С неба падала белая скорбь

04.06.2006

Жизнь — не те дни, что прожили, а те, что запомнились. Будильник глушит все остальные звуки вокруг, будь то пение птиц за окном или темноту перед глазами, что стояла у неё вновь во время непродолжительного сна. Голова идёт кругом от короткого отдыха, если это можно вообще так назвать. Четыре часа, мало для растущего организма, да и для нормального, полноценного человека. Но это уже краше, чем ничего. Рука сама тянется, чтобы ударить сраную дребезжащую, бездушную металлическую коробочку, дабы та наконец-то заткнулась и перестала действовать на оголённые нервы её мозга. Продирая один глаз, второй не поддавался импульсам тела и оставался закрытым, Юмэ понимает, время пришло. Сегодня день открытых дверей первого в истории Альянса– казино. Дорогущие тряпки стоят в углу, на фоне прочего не нового ремонта выглядят несуразно, бельмо на глазу. Но так надо, выглядеть соответствующе атмосфере, говорить только нужное, ведь все там, будут словно хищники на арене. Якудза знающие и признающие свои законы и правила, сукэбан — что только начинают вливаться полноценно в этот бизнес, это не работа или жизнь, это именно «бизнес», всё завязано на деньгах и связях. И для того, чтобы обрасти вторыми, нужны люди, те кто выше, сильнее, кто может стать деловым партнёром или по крайней мере не мешаться под ногами. Вытягивая приятную, качественную ткань, из чего сделан строгий и такой взрослый образ, девушка бредёт к ванной, и хвала всем богам, что горячую воду не отключили. Кипяток обдаёт кожу, щипая и не щадя, смывая с себя пыль тягучей тьмы сна, на розовой губке появляется пена с ароматом цветов. Этим гелем она пользуется лет пять, покупая одну и ту же фирму, не меняя ничего, как и парфюм, что распылился на все вещи в квартире. Жадно впитался во всё живое и мёртвое здесь. Хоть что-то должно в её жизни быть постоянным. Омывая руки, мышечные и крепкие ноги в синяках, несколько кривых шрамов на бёдрах, что исполосовали бледную, лунную кожу, разрывая и оставляя после себя следы. Они не пройдут, останутся с ней, навязчивым напоминанием того, кем она является и какова работа. Пар вздымается к потолку, капли стекают от этого по стенам, тёмные волосы густой, тяжёлой от воды копной висят по плечам. Зарываясь цепкими пальцами в затылок, старательно вымывает из себя скопившеюся за несколько дней грязь. Глаза прикрыты, по векам течёт мыльный раствор, но даже это не уберёт усталость, она не помнит уже, когда была полностью отдохнувшей. Просто свыкаясь с эфемерными, некорректными ощущениями боли в голове, и ломоты в теле от хренового питания, недостатка сна и всего вытекающего следом. Как слепой котёнок выключает воду, и её сразу обдаёт прохладой без струящегося напора. Мягкое, махровое оранжевое полотенце плотно обтягивает тушу, в этот раз она решила повесить новый, купленный в прошлую прогулку с Майки фен в ванной комнате. Около зеркала и розетки, чтобы не топать к шкафу и лишний раз зябко морщиться от морозного по сравнению с напаренной комнатой воздуха. Это устройство работает лучше, идеально испаряет влагу за жалкие семь минут, вместо потраченных пятнадцати, как раньше. Девайс стоил своих потраченных кровных, уменьшая силы потраченные на укладку. Туго, почти до слезящихся глаз завязывает пучок, пускай некоторые пряди в неразберихе торчат в разные стороны, Юмэ успешно закалывает их невидимками, что давят в загривок. Терпимо. Без макияжа нельзя, так нужно, общество требует. Сдирая с себя полотенце, успевшее впитать ненужное, быстрыми движениями надевает бежевое бельё, чтобы не просвечивало под белыми брюками. И следом майка, пиджак, низ. Туфли спокойно покоятся в картонной коробке у входа. Ремень затянут на талии, подчёркивая силуэт. Её можно было принять за офисного работника, что стремиться за вторую смену, но не в этой жизни. Косметика разбросана в раковине, все пожитки за несколько лет подросткового периода. Всё пошагово, как учила Суйсэн, яры любитель косметики, у той всегда было больше, чем дофига. Хотя редко красилась, больше для того, чтобы показать: “ я могу купить, могу не пользоваться, но купить могу». Кидая вызов себе, выращенной в бедности. Прислушиваясь к советам близкой подруги, Юмэ не сказать что умело, наносит тональный крем. И благо, за тот промежуток времени, цвет всё ещё ей подходил. Лицо похоже на лист бумаги, все неровности которого скрыла штукатурка и шлифовка. Дальше, чёрные тени, серебряные блестки на подвижное веко, белый карандаш на низ слизистой. И как финал — тушь. С непривычки, Юмэ охает, на неё смотрит уверенная, статная девушка, и самое главное такая красивая. Видеть себя в подобном образе, то же самое, если балерина будет драться в пачке. Мягкая, нежная как и её имя подаренной матерью — улыбка трогает губы. Она впервые смотрит на себя так, такое восхищения она видела только в глазах Манджиро, Суйсэн и порой в Наоки и Главы. Сенджу же реагировала на неё, будто им по пять лет и они играют в песочнице, тот ещё ребёнок лишенный нормального детства. Сердечная мышца тянет, от осознания того, что она всегда была красива, просто обстоятельства вынудили ненавидеть или порой просто недолюбливать собственное отражение. Радость от приобретённого, даже мимолётного удовлетворения от всего этого, осела внутри и разливалась брызгами по органам. Воодушевлённо удалясь из остывшего пространства, оставляет одуряющий, пряный запах, шлейфом словно тень следующим за ней всегда. В кожаную сумку багет летят нужные как никогда вещицы: маленький пробник духов, телефон, ключи с омамори, кошелёк под завязку с шуршащими купюрами и небольшой складной нож. Пистолет в сейфе лежит на крайний вариант, если она захочет пустить себе пулю в лоб, но огнестрельное оружие тисками отягощает его использование из-за законов. Неизвестно, чем ещё может порадовать вечер, а в случае потасовки с вооружёнными, матёрыми до зубов якудза идти с голыми руками — прямое самоубийство. В душе надежда, что Манджи никогда не познает подобного, хоть эта искорка меркнет на фоне всех причин, ведь все кто связан с мелкими группировками вырастают в криминальных авторитетов. Но она попытается вытащить его из этого, даже ценой собственной жизни. Костьми ляжет, но не даст погрузиться в это не знающее дна болото, где зыбкая топь. Туфли покорно ожидают новую хозяйку, коробка остаётся стоять в проходе, потом уберёт, некогда, требуется забрать Суйсэн из дома. Девчонка совсем распоясалась, и получит нагоняй за прогулы и за то, что не носит очки, всё больше портя итак неудачное зрение. Прыгая на высоту каблука, и становясь ещё выше, чем прежде, на сантиметров девять, Юмэ сможет нагнать Наоки по росту в этой обуви. Лифт едет медленно, но идти по лестнице хуже сделать себе, двери со скрежетом отворяются и опаляют жёлтым светом и запахом металла. Текучее время спешит и не оглядывается на простолюдинов, отчего на байке оно пролетает незаметно, встречая глазами нужный двор, с многоквартирным домом. Девочка, как её ласково или порой нет, звала сама Юмэ, так пока и не дала ответ на её предложение о аренде «студии». Но всё же, скоро подвернётся момент, когда это потребуется обсудить. После укоров от семпая по поводу школы. И как по чудному явлению, из подъезда порхает и искрит Суйсэн, чёрные брюки клёш обтягивающие стройные бёдра, шёлковая как на подбор сливочная рубашка с закатанными рукавами, ноги чеканят под бит криво напеваемой песни, невысокая платформа лаковых туфель отдаёт ритм по пыльному асфальту. —Йонака-сан, вы…-после того, как вблизи лицо стала чётким, чуть не шарахнулась точно от тока, замерев на месте. Забыв слова трека и едва не падая назад. —Вы выглядите по неземному прекрасно. Я. не знаю что сказать.-как рыбка Дори шевелит ярко розовыми губами с вкраплениями блёсток от блеска. Суйсэн тоже постаралась сегодня, нацепив всё самое лучшее, нельзя ведь упасть лицом в грязь, хоть они все давно уже в ней по самую шею. —Спасибо, ты тоже выглядишь отлично. Но не думай, что лесть поможет тебе от того, что я узнала. Ты снова прогуливаешь? -голова виновато, как у домашнего животного нашкодившего в отсутствие хозяина опускается вниз. Короткие волосы завитые в мелкие локоны закрывают стыдливые глаза. —Простите, у меня возникли проблемы, пришлось снова на несколько дней ночевать в зале Вакасы и Бенкея. Я все контрольные сдала, и за прошлый семестр у меня все оценки выше 80%.-ей жаль её, сильно, до ломоты рёбер, что перерезают секатором в морге. Как будто у матери отобрали новорождённого ребёнка и унесли неизвестным людям. Возможно, Сансара будет милостива в последующие разы и в следующей жизни Юмэ будет мамой Суйсэн, дабы та больше не видела боли, родителей, дерьма в которое оказалась втянута. Пускай и по собственному искреннему желанию. —Со следующей недели переезжаешь в арендованную квартиру, это не обсуждается. Раз не хочешь жить со мной, значит хотя бы без родителей. Повторять дважды не собираюсь.-некое недовольство вынуждает поморщиться и скривить бледные губы в подобие нитки, пренебрежение к подобным «родным» было выше, чем сидели облака в небе. Приказывать, говорить предложение «это приказ», Юмэ так же ненавидела, но тут бы не побрезговала грязными методами, пользуясь положением, лишь бы образумить девчонку, если та вздумает бодаться. —Я согласна, завтра начну собирать вещи. Вряд-ли они подадут в полицию, меньше на один рот в семье.-последнее было выплюнуто ядом, подобно смертельному животному, которого разозлила неудачная добыча. Немое обещание, за котором крылось то, что она станет лучше учиться и перестанет прогуливать, было принято её семпаем во внимание. —Как всё будет готово, я помогу тебе переехать.-помощь, сладкое, тягучее, добропорядочное понятие заботы от неё. Юмэ, дикая кошка, гуляющая сама по себе, по крайней мере иногда такой является, изредка, позволяя себе снять с себя тяготы командира, основателя и одной из главной шишек Альянса. Но она поручилась за неё, вырастила, кормила и поила, она не бросит, Юмэ больше никогда себе этого не позволит. Сто кратно пожалев и обсосав себя до косточек, суставов и жил, после ситуации с побегом, где на задворках ещё таилась вина. —Поехали, дорогуша.-кивая на сидушку позади себя, на которую забралась уже довольная Суйсэн. Она вытащит хотя бы её из этого, в своё время так же спасли, протянув руку помощи. Теперь её очередь. Никакие проблемы не страшны, если дома тебя ждут любящие люди.

