохо ко мне, как я думала? Неужели он так пытался и пытается защититься от меня, просто нападая первым? Но где же та самая исходная точка, от куда начался весь этот бред? Мне бы хотелось достать лупу, розковырять эту точку, проанализировать, понять, увидеть, где же я допустила ту - самую первую ошибку. Но что толку ворошить прошлое, если ты только осознаешь каким идиотом был, а суть дела не поменяется. Остаётся только попросить прощение, но это выглядит так же глупо и бесполезно сейчас, как влить стакан воды, что бы потушить горящий дом. Который сгорел уже 6 лет назад. Я извинилась искренне. Когда он сказал мне правду в машине, спустя так много времени, я осознала, насколько виновата, ведь первая записала его во враги. Я и есть причина, которую так долго не могла найти. И теперь это гложет меня. Могли ли мы быть друзьями сейчас, если бы не мои обиды? Я проехала свой поворот давным давно и мне не вернуться, не съехать с тропы, что бы попытаться все изменить. "Нужно было внимательнее следить за дорогой.." - говорю сама себе. Нужно было, спасибо, мисс Очевидность. Но может теперь я научусь на своих ошибках, не упущу шанса и постараюсь все исправить. Мне в голову стреляет мысль, будто ударив по макушке тупым камнем. Нам надо помириться. Мы должны прекратить эту идиотскую войну прямо сейчас и прямо здесь. Эти мысли буквально рвут меня изнутри, вырываясь наружу, от чего я кричу на самом деле: - Останови машину! - слишком громко и внезапно, уже запоздало осознавая последствия своего порыва, потому что Лёша дёргается от испуга и не справляясь с управлением выкручивает руль машины в разные стороны. Вот мы на встречной полосе, а вот снова на своей. Все происходит так быстро. Я сильно пугаюсь и хватаюсь за ручку двери, но он тут же умело припарковывается у обочины, довольно резко, с писклявым звуком стертых шин, от чего только ремень безопасности сдерживает нас от поцелуя с лобовым стеклом. Машины сзади злобно сигналят и объезжают нас, когда мы сидим в салоне, тяжело дыша грудью в полной тишине. Как две рыбы, хватая ртом воздух сухими губами. - Миронова, ты убить нас хочешь?! Какого черта? Мы что, кого сбили? - кричит до чертиков напуганный парень, выглядывая на дорогу через окно спереди и с левой стороны от себя, затем настороженно поворачиваясь ко мне, в поисках ответов и следит за моим взглядом, который устремился куда-то на дорогу и проскальзывающие мимо нас машины. - С тобой все хорошо?.. Я тяжело дышу, широко раскрыв глаза перед собой и сглатываю, чувствуя ужасное першение в горле. - Лёш, мы должны помириться! Так больше не может продолжаться. - перебиваю я, не в силах удержать поток мыслей, не обращая внимания на его злость и замешательство. Резко его голова поворачивается ко мне, от чего светлые волосы бьют его лёгкой волной по щекам. В свете уличных фонарей не могу различить выражения его лица, но чуяла, оно имело гримасу полнейшего шока, щедро чередуясь с недоумением. Внутри потихоньку закипает волнение, а маленький кулачок в грудной клетке начинает ускоренно стучать и гнать кровь по венам. - Мы чуть в аварию не попали, а ты, оказывается, хотела "помириться"?! Что это вообще, блин, значит? Я с тобой и не ссорился! - кричит он мне в лицо. А я ловлю запах его злости, аромата прохладного летнего дождя и возмущения летят куда-то мимо меня, разбиваясь об оконные стекла машины с правой стороны. Я так же испугалась как и он, но эмоции оказались сильнее этого страха. - Я вдруг поняла, что ты никогда мне не был врагом. Мне было 14, я возненавидела тебя за ту ловушку и спустя годы память об этом дне обросла чёрной липкой плесенью. Я сама первая начала вражду и только теперь это понимаю. Мне очень жаль, что я неправильно тогда тебя осудила. Ты ненавидишь меня в ответ, потому что пытаешься защититься, как и любой человек. Но я - всему причина! - выпаливаю все из себя на одном выдохе, прорезая воздух жестами рук. - Давай помиримся и будем друзьями.. - сказав это, в завершение протягиваю ему свою правую ладонь, для рукопожатия. И теперь почти не дышу, ибо воздуха не хватит, что бы наполнить мои лёгкие после такой речи. А он долго и выжидающе смотрит на меня, зрачки мерцают в тёмном салоне автомобиля, взглядом прожигая мои в