Моя нечисть

В каюте было темно, ни одна свеча не горела. Звук громкой пощечины раздался на всю каюту. Лицо горело. – Не смей! – Одно из щупалец обвило шею мужчины, заставляя хозяина задыхаться. Глаза Ливси потемнели, что-то сыграло в глотке. – Назови хотя бы одну причину, человеческое отрепье! Личико я ему не собирался калечить! Я знаю, что парень тебе приглянулся! – произнесла нечисть тоном ниже докторского. Щупальце перестало душить, дабы собеседник мог ответить. Ливси замолчал на мгновение. – Я не… Прекрати! Что бы ты ни было. Голову пронзила боль. – Глупец. На тебя снизошло божество, а ты так мелочен! Я голоден! Мне нужна пища… – Ты просишь утолить голод человеческой плотью! Ты просишь нарушить закон Господа! – Щупальце стянуло шею, душа. У груди защемило. – Я – божество, смертный, а не ваши кресты. Если хочешь сохранить своё тело при своём разуме, подчинись. В противном случае я завладею твоим телом силой, но ты даже этого не заметишь… – Щупальце отпустило, тело врача упало на пол с грохотом. Ливси пытался восстановить дыхание. – Мы достигли согласия? – М-не надо подумать… – осипшим голосом ответил Ливси. – Думай до следующего вечера! Чем голоднее я, тем глубже я буду вторгаться в твои мысли. И вмиг для врача всё исчезло. Ни щупалец, ни удушья: лишь пол. Холодный пол, опалённый ночной прохладой. Шум волн по ту сторону борта укачивал, хотелось поддаться искушению и уснуть. Ливси пробил озноб, по полу всё же неприятно тянуло холодом, от чего неприятно стянуло поясницу. "Так и простудиться недолго. Следует подняться с пола", – промелькнуло в мыслях. Взгляд скользнул по тени в углу. "Джим?!" Ливси сам для себя не заметил, как уже с зажжённой свечой сидел на коленях перед телом юноши. Наскоро осмотрел. Ничего серьёзного: ушиб локтя и небольшая царапина на затылке, отделался испугом. Пульс норма, дыхание ровное. Это определенно успокаивало, значит, сердечного приступа у него не случилось. Уложив юношу на свою кровать и аккуратно, будто Хокинс тяжелораненный, разместив в своей ладони молодое лицо, врач обработал рану пропитанной спиртом ваткой. На это Джим немного поморщидся. Он приоткрыл глаза только когда вокруг его головы Ливси завязывал бинт. Сначала Джим некоторое время просто смотрел на лицо доктора через полуприкрытые ресницы, приходя в себя. Но в какой-то момент сознание Хокинса прояснилось, и тот резко дёрнулся, забиваясь в угол на постели. – Джим! Успокойся! Тебе ничто не угрожает! – Ливси перехватил ударившую в плечо ногу юноши за щиколотку. Но второй почти сразу получил в грудь. Как бы врач ни пытался объясниться, Хокинс лишь наносил удары всем чем можно, попутно прося в полголоса отпустить. Но в какой-то момент Ливси всё это порядком надоело, и мужчина одним стремительным движением вынул юношу за грудки из угла кровати. Притянул к свече, что стояла на прикроватной тумбе в подсвечнике. И сам наклонился к источнику света. – Приглядись по-лучше! – Хокинс, что вцепился в шею врача, отвлёкся в попытке задушить оппонента. Джим прищурился. – Доктор Ливси? – прозвучало спустя минуту раздумий. – Покажите язык. Ливси готов был ухмыльнуться. Давно он уже никому язык не показывал. Эта, казалось бы, прихоть очень позабавила, если бы не ситуация. В которой эта просьба была совершенно серьезна. – Пожалуйста, сэр, – Джим оставался воспитанным парнем даже сейчас. Потребовалось меньше полминуты, чтобы доктор сглотнул лишнюю слюну, и наконец из-за белых зубов показался пастельно-розовый язык. Который и по длине, и по форме совсем был не похож на иную версию самой сильной мышцы организма. Джим, удовлетворивший любопытство, поспешно удалил свои руки с чужой шеи. – Я так рад, что это вы! Сэр, тут такое произошло! – Джим хотел было прижаться в радостных чувствах к мужчине, но остановил сам себя, при этом испытав странный трепет где-то внизу рёбер. Ливси же в свою очередь просто замер, наблюдая, как тело юноши перестала охватывать паника. В то же время от его внимания не укрылись действия юноши. Которые, вероятно, в своем разуме будет трактовать и обдумывать бесконечно много вечеров. Из чертогов разума врач вынырнул в тот момент, когда Джим что-то активно щебетал, разместив голову на подушке. Поймав себя с просто идиотски-счастливым лицом и осознав, что сейчас он нагло смакует приятное чувство, что дарит ему обнимающий ногами юноша… ногами? Резко пришло осознание, что правая нога юноши, согнутая в колене, находится на собственном плече, а левая опоясывает поясницу. Зайди кто сейчас, застали бы этот дуэт в довольно пикантной позе. "Невесть что подумают!" Сняв с себя ноги Джима, Ливси накрыл того одеялом. – А потом, потом, – тараторил парень, – вы пригрозили Сильверу! От него я узнал кое что про ваш…вашу, эм.. – Проблему, – добавил мужчина. – Так что ты узнал? Джим перешел на шепот: – Есть способ от этого избавиться, сэр. Нужно.. – Стой! Если скажешь мне, оно узнает! – спохватился доктор. Поддавшись наваждению, доктор прикрыл ладонью рот лежащего. Ливси ощутил прикосновение губ к ладони, но решил оставить это без внимания. Глаза юноши округлились. Отведя чужую руку в сторону, Хокинс задал вопрос: – Как? – немного севшим голосом. – Он словно читает мои мысли. Берёт контроль надо мной. Всякий раз я в беспамятстве. Оно пригрозило завладеть моим телом и мыслями, если я не… Неважно. Держи в тайне, что узнал! – Но как я вам помогу, если не могу сказать, как вас вылечить? – Просто делай, что считаешь нужным, меня не ставь в известность. Хорошо? – Я попробую, сэр. – Ты сообразительный парень, должен справиться. – Напоследок доктор потрепал юнгу по плечу, прежде чем принялся прибирать беспорядок, оставленный нечистью. Буквально через пару минут Хокинс соскочил с чужой постели: – Доктор! Если сейчас ночь и уже был отбой, меня на перекличке пропустили! Мне нужно вернуться в свой гамак, сэр! – А? Конечно, Джим, конечно. – Хокинс нашёл свою обувь у подножья кровати. – Только могу я тебя попросить не покидать матросского кубрика ночью? Не откажешь мне в этой просьбе? – Конечно, доктор. – Бросив короткое: «до свидания», юноша исчез за дверью. Оставшись наедине со своими мыслями, Ливси со вздохом опустился на нагретую постель. Привалился затылком к деревянной стене, прочитал молитву, после чего расположился в постели человеческим образом.