— Шахрукх Кхан.

***

Советуй только в том случае, когда просят.

— Конфуций.

Заменённая на более стойкую пуленепробиваемую дверь, открывает им скрывающийся за ней тайны преступного мира. Хваткой засасывая в этот водоворот, как главных персон мероприятия. Как часто говорят: «После Бога — деньги первые», и это как ни кстати описывает интерьер убранства, что был на полном контроле каждого этапа на Юмэ и Суйсэн. Но Бога здесь давно нет, он покинул их и этот игровой зал. За то, вся верхушка в полном сборе и в боевой готовности. Глава выглядит как и всегда, что ни есть искусно и прекрасно, природа наделила не только стратегическим умом, но и внешностью хищницы, по одному взгляду которой, любого мужика можно заставить ползать на коленях. На ней струится чёрное, как смог платье с короткой горловиной и расклешёнными рукавами, под которыми прячутся ажурные перчатки, длина оголяет всё, до середины бедра, не позволяя любопытным глазам забраться дальше, чем закончатся деловые отношения. Каблук шпилька, лаконичные чёрные лодочки, этим остриём она проткнёт горло любого, кто готов посягнуть на всё «честно» заработанное огромным трудом, и высота в десять сантиметров позволит не марать маленькие ноги в огромной луже крови врагов. Юми, цепная псина, успешно подчёркивает свой статус кожаным чокером с висящей в две дуги цепочкой. На это украшение, девушки удовлетворённо прыскают ехидными улыбками, явно читая мысли друг друга. Комбинезон ядерно-красного цвета, отлично вписывается к красной пряди волос, обувь же делает из неё вышку Токио, хотя куда ещё выше, учитывая итак габаритный рост для японки. Все основатели, кроме Юмэ и Суйсэн, в основном уже давно совершеннолетние, и их вид, это настоящее искусство, опасные цветы с шипами, откуда сочится яд. Все как на подбор, но сегодня они не модели, а ярые поклонники криминала и денег. —Здравствуйте, девочки, вы как раз вовремя. Выглядите идеально. Юмэ, тебе идёт официальный стиль и макияж, не узнала бы тебя на улице. Богатой будешь.-протягивает по слогам, ощущая на вкус каждое слово, Глава. Рассматривая своё детище в виде кохая — Юмэ. Та сдержано кивает, отпуская взаимный комплимент вместе с Суйсэн, вечер будет долгим, но увидеть Манджиро хочется до искрящихся капель словно от сварки. —Девушки, сегодня к нам пожалуют местные «смотрящие» за несколькими районами. Нам нужно наладить отношения и обзавестись полезными знакомствами. Кто захочет играть, сможете присоединиться, если же нет — будете наблюдать и вести светские беседы. Сегодняшний вечер покажет — кто какой игрок.-отчеканив каждое брошенное словосочетание, с той же притворной улыбкой обводит собравшихся командиров и заместителей. Только самые нужные, самые верные и убийственно сильные. Игрок, явно не в азартных прелестях, такие события подразумевают за собой прощупывание почвы, урегулирование процессов и дипломатию. Которую Наоки называет «блядский трёп», за глаза псины и Главы. Ту вообще не было запримечено в кругу знакомых лиц, хотя не заметить как командира отряда зачистки уж сложно. Только глухой и слепой сможет, и то, в том случае она его будет тормошить. Юмэ это удивляет, и настораживает, из раздумий вырывает отборный мат, от которого даже у неё уши вянут. Бранью никого не впечатлить, но у Наоки выходит это лучше, чем мочить предателей, а с этим тягаться нереально. —Вот же абортыш вьёбанный, здарова женщины! -ворчание сменяется на пятерню вскинутую вверх, свойски жест приветствия вызывает тихие смешки. —Что у вас приключилось? Я же предупреждала, не опаздывать.-спокойная физиономия Юми не вызывает страха у командира карательного отряда, лишь злость от произошедшего на дороге. —Всё пучком и пизда торчком, какой-то ебанарик практически снёс нас на своей бабкиной колымаге с дороги. Еби его матерь — Бог всесильный, думала вообще не доедем. Гостей ещё нет? -у всех присутствующих на её изречения лишь смех, кроме злой Юми, готовой рвать и метать, но только по указке Главы. —Нет, но почти сумели, и придержи язык за зубами при людях, когда явятся. А то думаю, они передохнут как мухи, если услышат.-тихо фыркая, как лошадь, поправляет пряди выбившиеся с тугого хвоста. Заместитель Наоки отделалась лёгким шоком, но он не повлиял на внешний вид. —Приветик, Суйсэн, а где Юмэ-чан? -подходит размашистой походкой к девушкам, и на её удивительно чистое изречение, Йонака хлопает глазами. Пока Суйсэн не большим пальцем не показывает в бок, прямо рядом с ней вплотную. —Епископ Господень, Йонака? Ничего себе, ты конфетка, голову любому вскружишь.-присвистнув, оценивает глазами размером с блюдце. Юмэ не понимает уже, чего никто не может узнать, если бы сама так не реагировала на собственное отражение в зеркале. —Спасибо, ты тоже выглядишь чудесно.-Наоки в ответ подходит вплотную и махает мозолистой от грязной работы ладонью над головой собеседницы, измеряя почти доходящий к её бровям рост. И улыбается во все 32, сейчас вылетит «шутка» все втроём знают, как что трава зелёная. —Что, молока напилась и наконец-то выросла почти вровень со мной? -держась за живот ржёт, никто не сдерживается, вечно подстёгивания на этот счёт за все года плеча к плечу становятся базовыми настройками. Юмэ не обижается, ведь не обделена для азиатской девушки даже в молодом возрасте высотой тела. —Да, прям перед приходом как на дрожжах взбухла.-тыкает меж рёбер пальцем, на что Накои только ещё больше ловит хохму, не в силах остановится. И лучше видеть как она смеётся, нежели то, как она режет предателей, словно на скотобойне. За глаза к ней прилипло прозвище «Мясник», сила шла с прицепом — изощренная жестокость. Страшнее только то, что под кровавые руки Юмэ могла попасться, после побега, но Наоки бы не тронула её, она знает это, этим бы скорее занялись те, кто недоволен её возращением, нежели приятельница. Ведь та сама сказала ей по приезду, втайне, шёпотом, что поступи приказ, она бы ослушалась. И это было сродню камню, упавшему от отрезанной верёвки на шее. Облегчение. За что, она благодарила мысленно. Между ними была нитка связи, и марать руки об ту, с кем она провела много лет и учила всему, не стала бы под предлогом смерти. —Добрый вечер, дамы, чудесные молодые цветы.-хриплый, но не старый голос раздаётся эхом по украшенным шёлковыми обоями стенам. Номер один, гость из района Ота, за ним заходит его правая рука и три охранника, негоже приезжать туда, где может быть засада. Все взаимно кланяются друг другу, не до пола, но до приличия и уважения. Знал бы только мужик, какой сад перед ним на самом деле. —Добрый вечер, Масаки Рюичи, проходите, если что-то потребуется, можете обратиться к официанту.-ещё раз кивает ему, и распростёртой рукой указывает за столики отдыха. Казино огромно, до неприличия, до струящихся денег меж пальцев, и оно явно влетело в копеечку Альянсу. Но и доход будет обещано — баснословный. Вип комнаты, уборные как квартира Юмэ, бар с изысками и самыми редкими экземплярами алкоголя и закусок, и люди — или нелюди. — Кто он? -прислонившись к уху Наоки, интерусется ушедшим вальяжной походкой мужчиной лет 45, который закуривал сигару от подставленной ему правой рукой зажигалки. —Масаки Рюичи — из района Ота, эта местность известна заводами, а он сам, владелец нескольких. Только, вместо консерв, наркоту крутит и под ним много химиков ходит. Несколько раз работали с ним, сам распространением не занимается, только продажа.-заводы это крупняк, держать всё на виду сложно, особенно у ментов под носом. . «Серьёзный» помечает в мыслях Юмэ. Следом, заходят остальные гости, на этот раз, все достопочтенные и уважившие их своим присутствием в сборе. В их компании барышни, не жёны, видно не вооружённым взглядом по одежде, возрасту, манере поведения. —Второй, тот что левее со шрамом на углу губы — это из Нэримы, Кадзи Изаму, тоже наркотики толкает, не такую как мы, коротко говоря — фармацевтика. Под ним большая часть аптек в том спальном районе, из-под лавы людям дают то, что нужно.-короткое описание, но фарма, жёсткий и регулируемый в узких кругах концепт —Третий, тоже важный, но они все не самые глобальные и мировые, он из Сетигавы, Изао Кэн — офисы, мошенничество, иногда сбыт травы. Больше за ним ничего не было замечено. Несколько подпольных баров.-Юмэ внимала каждому тихому, но вкрадчивому слову Наоки, впитывая нужную информацию о новых людях, нужно знать изнанку того, с кем придётся вести дела. —Пройдёмте за игральный стол, господа, игра не ждёт.-с кем с кем, а в любых рода играх, от шахмат до стратегических в жизни, равных Киро не было. Любезное приглашение сразу было принято в оборот, за овальной мебелью восседало четыре человека, поверхность — территории, а на стульях — Боги, решающие их судьбы. Новая колода зашелестела в ловких руках крупье, знающего свою работу более чем на отменно. —Играем в техасский холдем. По левую руку от меня два игрока делают слепую ставку.-Масаки Рюичи ставит две тысячи баксов, как маленькую ставку и четыре, как большой блайнд. Изао Кэн точно так же. Всё начинается с малого, хоть для Юмэ это были деньги заработанные за одну транспортировку, где можно сдохнуть от пули легавого. Крупье раздаёт по две «карманные» карты в закрытую, что видят лишь получившие их, и оценив все риски, каждый делает свою ставку. Атмосфера на глазах сгущается, идёт игра не на жизнь, а на смерть. И пусть, никто не говорит вслух, но все знаю цена победы — это сотрудничество с Альянсом. Они уже уверенно поглотили Роппонги и на этом не закончится, иметь у себя в связях преуспевающую группировку и серьёзного союзника слишком ценно, чтобы терять такой шанс. Глава точно на это и рассчитывает, но даже с учётом выгодного положения, настроена кардинально, ведь не если, а когда одержит победу — именно она будет диктовать условия взаимовыгодных торговых отношений. А проигрывать мужчине, пф, она лучше умрёт в муках. Следом, после успешно поставленных фишек, в которые равносильны тысячам долларов, крупье выкладывает искусно три общие карты на стол, на всеобщее обозрение. Второй раунд торгов, Киро не отнимает изучающего взгляда от лиц и закрытых внутри них эмоций. Четвёртая карта к общим. Кадзи Изаму повышает бет во время раунда, плюс к пяти тысячам ещё три. Последняя карта, заключающая. Суйсэн слегка нервно теребит карман брюк, и царапает выступившую заусеницу у ногтя, раздирая до крови. Юмэ видя девиантное поведение напарницы, слегка сжимает запястье свободной руки, унимая её дрожь. Девочка смотрит с благодарностью, молча, не разрушая интимной тишины игры, в которой голос подаёт разве что крупье и размеренные выдохи сидящих. —Кадзи Изаму, начиная с вас, скидываете карты.