18.03.2006
Разве солнце светит мне сегодня для того, чтобы я раздумывал о вчерашнем дне?
— Фридрих Шиллер
Убежище «Восходящего Альянса». Район Минато.
За столом словно струна сидит Киро, в её голове зреют домыслы, планы, цели, амбиции. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Всё это вертится, как юла с новой силой в её мозгах. И каждый раз, новые планы хуже предыдущих, не для неё, а для
врагов.
Её немой монолог с самой собой прерывает стук в дверь, которая не слишком новая, оттого следом раздаётся звук свиста от ржавых петель. 20 секунд хватает, чтобы в ответ на тишину, в кабинет вошла Юми. По одному взгляду можно было прояснить, что Глава ждёт новостей.
Она ждёт крови — чужой крови.
Зам тихо присаживается справа на самом ближнем к ней стуле. И после уверенного вздоха, начинает тираду.
—Территории остаются за нами, но это пока. Что мы будем делать, если «Мёбиус» решит забрать себе нашу половину Синдзюку? А они по-любому захотят, и методами брезговать не будут, они отмороженные. И потерять нашу часть не можем, это даст другим понять что то, что наше = общее, значит можно отбирать.-осознание нависшей проблемы вынуждает Юми думать о устранении верхушки «Мёбиус», однако вариантом не является, ведь если не вырубить корень из него полезут новые паростки.
—А мы и не дадим им забрать нашу часть. Я знаю, как их убрать с дороги. Шибуя, всё так же под «Токийской Свастикой»? -Киро с прищуром смотрит на тонкие, почти острые черты лицо Юми, которая молчаливо кивает, ещё не зная, какой план созрел в голове той, кто носит прекрасное лицо и имеет змеиную натуру.
—Это хорошо, это очень хорошо. Это все новости? -резко переключается с одной темы на другую, не посвящая своего верного Зама в причину радости, особенно учитывая потенциальную угрозу со стороны босодзоку. Но Юми верит, слепо верит и идёт за своей Главой. Та знает, что делает, хоть делает это с особой жестокостью.
—Нет, Йонака и Кояма решили вопрос с текучкой в «9 хвостов». Проблема была в посетителе. Постоянные начали возвращаться, вместе с несколькими работницами. Мелкие драки между участницами были решены, все получили наказание. Идти против своих — преступление. Даже если это и не критическая ситуация. Вы так и спустите Йонаке её побег? Она одна из основателей, но у нас есть закон, даже для верхушки.-последняя фраза была выплюнута словно яд и размазана по жертве — Юмэ.
—Нет, конечно нет. Её наказание будет, пускай, и не сейчас, слишком рано.-Киро переставила первую фигуру на шахматной доске на столе впереди неё, игра началась.
***
Юмэ сидит на кухне и елозит «носком» по полу, делая отчаянные попытки протереть дырку, не то в своём белом носке, не то в полу на кухне. Суйсэн заваривает чай и хозяйничает у неё дома. Ей всегда нравилось здесь, с самого первого дня, хоть тот был и не самым лучшим в её жизни. Хлопает дверцами шкафчиков, складывается впечатление что стекла из них сейчас вылетят в обратную сторону, гремит посудой, и наконец-то находит глубокие тарелки для быстро сваренного ею супа.
Дымящая жижа стоит напротив Юмэ, что еле отлепила взор от плитки, начинает ковыряться в еде, остужая или просто от раздумий, неясно. Суйсэн смотрит туда-сюда, пытаясь понять что происходит с командиром. Она всегда задумчива и мало говорит, но это поведение похожу больше на самобичевание, чем на её естественное.
—Что с вами, Йонака-сан? Вас, что-то тревожит? -кому как не ей знать, как ведёт себя её командир в моменты сомнения. На лицо все признаки. Присаживаясь на соседний стул, она разливает чай по чашкам, аромат отрезвляет Юмэ, выдирая из капкана мыслей. Ей не понятно почему, но у неё присутствует ощущение что что-то не так.
—У меня есть нехорошее предчуствие.-оно облепило её, словно пчелы мёд. Сладко упиваясь скитаниями в собственной голове, ища причину им. Но она упорно пряталась от неё.
— В отряде, как и в Альянсе всё как и всегда, поставок тоже не ожидается. Единственное, как доложили, что босодзоку между собой гавкаются. Без изменений. Да и мы значительно расширили свои ряды для девочек. Молодое поколение подростает. Ишь, придётся создать новый отряд.-беззаботно хлебая суп, Сусэн ловит лапшу ложкой, не обращая внимания, что Юмэ только начинает есть уже слегка остывшую еду.
