Моя нечисть

Казалось, одной фразой из юнги высосало всю, истерзанную переживаниями, душу. Страх? Для страха юноша слишком вымотан. Гнев? Он был неуместен. Надежда на лучшее? А она тлела где-то в глубине души. – Очень хорошо, доктор. Займёмся делом, немного осталось, господа! Вся небольшая команда разошлась по назначенным местам. Капитан подозвал к себе Ливси. Джим краем глаза следил за ними, завязывая узлы на одной из сеток, ведущих к пизан-мачте. Двое стоявших на мостике, как казалось Хокинсу, не обращают на него никакого внимания. Юнга старался прислушиваться и выполнять работу одновременно. Однако... – ... и возьмите с собой юнгу, этому полуночнику полезно! – произнёс громче капитан, вероятно, и для Джима. – Вверяю юнгу на сегодня. По прибытии в порт пополним запасы, а пока займитесь завтраком для команды, затем замените масло на фонарях. Сейчас на этом всё. Свободны, господа.

***

В камбузе было душно, даже сильнее обычного. Уж кто, а юнга точно ощутил разницу, для которого это место было крайне посещаемым. Вообще на корабле имелся кок. Но после всех событий Сильвера заперли в трюм, и раз в сутки, в лучшем случае, приносили еду и питьё. Несмотря на все ужасы, которые натворил кок, Джиму всё равно его не хватало. Особенно сейчас. Пахло едой. Ещё не приготовленной, но едой, не сухарями. На острове было немало птиц и рыбы, так что экипаж был в достатке. В охватывающей камбуз тишине звучали только две вещи: стук ножа и сердцебиение юнги. Напряжённо. Неуютно. Необычно. И, что самое отвратительное, во всей этой тревоге Джима морило. Хотелось не просто задремать, а впасть в кому. Тяжело. Глаза, взгляд которых направлен на спину судового врача, почти закрывались. Полу-очищенная тушка птицы упала куда-то на колени. Джим попытался нащупать её руками, выходило плохо. Сейчас ничего сильнее дыхания в теле не ощущалось. Дыхание учащённое, разгорячённое. Тяжело... Внезапно разум отрезвел. Глаза больше не закрывались, спать не хотелось. Осталась лишь резко нахлынувшая тревога. Стуков ножа не было слышно. Перед Джимом стоял всё тот же врач, сейчас без камзола и сюртука, в белой рубашке, с закатаными рукавами по локоть. Но что-то было не так. Рубашка его была испачкана кровью. На спине чётко выделялся кровавый отпечаток руки. Ливси развернулся. Бледное лицо с черными, как две бездны, глазами по-доброму улыбалось, на правой щеке было красное пятно, как то, что пересекало тонкой полоской лоб, вероятно, крови. Ливси смотрел на юнгу в упор. – Джимми... – он улыбался, приблизился на шаг. Из-за спины показалось четыре щупальца. Они хаотично расспластались по помещению. – Джимми... – доктор стремительно сокращал расстояние между ними, – посмотри на меня... Хокинс застыл от страха на месте, не в силах отвести взгляд от глаз своего друга. Врач выглядел довольным. – Джим... Джим! – Джим, что с тобой? – Юнгу трясли за плечи. – Голова не кружится, не тошнит? – Ливси выглядел обеспокоенным. Хокинс молчал. Сейчас он только вглядывался в лицо мужщины. – Не пугай меня, ответь хоть что- нибудь! – Доктор, ничего не найдя опасного, переместил руку с запястья на лоб. – Ты весь горишь! И... Почему ты на меня так смотришь, неужели впервые видишь? Ему отрицательно помотали головой. Хокинс заулыбался, он не нашёл и тени того монстра, что наблюдал пару дней. А вдруг ему всё приснилось? Вдруг всё с Доктором хорошо? – Что у вас тут? Доктор, почему юнга похож на идиота больше обычного? – Капитан облокотился об дверной косяк. – Похоже, Джим переутомился. И от духоты потерял сознание, – констатировал врач. – Не удивлён. Делайте, что нужно. Никакой пользы от тебя, Хокинс! Твоё счастье, что до порта плыть пару часов. – Капитан, почему вы не в постели? – строгим голосом вклинился врач. – Я же просил соблюдать режим, а вы снова его нарушаете! Если вы куда-то идёте – с вами идёт сопровождающий! Где.. – В дверном проёме показалась немного растрёпанная голова, которая спросила: – А вы не видели? – Вот как раз Грей! Видите, я не один! – И всё же я настоятельно прошу вас отправиться в каюту. Грей, сопроводите капитана и проконтролируйте, чтоб он лег в постель. – Ливси настойчиво выпроводил из камбуза посторонних. Врач открыл небольшое окно, выходящее на палубу. – Давай, приходи в себя. – Ливси повернулся к небольшой корабельной печке, поставил вариться картофель. Развернулся к юноше. Он сидел со счастливым лицом, взгляд был оживлённым. Он не сводился с мужчины. Доктор усмехнулся. Приблизился. Упёрся лбом в лоб, как делают кошки. И произнёс почти шепотом, непривычно хриплым для себя голосом: – Слышал капитана, вечером будем в порту, мой хороший. Надежды не было, улыбка стремительно испарилась с лица Хокинса. Тошно. Обидно. Больно. Сколько эмоций из-за одной фразы. – Нет. – Юноша забился, бросился к входной двери. Щупальце вжало тело в доски у входа в камбуз. Лёгкий смех врача, и тот уже оказался на корточках рядом с жертвой. Наклонился близко к уху, настолько, что почти касался его губами при речи. – Послушай сюда, парнишка, хочешь, чтоб ты и твои товарищи выжили – молчишь, иначе до порта мы доплывем вдвоём. Понял меня? Щупальце, приклеивающее к полу, плавно зажимало рот юнге, и тот не мог ответить. – Я надеюсь, мы пришли к согласию. – Ливси замер, в окне промелькнул силуэт. В момент замешательства Джим ногой пнул ближайшую табуретку, благо "тиски" уже не душили. Та с горхотом ударилась об печь. Ливси отпустил его. Лишний шум был не нужен. Джим выбежал из помещения и направился в трюм.

***

Испаньола прибыла в порт. Пополнила запасы, личный состав и отплыла. Следующий порт – Бристоль.