Моя нечисть

Хокинс бежал с лёгким налётом счастья после разговора с Греем. На душе было так спокойно и радостно… Пока у каюты судового врача не наткнулся на перевернутую посуду со свиной похлебкой. Пройдя буквально пару шагов, Хокинс обнаружил пятна крови на пороге комнаты. Дверь была немного приоткрыта. Юнга с силой зажал рот, чтобы сдержать крик. Силой воли Джим заставил себя стоять на месте, а в голове лишь одна мысль: бежать! Бежать. Убегать, не оглядываясь. Кинуть кортик и сухари в лодку. Собрать всех. Прыгнуть за борт. И доплыть по холодным осенним волнам до самой Англии. Лишь бы оставить это существо здесь, в одиночестве. И молиться, чтобы оно не добралось до большой земли, сдохнув на Испаньоле от голода. — Джим? Скажи что ты здесь, — казалось, риторический вопрос задал Ливси. В ответ лишь бешеный стук сердца. — Представляешь, я сделал это! — раздался тихий не то ли смех, не то плач. — Ты правильно подумал, мой мальчик. А теперь, повернись к двери спиной. — Нет! — Прошу тебя. — Маккени перед смертью слышал то же самое, да? Ливси затих. — Что, стыдно, да? Совестно, я надеюсь! — Джеймс, я был очень голоден! Я не–, не–… прошу, сделай, что скажу! — Не-ет! Я хочу жить! — голос парня был близок к крику. — Тише-тише! Я не съем тебя! Кого угодно, но не тебя, мой мальчик! И думать не смей, что я так поступлю! — Тогда зачем? — Я прошу тебя повернуться, чтоб не пугать тебя! Доверься мне. Постояв в раздумьях и страхе где-то минуту, Хокинс медленно повернулся на пятках. Дверь противным скрипом оповестила о действиях доктора. Одно из щупалец проскользнуло в коридор через щель. Затем застыло на уровне сжатых в кулаки руках. Тыкнулось пару раз своей влажной поверхностью в ладонь, призывая разжать пальцы. От прикосновения Джима пробило током. В голове юноша уже успел придумать несколько вариантов того, как щупальце его задушит. От страха кровь забилась в висках. Как через толщу воды, Хокинс слышал, как дверь за ним захлопнулась. В руке нащупался ключ, на который пару мгновений непонимающе смотрел парень. — Запри меня! Не открывай, даже если попрошу! — родным голосом с придыханием просил врач.