—Это меня и настораживает. Наши ряды сильно расширились, я не помню настолько внушительного вступления к нам, наверное с года 2004, когда мы собирались взять часть Синдзюку. Мы набирали девочек, дабы иметь возможность удержать контроль и влияние над районом и расширить свои границы.-медленно перебирая мысли, как перебирают сахаринки от соли, Юмэ не была уверена, насколько хорошая идея набирать слишком много людей. Ведь группировка не резиновая. И в конце концов, надо проверять поступающих, скоро карательный отряд перестанет справляться от потока новеньких. Ведь пока не пройдёшь фильтрацию, к «делам» не допустят.
—Да, это немного странно. Но чтобы иметь возможность держаться на плаву, нужны люди. Возможно Киро-сама, хочет расширить масштабы поставок? В конце концов продажи возросли, а кол-во товара поступающего, осталось таким же.-Суйсэн не сильно смущали перемены, ведь кто-то уходит, кто-то приходит, главное чтобы это не несло за собой угрозы их статусу и положению в Канто.
—Якудза может не понравиться, что янки лезут в
их бизнес. Чем больше хочешь отхватить, тем заметнее ты становишься. Боюсь что это и может быть целью Киро, выйти на крупный рынок. Это будет сложно и опасно. Не детский лепет.-хотя чем они занимались давно перестало им быть, бордели, наркотики, оружие порой, всё что хочешь. Вплоть до крышевания магазинов, даже самых мелких. Не только они промышляли таким. К примеру 10 поколение «Чёрных Драконов», охрана богатеньких и прочее. Но её мало заботили другие, что будет с ними, насколько велики будут масштабы их деяний?
Это стягивало разум Юмэ, она ощущала, как крепкий узел связал веревку, что в конечном итоге станет висельной петлёй. Но она не понимала, не понимала чего может добиваться Глава своими действиями. И это настораживало, ведь она знала, на что может пойти Киро, насколько та умна. Как змея, что выжидает, смотря на свою жертву, а потом резко и беспрекословно убивает свою жертву. Иногда ядом, иногда зубами.
Они были знакомы слишком давно, слишком долго, чтобы не понимать, чего можно ожидать друг от друга. Большему в своей жизни, Юмэ признательна именно Киро. Она подарила ей ту Надежду, чьим именем её наградили, но заполучить она смогла её далеко не с рождения. Протянув руку помощи, явившись ангелом, но не хранителем, а её личным ангелом-смерти, она так же могла и обрубить эту руку. Ведь такие как Глава, не прощают ошибок.
—Вы правы, если всё зайдёт далеко, вы покинете Альянс? Если да, я последую за Вами, я всегда буду следовать за Вами, Йонака-сан.-пустыми глазами, Суйсэн прожигала деревянный кухонный стол, её гложила мысль об уходе из банды, ведь это было «её» место, но ещё большим и страшным вариантом развития событий мог стать уход Юмэ. Не побег, а то, что она могла просто раствориться, покинуть их женскую семью, покинуть саму Суйсэн. Навсегда. Но даже так, как бы она не любила, не лелеяла Альянс, она бы пошла за ней. Пошла бы за своим командиром. Всегда выбирая только её, могла бросить свой плащ с привычной до дрожи в костях эмблемой, забыть своё место на ступеньке в иерархии разом с другими основателями, оставила бы всё, лишь бы быть рядом со своим кохаем.
—Нет, Суйсэн-чан, такие как я, никогда не смогут уйти. Я останусь в Альянсе до самой своей смерти. Можешь не переживать, я никогда тебя не покину.-неожиданно мягко, с материнской нежностью, проговорила Юмэ. Погладив ту по шелковистым волосам на макушке, она последовала в комнату, таким образом показывая что разговор на этом окончен. Суп так и не был доеден, но главное не суп, а жест, с которым он преподнесён.
Иметь хороших друзей — одна из лучших ценностей жизни.
***
Облокотившись на байк, Майки стоит к ней спиной, напряжённой, крепкой, как скала, за которой можно легко спрятаться. Бесшумно подкрадывается, аккуратно касается его плеча. На миг он, едва заметно дёргается, но сразу услышав этот запах, до боли знакомый, уже такой привычный. Белые цветы, тот самый терпкий бергамот, и сицилийский апельсин. Ничего не могло подходить Юмэ больше, чем этот аромат. Больше только
он.
