Я Не Управляю Детским Домом/I Don't Run An Orphanage

      На следующий день Кота почувствовал себя намного лучше. Все эти первоклассные лекарства, суп и постельный режим сделали свое дело, и хотя Кота не был полностью здоров, он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы двигаться.       Изуку все ещё заставлял его оставаться в постели, и, к сожалению, ему нечем было заняться, пока он был прикован к кровати.       Это и привело к тому, что он оказался там, где сейчас находится, наблюдая за тем, как Изуку и Эри занимаются тренировкой причуды девочки. — Просто вспомни видео с рекой, которое я тебе показывал, — сказал ей Изуку. — Представь себе медленный поток.       Кота молча наблюдал за происходящим, не понимая, зачем Изуку протягивает ей яблочную сердцевину.       Эри крепко сжала огрызок и сделала глубокий вдох.       Ее рог вырос, и энергия начала струиться по ней волнами.       Яблочная сердцевина медленно начала отращивать части яблока, которым она когда-то была. — Аххх. Мммм. Рррр. — Эри изо всех сил пыталась усмирить свою причуду, стараясь не дать ей разбушеваться и выйти из-под контроля. Она представляла себе реку, которую Изуку показывал ей на компьютере, и пыталась замедлить поток.       Кота с трепетом наблюдал, как яблоко медленно, но верно, собирается обратно.       Но как только яблоко было восстановлено, Эри начала ослаблять хватку своей причуды.       Как только Изуку заметил, что ее рог вырос еще больше, он увидел, что яблоко возвращается быстрее.       Он взял металлическую линейку и выбил яблоко из ее руки. — А-а-а! Я не могу. Не контролирую это! — сказала Эри, начав полностью терять хватку.       Глаза Коты расширились, когда энергия начала расти и становиться все более дикой и неустойчивой. Он попятился назад по кровати, отодвигаясь все дальше от нее. — Эри, ты можешь остановиться! Представь себе остановку! Представь, что река остановилась! — сказал ей Изуку.       Эри старалась изо всех сил, ее рог немного уменьшался, но почти сразу же снова начал расти.       Он продолжал уменьшаться и расти некоторое время, но было ясно, что Эри ведет проигрышную битву.       С расстроенным выражением лица Изуку схватил транквилизатор, который лежал у него в кармане, достал его и направил на Эри.       Подождите, он что, собирается в нее стрелять? в тревожном замешательстве подумал Кота.       И действительно, Изуку выстрелил из пистолета в руку Эри, и дротик вонзился ей в руку.       Через несколько секунд глаза Эри начали закрываться, рог перестал излучать энергию и начал погружаться в нее, а еще через несколько секунд причуда Эри полностью деактивировалась, и она начала падать.       Изуку поймал ее перед самым полом и поднял на руки. — Ты выстрелил в нее, — заявил Кота. Он был ошарашен, не понимая, что только что произошло и почему. — Это дротик, — объяснил Изуку, вытаскивая его из руки Эри и показывая Коте. — Он не предназначен для того, чтобы ранить кого-то, как настоящий пистолет, он стреляет этими игольчатыми штуками, называемыми дротиками, они наполнены чем-то, что заставляет тебя заснуть на некоторое время. Не волнуйся, она будет в порядке, когда проснется. — О. — Все стало немного понятнее, зная, что Изуку не стрелял в нее из настоящего пистолета, но Кота все еще был в замешательстве относительно остальной ситуации. — Почему ты выстрелил в нее? — Ну, причуда Эри… — Изуку замолчал, укладывая девочку на заранее приготовленный футон.       Закончив укладывать её, он встал, пододвинул стул к кровати, сел и повернулся лицом к Коте. — Что ты думаешь о причудливой дискриминации, Кота? — спросил его Изуку. — Я не знаю, что это такое, — просто ответил Кота. — О, точно, извини. — Изуку покраснел от смущения. — Это когда кто-то судит кого-то другого из-за его причуды. Некоторые люди считают других людей плохими, если у них страшная причуда, или они думают, что кто-то лучше других, потому что у него сильная причуда. — А, это, — Тон Кота был горьким, а его глаза выдавали его презрение к этой концепции. — Это глупо. Причуды все глупые, но причудливая дискриминация, или как там её — еще глупее.       