Моя нечисть

Было набрано еще двадцать человек матросов, один штурман, один боцман и один кок. А также Треллони настоял на новом судовом враче, ссылаясь на недомогание доктора и приобретённый статус. Ливси был не особо в восторге. Всё то время пока Испаньола была в порту, а это полутора суток, и следующие пару часов отплытия, юнги было не видно. Никто его не видел, нигде не мелькала рыжая макушка. Это настораживало. – Дэвид. – Доктор перевёл взгляд на сквайра. – Call? – затем на карты. – Fall. Треллони посмотрел на сданные Ливси карты. – Дэвид, друг мой, ну как можно быть таким рассеяным? Вы сбросили карэ! Что с вами? – Треллони принялся рассматривать своего друга. Доктор всё тот же: те же черты лица, опрятный вид, но смущало одно. Первое, мешки, что плотно легли под глазами, второе, что-то почти неуловимое во взгляде, насмешливое, анализурующее. Нет, доктор и раньше тщательно рассматривал всех кому не лень, привычка из судейства – запоминать людей, что могут тебе насолить, и из врачебной практики – рассматривать анатомическое строение. Но теперь его глаза рассматривали всех иначе. Его взгляд можно было сравнить разве что с хищником или мясником, и тот и другой думают, как лучше и откуда оторвать лакомый кусочек от своей добычи. – Что такое? Джон, дыру во мне просверлите! – маскировать смущение легкой ухмылкой он хорошо умел, профессионально. – Вас ведь что-то беспокоит, верно? – Друг мой.. – Вот именно – друг! – сквайр незаметно для себя повысил голос. – Дэвид, что-то происходит с тобой. И я не могу вот так просто наблюдать, как мой друг страдает не пойми от чего. Скажи честно, ты болен? – Ну что вы, Джон, я же доктор! Если бы я был болен – первый бы об этом знал. – Но ты бледен! На палубе жара! Даже в кают-компании жарко! Я весь изжарился здесь, а на тебе даже легкого румянца нет! – Ничего, капитан сказал, скоро тёплые течения кончатся. Немного осталось. Лучше бы не видеть Треллони в этот момент. Выбившиеся волосы выглядывают из-под парика, цвет лица. И глаза, в которых читалось, что Джон почти готов потрясти хорошенько доктора за грудки. После паруминутного тяжелого молчания и пару троек искр, выпущенных сквайром в Ливси, последний задал очень лаконичный для себя вопрос: – Не видели Джима? – Понятия не имею, где он. – Треллони закурил, передал Ливси головью. Дэвид тоже закурил трубку. Оба вышли на мостик. – Не хочешь говорить сейчас – ладно. Но пообещай мне рассказать потом, Дэвид! Я не могу смотреть, как тебя что-то тревожит. И ты меняешься, друг мой. – Треллони вгляделся в лицо Ливси, на долю секунды, почти незаметно, в его глазах промелькнул страх. – Хорошо, я обещаю, что поделюсь, когда буду готов, – на взгляд сквайра слишком холоднокровно ответил врач. Ливси прочёсывал глазами палубу на наличие Хокинса. Его взгляд был очень внимательным и серьезным. И от него не прошло незаметным, что один матрос, нёсший еду Сильверу, прихватил с собой ещё одну миску. Картина сложилась сама собой. – Дэвид, – знакомый баритон вывел его из раздумий. – Скажи, что не будешь делать глупости, характерные для небедных мужчин чуть за тридцать? Пожалуйста! – О чём вы? – Мы друг друга поняли. Добрый день, капитан, как ваше здоровье? Незаметно для доктора рядом со сквайром оказался капитан с уже приросшим к нему Греем. – Доктор? – Мужчины кратко кивнули друг другу. – Вынужден вас покинуть, – с этой единственной фразой доктор стремительно удалился.