Бережно убирает ладонь от него, коже остаётся его тепло, которое за короткий промежуток времени он успел ей подарить, и это далеко не про тело. Она не планировала сближаться с ним, с кем-либо, её жизнь была слишком обособлена, с узким кругом доверенных лиц. Долго живя в этом пузыре, она не ожидала того, что с
ней ними случилось. Они становились близки, быстротечно, безжалостно, не оставляя места для шага назад. Уже ничего не будет по прежнему. Не для него, ни для неё.
Они не были готовы к такому. Это пугало, настораживало, но так неумолимо тянуло. Словно магнитами, а между ними летали искры, что вот-вот готовы были влететь прямо в сердце. Которое щемило от страха за эту связь, что станет известно другим, а что будет после? Все встречи, взгляды, понимание между ними после долгих разговоров до самой ночи, это было только для них. Слишком интимно, что жадно хотелось спрятать всё долой, от чужих глаз, рук, слов, злых языков. Ведь такая связь не будет признана, она была как запретный плод, он всегда сладок, но как жесток.
Майки начинал сходить с ума, его изводила мысль о том, что нужно делиться её временем, вниманием, взглядами, запахом, заботой. Он жадно, без стыда, желал её всю. Чтобы всё предназначалось только ему. Чтобы она смотрела только на него, только в его глаза, а он бы в её утонул. Не предпринимал бы попыток выкарабкаться наверх к воздуху, ведь уже давно задохнулся в своём эгоизме по отношению к ней.
—Здравствуй, Манджи. Я бы хотела предложить тебе сходить послезавтра на Шунбун-но-Хи. Со мной.-она только что его убила, навсегда, снесла его голову своими словами. такая беспощадная в своём отношении. Он согласен, только дурак не согласиться. А он будет дураком, если хоть миг не проведёт с ней.
—Я пойду, конечно пойду. За тобой куда угодно, только веди.- последнее предложение вырывается из гортани с хрипом, и только после, он понимает что ляпнул. Видит её глаза, такие мрачные, так блестят, что он видит в них себя. Он с самой первой встречи видит в ней себя. Так похожи, что он хочет уйти, не может быть такого человека как он. Но она была, была для него. Они так похожи, но такие разные. Их обоих нельзя было спасти, но хотелось спасти друг друга.
—Я заеду за тобой завтра, в 21:00, а потом завезу тебя, ну, если ты хочешь.-не было тех вещей, что могли смущать Майки, но тогда почему это так, несуразно звучит из его уст?
—Хочу.-совсем тихо, почти одними губами согласилась Юмэ. Они всё так же стояли, в полуметре расстояния и таранили друг друга, не находя подходящих слов. Первой прервала эту сцену Йонака, резанув пространство быстро уселась за руль
его байка. Майки сначала не осознав происходящего до конца, осёкся, не то чтобы он не доверял её навыкам вождения, но его впервой повезёт девушка, да и он никогда не сидел за её спиной в качестве пассажира.
—Когда-нибудь, покатаю тебя на своём. А сегодня поведу я, мне так хочется.-как он мог отказать, когда она итак ни о чём не просит. Упав за ней, покрепче, хоть и непривычно обвил её руками, чувствуя, как под тканью наливаются мышцы. Она была крепкой, не только телом, но и морально, что таилось в её душе. О, как же мало он о ней знает, как оказывается, почти ничего, ведь в основном говорит он. Словно из него льётся водопад мыслей, слов, чувств, она не осудит, он не должен быть сильным перед ней, она об этом не просила. Не просила быть опорой для неё, не просила быть примером силы, воли, духа. Она не полагалась на него. Не сваливала ответственность. Она не делала тех вещей, что делали другие. Она не обременяла, когда видела, что ему больно. А она видела, всегда.
Все не замечали. В нём наблюдали только лидера, величественного, Непобедимого Майки. Она же разглядела в нём — Манджиро Сано, поломанного подростка, на которого возложили неподъёмный долг. Долг заботы о благе других. Она видела в нём — его самого. И его боль не отталкивала её, не пугала её. Она лишь больше тянулась к нему. Многих слов не нужно было, она молча лечила его душу, порой забывая о своей.
Он мог доверить ей свою жизнь, но самое важно уже доверил, еще на набережной Хаккейдзима — его душу. Чёрную, бездонную, грязную, извалянную в грехах, но она и только она обращалась с ней, как с самой дорогой вещью в мире.