Изуку вздохнул с облегчением. Он получил ответ, на который надеялся. Теперь он мог рассказать ему. — Хорошо, причуда Эри… сложная. Если это живое существо, например, человек, растение или животное, она может вернуть его в прежнее состояние. — Изуку попытался объясниться самым простым способом. — Например, если кто-то надкусил яблоко, она может сделать его снова целым, или если кто-то ранен, она может сделать его снова здоровым. Эри очень трудно сдерживать свою причуду. И если она прикасается к кому-то, когда ее причуда в полной силе… он возвращается к тому, чем был раньше. — Что это значит? — Кота не совсем понял, что Изуку имел в виду. — Он умирает, Кота, — просто объяснил Изуку. — Если человек прикасается к ней, когда её причуда в полной силе, он умирает.       Глаза Коты стали размером с тарелку: — Подожди, умирает? Как будто он мёртв? — Да, Кота, — сказал ему Изуку. Он не любил рассказывать людям о причуде Эри, но если Кота собирался быть с ними какое-то время, он заслуживал и должен был знать об опасности причуды Эри. — Это… очень опасно! — Кота слегка испугался при мысли о том, что он мог бы умереть, будь он хоть на несколько футов ближе к Эри. — Да, это так, — Изуку кивнул. — Поэтому нам нужно быть очень осторожными, когда мы тренируем её причуду. — Почему вы тренируете её причуду? Разве она не должна вообще не использовать свою причуду? Разве что… — Кота сделал горькое лицо, когда ему в голову пришла мысль. — Она тоже хочет стать героем? — Эри? Нет. Я так не думаю. Думаю, она хочет стать врачом, медсестрой или кем-то в этом роде, — сказал ему Изуку. — Но иногда причуда Эри включается сама по себе. Если она сильно напрягается или паникует, та включается, и Эри не может ее контролировать. Поэтому мы занимаемся тренировками, чтобы однажды она смогла взять контроль, и никто больше не боялся ее причуды.       Это… имело смысл для Коты… вроде как. Он все еще думал, что было бы лучше, если бы она просто никогда не использовала свою причуду. Такая опасная причуда была пугающей.       И тут ему в голову пришла другая мысль.       Изуку, очевидно, усыновил всех этих детей. В том числе и Эри. Так что, очевидно, Изуку подписал себя на заботу о девочке, которая могла убить его одним прикосновением.       И, естественно, вопрос, который пришел ему в голову, был следующим. — Почему? — спросил его Кота. — Что почему? — не понял Изуку. — Почему ты удочерил Эри? — спросил Кота. — И что случилось с ее настоящими родителями?       Изуку вздохнул: — Эри… история Эри очень печальна. И ты еще не готов ее услышать. Но она такова. Когда у Эри проявилась причуда, ее родители испугались этого. Поэтому они отдали ее плохому человеку, который причинил ей много боли. Она убежала от него, и тогда я нашел ее. Я спрятал ее, позвал героев, и они арестовали плохого человека. Но родители Эри все еще не хотели ее брать. А даже если бы и хотели, они не могли просто взять ее обратно после того, как отказались от нее. А причуда Эри была страшной, очень страшной, поэтому многие люди не хотели ее удочерять. Но я захотел. — Почему? — спросил Кота. Не то чтобы он ненавидел Эри, но он бы солгал, если бы сказал, что не боится ее причуды. А остальные знали? Почему они не боялись? — Ей некуда было идти, из-за ее причуды, которую она не могла контролировать, ее жизнь была почти разрушена. Никто не хотел быть рядом с ней, и это было не из-за того, что она что-то сделала. — Изуку объяснил. — И я знаю, как это больно. Они все знают. — Все? У всех здесь опасные причуды? — спросил Кота. — У всех детей, — сказал ему Изуку. — А у меня нет. У меня вообще нет причуды.       