-так как он последний сделал агрессивное повышение, так ещё посреди раунда, мужчина вскрывает комбинацию. —Стрит-флеш! -рычит мужчина, явно завидевший свою победу и предвкушая сладость от поражения противников. —Фулл-хаус.-немного горько, отмечает Изао Кэн. Киро ничего не говорит, тая козырь в рукаве, в данный момент в переносном смысле. За настольными играми, она не мухлюет, не в её стиле. Она игрок — а не шулер. —Каре.-Масаки Рюичи второй на выигрыш после Кадзи Изамы, не нервничает, держится ровно, посасывая пина-коладу из трубочки, не боясь осуждения за «женский напиток». — Роял-флеш.-тихо, с ухмылкой, упивается поникшими в миг лицами мужчин из якудза. Если бы можно было хуманизировать слово «хитрость» Киро стала бы его истинным воплощением. Золотистые глаза скользят по каждому, сдирая с них кожу, слой за слоем, обгладывая каждый сустав, хрящик, жилку, добираясь до слизкого мозга и высасывая всё до капли, как это делал Масаки Рюичи с коктейлем. —Победа в игре за Таищи Киро. Все ставки уходят в ней.-профессионально отзывается о окончании игры диллер. Все знают, что это значит. Теряются под пристальным надзором молодой, хищной, ужасающей до ужаса девушки, уделавшей их всех разом. Теперь Альянс будет сотрудничать с Кадзи Изамой, на их условиях, выгодных сукэбан. Возможно, Киро в скором будущем обдумает контракты и с остальными, или найдёт более выгодных коллег. После закрепления с одним из якудза, рыбки сами поплывут с открытыми ртами к рыбаку с крючком. Это всего лишь очередной шаг на лестнице, где ступени — это ножи с лезвиями наверх. Юмэ даёт пять Суйсэн, так, чтобы было не видно, остальную верхушку охватывает восторг от победы, и связано не с каким-то из мужчин, а с тем, как их уделала их Глава. Женщины могут всё, одна из причин — потому что недооценены. Проводя потерпевших поражения гостей, Киро с цепным псом удаляется разом с Кадзи Изаму в свой негласный кабинет, занимая главенствующее кресло псевдо-директора, в его отсутствие. Складывая руки переплетая пальцы в своеобразный замок, сверху располагая подбородок, готова вести переговоры и выслушать всевозможные предложения её натуре. Глубокая река даже не замечает, что в нее кинули камень. Так же и человек. Если человек раздражается, то он не река, а лужа.

***

Единственный способ жить — это давать жить другим

— Махатма Ганди

Перед ней восседает традиционный дом, за ограждением замечает раскрывшиеся от тепла лета цветы посаженные Эммой. Она лично не имела чести знать её, но она ей нравилась. Возможно, ели бы и у неё была сестра или брат, всё сложилось бы иначе — лучше, или хуже, учитывая автобиографию. Два часа ночи, в окнах не горит свет, ей пришлось заглушить байк ещё на въезде к первому дому и катить руками по гравию, лишь бы не разбудить домочадцев Сано. А то ненароком можно было получить тумаков от дедули, принявшего её за одного из дружков Майки, которые порой своими воплями доводили его до белого колена. Паркуя средство передвижения у дерева, будто и намёка на присутствие здесь не было, Юмэ преподносит телефон к уху, жалостливые гудки и сонный голос на той стороне невнятно её материт, как Наоки в неудачный для охоты день. —Баджи, что тебе нахуй надо, я мать твою сплю! -яростный, но родной до дрожи в коленях Манджиро. Конечно, эгоистично приехать к человеку ночью под дом, набрать его и разбудить самого большого поклонника сна, но встреча манила сильнее, чем самый ярый наркотик на Земле. —Манджи, не кипятись.-весело произносит Юмэ, пока парень разлепляя веки и вздрагивая от пелены сна, относит телефон от уха, дабы убедиться, что ему не чудиться. Ему не кажется, он только что огрел Юмэ-чан отборным матом, так ещё назвал именем друга. Мастер пикапа, не скажешь. —Чёрт, извини, думал что этот притрушенный вновь что-то удумал. У тебя что-то случилось? -уже бодрым тоном произносит, усаживаясь в удобной пижаме на кровать. —Нет, выйди пожалуйста, я у тебя под домом.-Майки прошибает, не успевая ничего сказать, смотрит на время 2:12, либо что-то серьёзное или его девочка что-то придумала. Не переодеваясь, всовывает ноги в кеды не удосужившись заправить пятку во внутрь, выпрыгивает из дома и следом из калитки, так, чтобы дед не заметил. В темноте, хоть глаз выколи, выходит ещё больше чем обычно Юмэ, и чем-то походит на слендермена, сама это понимая, учитывая рост и официальный костюм. Растрёпанный, сладко сопящий пять минут назад парень медленно бредёт к ней, на голове бедлам, с нечищенными зубами и в растянутой пижаме, выглядел на фоне её виртуозных шмоток за почти сто тысяч иен, как клоун без носа. —Юмэ-чан, тебе не холодно? -на улице для лета всё ещё прохладно, а после поездки на байке тем более, зубы нещадно тякотят выбивая чечётку, это не остаётся незамеченным от него. Хотя сам не мёрзнет. —Нет, хотела тебя увидеть, вот и приехала. Извини, что вытянула тебя сюда. Я… соскучилась по тебе, Манджи.-застенчиво пригладила «ёлочку» что сделал ветер на голове, и благо, не имеет возможности увидеть красные щёки из-за ночи вокруг. —Ах, вот оно что.-заискивающе подходит вплотную. И теперь его макушка упиралась чуть выше подбородка Юмэ, он не испытывал никакого комплекса из-за такой разницы, пускай наденет хоть цирковые ходули, будет выглядеть для него круче и красивее всех. Он всегда сможет её защитить, кому как не ему знать о собственной смертоносной силе. —Пошли, не нужно здесь стоять, а то действительно в Снежную Королеву превратишься. Да и думаю, ты в своих луноходах устала стоять.-беря продрогшую худую ладонь в свою, старательно отогревает, топая бесшумно ко входу в своё укрытие. Только после того, как все проблемы и односельчане остаются за закрытой на замок дверью, Майки первым подаёт звук, уже не хриплым после отдыха голосом. —Я тоже скучал, Юмэ.-включая свет у так себе коридора, оборачивается и кажется, планеты падают, Солнце меркнет, а Луна исчезает от вида его красотки. Ниже уровня живота неприлично начинает тянуть, как у мальчишки, что только вошёл в стадию пубертата. Но это не сравнить с тем, что он увидел перед собой, сладкая обложка только придавало его Юмэ шарма, у неё его хоть отбавляй, а тут у него отвисла челюсть и укатилась далеко под кровать, как у деда Сано. Непобедимый Майки всё-таки оказался побеждённым, силой красоты богини, что явилась к простому смертному — к нему. Слюни наполнили рот, как у бешенной собаки, сглатывать не помогало, они продолжали выделяться всё больше, когда он без стеснения оглядывал своё лакомый кусочек, от плечей до стянутых брюками крепких бёдер. На них у него взор задержался дольше всего, а после уже украшенное макияжем лицо. Такое родное, горячо любимое и обаятельное в этом дерзком макияже. И он уже пожалел, что не имел чести наблюдать его вечер открытия. Облизать, всю, попробовать на вкус блёстки на веках, чёрные угольные тени, рот с обветренными губами, руки в этой драгоценной ткани. Искусать ноги до кровоподтёков, оставить так и смотреть. Майки видел, нет, он блять знал, что благословенно прекрасной, понимающей как святая, и теперь ещё сексуальной как суккуб девушки он никогда не встречал. Он глупый пубертатный мальчишка, чьё неприличие можно уловить если присмотреться к свободным бежевым пижамным штанам. —Манджи, что-то не так? -первый мужчина в её жизни, с кем она строит не только деловые отношения. И каждая реакция, как динамит, она не знает что ожидать, неизвестность пугает и тянет всеми силами на себя. Она поддаётся, ему хоть всегда, лишь бы прилип как назойливая жвачка в волосах и не отставал. —Нет… Всё идеально, а ты… ты вау.-“Боже, я тупой, сказать своей девушке что она вау, хотя выглядит лучше, чем всё на свете и вкуснее любого таяки — наверняка!» внутренний голос твердит одно и то, прокручивая назойливую пластинку до дыр, который то и дело прожжёт в лицо бедной Юмэ. —Спасибо большое, все почему-то так реагируют на меня сегодня. Но он тебя это очень приятно слышать. Я могу пройти? -от него это слышать, как растечься мокрой лужей на коврике у входа. Майки видел её, когда она выбирала этот костюм, но сегодняшняя ночь заставила посмотреть совсем иначе. Темнота открывает то, что скрывается от лучей света. —Ой, да, я сейчас тапочки дам, а то ты босиком.-рыская в поисках нужного предмета, еле как находит похожие между собой. Он уже превращается в Шиничиро, в общении с женщинами, точнее, только с одной, остальные как массовка на её фоне. Совсем не понял, что таранил её, пока она в своих очевидно неудобных туфлях переминалась неловко с ноги на ногу. —Спасибо конечно, но они оба левые.-уже явно не скрывая милостивой улыбки, тихо хихикает в кулак, не желая вводить Майки в краску ещё больше и делает вид, что совсем не замечает того, как тот реагирует на неё и что твориться ниже пупка. —Какой ужас, в общем, на.-отвернувшись, прикрывает глаза и переводя дыхание отдаёт свои домашние. Сам же в носках не оборачиваясь подходит к чайнику, у него уже несколько запечатанных коробок её любимого чая, всё не может угомониться покупать, в надежде, что она придёт к нему. Вся уверенность в миг испаряется рядом с ней, он к этому успел привыкнуть, смирившись и впервые приняв поражение. —Я тебе купила таяки, будешь? -пакет появился из неоткуда, в маленькие карманы пиджака помещалось по одной и в карманы штанов так же. Всего четыре. Немного помятые, но такие нужные в данный момент, в груди Майки разливается тепло от подобного маленького жеста. Она подумала когда решилась приехать, когда купила то, что ему нравится, так ещё и такая красивая явилась. —Конечно! То что нужно, а то все дома закончились.