Для Юмэ его душа такой и являлась, самое драгоценное для неё — спасение Манджиро. Она видела его насквозь, сочившеюся из него тьму, что густым дёгтем лилась из его сердца, которое все сжимали как хотели, не смотря на то, что чувствует его хозяин. Но она была готова драться, бороться за его сердце, лишь бы оно билось и забрала бы всю тьму и боль, ведь Майки не был таким с рождения. Он таким стал, а точнее — его таким сделали.
—Куда мы едем? -громко крикнул Майки на ухо Юмэ, опаляя дыханием её кожу, в том месте она покрылась мурашками. Они неслись на бешенной скорости, но походу его это только забавляло, что заставляло жаться к спине девушки всё сильнее и ближе. Куда ещё ближе?
—Загород, поэтому ехать не близко, держись.-с этими словами Юмэ прокрутила ручку газа сильнее, отчего Майки едва не слетел с сидушки, от резкого набора скорости. Люди, машины, виды, всё плыло и оставалось позади, вскоре местность начала сменяться на более лесную. Городская суета была далеко, как и их проблемы.
Спрыгнув с байка, предварительно заглушив мотор, Юмэ начала подходить к самой дальней точки пешей дорожки с несколькими лавочками, покосившимся от времени. Вдыхая полной грудью, не ожидая догоняющего её Майки, девушка присела на последнюю скамью, что скрипнула под её весом. Её легкая куртка развивалась от ветра, что проникал во все швы, обволакивая всё тело водя хороводы. А растрепанный тёмный хвост хлестал воздух, вместе с выпавшими прядями у лица.
—Почему именно это место? -Майки застегнул свою ветровку по самое горло, аккуратно присел рядом, не слишком вблизи, но ощутимо.
—Ты уверен, что действительно хочешь знать? Это не будет весёлая история про памятное место.-шумно выдохнув, обернула свой взор прямо в его зрачки что смешивались с радужкой. Меж бровей легла едва заметная складка, что оставила бы видимые трещинки на слишком молодой коже.
Но глаза Юмэ навсегда останутся старыми.
—Да.-одного короткого ответа, хватило чтобы внутренняя стена дала трещину. Почему он хочет знать? Юмэ не могла дать ответ, но возможно, она может… может поделиться своими осиротевшими воспоминаниями? Ведь не только воспоминания были такими, она тоже уже давно сирота. Но не в привычном смысле слова.
—Мой отец заядлый игрок, ему не важно было во что играть. Автоматы, казино, ставки на спорт, лотереи. Он лудоман. Когда мама умерла, всё стало только хуже. Я часто убегала сюда, чтобы не быть дома, когда он придёт опять не сумев отыграться. И.-подбирая слова для корректного вываливания своей жизни, она так и не нашла лучших слов.
—После того, как он поставил квартиру и не отыгрался, к нам пришли. Пришли и стали требовать, как это обычно умеют делать коллекторы. Только это были не просто вышибалы. Это были босодзоку, они были претендентами на вступления в якудза, как я позже выяснила, но это не важно. Они вытрясли из него слова, что говорили, что могут забрать в уплату долга меня. Он готов был отдать меня, взамен на прощение. Но им этого было мало. Они решили забрать и меня и квартиру. Это означало…-во рту пересохло, быстро сглотнув, смочила его слюной, Юмэ устремила взгляд полный опустошения на город, чьи просторы легли на ложбинку земли под ними.
—Это означало, что со мной не было бы ничего хорошего. Благо я была в своей комнате, в окно которого выходила пожарная лестница. Единственное что я схватила, это куртка моей группировки, и просто бежала.-она не хотела, не была готова рассказать на что ей пришлось пойти чтобы спасти свою шкуру.
—Что было потом? Ты можешь мне рассказать, всегда сможешь.-быстро зыркнув и оценив ситуацию, она не увидела осуждения в его лице. В нём никогда не было осуждения к ней.
—Я пришла к той, к кому могла прийти за помощью в самые тёмные времена. Но плата за помощь всегда была высока.
Стуки в дверь разверзали поверхность двери, что была готова вылететь в обратную сторону. За ней послышались поспешные шаги. Перед маленькой, 12 летней Юмэ оказалась Киро. По сравнению с ней, уже на лицо взрослая, но не такая ожесточённая как сейчас, но зачатки клыков уже виднелись из-под губ.
—
Юмэ, ты видела время, что случилось? -явно не радостная непрошенной гостье в такой поздний час, она оглядела ту с ног до головы. Домашние тапочки уже в Токийской пыли, пижамные штаны в горошек и куртка, та самая первая куртка Альянса. Что-то подсказывало Киро, что всё куда хуже, чем неожиданный визит.