Глаза Коты начали болеть от постоянного расширения. Для него это было слишком сложно. С каких это пор у людей не может быть причуд? — Мир имеет очень ограниченное представление о том, какие причуды являются нормальными, а какие — нет, — объяснил Изуку. — И если ты попадаешь во вторую категорию, то мир будет обижать и сторониться тебя.       Кота задумался над этим. Он знал, что мир жесток. В конце концов, он отнял у него родителей. Но его родители сделали выбор, оставив его, а у этих людей выбора не было.       От этого мир казался еще мрачнее. — Что ты думаешь о героях, Кота? — спросил его Изуку.       Лицо Коты почти мгновенно нахмурилось: — Я думаю, что они глупые! Герои и злодеи демонстрируют свои яркие причуды и убивают друг друга без всякой причины!       Изуку нахмурился. Наверное, с его точки зрения. С таким ограниченным взглядом на мир, действительно, кажется, что все это насилие происходит без причины. Может быть, если я смогу объяснить все правильно.       Немного подумав, Изуку произнес: — Кота, как ты думаешь, почему злодеи существуют? — Чтобы бороться с героями, — ответил Кота.       Изуку покачал головой: — Не для этого. Злодеи существуют потому, что есть плохие люди. Плохие люди, которые хотят причинить боль другим. — Почему? — спросил Кота. — Ну, иногда они хотят украсть у кого-то что-то ради денег, а иногда они просто хотят причинить боль людям, потому что им нравится причинять боль. — Это было не совсем точное объяснение, но с возрастом он научится этому нюансу. — Герои существуют для того, чтобы защищать людей от этих злодеев. Без героев эти люди могли бы причинять людям боль сколько угодно. Они бы убивали гораздо больше людей. И никто не смог бы их остановить. — Почему люди просто не используют свои причуды, чтобы остановить их?! — спросил Кота.       Изуку снова покачал головой: — Если бы люди могли использовать свои причуды только для самозащиты, то это сделало бы причуды еще более важными. Мир бы полностью вращался вокруг причуд, а люди со слабыми причудами или без причуд страдали бы еще больше.       Кота нахмурился, представив себе мир, который описывал Изуку. Мир уже был одержим причудами. Все, что он слышал, это «причуда», «причуда» и «причуда». Если бы мир стал еще более одержим причудами… — Теперь ты понимаешь, зачем нужны герои? — Изуку спросил Коту.       Кота не ответил. Он не мог найти аргументов против этих слов. Все имело смысл, по крайней мере, больше, чем раньше.       Но он просто не мог отпустить свое мировоззрение. Он не был готов к этому.       Изуку глубоко вздохнул, он собирался затронуть деликатную тему, в которую ему самому, вероятно, не стоит вмешиваться. Но сейчас, похоже, время было как никогда подходящее. — Кота, твои родители умерли не просто так. И они не бросили тебя — сказал ему Изуку. — Они умерли, чтобы десятки других маленьких мальчиков и девочек не потеряли своих родителей.       Кота молчал, глядя в сторону от Изуку.       Двое сидели в тишине некоторое время, пока… КРАХ!       …до их ушей не донесся звук, будто что-то разбилось в гостиной.       Изуку сделал фейспалм: — О, пожалуйста, пусть это не будет Киба, Снова! Кота, просто… отдохни. И постарайся подумать о том, что я тебе сказал. Пожалуйста.       С этими словами Изуку убежал в гостиную, оставив Коту наедине со своими мыслями.       Позже той ночью. — Эй. — Кота был разбужен чьим-то голосом. — Мммм… — он застонал. Кота не хотел просыпаться. Думать было утомительно, если делать это часто. — Проснись. — прошептал голос.       Кота почувствовал, как тот, кто его звал, слегка встряхнул его. — Уходи, — сказал Кота. — Гррр! Проснись, или я заставлю тебя думать, что ты растение. — Сердито прошептал голос.             