-чайник заварен, он максимальный не фанат напитка, но с таяки и ради неё пойдёт. Уносит горячий заварник на прикроватный стол, где лежали несколько модных журналов, женских. Юмэ жалась у края разложенного дивана, не решаясь сесть на чистую постель в уличной одежде. Пока Майки с укором не дал ясно понять, чтобы она уже угомонилась и присела. —Как прошло открытие? Судя по твоему приподнятому настроению, отлично.-в нём была отличительная черта, угадывать то, что связано с настроением других, а с ней так ещё и то, как проходили дни или жизнь. —Да, наша Глава уделала трёх якудза в покер.-она не давала чёткого ответа на то, чем занимается, но оставляла крошки подсказок, чтобы он смог задавать прямые наводящие на истину вопросы. Выпрямившись на диване, Майки глянул на неё, многозначительно, изучающе каждую деталь в ней. Ему двух жизней не хватит, чтобы выяснить и разгадать все головоломки в ней. —Казино? Уделать взрослых мужиков, это круто. Думаю, они теперь будут стыдливо прятать глаза, что их уделала девушка.-с ехидством комментирует сто процентную победу Киро. Юмэ расслабляется, целый вечер на ногах, в неизвестном окружении, на тупых каблуках ещё и на байке, теперь, здесь, где везде всё напоминает о нём, даже запах сандала витающий в воздухе может дать выдохнуть. —Да, первое в истории группировки. Пришлось вырядиться, как на бал, из-за серьёзных людей. Но увидеть их лица, это было нечто. Так выглядят проигравшие, тебе бы понравилось.-наливая в чашку с изображением кота чай, отпивает обжигающий кипяток. Её любимая фирма чая, он запомнил. —Лучше поражения в глазах противников нет ничего. Разве что, увидеть тебя в полном амплуа.-тупой флирт от Шиничиро, взял от брата худшие подкаты. Хоть после этого на удивление Майки, Юмэ расцветает. Ей никогда такого не говорили, с ним она постоянно улыбается, смеётся, цветёт и пахнет, как ранний цветок в самом соку. —Может, ты уже наконец обнимешь меня? -уголки губ падают вмиг вниз, резко и со всей серьёзностью смотрит прямо в темноту, выворачивая всё животное из чёрных зрачков. Ему кажется, она даже чёрному импульсу может дымную шею свернуть в этот момент, когда просит об объятиях. Но он слушается, подчиняется беспрекословно, словно дрессированный пёс, он ждал её всю свою болезненную жизнь. Медленно, как в первый раз, нет, в первый раз был увереннее, пододвигается ближе, их колени соприкасаются и чувствует, как она отогрелась у него в комнате. Закидывает на цепкую ткань пиджака в области подтянутой тренировками талии руку. Он не может сдерживаться, в паху ноет, приходиться принять не совсем удобное положение, дабы уже в третий раз за час не налажать перед ней. От возбуждение стискивает верх одежды больше, чем нужно, до побеления израненных костяшек. Невесомо, призрачно, как явное видение перед ним, Юмэ прикасается в ответ ладонью поверх сжатого кулака с её пиджаком внутри. Звериное чутьё в ней ощущает свою добычу, а в глазах пляшут искры. Она обещала не обманывать себя по поводу чувств к нему, и в этот раз, ощущая тугой, тянущий жаром клубок внизу живота не может не отметить то, как он искушающие обаятелен. Запах дурманит попадая в нос, его одомашненный вид без прикрас с которыми он ходит в люди, как Непобедимый Майки, он перед ней весь открытый, без масок, её. И это срывает приколоченную еле-еле душа в теле, крышу унося прочь отсюда. Об этом она подумает завтра. Еёеёеёеё, он весь её. От животного наваждения не укрыться, если только он сам не остановит. Против его отказа она не попрёт, но давать по тормозам сейчас, значит отказать в очередной раз себе в том, что она действительно хочет. А хочет она его. Попытка не пытка. Захватывая каждый локон, который на концах вьётся, выбрав один, накрутила на палец, перебирая. Мягкие, шелковистые, светлые, будто белое золото, манившее дракона. Перехватывает его подбородок, когда он с интересом повернул к ней голову, слегка поднятую к верху. Жарко, близко, даже для влюблённое пары слишком, но это заводило их больше, следующим что она ощутила, губы, поглощающие всё что можно и нельзя, как смертельный водоворот. В этом поцелуе возникали вселенные, миры, умирали и рождались души, сплетались воедино сердца бившиеся в унисон. Приглушённый свет у входной двери рисовал узоры на телах что прижимались друг к другу, ненасытные, собственнические, лидеры по нате не могли уступить доминацию, стараясь отхватить себе больший кусок в этой заведомо, взаимно проигрышной игре. Майки отцепился от пиджака, хватая обеими за щёки, словно она сейчас улетучится как лучший сон и он очнётся в одинокой, такой холодной комнате без неё. Кусая за губы, переминая, запоминая их вкус, текстуру, записывая на подкорку мозга. Юмэ не сдерживаясь, очертила кромки зубов, языком проходясь по верхнему и после нижнему ряду, не упуская ничего, а после, протискиваясь в приоткрытый рот вовнутрь. Сплетая языки в танце, смешивая слюни, изучая его вновь. Забираясь под пижамную кофту холодными пальчиками, отчего по прессу пошли мурашки, а стон утонул Майки утонул в глотке, погрязший в более чем разгорячённом поцелуе. Очерчивая короткими ногтями каждый кубик, каждую мышцу напрягшуюся от физического контакта, Юмэ с досадой прервалась. —Ты… ты не хочешь? -боксеры уже во всю были влажные, и грозились то и дело порваться от натяжки прям по швам. —Манджиро, дай мне снять с тебя верх.-рвано стягивая, движения от мандража не слушались, не поддавались мозговым импульсам, что отдавали команды. -. Всё было неловким, порывы при поцелуях, иногда стукаясь зубами, искусанные губы в кровь, запутавшаяся в горловине голова Майки, колтуны в его золотых прядях и нервные вздохи, что приходилось подавлять из-за того, что они в доме не одни. Комната находилась на другом конце постройки, но это не мешало тому, чтобы в любой момент могла начать тарабанить Эмма с чутким сном. Он желал, чтобы сегодняшняя ночь была лишь для них двоих, разделить не только душу и сердце, но и тело, что итак всецело принадлежало ей, его Маленькой Надежде. Чуткие руки, мужские и шаловливые беспринципно закрадываются под пиджак, и натыкаясь на барьер в виде майки, совсем лишаясь тормозов, яро выдёргивают заправленный нижний слой, что в некоторых местах покрылся испариной от раскалённого как угли в бане воздуха. Она — его, вся, такая запыханая, чутко отзывающаяся на каждый его микро импульс от невнятно вырисованных узоров на гладкой коже талии. Там наверняка останутся синяки, от его цепкой хищной хватки, оставляя за собой синеватые цветы на поле боя. Мелодия в унисон уносящая проблемы далеко за гору Фуджи, выбивала в ушах все возможные композиции, не прекращая тираду. Пульс зашкаливал за смертельный, разве что только от блаженства. И Юмэ была готова умереть, лишь бы остаться прилипшей к его губам, пока в голове мозговые извилины превращались в жидкую жвачку. Всё что было так важно, тот кто был важен, оставались среди этих четырёх стен, окружавших их и пряча стыдливых подростков от непрошенных взглядов. Зрение сужалось и сводилось к одной точке — Манджиро, непрошенный подарок жизни, неприлично красивый, со сногсшибательной харизмой, струящейся по венам силой. Юмэ хотела, нет, она жадно желала проникнуть внутрь него, заполнить собой всё оставшееся пространство, вытеснить неугодное, раствориться в крови и плыть по артериям прямиком к сердцу, что будет качать в нём жизнь. Впервые сама того возжелала — быть чьей-то, и это не было уязвимостью — это стало стальной стеной, что отделяло от её шаткого полуразбитого мира. Где она могла укрыться, найти пристанище, она наконец-то нашла свой дом. В глазах полными тьмы, где поселился огонь счастья и надежды на будущее, а теперь ещё и пламя страсти и желания, что выжигало ненужное и отжитое, как тлеющая бумага оставившая после себя пепел. В этом прахе возрождались фениксами два человека, в присутствии друг друга которые могли умирать и рождаться вновь, с каждым разом находя приют и крепчая благодаря подаренной самой Вселенной связи. Эти узы не разорвать, только укрепить, телом, словами, молчанием, сплетаясь с друг другом как единое целое, как движущими одними и те ми же мечтами, целями, и идя одними и те же путями и образуя собой один организм. —Я хочу тебя…-мычит с мольбой, легонько отстраняясь на несколько сантиметров, дабы иметь возможность лицезреть то, как его щёки вспыхнули алым возбуждением, так просто возникшим от одного её вида. Внизу живота не прекращая ноет, узел затягивается и из него сочатся соки, обтягивая стенки внутренностей. Юмэ вмиг оказывается опрокинутой на расстеленный диван, постельное дышит его запахом, сводит с ума, укрывает сандалом. Майки не церемониться с силой, не специально, ведь он не может уже понять, где нужно остановиться, а где можно сильнее. Перебирая замысловатую и такую бесполезную застёжку ремня, делает попытки расстегнуть, пока сама Юмэ не помогает в один момент вынимая из бляшки тонкую полосу кожи. Освобождает как самый дорогой подарок, вкуснейшую конфету от обёртки и скидывает всё на пол, пульс тарабанит во всю, почти вышибая мозги из черепной коробки, когда она остаётся лежать перед ним в одних трусах и майке. И Майки не набожный, но готов молиться прямо здесь, перед ним богиня, вся для такого как он. Доверяет, любит, уважает, рядом всегда, даже сейчас. Атлетические ноги вытянуты меж его, пока он зверем изучает потемневшим взглядом каждую деталь, там где проходят несколько шрамов, где буйствуют синяки от его рук и тренировок, то, как мышцы переливаются от мало доходящего света из коридора. Она его якорь, но сейчас он грозиться сорваться, и в этот раз им движет не Чёрный Импульс, а жажда обладать, поглотить, обглодать до костей. Самые дорогостоящие ткани не идут вровень с хлопковой нательной майкой и белым бельём, что заманчиво так и кричит сорвать его, выкинуть подальше, чтобы она его больше не нашла. Он не был опытен в данных вопросах, до неё не интересовавшись в девушках, она станет его первой, во всех аспектах. Он не может дать ей усомниться в его умениях, ведь такая девушка досталась по счастливым стечениям обстоятельствам именно ему. И если уж сама судьба благоволит, то надо дать ей испытать все прелести нахождения в кровати с ним, чтобы она не пожалела что приехала и решила перейти черту, которая когда-нибудь была бы пересечена. Пальцы с мандражом просачиваются под тонкую лямку у тазобедренной кости, подстёгивая указательным и тягуче спуская их к лодыжкам, куда стремятся глаза, он оставит остальную картину на потом, когда избавит её от мокрых белых трусиков. Проскальзывая невесомыми очерчиваемыми ласками по ногам, отправляя ненужную ткань к остальной. Юмэ кажется, перестала дышать, и вообще умерла в его руках, как он разглядывал пристально, выжидающе, то, как он не спешил, давая привыкнуть к его прикосновениям, и в то же время когда они оба сгорали от нетерпения предстоящей близости. Это было по любви, подростково-наивной, сильной до железных цепей, до голов сносящей от того, что оба решились сделать этот важный шаг, что не даст уйти после, но она не хочет уходить, остаться-остаться-остаться с ним и всё. Всё что ей нужно. Майки вернулся к картине эпох ренессанса, утончённой, впитанной в полотно морщинке, шрамам, перекатывающейся мышце с истомными судорогами, к до боли родному лицу с тёмными и полуприкрытыми глазами, всё было идеально в ней, до блеска лаконично. Даже изъяны ей шли, и главным изъяном был он, пока она не показала обратное. Плавно разводя бёдра, не спуская внимания с её реакций и эмоций, тело само поддавалось на его касания, не щадя жара на двоих, с которым всё превращалось в — правильное. Майки смочил два пальца, средним и безымянным скользя по языку и собирая смешанные свои и её слюни по рту и оставляя на мозолистых фалангах капли их связи. —У меня никого не было, до тебя.