Мой мир

*Леша* "Мы друзья" звучит в моей голове, когда мы сидим с ней вдвоём в тёмной машине посреди дороги. Эта фраза застряла в салоне, рекошетит от стен, летит куда то мимо нас, ударяется о стекло и так по кругу. Для меня исчезал весь остальной мир, все вокруг постепенно окутывал серый шум. Передо мной только она в силуэте фонарей и мне не оторвать свой взгляд. Могу ли я быть более наполненным, чем сейчас? Может ли где-то быть лучше, чем в этом тихом месте? Ты пожала мою руку, дотрагиваясь до моей кожи. Но мне казалось, что ты касалась моей души, проникая пальцами в самые её тёмные закутки. Я все ещё держу Ксюшу за руку, когда падаю в её карие глаза. Почти чёрные, почти ненастоящие. Ибо человек не может иметь таких глаз. Таких глубоких, чувственных, сумасшедших. Она стреляет в меня своими пулями и я умираю уже в сотый раз. И от этого же взгляда возрождаюсь вновь. " - Сделай уже что-нибудь, оставь меня в покое или добей окончательно." - Молча молю я. И она будто слыша мою молитву улыбается, легонько, краешками губ. Как кусочек айсберга, что таит на моих глазах. И это похоже на самый сильный выстрел из всех, прямо в мою, и без того разтерзанную, душу. Ведь она В первый раз Подарила мне свою улыбку Если бы я знал, что это будет так опасно. Я осознаю вдруг, что за эту улыбку я готов отдать ей все. И мне все равно, что она возьмёт. Я просто отдаю ей всего себя, без остатка, вручаю в её руки свое сердце. Я все еще держу её ладонь в своей и не могу с ней расстаться ибо знаю, что когда это произойдёт, то уйду на самое дно. Чувствуешь ли ты тоже самое, Ксюш? "Мы друзья" читается в её глазах, в её улыбке. И я не смею переходить эту нарисованную мелом черту. Хотел ли я признаться ей? Миллион раз да. Но в тот миг я понял, что могу её испугать своими чувствами. Ксюша только начала мне доверять, только открылась мне, хотя бы как друг. И если я скажу, что люблю её до безпамянства, она либо впустит меня, либо выставит за двери. А у меня не было права на ошибку. - А теперь поехали домой, сама сказала, что у меня температура. Раз уж ты теперь мой друг, то должна теперь меня спасать. Как говориться "В болезни и в здравии.." - Вообще-то так говорится в свадебной клятве... - Это неважно. - говорю я. Это неважно, Ксюш. Ведь когда-нибудь я прочту эти слова тебе на нашей свадьбе. Я не буду долго выжидать за дверью. Лёд тронулся и совсем скоро мы его полностью растопим. *** Она действительно ухаживает за мной, когда мы оказываемся дома. Я переоделся в домашние шорты и футболку, но Ксюша заставила одеться потеплее, лечь в постель и не вставать, накрыла тремя одеялами и замотала ими в смешной кокон. Померяла температуру, сидя у моей кровати, и оказалась права. 38 и 7. Она нахмурила брови, глядя на градусник с серьезнейшим видом и легонько помотала головой, будто осуждая меня. Я подметил, что, скорее всего, температура у меня такая высокая из-за того, что мне, нахрен, просто адски жарко, но Ксюша строго настрого запретила мне раскрываться. А по телу и правда начала бежать непонятная дрожь, от чего я покорно завернулся в одеяла. Она тут же куда то убежала и вернулась спустя минут 10 с подносом, гремя посудой. Вся комната мгновенно наполнилась ароматами трав и цитрусов. И правда, она заварила мне чай с лимоном, дала выпить кислючий порошок от гриппа и принесла ещё какую-то непонятную желтую жижу в кружке, назвав это "самой полезной вещью на свете". Я смотрю на неё, кривя физиономией и понимаю, что мне страшно это пить. - Тут корень имбиря, липа, ромашка, лимон и мед! Мама всегда мне даёт это при простуде. Это очень полезно. - заверяет меня Ксюша. Девушка садится на край кровати, подложив под себя ногу. Она тоже успела переодеться в домашние штаны тонкой вязки и слегка растянутую белую футболку с принтом какого-то мема из интернета. То ли от температуры, то ли от ее столь домашнего вида по телу разливалась горячая лава. Воробушек, вспоминаю я, и улыбаюсь ей. - А ты добавила сахар? Я не люблю без сахара.. - Пей! - говорит она и делает страшные глаза, намекая, что выбора у меня особо нет. Я немного отклоняюсь к спинке кровати, показывая, до чего она меня пугает. И повинуюсь, делая пару глотков, чувствую, как по всему рту, до горла разливается эта горько-кисло-сладкая жидкость, от чего начинают скручиваться мои слюнные железы. Недопив ужасного вкуса ведьмин отвар пытаюсь убрать кружку, но Ксюша тут же подносит её обратно к моим губам и мне ничего не остаётся, как допить его до конца. От этого движения я чуть не поперхнулся. Наконец-то, избежав смертельной опасности и сглотнув все, возмущаюсь: - Эй, я же мог захлебнуться! - Ну..