Кота на мгновение задумался. Это звучало смешно, но если у всех остальных детей здесь есть сильные причуды, как говорил Изуку, то они, вероятно, могут сделать что-то подобное.       Решив, что лучше не быть растением, Кота открыл глаза.       Оказалось, что его разбудила Киоку. И она не выглядела довольной. Хотя, если честно, Кота видел ее только хмурой, так что, видимо, он ей просто очень не нравился. — Пойдем со мной. — сказала ему Киоку.       Кота не очень-то хотел идти за ней. Он устал и жаждал вернуться в постель. К тому же эта девушка была злой, и ему не хотелось никуда с ней идти.       Но с другой стороны, она могла заставить его думать, что он растение.       Кота решил встать и последовал за ней, выйдя из комнаты и войдя в гостиную.       Сансан и Фу смотрели телевизор. Сансан копировала героев на экране, а Фу что-то записывал в блокнот.       Фу на мгновение посмотрел на них со своим неизменно нейтральным выражением лица: — Почему вы двое не спите? — Почему не спите вы? — спросил Кота в ответ. Милые-милые кошечки, Изуку и его родители, когда они были живы, подчеркивали, как важно, чтобы он спал по ночам. И казалось, что у Изуку был такой же менталитет по отношению ко всем остальным детям, так почему же эти двое не спали? — Наши тела устроены странно, поэтому нам не нужен сон, — объяснил Фу. — Мы можем спать, но Изуку нас не заставляет. Но вам, ребята, точно нужен сон. Так почему вы не спите? — Мы просто поговорим несколько минут, а потом вернемся в постель. Я обещаю. — сказала Киоку Фу.       Фу прищурился, пытаясь понять, верит ли он Киоку или нет. Изуку обычно доверял ему как разумному человеку, который держит всех остальных в узде. Но все же… — Не затягивай, а то я расскажу Изуку. — С этим предупреждением Фу вернулся к телевизору и своим записям.       После этого Киоку повела Коту на кухню, где наконец остановилась.       Она повернулась к нему и посмотрела на него очень серьезным взглядом, который большинству взрослых показался бы скорее милым, чем каким-либо другим. — Ты мне не нравишься. — сказала ему Киоку. — Я знаю. — Кота скрестил руки, пытаясь выглядеть суровым. — Ты грубишь папе даже после того, как он спас тебя! Ты бы умер, если бы он не сделал этого, ты знаешь. — заметила Киоку.       Выражение лица Коты стало немного виноватым. Он знал, что был в плохом состоянии, но он не знал, что его жизнь была в опасности. Ему и так было не по себе после того, как он увидел, каким милым был Изуку, но теперь ему было очень стыдно за то, что он был груб. — И он давал тебе еду, позволял спать на кровати и хорошо с тобой обращался! — продолжила Киоку. — Ладно, я понял! — ответил Кота. — Но… — молвила Киоку, ее тон внезапно изменился на более терпеливый. — Я просмотрела твои воспоминания, и… мне жаль, что я была груба с тобой. — Прочитала мои воспоминания? — недоумевал Кота, проигнорировав извинения в пользу более интересной и, возможно, пугающей части этого предложения. — Да, моя причуда позволяет мне видеть и изменять воспоминания. — объяснила Киоку. — Значит, я знаю о твоих родителях. — Да. И что? — Кота вернулся к своему образу крутого парня, упоминание о родителях вывело его из состояния вины. — Так что мне жаль. Наверное, было больно потерять их. Если бы я потеряла Изуку… — Киоку не завершила фразу. Она смахнула несколько слезинок, навернувшихся на глаза при мысли о потере Изуку после того, как она нашла его. — Но я могу помочь тебе. — Помочь мне? — повторил Кота, не понимая, к чему она клонит. — Мне не нужна помощь! — Нет, нужна! — крикнула Киоку. — Ты такой злой, потому что злишься, так, может быть, если ты не будешь злиться, ты станешь добрым! — И как ты собираешься это сделать? — надулся Кота. — Ну, ты злишься, потому что твои родители умерли. Так что ты перестанешь злиться, если не будешь помнить своих родителей. — разъяснила Киоку.       