Моя нечисть

Ливси незаметной тенью промчался среди работающих матросов на палубе. Его интересовал конкретный человек, тот, что скрылся в трюме. Уже подходя стремительным шагом к месту заключения Сильвера, доктор наткнулся на заинтересовавший объект. Матрос почти врезался в Ливси и, явно не ожидав увидеть здесь судового врача, попятился. – Извините, я вас не видел, сэр. – Ничего. – Приятного аппетита, мистер Сильвер, – врач в своей повседневной манере обменялся любезностями с пиратом. Краем глаза мужчина заметил, как за спиной матрос прятал за спиной небольшую миску похлебки. – Для кого вторая порция? – О чем вы? – Маккени решил притвориться дураком. – Вот это. – Ливси с немалой силой сжал локоть парня так, чтобы тот сам показал прятанное. – Для кого, я вас спрашиваю? Образ дурака перестал быть образом, всё, что он мог сейчас, – это невнятно бормотать что-то себе под нос. Лицо доктора всё явнее выражало серьёзность и сосредоточенность. Это было то выражение, когда в зале суда появлялись неприятные личности. – Это для меня, сэр, – Сильвер пытался спасти ситуацию. Маккени кивнул. – Неужели? Доктор взглянул на то, что принесли Сильверу, и в содержимое миски. Хоть Джон почти всё доел к тому времени, но хватило и беглого взгляда, чтобы понять, насколько содержимое отличается. В одной миске была еда для заключенного, скупая на белки и вкус, а в другой еда для матроса, очень неплохого запаха и даже с мясом. – Сдается мне, вам не положенно, Джон Сильвер. – Взгляд перешёл к матросу. – Ваше имя? – Джош Маккени. – Хорошо. Вам известно, что бывает с теми, кто в сговоре или пособничестве с пиратами? Известно? Отвечайте! – Да, сэр… – Джош потупил взгляд. Доктор на него не кричал, и это было хуже всех тех наказаний, что приходилось ему переживать за всю свою жизнь. – У нас с вами есть два выхода, молодой человек. Либо вы становитесь мистеру Сильверу соседом до висельницы, – Джош уткнулся взглядом в пол, прогоняя в голове мысли о своей скорой и глупой кончине, – либо говорите мне для кого предназначена эта порция. Взгляд сразу поднялся с пола, в глазах появилась надежда. Ему дали выбор. – Порция предназначена для мистера Хокинса, сэр! – быстро протараторил Маккени. Не хотелось терять голову из-за юноши, которого знаешь один день. Сильвер сдавленно выдохнул: «Идиот» и закрыл лицо рукой. Ливси довольно улыбался. – Отлично, вам известно, где он сейчас находится? – Ночь спал здесь, вон там. – Он указал на пару ящиков. – Сегодня утром ушёл, сэр! – Хорошо, чтоб первый и последний раз я заметил вас в сговоре с пиратом! – Да, сэр! – Маккена светился от счастья: он жив. Ливси перевёл взгляд на Сильвера.: – Можете идти, – обратился он к матросу, после чего тот спешно удалился. Убедившись, что парень ушёл, врач присел на корточки, так, чтобы можно было рассмотреть лицо в полумраке трюма. Ливси спросил оглушительным шепотом: – Что здесь делал Джим? – Ну что вы доктор, неужели завидуете, что Джимми уделяет мне внимание? — голос Окорока дрожал. Ливси усмехнулся. Щупальце стремительным движением обернулось вокруг шеи пирата. Сильвер стал задыхаться от страха и удушья. – Повторяю ещё раз, что здесь делал Джим? — Хватка ослабла для ответа жертвы. – Он правда навещал меня! – Где он сейчас? Говори! – Щупальце начало душить вновь. Доктор повторил манёвр. – Не знаю! Два беспросветно чёрных глаза уставились на Сильвера. Доктор смотрел, не моргая. Сила удушья увеличилась. – Врёте, мистер Сильвер! Где Джим? Лицо Сильвера было пунцовым, губы пересохли, глаза закатывались. Ещё бы минута таких мучений, и в порт бы доставили мёртвого пирата. – Я здесь! Прекратите! – Внезапно возникшая фигура Джима, что вжался от шока в стену, отрезвила врача. Ливси прекратил душить Джона, тот закашлялся. Два других щупальца связали Хокинса. Оторвали от земли. Поднесли к лицу врача. Руки стали по-медицински осматривать тело юноши. Когда они легли на таз и стали прощупывать его, Хокинс заёрзал. – Со мной всё в порядке! Правда! Доктор хмыкнул. Сильвер издал полу-вздох, полу-рёв. – Не выдумывайте, Сильвер! Вы были и в передрягах похуже! – Пират на это лишь спрятался в глубине помещения. Доктор принял свой нормальный облик. Рука давящей тяжестью легла на плечо юнге. — Идём. – Юнга повиновался: доктор выглядел сурово.