-слова превращались в утробный звук, в горле не находилось для них места, они были неуместны, кривы и несуразны в данный момент. Но были нужными, предупреждающими, хоть она знала, он ей никогда не навредит, лучше сам потонет, но не обидит её. —У меня тоже, я буду нежен.-после этого, мазнул по мягким складкам слизистой, размазывая естественную смазку по половым губам, которой натекло настолько много, что его действия со слюной можно было оставить без внимания. Ввёл сначала один, а потом и второй палец, от чего Юмэ в полу стоном вывихнулась в пояснице на встречу, не контролируя свои движения. От этого перед ним всё поплыло, выбивая дух из лёгких, как ударом в солнечное сплетение в драке. Ожидая, когда она привыкнет, задвигался изнутри, скользя и вырисовывая на стенках витиеватые узоры, это происходило по инерции и кажется, он делал всё так, как нужно. Прижимая к верхней части влагалища, сверху обронил большим пальцем маленький комок нервов, что уходили в недры организма и отдавались импульсными толчками во всём теле. Выражение её лица сразу исказилось в гримасе непонимания от того, как это может быть настолько приятным, губы в форме «О» сразу превратились в нитку с удушающими стонами внутри глотки, когда после нажима, начали кругами расходиться движения на клиторе, а удовлетворение волнами окатило как цунами. Зажимая простынь меж ладоней раскинутыми по обе стороны, из-за чего приобрело помятый и стянутый вид. Но весь фокус был прикован стальным взглядом, что не сокрушит не одно бедствие к ней, к её удовольствию, к тому, как она извивалась и порой замирала в немом ожидании его действий, от этого кажется Манджиро мог просто сам кончить, и не требовалось ничего изощренного. —Иди ко мне, я уже не могу.-в паху опять болью разлилось натягивание вроде как просторных штанов, после её слов, он сразу остановился и вынимая пальцы по которым стекал водопад густых капель, отстранился в трансе наблюдая перед собой обнажённую и такую горячую девушку, его девушку. От этого, собственническая натура ликовала, билась в экстазе, без стеснения долбила ему кувалдой по голове как по наковальне, сплющивая всё смущение в один сплошной блин. —Я сейчас.-с жалостью приподнялся на негнущихся ногах, который затекли свинцом от пребывания в коленной позе на кровати, как ломанный прошёл к одной из прикроватных тумбочек. Он не знал, как скоро будет их первый раз, но заботливо купил в одной из самых дальних аптек от дома контрацепцию, всё для её в первую очередь комфорта, чтобы лишить лишних беспокойств. Майки знал, в её жизни их хватает, а добавлять их он не собирался. Принимая положение на локтях, Юмэ с нескрываемый интересом рассматривала его реакцию на неё, на её тело, то, как даже самый Непобедимый может так просто быть побеждённым, даже не до конца раздев её. С чем она успешно справилась самостоятельно, пока он был к ней спиной и неудачно распечатывал шелестящую коробку, свалившуюся у него из хватки несколько раз и глухо падая на пол. Избавив себя от нательной майки, оказалась полностью обнажена, как бы внутри всё не полыхало в адском пламени, некоторые комплексы давали ей удар не боясь пожара. Она не была как модель из журнала с огромным размером груди или ягодицами, а талия была не осиная, а скорее как один сплошной пресс, но женская часть давала знать, так что тело не превратилось в прямоугольных из мышц. Не модельное, но спортивное телосложение, а задница и бёдра не имели большой окружности, под тонким слоем кожи и жировой прослойки были стальные часы работы в зале. Грудь не больше первого или полуторного размера полушарием возвышалась над острыми рёбрами. Это казалось ей карикатурным, да, её тушка было создано для боевой мощи, нежели для изысканной любовной. Всё непотребство оглушало, затмевало здравый рассудок, но Майки нравилась она, то, как она выглядит перед ним, даже обнажённая. У него не было стандартов красоты или определённого вкуса, но она смело поставила себя в центр пьедестала. Где главным его идеалом была — Юмэ, спортивная, сильная, умная, да и чёрт бери крутая. А фигура только подтвердила то, как она тренировалась, это сбивало с ног, ведь никакая сисястая женщина из журналов Казуторы не станет с ней в одну планку, все всегда будут ниже, на самом дней по сравнению с ней. Ему казалось, что даже сравнить с кем-то её, будет унижением. . Ведь она лучшая. Из нравоучений вырывает нависшая над прижатыми коленями к груди Юмэ тень, заслоняя весь немногочисленный свет. Майки изучает задумчивое до залегшей меж бровей лицо, зная, что та снова о чём-то думает стирая зубы до корней. —Если ты не хочешь, то скажи, я не животное чтобы заставлять тебя.-он не возьмёт силой, он не урод. Она как цветок зимней сливы, который должен цвести и жить от любви, ласки и заботы и он не позволит никому сжать и испепелить её побеги с нежными лепестками. И если ей нужно время, он его даст, столько — сколько она потребует. —Нет, я просто… не думаю, что тебе нравится такое тело.-даже не «фигура», а тело, Майки сразу улавливает неуверенный скептицизм с которым это было выкинуто. Она не «тело», она его Юмэ, его Маленькая Надежда и самая прекрасная и да, сексуальная девушка в его жизни, которая разделяет с ним интересы в такой опасной сфере как банды. И все её комплексы он излечит, залижет кровоточащие раны, как она заделала его дыру в сердце заполнив своим существованием. —Мне нравишься ты, твоя фигура и всё что с тобой связано. Ты прекрасна.-он не соврал, очерчивая до глубин изучающим видом сморщившуюся в креветку девушку. И присаживаясь рядом, что под грузом тела просел наполнитель дивана, откладывает один из трёх оторванных презервативов сбоку от них. Оголённые руки тянутся к ней, зажимая в них цепко, но без боли уничтожительно-красивое лицо. Впалые щёки приобретают надутый вид, от того, как он их стискивает, не давая ей отвести закомплексованный взгляд от своего чёрного, пробирающего до мурашек. —Я честно хочу, просто, просто боюсь, мне страшно от того, что ненавистное мной телосложение будет помехой и…-не давая закончить перебивает пробивным поцелуем, не отпуская из хватки, её руки что обхватывали побитые колени расслабляются. Юмэ требуется много времени, дабы полюбить себя, но пока он любит её такой, какая она есть, это время не пугает. Она готова принять то, что нравится Манджи даже такой. Он бы не врал ей, не заставлял бы слушать сладкую лапшу плотно падавшую на уши, он был честен с ней изначально и в этом плане тоже не стал бы вводить в заблуждение. Цепляясь за накаченные плечи будто это была последняя ночь на Земле, так, словно он последняя соломинка на спасение, Юмэ тянет его на себя, полностью открывая себя, теперь это уже не будет иметь конца. После сегодняшнего, они будут повязаны, как двухголовая собака, не имея шанса на разъединение. Майки стал осторожнее, чтобы не навредить её чувствам и отношением к самой себе, так, чтобы она доверилась ему и не считала охотником за постельными утехами. Подминая под себя смазанными манипуляциями, и оказываясь меж пылающих, ещё не остывших от ласк женских бёдер, очерчивает напрягшийся от его изстязательных, томных шуршаний пресс. Под ним всё сворачивается, переворачиваясь с ног на голову, от того, как он бережен с ней, она чувствует. И благодарит, мысленно, за то, что не видит в ней того, что видит она. В его мыслях, эмоциях, вся покорность и верность, вся всепоглощающая и уничтожающая всех кто криво глянет — любовь. Чмоки от по-детски осторожных перерастают в заигрывающие, более долгие почти не приготавливающиеся поцелуи. Голодные, как тысячи лет без них, жадные, никому не подвластные, всё сливалось в один перфоманс. Она под накаченным мужским телом, желанным и бесподобным как греческий Бог. Он над ней, испробовав безжалостный наркотик и подсев на него всеми фибрами естества. Юмэ нащупывает и подцепляя свою цель кончиками пальцев, втискивает меж разогорчённых как лава тел. Майки не удостаивая даже намёком на взгляд презерватив в худых ладошках, и перенимая распечатывает нещадно рвя защитную упаковку. Не прекращая при этом своих пыток над искусанными в кровь губами, Юмэ смешивала в себе все его грехи, превращала их в пыль в своих глаза. Для неё он не был ужасным, чудовищем и даже плохим, он был для неё лучшим, даже видя его настоящим. Он впервые должен был пользоваться подобными «штуками», но перед этим прочёл инструкцию, так как тупо пропускал все уроки включая и полового воспитания в их школе. С жалобой отлипая от чудесного рта девушки, доставая из плёнки скрученный латексный кружок, и прижимая выпуклый накопитель в самом начале не давая воздуху просочиться и порвать его в процессе, растягивает по всей длине члена. Пока Юмэ испытывает его как под прицелом оглядывая как мозолистые руки обхватывают орган и непроизвольно облизывает припухло-красные губы. Майки только сейчас осознал, что забыл купить смазку, и это был его фак-ап, но убеждал себя, что её естественной будет достаточно и в любой нужный ей момент остановиться и отступит. Примостившись удобнее над ней, всё так же обгладывающей его не отказывая себе в этом, Юмэ доверившись откинулась полностью на хлопковое постельное. —Если будет больно, говори.