Выражение лица Коты упало, когда он медленно понял, что Киоку предлагает. — Я сотру все воспоминания о твоих родителях, тогда ты сможешь жить здесь, а Изуку станет твоим родителем. — Киоку изложила свой план, конечно, не видя в нем нескольких проблем.       Но для Коты план звучал убедительно. Вся боль и печаль, которую он чувствовал, предательство, запутанные сложные мысли. Все это уйдет. И все вернется на круги своя. Изуку был хорошим человеком, и он явно заботился об этих детях, как его родители заботились о нем. Это могло бы сработать. Если бы не одна проблема.       Ему очень, очень не нравилась эта идея.       Мысль о том, что все воспоминания о его родителях исчезнут. Его родители просто полностью исчезнут из его памяти. Он ненавидел это. — Нет, — прорычал Кота низким голосом. — Ч-что? — Киоку была ошеломлена. Она явно не ожидала такого ответа. — Я сказал «нет», — зарокотал Кота громче. — Я не хочу забывать своих родителей! — Почему?! — вопросила Киоку, разозленная тем, что ее идеальный план сорвался. — Ты все время говорил, что они бросили тебя, что они оставили тебя, и что ты их ненавидишь!       Это была еще одна вещь в Коте, которая ее злила. Ей пришлось искать и работать, чтобы найти семью, которая любила бы ее, а он просто родился с такой семьей. Он родился в семье, которая любила его, а когда их не стало, он стал неблагодарным за то, что имел.       Конечно, Изуку сказал ей, что он был зол и растерян из-за смерти родителей, но даже если бы Изуку умер, она была бы очень зла и печальна, она никогда бы не сказала ничего плохого о нем. — Д-да, ну я… — Кота чувствовал, что то, что он хотел сказать, застряло у него в горле, но он просто не мог этого сказать. — Что! Почему ты не хочешь забыть людей, которых так ненавидишь! — потеряла терпение Киоку. — Потому что… потому что я не ненавижу их! — закричал Кота, по его лицу текли слезы. — Я не ненавижу их! Я был неправ! Я скучаю по ним! Я не хочу забывать! Я хочу их вернуть!       Кота начал плакать.       Вся его накопившаяся печаль, которую он сдерживал гневом, теперь вырывалась наружу, как вода из прорвавшейся пробки. — Я хочу их вернуть! — Кота плакал.       Киоку смотрела на плачущего Коту, и ее гнев сменился сочувствием, сожалением и дискомфортом.       Однако прежде чем они успели что-либо предпринять, Кота вдруг почувствовал, как чья-то рука погладила его по голове.       Оба ребенка подняли глаза и увидели Изуку, стоявшего позади них. — Папа! — Киоку запаниковала, ей и плачущему Коте было не по себе. — Я-я могу объяснить! — Все в порядке, — сказал Изуку самым успокаивающим голосом, на который был способен. — Я почти все слышал. Вы двое были очень громкими. Вы разбудили практически всех… кроме Кибы. — О-о-о. — Киоку покраснела от смущения. Она думала, что поступает хитро, но ее эмоциональная сторона взяла верх. — Я не сержусь, но мы поговорим об этом завтра, хорошо, — сказал Изуку. — А пока Киоку, пожалуйста, иди спать, я разберусь с Котой. — Хорошо. — тихо пролепетала Киоку и вышла из кухни.       Изуку направил все свое внимание на Коту: — Все в порядке, выпусти все наружу. Здесь всегда безопасно плакать.       Это было все, что Кота хотел услышать. Он плакал, плакал и плакал, а Изуку стоял на коленях и гладил его по спине, пытаясь утешить.       Через несколько минут плач Коты стал стихать. — Я… я скучаю по ним. — признался Кота. — Я знаю, — ответил ему Изуку. — Я говорил все эти плохие вещи о них… Я не… — Я знаю, — сказал Изуку. — Мы все говорим глупости, когда злимся. Это нормально. Никто на тебя не сердится.       Плач и утешения продолжались довольно долго, пока Кота не стал откровенно слишком физически и эмоционально истощен, чтобы продолжать.       Когда Кота выдохся, Изуку взял его и уложил в постель.