—
Заходи.-захлопнув за ней дверь на ключ, дала чистые тапки и провела Юмэ, что бил озноб от долгой беготни в огромную кухню, где пахло выпечкой. На столе стояла недоигранная партия шахмат.
—
Киро, они пришли к отцу. Они хотят меня забрать, в уплату долга. Что мне делать? -потерянная девочка искала в хищных глазах возможность на спасение, надежду. Губы и брови Киро свело в что-то похожее на судорогу, чем на негодование, ведь после сразу лицо приняло отрешенный вид.
—
Я могу тебе помочь, Юмэ, но ты ведь понимаешь, что тебе придётся принять неизбежное.-Йонака была готова, она понимала, что пойдёт на то, что попросит Глава, лучше она купит себе свободу, нежели заплатит за ошибки отца своей кровью. Она выросла быстро, без промедлений, предательство отца открыло ей глаза. Семья — не заканчивается кровью, но и не начинается с неё.
—
Ты должна влиться в дела Альянса, я ждала, чтобы ты выросла, походу, время пришло.-Юмэ уверенно кивнула, молча. Её руки почти перестали дрожать, когда в них появилась чашка с чаем.
Влиться в дела Альянса, означало слиться с ним воедино, в один организм, она была готова согласиться ещё давно, она хотела этого. Но сегодняшний поступок отца заставил её окончательно принять решение — ступить на извилистую дорожку, что переплетается с криминалом. Это не был шантаж со стороны Киро, это было предложенный выбор. И Юмэ его сделала, она выбрала Альянс еще 2 года назад, когда была совсем малышней, по сравнению с другими основателями. Но она выбрала эту семью — женскую. И работа в банде её не сильно смущала, ведь это было то, что они построили собственноручно.
Киро разобралась, Юмэ не вникала как именно она смогла уладить вопрос, но её перестали искать. И взамен Глава начала давать отряду Йонаки задания, и ей самой тоже, потихоньку они вникали более глубоко в дела банды. Так у Юмэ появился шанс. Обзавестись жильём (хоть пока документы были оформлены на доверенное лицо до восемнадцати лет), и иметь возможность содержать саму себя.
Девушки что попадали в сукэбан, имели за плечами боль, историю, и причины находиться там.
—Мне жаль, Юмэ.-тихо проговорив под нос Майки, не в силах найти подходящих слов, дабы утешить рану, что теребила под старым, уже зажившим огромным шрамом.
—Мне тоже, но я не могу просить жалости к себе, ведь никто не без греха.-она знала, что делала не самые поощряемые вещи, потому не хотела чтобы её жалели, это не того не стоило. То что сделано — не обернуть. Хоть она и сбежала от Альянса на целый год, это не означало, что она его не любила. Любить — это иногда оставить, чтобы понять, насколько сильна эта любовь. Хоть она и была токсичной. Радиоактивной. Отравляя всё вокруг, но банда была дорога Юмэ, хоть и по своему. Она сбежала, потому что боялась, боялась, что не сможет остановиться, и что станет ещё хуже, если они выйдут на новый уровень. Но
возможно, не всё так страшно, как казалось?
—Твой отец, ублюдок, самый настоящий. И ты не виновата в том, что он сделал, ты не можешь нести ответственность за чужие решения.-он хотел чтобы она это услышала, или он сам. Майки не понимал, однако, отчётливо знал, что это не первая история, которую ему расскажет Юмэ, и не самая ужасающая. К его превеликому сожалению.
Она упустила детали продажи наркотиков, оружия и бордели (сказав лишь то, что они работают и предоставляют услуги «крыши» и т.д), это было пока слишком, она не хотела осуждения, только не от него. И не хотела, чтобы кто-то знал про дела Альянса. Но она решила, если он спросит, чем она занимается на самом деле, она ответит, без утайки.
—Ты тоже, Манджи, ты тоже не мог и не можешь нести ответственность за других людей. Ведь то что им делать, только их выбор.-Майки запомнил слова Юмэ, они были очевидны, но со стороны звучали так, как-то, что ему надо было слышать. Именно от неё, словно благословение. Словно
его надежда.
„Когда тебе хотел я свить венок, Искал цветы и отыскать не мог. Теперь, когда уж нет тебя со мною, Цветут цветы, моих касаясь ног.“
Мирза Шафи Вазех