-лёгкий кивок всем видом выдающий её готовность, дал зелёный сигнал светофора к действию. Рукой наводя головку ко входу во влажное влагалище, собирая на себя все соки, Майки осторожно, мучительно медленно стал вводить член вовнутрь. Дожидаясь когда она привыкнет в дебютированным ощущениям внутри себя, в этот момент внутри всё стягивалось и Юмэ ощущала себя лучше, чем предполагала изначально, когда только всё начало сводиться к этому. Учащённое дыхание встряхивало комнату как землетрясение в шкалу 12 баллов, и превращало в парилку всё вокруг, здесь было слишком жарко, хоть они и были полностью наги. Входя на половину, Майки останавливается, давая больше ненужного ей в данный момент пространства. Единственное, в чём она нуждается — Манджиро, рядом с ней, вместе с ней и в ней тоже. —Манджиро, ты уже можешь.-ей было стеснительно говорить что-то подобное, хоть и трезво осознавала то, в каком положении вещей они находятся. После этого, вдыхая аромат белых цветов на уже не слишком туго завязанном пучке, сделал добивающий сдвиг бёдрами, упираясь пахом в её. И она была готова поклясться всем чем только можно, её сердце могло лопнуть и окрасить без того кровавые внутренности в красный, это было приятно, небольшое покалывание с непривычки сменялось на благословенную заполненность. Оглушающий выдох в дуэте со стоном прокатился по спальне, Майки уже мало волновало, услышит ли его полу глухой дед или чутко спящая Эмма на другом конце дома. Всё стекалось к ней, голой, изящной как гепард, и горячо любимой девушке, он не понимал почему все бредят сексом, пока судьба не столкнула его с ней. Он отмечал как только увидел её, что она по-уставши до синих кругов под глазами красива, так теперь ещё и всё нутро к ней тянулось, умножаясь в трёхкратном размере при виде неё. Теперь он понял, что это — не просто секс, это — занятие любовью. Лёгкие покачивания бёдрами, не отстраняясь больше чем на пару сантиметров, только лишь бы быть ближе доставляли беспрекословное, перекатывающееся в паху удовольствие. Переплетая свою руку с загривком её волос, припал как обезумевший к шее, прикусывая и ощущая как перекатывается пульс меж зубов. И сразу же зализывая плоды своих трудов. Юмэ полностью растворившись в том, какие ощущения он дарит ей, лишилась всяких тормозов, охватывая торс крепкими ногами, почти до хруста костей сдавливая и испытующе пошевелила тазом. Рык упёрся в ямочку под челюстью, там и потерявшись, она как палач пытала его своими движениями, ожидая, когда у него снесёт крышу. Ясно отдавая себе отчёт, что пока не скажет, на его шее будет тугой ошейник, что не даст сделать то, чему хотелось бы. —Манджи, не сдерживайся…-и эта же удавка полетела к чертям собачим, собственноручно срезанная ею же. На спине образовались полосы, сначала блеклые, а потом кровоточащие от поломанных коротких ногтей. Юмэ не скупилась на раскрепощённость, как и он, оставляя на нём свои метки. Лидерские позиции в иерархии в бандах оставались влипшим внутри клеймом, прирастая и к личной жизни, но если в отношениях у них не было доминации, то тут, в постели за это можно и даже нужно было побороться. Перехватывая женские ягодицы поудобнее, оглаживает и сжимает до якорно-засевших синяков, плоть поддаётся на его манипуляции, немного сминаясь. И вдалбливая их обоих в оббивку дивана, наращивая темп стонет глухо в ключицы. Юмэ жадно цепляется в мышцы на спине, разрывая как кошка и так же мурчаще, низким голос вздыхает каждый раз, когда член входит от начала до конца, по основание. Майки опаляет каждый участок бесхозно обделённый от его пристального надзора и переминает, пробует на вкус, и жадно втягивает каждый молекул исходящий от её тела. Как служебная собака, учуявшая наркотики в сумке у контрабандистов, вынюхивает весь аромат которым она усыпана как небо звёздами. У него они стоят уже перед глазами, от того, насколько это сдавливание внутри него доводит до лампочки. Расщепляя, изматывая, он просто изнывает от того, насколько он от неё без ума, она его, он никому не отдаст своё сокровище, подарившему ему шанс на то, что он может быть счастлив, когда он в край лишился любого луча света. Но сейчас, не только счастье, полным возбуждения член готов был взорваться от каждого проникновение внутрь скользящего влагалища, что то и дело сжималось вокруг него. Приподнимаясь на ладони, не разрывая их контакта, перед ним засела картинка, раскрасневшаяся Юмэ, чёрные тени осыпались под глаза, ранки на губах, засосы бордовыми цветами распустились на белом, почти полупрозрачном теле. Через полуприкрытые веки она лишь могла очертить кубики его пресса, царапнув по одному ногтем. Его губы накрыли её, пока податливая нога была по-собственнически устремлена на плечо. От угла сменившего уже привычной позы, в пьянящем взгляде посыпались фейерверки, сжигая искрами стыд. Хватая воздух носом, Юмэ наткнулась на золотые пряди рассыпанными рядом, сандаловый запах решил добить все обострившиеся рецепторы тела. Все толчки избавляли от ненужного, окропляя только тем, что могло нести умиротворение и сладостное возбуждение. —Я люблю тебя, моя Маленькая Надежда. Всю тебя.-акцентируя на последних словах басистый, хрипловатый голос, делая несколько контрольных толчков, Майки смотрит в глаза, где видит разливающуюся нежность по отношению к нему. Им обоим хорошо, до ужаса прекрасно в обществе друг друга, в общении, любви, занятиям любовью, просто в молчании. Это духовная связь, одобренная свыше, другому объяснению не поддаётся. —Я тоже тебя люблю и буду всегда.-осторожно-игристый половой акт, с болью и слезами трепетности. В этом все они, как жизнь, с белыми и чёрными полосами. Её руки покоятся на его шее, с пульсацией от подбородка и ниже, куда стекается все чувства к ней — в самое сердце. Где нет больше никому места, всё уже заняла Юмэ. Темп перерастает в зверски не контролируемый, пока она под ним рассыпается звёздным дождём, обрамляя и с силой прижимая закинутой на плечо ногой ближе, по свойски ближе. От этого Майки стонет, впервые во весь голос, только заткнувшая своими припухшими от поцелуев губами Юмэ, поглощает этот звук, просачиваясь языком внутрь. Исследуя со всех сторон, до тех пор, пока он сам не падает на неё всем весом безвольной куклой. Тело дробит от судорог от пят до макушки, сжимая её в тиски, без малейшего намёка на жалость к белёсой коже или к желанию отпускать. Капли пота скатываются по висам, где кровь бурлит и кажется, Майки потерял зрение в момент накатившего, незнакомого до такой степени оргазма. Член всё ещё пульсируя внутри, покрылся влажным блаженством белых капель, сама же Юмэ тяжело дышит, утягивая парня к себе на грудь. Колотящееся сердце делает сальто пятьдесят раз подряд в пол минуты, и стучит ему в ухо. Перебирает прядки всклоченных волос, таких мягких и без посечённых кончиков, в отличии от её. Его лицо медленно укутанное в грудной клетке, жаром опаляет её едва тёплую кожу. —Я не могу, это… это фантастически.-всё что находит в себе силы сказать, выскальзывая из влагалища и выкидывая куда-то подальше переполненный презерватив, что имеет в себе риск растечься по полу, уберёт потом. Сейчас перед ним только лучшая ночь и не имеющая эпитетов девушка, что провела с ним так много времени вместе, и была рядом в страшные эпизоды. —Мне тоже было прекрасно, и… у тебя очень красиво-сложенное телосложение. Хотела сказать это ещё во время нашей тренировки додзё.-комплименты всегда давались не с той уверенностью, как хотелось. Но он был красив, и она это видела, потому не сказать вслух не могла, совесть бы не одобрила. —Почему же не сказала? -вновь ребяческое настроение даёт свои плоды даже сквозь усталость и уже опустившеюся в самый низ живота похоть, до следующего раза. Майки из-за заботы о ней не заваливается отдыхать, протягивая одну из своих чистых футболок, зная, что в комнате бывает сифонит воздух и она не должна простыть. Хоть и не против наблюдать её голой двадцать четыре часа в сутки. —Я постеснялась, да и казалось неуместным, мы ведь тогда, ну это.-они так и не обсудили их отношения. Футболка оказывается едва прикрывая ягодицы, но снова пахнет им. Майки падает на неё, теперь уже контролируя вес собственной тушки. Зарываясь носом в шею, лоскочет за ухом и хихикает в растрёпанную причёску. —Мы тогда не встречались, ты это хотела сказать? -да, именно это она хотела сказать, но он продолжил за неё фразу. Полностью поставив в предложении точку и давая чёткую гарантию её повисшему в воздухе вопросу. Хоть он и полагал обсуждения после поцелуя, свиданий и теперь проведённой вместе ночи. Но ей нужно было своими ушами услышать от него это. —Да. И ещё раз да, я в шоке, что секс это настолько приятно, и да, ты слишком хорош в этом и внешне.-волнение перелилось в препорядочный бред, пока Майки по-детски наблюдал как она пыталась сформулировать мысль воедино. То, как она в его кровати, в его футболке, после ночи с ним, растрепанная, с потёкшим макияжем и раскрасневшееся, это было чудно и мило. Хоть она не такая белая и пушистая как может показаться, ему она представала именно такой. —Я учту это. Ты останешься у меня, никуда не пойдёшь.-первое словосочетание было кинуто как способ подразнить, а вот второе как неоспоримый факт. Стягивая её в лежачее положение поближе к себе, вжимаясь как в подушку, укладывается на искусанное плечо. Так беззаботно ему не было очень давно, и так хорошо тоже. Она его легальный афродизиак, и он будет прожжённым наркоманом, если это означает быть всегда с ней. —А как же родные, мне незаметной не уехать утром, если только встану пораньше.