На следующее утро.

      Когда Кота проснулся, его сразу же встретило тепло.       Что-то или кто-то был рядом с ним.       Он открыл глаза и тут же встретился взглядом с козырьком Кеи. — Ты проснулся! — взволнованно воскликнула Кей. — Э-э? — Кота был озадачен ее внезапной близостью. — Мы волновались за тебя! Ты много плакал, и мы волновались, поэтому мы наблюдали за тобой, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке! — Кей объяснила почти слишком быстро, чтобы Кота смог ее понять. — М-мы? — спросил Кота.       Кей кивнула и отодвинулась с дороги, показав, что Изуку спит в кресле позади нее, а Эри и Киоку сидят у него на коленях. — А Сансан на потолке. — Кей указала вверх.       Сансан спустилась и сформировала свое лицо прямо перед лицом Коты.       — Я! — поприветствовала его Сансан.       Кота сидел неподвижно, ошеломленный на мгновение. В эмоциональном плане он был не в себе, и поэтому не мог не испытывать благодарности за то, что эти люди, с которыми он познакомился всего несколько дней назад, так заботятся о его безопасности. — С-спасибо, — сказал Кота, покраснев от смущения за то, что расплакался перед толпой людей. — Не за что! — чирикнула Кей, ярко улыбаясь.       Шум перед ним быстро вывел Изуку из дремоты. — А? О! Кота, ты проснулся! — Изуку быстро вскочил, проснувшись от того, что на его коленях сидели двое спящих детей. — Папа? — Киоку медленно открыла глаза. — Изуку? — Эри сделала то же самое. — О, похоже, все уже проснулись, — сориентировался Изуку. — Не могли бы вы, ребята, проверить Кибу и Фу, убедиться, что Киба снова ничего не сломала во сне или что Фу не испачкал кровью ничего, кроме простыней? А после этого не могли бы вы накрыть на стол, чтобы я мог приготовить завтрак? Я думаю про оладьи в американском стиле!       Дети кивнули, вышли из комнаты, чтобы заняться своими делами. Оставив Изуку наедине с Котой. — Ты в порядке? — спросил Изуку у Коты. — Извини, если они тебя переполошили, они очень волновались. Особенно Кей. — Все в порядке. Я в порядке. — тихо пробормотал Кота.       На мгновение между ними воцарилось молчание, так как Изуку не знал, что сказать дальше, учитывая то, как Кота сейчас себя чувствовал. — Спасибо. — Кота неожиданно поблагодарил. — За что? — Изуку посмотрел на него в замешательстве. — За… все то, что ты сделал. И сказал. — Кота объяснил ему. — И за то, что позволил мне тогда плакать. — О, все в порядке. — Изуку улыбнулся ему. — Моя работа — помогать нуждающимся детям. И тебе нужна помощь, поэтому я помог тебе.       Кота просто кивнул. РИНГ-РИНГ! РИНГ-РИНГ!       Изуку посмотрел на свой стол, на его поверхности вибрировал телефон.       Он поднялся со стула и взял трубку. — Алло? — ответил Изуку.       Кота наблюдал, как Мидория некоторое время разговаривал по телефону с неизвестным человеком. — О! Хорошо… Через несколько часов? Хорошо. Тогда я приготовлю для него завтрак. А… вы хотите?.. О, все в порядке! Он будет готов к тому времени, как вы приедете… хорошо. Нет, ничего страшного, он очень хороший мальчик, он просто был немного растерян… кое-что случилось, все в порядке… в порядке. До встречи. — Изуку положил трубку.       Он повернулся к Коте: — Это была Мандали, она и кошечки приедут за тобой через несколько часов.       Настроение Коты сразу же ухудшилось: — О.       Изуку подошел к нему, взъерошил его волосы и ободряюще улыбнулся: — Тебе здесь всегда рады. Если захочешь нас увидеть, просто спроси у Кошечек.       Кота кивнул, казалось, немного менее расстроенный, чем раньше. — Хорошо, почему бы тебе не присесть с другими детьми, а я приготовлю завтрак? — спросил Изуку.       Мальчик сразу же кивнул, если остальная стряпня будет так же хороша, как суп, который он приготовил, то он будет в восторге.