***

В каюте было свежо. Как и на палубе: тёплые течения кончились. Юнгу пробил озноб. Ливси закрыл за ним дверь врачебной каюты, куда предварительно затащил за локоть юношу. Каюта доктора была меньше, чем у Треллони, но больше, чем у капитана. В этой среднеразмерной как раз помещались две кровати, стол, комод, а также пара стульев и табуреток. – Садись! – Врач усадил Джима на одну из табуреток. – Отвечай, где был! – Ливси опасно нависал над своей "жертвой". – Гулял, сэр… – Все эти дни? Лжец! – Юноше отвесили пощечину. – Ты кому-то рассказал наш с тобой секрет? Отвечай! – Сильверу... – Джим держался мужественно, но его уже била крупная дрожь. – Кому ещё? – уже тише спросил доктор. – Никому, сэр. – Доктор приблизился настолько, что кончики носов были в пару миллиметрах друг от друга. – Ты лжёшь, Джимми! – Щупальце оплело тело юнги и на манер питона стало душить. Рука Ливси сжала чужую худую шею. – Я по глазам вижу, что ты ещё кому-то растрепал! Кому? Отвечай! Юнга задыхался, не получалось вздохнуть, губы пересохли, лицо покраснело, из глаз нескончаемым потоком лились слезы. Он пытался что-то сказать. Рука с шеи исчезла. Щупальце высвободило Хокинса. Тот упал на деревянный пол, прерывисто дыша и сдерживая приступы тошноты. Когда Джим нащупал упавшие очки на полу, то взглянул на Ливси: в глазах не рассмотреть было даже очертания человеческих зрачков и радужки. Юнга надел очки и осипшим голос ответил, стоя на коленях перед своим мучителем: – Никому, доктор. Я никому больше не говорил! Повисла пауза. Ливси тихо рассмеялся. – Ты же знаешь, Джимми, что делают с лжецами? Юнга пополз подальше от доктора. – Верно, мой хороший, наказывают! – с этими словами врач подошёл к саквояжу, вынул скальпель и приложил его к свечи. Джим вжался в прикроватную тумбочку. Пока скальпель прогревался, щупальца опять связали юнгу, хотя тот оказывал сопротивление в виде пинков и ударов, но безрезультатно. И вот доктор взял Джима за подбородок, наклоняя чуть назад. Нажал на челюсти, открывая себе обзор на язык. – За свой длинный язык и поплатишься. Хокинс стал уворачиваться и всячески защиаться от скальпеля. Но недолго. Ливси на эту милую попытку лишь опять усмехнулся и высунул свой "язык", что представлял собой немного иное щупальце. Зафиксировав всё, что только можно, врач собирался срезать кончик языка Хокинсу. Как вдруг щупальца спали, скальпель полетел на пол, а Ливси схватился за голову. Щупальца обмотались путами вокруг фигуры доктора. Тот о чём-то спорил, казалось сам с собой. Но Джим не разобрал о чём, он лишь упал в обморок от страха и удушья.