поисках какого-то призрачного ответа на свои вопросы. Затем он сощуривается и опускает взгляд на мою, все ещё протянутую, слегка дрожащую руку. - Ты это серьёзно что-ли? У тебя тоже температура? Давай я проверю лоб.. - и он тянется губами к моему лицу куда-то над бровями наклоняя меня рукой к себе, но я поспешно вырываюсь. - Агапов, прекрати! Я абсолютно серьёзно! Он отстраняется и откидывает голову на спину сидения тяжело вздыхая через рот. - Ты ненормальная, Миронова. - тихо говорит он. Над нами нависает густая тишина, и только тихие щелчки аварийного сигнала нарушают этот молчаливый хаос. Леша заглушает мотор, выключая кнопку зажигания. От чего становится еще более тихо. Я так же откидываюсь на спину кресла и мы сидим вдвоём, как в чёртовом кинотеатре глядя перед собой, изучая несуществующую точку. - Ты правда думаешь, что я тебя ненавижу за это? - спустя, наверное, миллиарды часов говорит он. - Не знаю, да, наверное. Ты ведь все время надо мной насмехаешься. Считаешь меня уродливым, глупым гномом. Что? Зачем я это сказала? Я начинаю мучить руками обманку- замок своей сумочки, ища в этих движениях спасение от волнения в ожидании его ответа. И слышу как он пускает лёгкий смешок. - Так, оставь бедную сумку в покое и послушай меня, Миронова. Он шебутится в кресле и поворачивается почти всем телом ко мне. Бережно, будто обезоруживая, забирает из моих рук клач, откладывая его на приборную панель и накрывает мои ладони своими руками. Лишь на секунду. После чего неловко отстраняется, прячет их, зарывая в свои волосы и громко выдыхает. Лишь на секунду я почувствовала горячее тепло его рук и по затылку заплесали мурашки. - Я не ненавижу тебя и не считаю тебя уродливым гномом. Ты хоть слышишь какие глупости говоришь? Поверь, слышу и мне уже за это стыдно. - Я не знаю, Агапов, кем ты меня считаешь. Я не могу в тебе ничего понять! Ты ведёшь себя странно и знаешь.. Я думала причина в том случае, я думала что из-за этого ты так ко мне относишься.. - Как я к тебе отношусь? - перебивает он, глядя в глаза. - Враждебно! - я пожимаю плечами и складываю руки на груди. От чего вижу, как его скулы пружинят под натиском челюстей, он злился и меня это напрягало. Поэтому я отвернулась, уставившись на пейзаж за окном. Одинокий ряд тусклых фонарей, тягучий свет фар его машины на серый, полумокрый асфальт и непроглядная ночь, без звезд. Картина называется - "Полная безнадёжность" Мне уже было понятно, что я зря начала этот разговор, ведь он бесповоротно ведёт нас в тупик. Я предложила ему примирение, а он злился, ему не нужно это. Но всем телом чувствую, как Леша продолжает смотреть на меня. Затем он прокашливается и его голос проникает в мои уши. - Я никогда не относился к тебе враждебно. - говорит размеренно и спокойно, как родитель, который пытается успокоить ребенка, почти ласково. - Может, если бы ты была более внимательна, то заметила бы это. И, наверное, я был слишком груб к тебе.. Прости. - Последнее он практически шепчет. И от этого шепота у меня все скручивается под ребрами. Его слова окутывают меня своей полнотой, позволяя провалиться в их непривычную мягкость. Я медленно поворачиваюсь к нему, и первое, что вижу это его правую ладонь, пронянутую ко мне и затем лицо с едва заметной улыбкой. Он замирает и сидит, не двигаясь. Я осторожно отвечаю на его рукопожатие, от чего уголки моих губ приподнимаются. Моя рука в его руке. Это почти искусство. Это правильно донельзя. Моя ладошка казалась такой маленькой и хрупкой, что он мог полностью её обхватить одной своей рукой. Я заметила это потому, что мы просидели так достаточно долго, наверное, непозволительно долго для новоиспеченных друзей. Я оживала там, где касалась его тёплая кожа, я была тем, что видели во мне хрусталики его тёмных глаз. И я без понятия, что же я теперь. Мы выглядели со стороны глупо до невозможности, но и мне и ему было плевать. - А теперь поехали домой, сама сказала, что у меня температура. Раз уж ты теперь мой друг, то должна теперь меня спасать. Как говориться "В болезни и в здравии.." - Вообще-то так говорится в свадебной клятве... - Это неважно. И мы едем. Два незнакомца в одной машине. Гриффиндор и Слизерин. Комиссар Гордон и Джокер. Я и мой друг - Лёша.