Несколько часов спустя.

      Изуку, Кота и дети стояли перед входом в многоквартирный дом, а перед ними подкатил фургончик Кошечки (который они назвали «Кошечка-мобиль»).       А потом кошечки вышли. — Зажигаем взглядом сверкающих глаз! — Протягиваем лапку помощи! — Загадочно появляемся из ниоткуда… — По кошачьи милы и изящны! — Мы Дикие-Дикие… Кошечки!       Все Кошечки выкрикивали свой фирменный девиз, делая фирменные позы, несмотря на то, что были в гражданской одежде.              И реакция… была разной.             У Изуку, Кибы и Сансан были звезды в глазах. — Вот это да! Фирменный девиз Диких-Диких Кошечек! Прямо передо мной! — восхитился Изуку. — Этот девиз! Эти позы! Я должна придумать несколько своих! — сказала Киба. — Гуу! — Сансан всегда любила яркие и энергичные движения, так что это было как раз на ее вкус.       Киоку и Фу в целом были менее радостные.       Отлично, я знаю, что Киба заставит меня практиковать всю следующую неделю. Он внутренне застонал.       Это профессиональные герои? Киоку ожидала, что они будут немного серьезнее.       Эри не знала, что и думать по этому поводу, она была просто в замешательстве.       Кота был в том же лагере, что и Фу с Киоку: несмотря на то, что у него несколько раз менялось мнение и взгляд на мир, это все еще казалось таким же неубедительным, как и раньше.       Однако прежде чем он успел показать свое смущение, Мандали сменила позу и заключила его в объятия. — Кота, я не могу поверить, что ты это сделал! Мы так волновались за тебя! — Героиня обняла ребенка, почти задушив его. — Я знаю, я знаю, мне очень жаль, - извинился Кота, изо всех сил стараясь оттолкнуть ее от себя.       Это слегка удивило Мандали. С тех пор как Кота пришел к ним, он был упрямым и трудным. Это был первый раз, когда она услышала от него извинения за что-либо.       Убедившись, что Кота совершенно невредим, Мандали пошла дальше, предоставив другим кошечкам возиться с мальчиком, к его огорчению. Мандалай подошла к Изуку и благодарно поклонилась: — Спасибо, что нашел и позаботился о нем. Если бы он умер до того, как мы его нашли, я бы никогда не смогла простить себя. — Нет-нет, все в порядке! Я просто поступил правильно! Он очень хорошо себя вел! — сказал Изуку, пытаясь сохранить самообладание и терпя неудачу. — Правда? — спросил Мандалай, не веря, что Кота вел себя хорошо для кучки незнакомцев, с которыми он только что познакомился. — Ну… он был немного… — Изуку пытался найти способ сформулировать это. — Злым? — вопросила Киоку. — Упрямым? — Фу добавил. — Трудным. — закончил Изуку. — Но это было просто из-за… ну, вы знаете. У него были трудные времена, но он хороший ребенок. Надеюсь, ты не будешь наказывать его слишком строго. — Ну, я думаю, что почти умереть под дождем — достаточное наказание на данный момент. — решила Мандали.       Кота вздохнул с облегчением. — Но не думай, что ты не получишь очень строгий разговор, когда мы вернемся домой! — громко крикнула Героиня.       Кота издал громкий стон.       