***

Юнга бежал, не чувствуя тела, пробежал пол палубы, нырнул в трюм, одним плавным движением добежал до единственной эксплуатируемой камеры и прижался к решетке спиной, но жался с такой силой, будто надеялся просочиться к коку. Сильвер же от такого стремительного урагана, что пронёсся в самом трюме, громко ударяясь об доски пола и стен, проснулся почти мгновенно. Кок с приглушенным стоном принял сидячее положение. – Я, конечно, знал, что ты скучаешь по старому Окороку, но не знал, что бегаешь ты от счастья вприпрыжку так звонко. Хех, – взгляд задержался на юнге. – Что с тобой? Джим развернулся к собеседнику лицом. И произнес шепотом: – Доктор. С ним что-то не так! – голос дрожал и пропадал в самый не подходящий момент, так что со стороны можно было подумать будто Хокинс плачет. – Вот как. Ну, знаешь люди, нашедшие большие деньги склонны меняться. Он хотел забрать твою долю? Почему ты дрожишь? – Нет, не хотел. – Джим задумался, может быть, чудовищу нужна его доля? Это странно. – Или да, я не знаю! Нельзя знать наверняка!.. – "пригрозил, что до порта не все доберутся живыми". – Сильвер, помогите мне! На Испаньоле монстр, хотя нет.. нечисть, я не знаю, что оно такое! Но с доктором Ливси что-то не так! Он изменился! Я не знаю, что мне делать! – Джон смерил его спокойным взглядом. – Остынь, парень, ты молод, не понимаешь некоторых вещей. Взрослые мужчины меняются, когда посчитают нужным, а не когда ты им разрешишь, Джим. Тем более, клад меняет людей. – Но не до такой же степени, чтоб щупальца отрастить! Повисла тишина. – Повтори. Я не ослышался? – Я сказал, что он отрастил щупальца! Я не шучу и не вру! – Ты прав, ты не умеешь врать. – Бывший кок вжался в деревянную стену. – Послушай, я о таком только в байках слышал, но если... Я помогу тебе – ты поможешь мне. Услуга за услугу. Иначе ни я до суда не доживу – ни ты до порта! – Сильвер был не на шутку испуган. – Кто ещё знает? – Хмм, Бен твердил что-то про нечистого, но он много странного говорит. Про невест, про погоду... – Так, соберись, перестань дрожать. – Рука кока через металические пруты «камеры» коснулась юношеского плеча. – Ну-ка, перестань, пойди и узнай все у Бена. Одна голова хорошо – две лучше. Я предлагаю сделку: если что-то пойдёт не так, ты поможешь Долговязому Джону спастись, а я – помогаю тебе мыслить здраво и рассудительно, также помогу чем смогу. Идёт, мистер Хокинс? С минуту Джим думал, а правильно ли он поступает? Он в сговоре с пиратом, с человеком, что их предал! Послышались шаги. Оба не могли найти себе места от страха. Рука на плече Джима сжалась, надеясь на худшее. Мысленно Сильвер попрощался с Хокинсом. – Эй, ты чего здесь?! Ты в сговоре с пиратом, отвечай? – Это был матрос, в чьи обязанности входило носить Окороку еду. В его руках зияла тара с похлебкой. – Э-это не то, что вы подумали! – Я обязан доложить. – Дайте объяснить! – Хокинс мигом поднялся с колен и вцепился матросу в предплечье. – Выслушайте! Прошу вас! – Своим поведением юнга ввёл его в замешательство. – Успокойся! – Парень крепко прижал предплечьем Джима к стене. – Руки, чтобы я видел! Хокинс поднял чуть подрагивающие ладони на уровень лица. Сильверу просунули его похлебку. Освободившейся рукой матрос проверил торс юнги на наличие оружия. Ни кортика, ни даже кухонного ножика или заточки у юноши не нашлось. – Что ты передал пирату? – Руку юнги схватили за предплечье и начали загибать за спину. – Ничего. Выслушайте! – Выслушает боцман. – Загорелые руки с силой вжали Джима в стену и сильнее давили и загибали руку юнги. – Что ты тут забыл? – Нельзя! Он узнает и доложит ему, тогда точно беда будет! – Неужели ты, Джош, поднял руку на делового партнера своего хозяина? – комментарий Сильвера буквально спас юношу от вывернутой руки. Хватка ослабла. – Ваше имя? – Джеймс Хокинс. – Что вы здесь делаете? Вас ждут в кают-компании. – Что? – Всем нашим передано, если на вас наткнёмся, передать, что вас ждут ваши друзья в кают-компании. "Ага как же, ждут меня друзья. Меня ждет конкретный человек, и он мне точно не друг". – Прошу, не говорите, где я. А, и я здесь чтобы, ну… – Джим встретился взглядом с коком. – Чтобы поговорить с подсудным. – Вы были так напуганы, мистер Хокинс, он вам ничего не сделал? – Нет-нет, все хорошо. Вам точно не надо доктору говорить, где я. – Эм, хорошо. Тогда я возвращаюсь к своим обязанностям, сэр. – Да. – Сильвер отдал посуду матросу. – И мистеру Хокинсу завтра принеси сюда паек! – Да-да. Я прошу вас. – Будет сделанно, мистер Хокинс. Джош уже почти вышел из трюма, когда вернулся с вопросом. – Мистер Хокинс, можно личный вопрос? – Джим уже сидел на бочке и расслабленно откинулся на стену. – Можно, – расслабленным голосом сказал Джим. – А почему вы не едите в компании, там же и кормят лучше, и порции больше. Завтра же я вам смогу принести разве что похлёбку, которую все мы едим. Джим взял пару минут подумать. – От похлёбки ещё никто не умирал. А мне надо спрятаться. – Почему вы прячетесь, вы как-то провинились? – Джошу было искренне непонятна эта ситуация. – Парень, – прохрипел Сильвер. – Меньше знаешь – крепче спишь. Иди уже, ты торопился! – Стойте, вы знаете моё имя, но я не знаю вашего, – остановил матроса Джим. – А, простите, мое имя Джош Маккени – матрос шхуны "Испаньола". – Рад знакомству, бога ради, никому не говорите о моём местоположении, ни единой душе, Джош! – Я оправдаю ваше доверие, не волнуйтесь. – Новый знакомый быстро удалился; никому не нужны выговоры.