***

В районе четырёх утра по часам в каюте капитана, в компании заседало небольшое, по количеству участников, собрание. За просторным кленовым столом у двери сидел Джим с Беном, затем по обе стороны сидели сквайр и Грей, а последний расположился прямо на месте Ливси, во главе стола – Смоллетт. Первым гнетущее молчание прервал капитан: — Я надеюсь, у вас веская причина, что никак не ждёт до утра! — капитан выглядел раздражённым, тёмные круги под глазами красноречиво сообщали о состоянии их хозяина, а взгляд о его нраве. В противоположном краю стола от капитана поднялся со своего места Джим. Потрёпанный, с покрасневшими глазами и оголтелым взглядом. — Боже, Джим! Что с тобой? — сквайр обеспокоенно погладил мятый рукав рубашки юноши. — Выкладывай, Джим! — глухо попросил Бен. — В-вобщем, у нас проблема! — У нас? — переспросил капитан.– Какая? — Проблема в докторе Л-ливси, его, т-так скажем, болезнь намно-ого серьезнее, чем мы все предполагали. — Что с ним? — забеспокоился сквайр. — Цинга? Холера? Чума? Чахотка? Туберкулез? Что? — теперь беспокойство звучало отчетливей в капитанском баритоне. — Нечисть… – ответил Бен за изрядно разволновавшегося Хокинса. Капитан побледнел. — Господа, если вы говорите всерьёз, то мы в очень незавидном положении. Сознавайтесь сейчас, шутка ли это! Хокинс! — Это правда, сэр! Воцарилась тишина. — А ты уверен, что это нечисть? — подал голос Грей. Ребята в порту ещё в Бристоле толковали, что нечисть покинула море, её выгнали русалки! — Глупости! — возразил Ганн. — Всем известно что нечисть – свита морского черта, им нет ходу из моря! — Отставить фольклёр! Сейчас не важно, откуда взялась нечисть, важно решить, что с этим делать! — капитан выхватил из рук Треллони серебряную фляжку, из которой сквайр капал себе янтарную жидкость в маленькую, по-волшебству взявшуюся, рюмочку. Затем замер, держа фляжку у губ. — Можно? — всё же решил не терять норм приличия. — Только не всё, сэр. Это от нервов! — ответил Треллони на три озадачливых взгляда. После чего залпом осушил рюмку. Капитан же отпил из узкого горлышка. Оба мужчин выдохнули. — Самое время наклюкаться, — угрюмо пробубнил Робинзон. — А он очень опасен? — Грей немного приподнялся на локтях в любопытстве, хотя глаза сигналили о его страхе. — О-он съел человека… — Хокинс уткнулся взглядом в тёмную столешницу. В душе заныла смесь страха и стыда. В голове яркой вспышкой пронёсся образ обезображенного Маккены, и так чудовищно стыдно, как будто он мог что-то изменить. — И где же он сейчас? — спросил сквайр совсем глухо, неестественно для себя. — Я запер его в собственной каюте, но не думаю, что нам удастся продержать его там до Бристоля… — на глаза предательски навернулись слёзы. Лишь одна мысль, что его доктора подвергнут экзекуции, вгоняла в печальную истерику. — Кого убил доктор? — спросил капитан, чей голос казался спокойным, но руки дрогнули показывая напряжение. — Как ты его запер? Вас правда не пугает тот факт, что Джим запер доктора? Вот он! — и указывает на Джима. Хокинс был среднего роста, сухой, в очках, и в мировосприятии Абрахама у него не было ни шанса. Смоллетт выглядел глубоко оскорблённым и грозно пилил Грея взглядом. Но всё же удосужил Хокинса вниманием: — И как же ты, Джим, это сделал? — Он сам мне это позволил. — Как это? — Разве его не полностью поглотило? — В ответ лишь заинтересованные взгляды. — Ну, по байкам нашего квартирмейстера с «Моржа», морская нечисть поедает душу и занимает тело. Человека от нечисти отличает отсутствие «морских причуд». — Это ещё что? — спросил сквайр, пряча флягу в камзол. — Щупальца? — воскликнул Джим. — Ну да. — Но у Ливси ещё вчера не было щупалец! — вмешался капитан. — А когда исчез матрос? В то же время? Значит, он заразился совсем недавно! Нужно проверить, нет ли ещё подобного на корабле! — Нет-нет! Доктор заболел намного раньше! У него появились щупальца через пару дней после отплытия с острова Черепа. — Джим! И ты молчал, юноша! — вскипел сквайр. — Да, Джим, почему ты молчал? — грозно спросил Смоллетт. Джим переводил растерянный пугливый взгляд с одного человека на другого. — Я не.. — ком в горле не хотел рассасываться. — Я не мог… — Говори внятно, Джим! Ты подверг всех нас смертельной опасности! — Я не хотел, чтобы доктора подвергли экзекуции! — Джим, как ты не понимаешь! — поднялся с места Бен. — Его больше нет! Нет твоего доктора! Есть нечисть! — Нет, вы заблуждаетесь, Бен! Он, как бы это сказать… Ммм… — после секундной паузы, запыхаясь, с жаром юнга продолжил: — Он не всегда с щупальцами, он не всегда монстр! Он борется! Мы должны ему помочь! — Мы причалим к Бристолю лишь ближе к полудню. Передадим его в руки военных и губернатора Бристоля. Дальше уже им решать, что делать с доктором. — Но..! — Мне жаль, Джим! Но если он ещё кого-нибудь убьет..! — Но сейчас доктор снова властен над собой! Бен рассказал способ, как избавиться от проклятия! Будоражещее молчание прервал истошный крик за пределами кают-компании. Все находившиеся внутри побелели от ужаса. Капитан медленно поднялся и, превозмогая оцепенение, произнёс севшим, но решительным голосом: — К оружию, господа!