-обдумывая план своего побега, как любовник из шкафа, погрузилась в процесс работы как компьютер во время загрузки. —А кто сказал, что я утром тебя пущу куда-то? -на ошарашенный взгляд девушки, Майки лишь хрюкнув засмеялся, ненадолго отлучившись от удобного плеча. —Твоя же семья меня увидит и придётся знакомиться.-слово липким слоем облепило лёгкие, душа в своих абьюзивных объятиях — имя ему страх. Было несколько вещей, которые вызывали такую реакцию: смерть близких, остаться без денег, а теперь третьим колесом вписался пунктик «знакомство с родными своего парня». Шин бы обрадовался за младших, и позавидовал, что даже у Майки есть девушка и секс тоже был. Но с остальными она не была морально подготовлена родниться, ей было чёрт его дери страшно. Лучше уже нагоняй от Главы, а не это. —И что? Если ты переживаешь, чтобы это никуда не дошло, то пустое. Эмма может держать язык за зубами, когда нужно. А дед, он только обрадуется, он поймёт, что я остепенился и примет тебя в наш круг.-за сестру он мог ручаться ногами, которыми пиздит своих противников, потому что Эмма, порой болтливая, но умная и ни за что не расскажет об этом никому, если он попросит. Даже Дракену. —Ну, ты уверен? В плане, ты действительно хочешь познакомить меня с ними, это серьёзный шаг.-облизывая красные губы от волнения, она понимала, что теперь ей придётся искать в его гардеробе под свой пиджак какой-то его детский гольф, дабы скрыть это безобразие от всеобщих глаз. —Юмэ-чан, я с тобой жизнь разделить готов, какие речи про родных? -на этот раз припустив напускное ребячество, возвысился над её силуэтом, проворливо занырнув в её зрачки. Ища там все ответы, которые никогда не будут озвучены, или мысли, что купаются далеко в её голове и не будут рассекречены. —Раз ты уверен, хорошо. Только мне нужен душ и мыло, а то выгляжу будто бомж.-корит себя за чёрные тени, их можно отмыть только мицеллярной водой, у неё дома или хозяйственным мыло. Второе точно должно быть у Майки. А просить у ещё не понимавшей что происходит Эммы первое, было бы странно, особенно, посреди ночи. —Ты выглядишь как всегда отлично, но если что, ванная недалеко отсюда, можешь сейчас сходить. Дед встаёт около 8 утра, у тебя ещё час есть, а то после него её оккупирует Эмма и это поверь, надолго.- .-хмыкая, голяком спрыгивает как настоящий энерджайзер с дивана. «Задница у него тоже, что надо» расплываясь в подобии оскала, как маньяк-извращенец Юмэ и не собираясь останавливаться, щипает со всей силы, хотя предпочла бы укусить, но не успела бы. —АЙ! -единственное что раздаётся на весь дом, буквально пошатывая его спокойствие. А после интенсивно чешет ушибленное алое место, на нём уже выплетаются узоры гематомы. И с размером глаз почти в блюдце, оглядывается на хихикающую Юмэ, державшуюся за живот. —Не удержалась.-брызжет от смеха, утробно выдавая слова по слогам. Майки даже забыл от такой дерзости что хотел надеть трусы, причём, чистые, потому что те, которые надел перед сном безжалостно влажные и испачканные. Кому сказать, что его в шок ввела девушка, ущипнувшая его за зад, Баджи бы до конца жизни стал бы подстёгивать. —Иди, а то я ущипну. Полотенце там чистые на полке.-указывая на входную дверь, Юмэ прикрывая ягодицы двумя руками, заливисто смеясь убежала в его тапках. Коридор встретил первыми лучами Солнца, заливаясь внутрь через щели штор, первая дверь слева оказалась то, чем ей нужно. И обстоятельства требовали скорее поспешить, иначе дед Сано наткнётся на голую девочку-подростка в собственной ванной в 7 утра. Не самая заманчивая перспектива знакомства для неё, и не самая лучшая для причин инфаркта у старика. Традиционная ванная, большая, в отличии от той, которая у неё дома. Тут пахло девушкой, духи Эммы толпились на полке вытесняя всё прочее. А судя по второй полке, где лежал огрызок детского мыла, уточка для плаванья, парфюм в чёрном флаконе и в таком же гель для душа, она поняла — это Майки. От чего залилась еле прикрываемым смехом. И не желая знать, где был этот обмыльник до неё, наспех натёрла руки и начала смывать остатки от макияжа. Чёрные тени упорно сопротивлялись, и пришлось буквально сдирать их с лица, после чего она начала выглядеть немного свежее. Хоть неприкрытым ничем бессонная ночь давала о себе знать кругами под глазами, но те уже не были такими печальными, они стали счастливее вместе со своей обладательницей. Футболка полетела на пол, дальше снимать было нечего, с этим справился Манджиро в комнате. Придётся идти в полотенце до туда, и тоже шустро, иначе опять-таки — наткнётся на деда, только не голой, а полуголой. Тем же мылом наспех обтёрла всё тело, от неё нещадно несло, и Юмэ в душе не чаяла как Майки вообще не сказал об этом. Единственной проблемой оставалась зубная щётка, ведь не возьмёт же она его… хотя нет, возьмёт. Сам предложил знакомиться, значит придётся делиться. Обдавать драконьим утренним пламенем домочадцев не хотелось. Она впервые ощущала себя так окрылённо, так счастливо и отдохнувши, хоть и не спала, это меркнуло над их проведённой ночью вместе. Кипяток стекал по плечам и волосам, всё ещё заколотым абы как, после трения о простынь. Вынимая все шпильки, и следом резинку, решила помыть голову. Её волосне ничего хуже не сделает, поэтому не найдя силы взять шампунь Эммы, потянулась за мужским гелем для душа 25в1, а если не утрировать 2в1 гель+шампунь. И с интересом, чем пах её мужчина, прочитала название «Сандаловая мощь». И тут третий раз не выдержав, заржала как конь, сегодняшний день вывел на смех больше, чем два года жизни. Но название подходило Майки и как всегда, описание мужских средств было на высоте. Густая масса перламутрового цвета пахла так же, как и он, и вдвойне приятно было осознавать, что она будет так же, после того, как смоет с головы пену. Закрутив одним полотенцем сверху, а вторым тело, поплелась обновлённая в комнату, и стараясь вести себя тише после приступов смешков, это мало бы помогло после такого, прошла к шкафу. Прям как у себя дома, только тут, в отличии от неё, всё было в одной сплошной куче. —У тебя есть водолазка? -не оборачиваясь, начала копаться в лохмотье, это нельзя было назвать одеждой. Там где было более менее чисто — это с постельным бельём, которое его сестра успешно сложила вчера. —Да, держи.-как «мама» вытянул из-под носа чёрную ткань, и благо, у них не было большой разницы в росте, жалких 5-8 см, но мужской размер равный её, будет всегда больше и это радовало. На внешней полке с всякой мелочью стоял манящий её внимание дезодорант, и уж раз наводить марафет, так по полной. На высохшую кожу пшикнув два раза и поставив на место, с гольфом прошлась к своей раскинутой в порыве безудержно страсти одежде. —Тебе комфортно у меня дома? -наводящий вопрос немного выбил дух из неё. Она бы сказала, что здесь по-домашнему уютно, пахнет семейной атмосферой и спокойно, как никогда. —Да, мне здесь нравится. Так я себя ощущала только у себя, или когда мама была жива. И теперь, конечно здесь.-упоминания мамы сами слетели с губ, расшибая её сердце на острые куски, которые впились в другие органы. Это было уже не так больно, как когда она узнала, тогда это было в разы хуже. Майки прошёлся изучающим взглядом по ней, хмурив брови, после этого, ей захотелось провести по ним и разгладить залёгшую морщинку на молодом лице. —Ты всегда можешь прийти сюда, слышишь, всегда. Моя семья — твоя семья, всё что моё — твоё. Это не пустые слова, это обещание, а их я на ветер не бросаю.-присаживаясь на корточки у её ног, свисающих с дивана, не отводил и на миг глаз от скупого на эмоции лица. Он знал это выражение, у самого было такое, когда он не хотел что-то рассказывать в первые дни знакомства ей. —Спасибо, я это ценю. Надеюсь, твои тоже так будут считать. А то знаешь ли, я не подарок.-ухмыльнувшись собственной мысли, она действительно трезво себя оценивала: сирота при живом отце, если можно было назвать его отцом и живым, так как если по её душу не явилась опека, то видимо ещё на своих двоих или на крайняк кормит рыб и про его смерть не знают легавые; работает в криминальных кругах, и не просто как Тосва, а наравне со вчерашнего вечера как якудза; живёт одна в 16 лет так ещё и на экстернатном обучении, пришлось отбашлять прилично, дабы уладить вопрос без разрешения родителя, подделывая подпись отца в очередной раз прямо при директоре. Сама мечта, а не девушка. Но это была её борьба за место под Солнцем, по другому нельзя было — сожрали бы не срыгнув кости. —Я тоже! Я Непобедимый Майки вообще-то! -задорно хохоча, огладил синие от ушибов ноги, словно маг, пытающийся исцелить на глазах. Но чуда не произошло. —Ты бы маме понравился, она любила блондинов.-правда, только сама Йонака-сан вышла за такого же брюнета как и она, игромана, урода и ублюдка. Последние три слова добавлены Юмэ от души, прибавив перца к любви матери в лице отца. — Я смотрю ты в неё пошла.-действительно, из всех возможных парней она выбрала его, но далеко не из-за цвета волос. Хотя они были прекрасны, как золотые нити переплетали всю голову и струились вниз. И посмеявшись тише, чем в душе, легонько стукнула его в плечо кулаком. Призывая его выйти из комнаты или отвернуться, чтобы одеться. Теперь её очередь вести себя по-детски, но нечего глазеть когда девушка собирается. —Я не пойду никуда, останусь смотреть.