Туман

      Черное пламя

                                                                               

      Пролог

      Сайрус сидел на подоконнике и вот уже примерно минут пятнадцать с загадочной улыбкой наблюдал за тем, как светловолосый юноша в зелёной мантии нарезал круги на метле, выделывая различные довольно рискованные пируэты, время от времени зависая напротив его окна, улыбаясь и корча смешные рожицы.       Вот и сейчас он подлетел, завис ненадолго в воздухе, сверкнул сквозь стекло зеленью своих глаз, подарив Сайрусу долгий взгляд из-под длинных ресниц, от которого последний забыл, как дышать, на мгновение перевернулся вниз головой и тут же взмыл обратно ввысь, к сгущавшейся тьме облаков.       «Скорпи…» — Сайрус ухмыльнулся, закатив глаза и покачав головой, но затем его лицо в миг посерьезнело, и юноша тяжело вздохнул, с тоской глядя вслед почти исчезнувшему из поля зрения силуэту за окном. Как бы ему хотелось сейчас оказаться там, лететь, рассекая воздух, ощущая себя полностью свободным от всего, что осталось далеко внизу, чтобы ветер свистел в ушах, забивал ноздри, не давая вдохнуть полной грудью…       Но Сайруса отстранили от полетов на неделю за неспортивное поведение на поле для квиддича: якобы он был слишком груб и нарушил правила, столкнув игрока команды соперников с метлы. А так как это было уже не первое нарушение со стороны вспыльчевого гриффиндорца, во избежании неподчинения у него вдобавок конфисковали метлу. Ну и, конечно, сообщили родителям. — Мистер Блэк-Грейнджер-Паркинсон! — поджав губы, директриса Макгонагалл смерила юношу строгим взглядом, — Следуйте за мной в мой кабинет!       Сайрус тяжело вздохнул и, всё ещё меча молнии из-под длинных, черных ресниц, покорно направился за профессоркой. Он знал, что все три его фамилии разом да ещё и с приставкой «мистер» не предвещали ничего хорошего. Впрочем, как только они оказались в кабинете директрисы, строгий взгляд сменился обеспокоенным. — Что с вами происходит, Сайрус? — с тревогой в голосе спросила Минерва, — Вы, конечно, никогда не отличались примерным поведением, но в этом году вы побили все рекорды по нарушению дисциплины. — Прошу прощения, профессор, — потупив взгляд и насупившись, нехотя выдавил из себя юный волшебник, — Я… Мне… Он почувствовал, как его лицо заливает краской. — Ну, одними только извинениями в этот раз вам точно не обойтись, — причудливо изогнув одну бровь и всё ещё буравя его таким проницательным взглядом, что Сайрусу стало не по себе, покачала головой директриса. — Я понимаю, но… я… — гриф умоляюще посмотрел на профессорку и, нервно сглотнув, добавил, — Только не снимайте очки с факультета, пожалуйста…       Ну не мог же он в самом деле рассказать директрисе, что этот противный слизеринец бросал на его Скорпиуса совсем неподобающие взгляды. Но если со взглядами Сайрус уже смирился, то позволить, чтобы кто-то мог ещё и дотрагиваться до него… Нет, этого он допустить никак не мог. От одной только мысли об этом его руки сами сжимались в кулаки и ногти вонзались в ладони, оставляя красные следы.       «Мой, ты только мой, Скорпи. Только я могу до тебя дотрагиваться», — прошептал брюнет, касаясь кончиками пальцев стекла в том месте, где мелькала за окном едва различимая зеленая точка.       В это время дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась Гермиона. — Сайрус… — волшебница окликнула сына и уставилась на него, закусив нижнюю губу. — Мама! — юноша спрыгнул с подоконника и бросился ей навстречу. Впрочем, столкнувшись с её колючим, прожигающим его насквозь взглядом, он остановился примерно в шаге от матери и, тяжело вздохнув, опустил глаза. — Может, ты потрудишься объяснить мне, что здесь происходит? — Грейнджер закрыла за собой дверь и выжидающе воззрилась на своего буйного отпрыска. Но Сайрус только молчал, насупившись и упорно продолжая разглядывать ковер у себя под ногами. — Ты хоть иногда думаешь, что ты делаешь? — не дождавшись ответа, продолжила сотрясать воздух волшебница, — Ты мог убить этого мальчика! Хорошо, что наблюдатели вовремя успели выставить щит и поймать его! — Квиддич — опасная игра, — прошипел юноша, наконец, осмелевшись поднять взгляд на мать, и на его губах заиграла злобная ухмылка, а в его глазах сверкнули зловещие искорки. — Сайрус! — Гермиона взяла сына за руку и посмотрела ему в глаза пристальным взглядом, — Ты что, вообще ничего не понимаешь? Тебя могут исключить! И не только из команды по квиддичу, но и вообще из Хогвартса! — Ну и пусть! Мне плевать! — гриф выхватил свою руку из руки матери и уставился на неё отчаянным взглядом, — Если кто-нибудь ещё хоть раз дотронется до Скорпи так, как тот пацан, я убью его! — Сай… Да что с тобой такое? — волшебница почувствовала, как болезненный спазм сдавил её горло и слёзы начали жечь глаза, — Сайрус… Она обняла сына и прижала его к себе. — Просто я люблю его, мама, — нервно сглотнув, юноша уткнулся носом ей в плечо и всхлипнул, — И не как брата или друга, понимаешь? — Сайрус… — Гермиона