***

Первый за распахнутую Беном дверь кают-компании выскочил Грей с мушкетом. Следом за ним Джим, в конце остались Треллони и Смоллетт, как раненый и лучший стрелок. На палубе столпились матросы вокруг сидящего на полу с обмотанной рукой кровавыми тряпками квартирмейстера. В страшном гуле различались лишь две фразы: «Это морской дьявол» и «Мы все умрем!..» Смоллетт о чём-то заговорил с раненным, но из-за общего гула было не слышно, о чём именно он расспрашивал квартирмейстера. Никто не решался спуститься в трюм, где четверть часа как звучал грохот и крики, но сейчас было затишье. — Тихо! — Голос штурмана заставил всех затихнуть. Как оказалось, и капитан, и квартирмейстер уже пару минут пытались успокоить толпу. — Тишина! — Я приказал людям спуститься в трюм за грогом, и там мы нашли вспоротого как свинью пирата! А после подверглись нападению, сэр! Оружие и сокровища в трюме! Нам нечем отбиваться, сэр! До порта пару часов! Андерс видел землю! — Значит, все в шлюпки! Вернёмся сюда с подмогой! Вдруг что-то щёлкнуло в трюме, и послышалась возня. Из закрытого грузового люка высунулась рука, протиснутая между металлическими решётками. — Помогите! — глухой, дрожащий шёпот поверг немалое количество мужчин в ужас. — Прошу! То ли врождённое безрассудство, то ли уверенность в собственной неприкосновенности сыграли свою роль в буйной голове юноши, но в следующее мгновение тот осознал себя держащим за руку напуганного ирландца. — Он далеко? — спросил Джим шёпотом. — Я не знаю! — дрожащим голосом последовал ответ. Матросу удалось благодаря Хокинсу зацепиться второй рукой за решётку. Как только юнга приставил абардажный крюк, что нашёл неподалеку, к металлическим прутьям, как его оттащили за плечи матросы. — Ты его выпустишь – и всем нам конец! С ума сошел! — вцепившись в худые плечи, почти кричал Бен. — Тихо! — шикнул сквайр. — Вы нечисть рассердите! — И мы так просто бросим его на съедение?! Да кто мы после этого! — Джим обратился ко всем на палубе, развернувшись спиной к трюму и указывая на него, взывая к совести. Но на место, куда указывал Джим, никого не оказалось. В трюме слышалась возня. А затем прогремел выстрел. Никто иной, как Грей выстрелил в трюм. Пуля прошла в маленькое отверстие в решетке. — Эйб, что ты делаешь?! — взревел капитан. — Он его схватил, сэр! Доктор Ливси, оставьте Кеннета в покое! — плотник потянулся было к пистолету, покоящемуся за пазухой, как вдруг в руку с оружием вцепился Джим. — Что ты творишь, парень?! — Ты его убьешь, Грей! С ним можно просто поговорить.! — пара крепких загорелых рук рывком откинула юнгу от Грея. — Как видишь, на разговор чудище не сговорчиво! — прохрипел мужчина, удерживающий Хокинса на месте. — Пустите меня! Я смогу с ним поговорить! — Джим вывернулся из немного ослабевшей хватки и подался вперёд для побега, но потерпел неудачу. Довольно крупный мужчина прижал своим телом юношу к полу, настолько грубо, что выбил из Хокинса с последним воздухом из лёгких ещё и полустон-полувздох. — Успокойтесь! — приказал капитан. — Всех касается! — он, прихрамывая, подошёл к Грею. Подошёл без посторонней помощи: сквайр не отходил от истекающего кровью квартирмейстера, помогая новому судовому врачу, чем мог. — Мистер Грей, отдайте мне пистолет! — Грей повернул одну лишь голову, тело закаменело от страха, уставился на своего капитана, как на безумца. — Что? — как скатилось с губ Абрахама. — Вы не ослышались, отдайте мне пистолет! — капитан поддержал свой вопрос вытянутой рукой. — Я жду, мистер Грей! Спустя несколько долгих напряжённых секунд Абрахам подчинился, передал оружие Смоллету, после чего подхватил того под здоровое плечо. Капитан болезненно выдохнул. Воцарилась тишина. Не слышно было ни гула матросов, ни возни в трюме — лишь звук моря и чаек вдали. Капитан набрал воздуха в грудь, после чего жестом подозвал к себе человека с белым флагом, если быть точнее, с клочком ткани на мушкете. — Преговоры! Доктор Ливси, если вы там и если вы джентельмен, выйдите на переговоры! И никого не троньте! После слов капитана показалось три щупальца, которые с лёгкостью высвободили их владельца из плена трюма. Ещё два помогли врачу вскарабкаться на палубу, и ещё три подняли закутанного в кокон из них пленника. Его силуэт натурально устрашал. Он не был гигантом, но стал выше прежнего себя. На немного. Но эта разница с совокупности с изменившимися чертами лица, в которых ещё можно было узнать Доктора Дэвида Ливси, с щупальцами наводила на сомнения о человеческой природе этого существа. — О чём же будет тема переговоров, капитан? — «Голос принадлежал нечисти», — сообразил Джим. «Дело плохо!» — О бесчинствах, что вы творите, сэр! — Вот как! — последовало наигранное удивление. — Именно! Я прошу вас покинуть корабль, дабы никто больше не пострадал! — Ливси лишь рассмеялся, излишне утробно, неестественно. Капитан метнул свой взгляд на юнгу и с ужасом прочитал по губам Джима: — «Это не доктор!» — В таком случае, капитан, я бы хотел выдвинуть вам свои условия. — Слушаю, сэр! — Я уйду, но вместе с мистером Хокинсом и мистером Андерсоном, что выжимает дух своим коленом из моего мальчика! — к концу фразы он почти рычал. — Прикратите давить юнгу, мистер Андерсон! — А что насчёт Кеннета, доктор?! — задал вопрос Грей, более дерзко чем следовало, после чего незамедлительно получил гневный лик капитана. — Ну что вы, мистер Грей, разве я не могу забрать с собой ужин, — видя, как у всех повставали волосы дыбом, он добавил: — Я шучу, господа! Я обменяю мистера Кеннета Бингсли на Джима Хокинса! — с зубастой улыбкой заявил врач. Матросы загудели. Большинство из них готовы были отдать Джима, другие же считали это бесчеловечным. — Джим, что думаешь? — капитан подозвал к себе юнгу. — Всё правильно! Он меня не тронет, я надеюсь… Я знаю, как вылечить доктора! — Мы согласны на обмен! — провозгласил капитан.

***

«Не прошло и получаса, как я уже в полностью экипированной шлюпке с доктором-нечистью-Ливси гребу вёслами в Бристоль. Доктор спрятал все щупальца и клыки и стал похож на себя прежнего, если бы не одно «но». Глаза, в которых отражался лишь я сам, и кровавые пятна на изумрудном камзоле…»