Мандалай снова обратила свое внимание на Изуку: — Кстати, я не знаю как вас зовут. — Ах да! — Изуку покраснел от того, что забыл что-то настолько простое. — Меня зовут Изуку Мидория. — Киба Мидория! — гордо сказала Киба. — Фу Мидория, — молвил Фу своим типичным монотоном. — Сансан Мидорея! — Сансан, постоянно двигаясь и глядя на Кошечек. — Кей Мидория! Приятно познакомиться! — Весело усмехнулась Кей. — Киоку Мидория. — фыркнула Киоку из-за ноги Изуку. — Эри Мидория. — представилась Эри. — Х-х-хай. — Ну разве это не самые милые маленькие котята! — сказала Пиксибоб. — Это все твои младшие братья и сестры? — спросила Мандалай у Изуку.       Изуку нервно рассмеялся: — Ну, видите ли… — Он наш отец! — объяснила Кей. — А? — Все Кошечки широко раскрыли глаза и в замешательстве смотрели на Изуку. В надежде найти объяснение этому очень странному заявлению. — Это… очень странная, сложная и длинная история, которую мне, вероятно, придется объяснять людям до конца жизни. — Изуку вздохнул. Ему нужно было найти лучший способ объяснить все это. — Но давайте просто скажем, что я усыновил их всех из-за довольно странных обстоятельств. — А! Я поняла! — сказала Рэгдолл. — У меня еще много вопросов, но я пока придержу язык за зубами, - проговорила Пиксибоб. — Мандали, нам пора идти, мы должны явиться на работу в течение часа. — напомнил им Тигр. — Верно. — Мандалай нахмурилась. К сожалению, из-за работы у них не всегда было время присматривать за Котой, поэтому ему и удалось сбежать.       Она посмотрела на Изуку, и вдруг ей в голову пришла идея. — Мидория, я знаю, что ты уже так много сделал для нас, но могу я тебя кое о чем попросить? — спросила его Мандали. — Конечно! Это большая честь для меня! — Изуку замялся. — Мы иногда очень заняты, и у нас не всегда есть время присмотреть за Котой. Не мог бы ты посидеть с ним время от времени? — попросила Мандалай. — Ты, кажется, хорошо влияешь на него, а ему бы не помешали друзья.       Изуку улыбнулся: — Да! С радостью! Ему здесь очень рады. Хотя мы скоро переезжаем, но это не слишком далеко от города. Вообще-то, я думаю, что это может быть ближе к вам, чем сейчас. — Спасибо. Я очень благодарна. — искренне сказала Мандали. — Кота! Похоже, ты останешься здесь еще ненадолго. — Ура, мы сможем увидеть Коту еще раз! — радостно воскликнула Кей, и Сансан присоединился к ней. — Что ж, похоже, с этого момента мы будем друзьями! Считай это честью! — сказала Киба Коте. — Добро пожаловать в клуб поврежденных детей, — подбодрил Фу. — Он будет нашим другом? — спросила Эри, получив кивок от Изуку. — О-о. Хорошо.       Все дети посмотрели на Киоку, у которой была самая большая проблема с чужаками. — Хмф. Все хорошо, пока он перестанет быть грубым. — Киоку отвернулась. — Я обещаю, и спасибо. — Кота тоже отвернулся, стараясь, чтобы люди не заметили его румянца.       Изуку искренне улыбнулся, глядя на происходящее перед ним. Похоже, все хорошо, что хорошо кончается.       И ему даже не пришлось усыновлять этого ребенка.