***

Громкий шум. Рында – подъём! Тело уже само повернулось в гамаке и поднялось на ноги. С пребывания в порту прошла ровно неделя. Уже семь дней в матросском кубрике далеко не просторно и жутко. Тут и шумная, пусть и не всегда не веселая, компания, и те люди, что скажут как гамак покрепче подвязать во время буйства моря. Правда, свежего воздуха стало меньше. Нет, Грей, конечно, хорошая компания, но в кубрик тот приходил лишь спать. И то не всегда, если у капитана хорошее настроение. Уже на палубе Хокинс достал из кожаного футляра очки. Мир стал яснее. Кутаясь в двупалую шерстяную куртку, которую в один из вечеров Доктор просто сунул в руке юнге, Джим залил масло в один из фонарей на корме. У кают-компании его за локоть увёл с посторонних глаз Бен Ганн. Тот выглядел уже похожим на джентельмена: недавно мытый в порту, бритый, прилично одетый, но всё это не отменяло выходок его травмированного сознания. Хотя…а как тут его не травмировать? – Ты ничего странного не замечал? – чуть дрожащими руками бывший робинзон неосознанно вцепился в плечо юноши. – Что? Что я должен был заметить? Всё как-то спокойно. – Вот именно! – шикнул Бен. – Разве тебе не кажется это подозрительным?! Повисла напряжённая тишина. – А… Вы думаете это затишье перед… – у Хокинса резко кончился воздух в лёгких, на лице проступил пот. Руки робинзона легли юнге на плечи. – Эй, помнишь, о чём я тебе рассказал? Посмотри на меня! Помнишь? – голос перешёл на шёпот. – Помню. – Иди проведай его!