значит судьба у тебя такая. - улыбаясь говорит она. - Ты жестокая, так с больными людьми нельзя. - возмущаюсь как ребёнок, от чего ловлю её тихий смешок. А сам про себя думаю, что готов болеть каждый день и пить эту гадость каждый день, лишь бы она и дальше так за мной ухаживала. - Как немного остынет чай, его тоже надо выпить, но только не горячим, а то температура еще больше поднимется, а чуть попозже, я принесу тебе куриный бульон. - Так, я понял. Ты не собираешься меня лечить, ты хочешь что бы я адски вспотел и обоссался. Она заливается раскатистым смехом, похожим на звук колокольчика, обнажая широкую улыбку и лицо её моментально краснеет от хохота. А я сижу в недоумении, почему она так смеётся, ведь я сказал абсолютно очевидную вещь. - Агапов, в этом и суть, нужно пить много тёплой воды и выводить из организма токсины, когда болеешь, как ты вообще лечишься? - спрашивает, немного успокоившись. - Я последний раз болел ещё в детстве, когда мне было лет 14. - И как мама тебя лечила? - Да никак. Она была больше собой занята. Отец меня только к доктору водил, ну и меня пичкали какими-то таблетками. Так что мне никто никогда не делал чаи, бульоны и эту странную убийственную мешанку из корня Мандрагоры. Это была чистая правда. Кристина, моя мать, помешана на себе, процедурах для тела и лица, на шоппинге, путешествиях. Даже сейчас, она где-то на другом конце света, наверное. Я любил её, такой, какая она есть, она была моей единственной женщиной на свете. Но она не любила меня так же в ответ. Не любила и все тут. Я заметил как Ксюша притихла. Ее, наверное, опечалили мои слова. Лёгкими движениями она теребила пустую кружку, опустив глаза, о чем-то размышляя. - Это просто ужасно. Я не представляю себе, каково тебе было. Вы общаетесь с ней сейчас? - Нет, тётя Лена мне большая мать, чем Кристина. У неё большое сердце и она полностью заменяет мне её. Поэтому она мне так нравится. Тебе очень повезло, с ней.. Знаешь, я все думаю - если бы я был её сыном, уверен, я бы стал совсем другим человеком. Она долго молчит, аккуратно колыхая свои мысли в голове. Взгляд Ксюши становится пустым, стеклянным. И я замечаю как её глаза начинают блестеть. - У нее был сын. И он был замечательным.. - говорит она еле слышно, как будто это мысли сочатся из ее уст, грустно улыбается, глядя в пустую точку перед собой. Она говорила о брате, который совсем недавно погиб и я начинаю корить себя за то, что напомнил ей об этом кошмарном событии. Ксюша сделалась в момент ещё более маленькой, чем была до этого, будто все вокруг, включая эту комнату, выросло в размерах кроме нее. - Я очень сочувствую..Мне жаль, что с ним это произошло.. Она поднимает голову, но не глаза, не может смотреть ибо на них, я точно знал, нависла пелена слез. - Я скоро принесу тебе бульон. Аккуратно поднимается с моей кровати и уходит, а я замечаю из-за её спины, как она незаметно пытается вытереть слезы. *** - Я не понимаю, ты что, не будешь кормить меня? - я ребячески возмущаюсь, когда она приносит ароматный куриный бульон спустя где-то пол часа. Все это время я просто лежал и ждал, когда же уйдёт ужасная дрожь и жар, а когда увидел ее на пороге комнаты, то понял, что глаза будто прорезали острой болью. Ненавижу болеть. - Агапов, не буду я тебя кормить, но прослежу, что бы ты съел все до последней ушки. - Ну так раз ты и так тут будешь сидеть... - Ешь! - приказной тон срабатывает и я в спешке начинаю сёрбать горячую юшку и о, Боже, до чего же это было вкусно. Она сидела на краю кровати, тая в теплом свете настольной лампы и легонько пошатывалась из стороны в сторону следя за моими движениями. А я упивался горячим блюдом обжигая сухие губы, чувствовал как жидкость протекала по стенкам желудка и моё тело начало изрядно потеть. - Во сколько завтра у Моцарта концерт? - спрашиваю, закончив с бульоном. - Мм?..А, в 18.00 вроде.. Я не заметил, как она почти уснула, убаюкивая себя колыхающими движениями. И мне самому тоже ужасно захотелось спать. На часах почти 12 ночи. Поставив пустую миску на тумбочку я заваливаюсь на подушки, чувствуя, как проваливаюсь в них всем телом. Веки становятся страшно тяжёлыми, от чего я прикрываю глаза и чувствую лёгкое покалывание под ними. - Я наверное, не смогу тебя отвезти завтра туда.. Слышу, как её вес поднимается с края постели и она на цыпочках подходит ко мне, прикладывая холодную руку к моему лбу. - Все хорошо, спи.. Завтра поедешь в больницу. - слышу ее голос как будто через слой воды, она отстраняется и собирается уходить. - ..Ксюш? - я ловлю маленькую ладошку ослабевшей рукой и останавливаю ее на полуповороте. - Мм? - Спасибо.. - тихо говорю я. И засыпаю, держа её прохладное запястье.