-понимая, что может отхватить леща, быстро ретировался в ванную, она ему тоже не помешает, иначе от Юмэ будет благоухать, а от него разить на пол района, и на фоне красотки будет как чудовище. Ванна обдаёт лицо паром и запахом его шампуня, понимая в чём дело, сам пользуется им же в данный момент. Вода освежает и превращает его в нормально функционирующего человека полным жизненных сил. У него минут десять до того, как дед начнёт ломиться со своей газетой в туалет. На размазывание мыслей времени совершенно нет, но каждую секунду всё равно возвращается к тому, что эта ночь стала благословением, не только физической разрядки, это тоже, но и тем, что она открылась перед ним, хоть и не на полную, но достаточно чтобы поведать ему ещё одну тайну — неприязнь к собственному телу. Ему казались эти комплексы глупостью, ведь фитнес-дивы борются за такую фигуру годами в зале, в питании и режиме, а всё это у неё есть. И дело совершенно не в мышцах почти как у него после додзё, дело в ином. Майки эмпатичен ко всем кроме себя, и тут заучившую её до заевшей пластинки, понимает, что тема засажена глубоко, нежели просто «потому что не нравится». И он намерен опровергнуть все её собственноручные уколы в адрес тела. Его план не выдался, и на той стороне тарабанил дед, словно вышибая из двери весь мёртвый дух. На настенных часах на такой случай было 7:01, как на помине. Прикрывая задницу с синяком полотенцем, завязал на тазобедренной кости и босиком пошлёпал к выходу, натыкаясь на ворчащего старшего Сано. Дожидаясь, когда за ним закроется ванная, просочился в своё убежище. Юмэ уже была одета, на что он недовольно фыркнул. Но на удивление, кровать была застелена новым комплектом постельного белья, а грязное сложено в стопочки. На столе заварен кофе и чай, для него и для неё. А сама девушка выглядит так, словно вышла с обложки, зачёсанные в хвост волосы из которого всё реже выпадали пряди, водолазка сидела как влитая, но пиджак надевать не стала — слишком жарко для июня месяца в таком амплуа. На полу у розетки лежал включённый фен, и рад был его не искать в закромах, наспех стал сушить блондинистые пряди. По прессу стекали капли, обрамляя каждый кубик по его форме и угасая в краях махрового белого полотенца. Он стоял к ней боком, пока она попивала чай и он казался ей горячее чем должен, про напиток это или про парня или нет, признания не будет. А когда повернулся к шкафу за тем же дезодорантом и одеждой, Юмэ заметила следы своих возбуждённых стараний. Вся кожа была иссечена в алых полосах, и не просто еле заметных, нет, это были именно кровавые, покрывшиеся сукровичной коркой раны. Ей немного стало совестливо, но сразу поняла, что он оставил на ней столько засосов, что ей неделю ходить в водолазке. И скрывать их она будет именно в его водолазке. На нём оказался привычный лонг с майкой под ним и спортивные шорты. Единственное что выбивалось из привычной картины — не заплетённые сзади волосы, ярко опаляя светлое лицо. Молча крутя расчёску меж пальцев, где осталось пару её темных волосков, с мольбой и щенячьим взглядом смотрел на неё. —Садись уже, я не мастер как Дракен в этом, но постараюсь ради тебя. Только не смотри на меня так, а то под таким взглядом что у Суйсэн, что у тебя, я могу скупить весь торговый центр.-радостно прыгая преодолел до дивана расстояние, и присаживаясь не по привычному на пол, прямо затылком тыкаясь ей в руки, как ластящийся кот, вслепую протянул расчёску и резинку. —А кто такая Суйсэн? -имя возникшее с губ произвольно, вызвало неподдельный интерес, она редко упоминала кого-то конкретного, а если и были такие — значит они были важный ей. И даже сейчас, когда он задал вопрос, от воспоминаний о любимой девочке расплылась в «материнской» улыбке. —Это мой заместитель, девочка, которой я однажды протянула руку помощи и теперь она всегда вместе со мной. Она как дочь мне, хоть мы и ровесницы, но я растила её, и для неё у меня отдельное место в сердце.-он не ревновал, что у кого-то помимо него есть кусок её души, это открывало её с той стороны, где лёд вместо органа таял. Она была нимфой, чудесной и сказочной, и так горячо оберегала тех, кто был дорог. —Как ты ей помогла? -пока она возилась с его пушистыми и густыми прядями, от которых так и несло не только шамкнем, но и парфюмом с тем же запахом, стараясь завязать привычный хвостик на затылке, Майки нашёл время для расспросов. — Когда-то, очень давно, может больше трёх лет назад, у неё были проблемы. В силу чужого секрета сказать какие — не хочу, я нашла её у мусорных баков, под ливнем, мокрую, побитую как собака, я тогда решила пойти не тем путём со школы, которым ходила обычно. И я привела к себе, напоила, накормила, а то ты бы знал как она выглядела, сейчас уже совсем красотка и не тощая как была. Так и получилось, что именно она стала заместителем, хотя многие метили на это место с самого основания, я отдала его — ей.-Юмэ как сейчас помнила эту встречу, это была судьба, потому что не потяни её чёрт пойти по другому, всё могло пойти не так, как сейчас. И возможно, Кояма старший убил бы в один момент биологическую дочь, от этого наития у неё заскрипели зубы. Она молила Бога о том, что он преподнёс ей эту девочку, хоть та была сначала как ёж с иголками наружу. —Ей, как и мне, повезло что встретили тебя. Ты и впрямь — Полночная Надежда.-она успешно закончила свою богоподобную причёску, выдавив из себя остатки умения в этом деле. Слова Манджиро разлилиись теплом внутри груди, хотя чувство вины тушило этот огонёк. —Нет, это мне повезло, а не вам.-приподнимаясь с пружинистой, немного просевшей у края дивана сидушки, потрепала хвостик меж пальцев. Унося на своё законное место принадлежность для волос, собиралась с силами и повернулась к нему. Она — основатель Восходящего Альянса, она — командир одного из отрядов под началом которого больше сотни девушек, она — прошла дерьмо и воду, она — в конце концов не будет боятся деда и девчонку на год младше неё. Решено и не подлежит опровержению. —Пошли, думаю Эмма как раз намылилась и уже приготовила завтрак.-протягивая ладонь в знак немой поддержки, потащил через многочисленные коридоры просторного дома. Вся железная воля была собрана в кулак, и главное им же не раздавить её. —Привет, ты сегодня рано…-у Эммы чуть не выпал блин который она складывала на ароматную стопку. Она с неопровержимым, почти собственническим взглядом поглощала её, прямо как брат. Её глаза сначала остановились на идеально белых брюках, а потом на удивительно красивым по её нескромному мнению лице. —Эмма, дед, вот, знакомьтесь — это Йонака Юмэ. Это моя девушка.-на последнем слове у Мансаку-сана из носа пошёл свежесваренный кофе, который опалил ударным кофеином ноздри и седые усы. Эмма поспешно положила блин на стопку к остальным и похлопала старика по спине. —Вот оно что, а то я думаю, чего ты мылился в моё время в ванной. Что ж, я рад знакомству, и то, что этот оболтус наконец-то решился на что-то по настоящему важное. Присаживайся, а то ни манер, ни серьёзности в нём, как в воде — градуса.-Юмэ постаралась вести себя в непривычной обстановке более естественно, насколько у неё это вообще получалось. —У тебя классные брюки, я такие видела. Это же в торговом центре, от нашего дизайнера? -заискрились глаза у Эммы, которой по всему виду пошла по душе Юмэ. И она не стерпев, со всей скорости закончила с завтраком, откидывая в дальний угол фартук, села рядом с ней. Во главе стола — Мансаку, слева от него — Эмма, напротив — Юмэ, и справа от него — Майки. Который сжимал ладонь в приободрение под столешницей. —Да, оттуда.-единственное что вообще вылетело из пересохшего рта. И хотелось ударить себя по лбу за это. —Расскажи про себя, где учишься, сколько лет, а то Манджиро никого и никогда, кроме своих обалдуев друзей не приводил. Ты настоящее спасение.-пролепетал прокуренным голосом Сано старший, с отцовской добротой приподнимая краешек губ, а следом следовали и дрогнувшие усы. —Я учусь на домашнем обучении, мне 16 лет, познакомились с Манджиро в декабре прошлого года.-скупые слова выпали как на лету. И пытаясь улыбнуться, из чего получилось криво и кисло. Она была рада познакомиться с ними, только это вызвало неподготовленное поведение походившее на камень с мозгами. —Так вот про кого он говорил, когда встретил тебя. Кушай, а то худая, ты что, не кормишь её? -Эмма пододвигается неприлично близко, буквально пожирая её как блины перед ними. На эти действия на лице вытягивается тупая и смешная улыбка. Юмэ неуютно косится на ароматные вкусности перед собой. Она не помнит уже, когда готовила что-то подобное. Только мама баловала её каждое утро, как Эмма — своих домочадцев. —Вот, бери-бери, только ради Майки делаю блины, мы с дедушкой их не любим. И вот тебе джем малиновый. Ты будешь кофе или чай? -накладывает ей штук восемь на личную тарелку и сверху гора варенья. Юмэ в силах осилить такое, но забота о том, поела ли она, разливается детской радостью и болью по потере. —Чай, если есть то с бергамотом. Без сахара.-командирский голос вылазит сам собой, что мысленно одёргивает себя, надеясь, что не переборщила с уверенностью в первые двадцать минут общения. —АААА, да, конечно.-после протяжного звука, Майки смотрит на неё колко, дабы та удержалась от лишних комментариев. Продолжая уплетать и дырявя в некоторых блинах отверстия в виде морды — вешая на лицо. —Не стесняйся, Юмэ, теперь ты член семьи. И если обидит, говори, затрещину получит по самый Бог его знает.-грозит внуку кулаком, что дурачиться и вызывает вновь накатывающий приступ смеха у девушки. Перед которой возникает новый, специально приготовленный для неё заварник. Эмма падает ещё ближе к Юмэ, кажется, готовиться залезть к ней на шею как шимпанзе. —Он хороший и меня не обидит, поэтому думаю не стоит его бить.-отпивая чай, глядит на съевшего всё что можно со стола Манджиро. И как шар надувшегося от вкусностей. —Приходи к нам чаще, а то у меня совсем нет подруг, ты мне понравилась, может погуляем как-нибудь? -как кот из «Шрека» строит мордочку, умоляюще на девушку, что заметно под расслабилась немного освоившись. Юмэ ощущала себя как у родственников на выходных, безмятежно и до одури легко, и потому наконец-то приступила к поглощению своего излюбленного блюда, которое к удивлению, готовила раз в никогда. —Да, я не против. Да и если вы, Мансаку-сан, буду приходить в гости.-уважительно немного склонив голову в поклоне, принялась кушать, это было бесподобно. Кухонная фея — Эмма была великолепная в готовке, и теперь понятно, почему бездонный желудок Майки наполнял именно тут. —Зови меня дедом, никаких «санов», я в самом расцвете сил.-показывая свой бицепс, который не утратил мышц с молодости, Юмэ присвистнула. Это видимо семейное. Да и они все были очень уж похожи между собой, хоть на первый взгляд и не очень, но если приглядеться, находились родственные черты. —Хорошо, спасибо за тёплый приём.-молча попивая чай, Юмэ почувствовала себя свободно. Она — дома. Лучшие вещи в жизни — бесплатны: объятия, улыбки, друзья, поцелуи, семья, сон, любовь, смех и хорошее настроение.