***

Утро выдалось поистине ужасное. За беспокойными сновидениями ночью следовала мигрень утром. Пульсирующая боль сопровождалась болями в желудке. Доктор даже примерно не мог вспомнить, когда был так голоден в своей жизни. Далеко не сразу Дэвид в своем зеркальном отражении обратил внимание на ворот рубашки, а именно на кровавые следы. Такие же засохшие пятна крови были и на шее и губах. Стало не по себе от первой "здравой" мысли. Вдруг он вчера навредил Джиму? Но позже, когда врач окончательно проснулся, заключил, что раскусал себе губы до крови почему-то острыми зубами. Поразглядывая свои чуть отросшие клыки в зеркале еще пару минут, Ливси продолжил свой утренний ритуал. Дальнейший день проходил как обычно, не считая того факта, что ни один приём пищи не заглушил мучительный голод. В компании друзей за трапезой Ливси ел столько, сколько и всегда. После пару троек партий в шахматы и многочисленных разговорах о будущем Ливси, сославшись на плохое самочувствие, удалился в свою каюту. Последнее, что сделал мужчина перед тем как скрыться в своём временном обиталище, это нашёл глазами Джима на палубе, что ремонтировал с Греем сети.

***

После наступления сумерек работа на палубе и в камбузе у Джима кончилась. На ужине парень вызвался принести еду захворавшему доктору. На что новый квартирмейстер смерил юнгу очень недобрым взглядом, после которого хотелось вжаться в стенку камбуза, в котором проходила вечерняя трапеза. После чего отправил своим громким голосом Маккену за ужином для доктора. Вскоре матрос скрылся за пределами кубрика, растворяясь в сумерках. – Маккена, фонарь возьми! Туман поднимается! – окликнул его невысокий кареглазый матрос, чьё имя Джим не запомнил. Джима с кажой минутой отсутствия Маккены всё сильнее одолевало наваждение. В какой-то момент стало настолько не по себе, что все звуки, запахи и образы слились в один мерзкий ком в горле. – Парень, с тобой все нормально? – за плечо трепал Грей. – Пойдем подышим. – Не дожидаясь ответа, плотник, можно сказать, за шкирку вынес бледного, как мел, юнгу на палубу. Прижимаясь к борту и сдерживая приступ тошноты, юнга уставился в воду. Грей достал немного жевательного табака. – Хочешь? – Юнга отказался. – Как хочешь. – Откуда у тебя табак? Сквайр угостил? – Капитан, – довольно щурясь, ответил Абрахам. – Правда? Это же какое у него хорошее настроение! Что же что ты такое сделал, чтоб его так порадовать? – последнее добавил Хокинс шёпотом. – Эй, он тоже чело.. – Грей расслышал последнее не сразу. – Ах, ты маленький засранец! Вот тебе! – Абрахам взял того в захват и потрепал макушку костяшками пальцев. – Хватит! Хватит! – через смех просил Джим. – Не отпущу пока не расскажешь, что с тобой! Вы с ним в ссоре? – В захвате рук Джим даже казалось перестал дышать. – Ну, а ты ничего не знаешь? – спросил Джим, скептически настроенный на молчание Бена. Джиму казалось, что единственный человек, кому Бен расскажет всё первым делом, будет Грей. – И ты, и Бен молчите, спрашивать доктора неудобно. И оба такие потеряные. Он же всё ещё хворает? Это серьёзно? – Парень напрягся в руках плотника. – Он, ну.. – "Ну и что ему сказать, он же такой проницательный?" — Мне нужно его навестить! Сейчас! – Попридержи коней, парень. – Юнга опять начал вырываться.– Будешь слишком часто к нему бегать, могут спросить по кодексу, – строго глядя в глаза, проговорил Эйб. – Квартирмейстер Смитенс уже косо на тебя смотрит. – Парня выпустили из хвата рук. – Но мне очень нужно, у него серьёзный недуг, который он доверяет мне. – Услышав со стороны Грея раздражённый выдох, Хокинс прервал акт откровений. – Да, догадываюсь я, какой там недуг. – Кинув внимательный взгляд на шумящий в тишине моря камбуз и краткий на кают-компанию, Грей отвесил краткий толчок в грудь юнги. – Бегом, я прикрою. Только тихо! – Что "тихо"? – не понял Джим. – Иди уже! – заливаясь краской, шикнул Абрахам.