провела рукой по непослушным кудрям, — А Скорпиус? Ты говорил с ним об этом? — Нет, конечно, же нет! — отстраняясь от матери в отчаянии воскликнул парень, — Что если он не чувствует ко мне того же? Что, если после этого, он станет относиться ко мне иначе? Что, если ему нравится этот придурок? И руки грифа мгновенно сжались в кулаки при одной мысли об этом. — Я понимаю, что тебе страшно. Но ты должен это сделать. И в любом случае ты не можешь продолжать вести себя подобным образом. Что бы ты ни чувствовал, что бы ни чувствовал Скорпиус по отношению к тебе, ты должен научиться себя контролировать. И тебе придется начать посещать колдопсихолога, — Гермиона взяла сына за руки, тщательно изучая эмоции на его лице пристальным взглядом. — Что? — возмутился гриф, — Заставишь меня ходить к мозгоправу? — Боюсь, у тебя нет выбора: директриса Макгонагалл ясно дала понять, что это необходимое условие для твоего пребывания в школе. Не переживай, мы с мамой Панси найдем для тебя самого лучшего специалиста, — волшебница обхватила лицо юноши руками и провела по его щекам большими пальцами, стирая с них слезы, — Все будет хорошо. — Ты действительно думаешь, что мне нужно поговорить со Скорпи и сказать ему правду? — немного успокоившись, Сайрус решил сменить тему разговора на более актуальную для него, — Думаешь, он любит меня так же, как я его? — Я не говорю, чтобы ты сделал это прямо сейчас. Поговоришь, когда будешь готов. Если Скорпиус действительно тот, кто тебе нужен, рано или поздно вы найдете дорогу к сердцам друг друга. И не забывай, что мы с мамой тоже любим тебя. И ты всегда можешь поговорить с нами. О чем угодно. — Спасибо, мама. Я вас тоже очень люблю. И прости, что расстроил тебя. — Дело не в том, что ты расстроил меня. Я переживаю за тебя. За твое будущее. Ты ведь правда мог убить того мальчика. Ты хоть представляешь, что было бы, если бы ты это сделал? — Не знаю, — буркнул брюнет. Ему явно было неприятно возвращаться к этой теме. Какое-то время они еще постояли, обнимаясь. — Ладно, мне надо идти, Сайрус, — нехотя выпуская сына из своих объятий, сказала волшебница, — Пообещай, что будешь следить за своим поведением. — Хорошо, — вздохнул в ответ юноша.       Гермиона поцеловала его в щеку и вышла, прикрыв за собой дверь. Сайрус немного подождал, чтобы убедиться, что она ушла, а затем вернулся к подоконнику и снова забрался на него.       Сделав «мертвую петлю» в воздухе, Скорпиус развернулся и полетел обратно к заветному окну. По мере приближения его силуэт увеличивался, и вот уже гриф мог разглядеть сверкающие в проглядывающих сквозь тучи лучах солнца золотистые блики на платиновых волосах. А когда слизеринец оказался совсем близко и завис за окном, посылая сквозь стекло зеленые искорки своих глаз в темно-карие омуты напротив, у юноши перехватило дыхание. — Открой окно, Сай, — взмахнув палочкой, начертал в воздухе блондин, и на его губах заиграла загадочная ухмылка.       Брюнет слез с подоконника, распахнул створки с помощью заклинания и выжидающе уставился на своего друга. Друга… Они и, правда, дружили с самого детства, сколько себя помнили. Да что там дружили, они были не разлей вода: всегда вместе. Но разве слово «друг» могло вместить в себя все те чувства, которые Сайрус испытывал по отношению к Скорпиусу? — Сай! — резкий окрик выдернул юношу из его размышлений, — Ты что уснул? — хмыкнул блондин. Брюнет уставился на него, растерянно хлопая ресницами: вот уже несколько секунд тот висел в воздухе, протягивая ему руку. — Давай быстрее, пока нас не спалили! Сайрус нервно сглотнул, чувствуя, как сердце ускоряет свой темп, заставляя кровь быстрее течь по венам, разнося адреналин по всем клеточкам его тела. Он метнулся за мантией и уже через несколько секунд сидел на метле, крепко обнимая брата за талию и прижавшись щекой к его спине. Они взмыли в воздух, сделали несколько поворотов и зависли напротив площадки одной из башен Хогвартса. Сайрус, который до этого не особо вдавался в подробности их маршрута, наслаждаясь чувством невесомости и столь близким контактом с объектом своих самых сокровенных мыслей и чувств, вгляделся в её очертания. «Астрономическая башня», — промелькнуло у него в голове. «Интересно, сколько правил мы уже нарушили за сегодня?» — ухмыльнулся брюнет. Тем временем Скорпиус влетел в высокий сводчатый проем и приземлил их. Юноши спешились, блондин молча припарковал свой магический летательный аппарат, затем резко развернулся и быстрыми шагами направился к брюнету, стремительно сокращая расстояние между ними. Сайрус, затаив дыхание, молча наблюдал за другом. Подойдя почти вплотную, Скорпиус остановился и окинул его лицо пристальным взглядом. — Может, объяснишь, что это было? — многозначительно вскинув брови, спросил блондин и выжидающе уставился на брата. — В смысле? О чем ты? — чувствуя, как сердце начинает отбивать рваный ритм под ребрами, хмыкнул брюнет. — Вот только не надо включать гриффиндурка, Сай, — продолжая сверлить лицо брата проницательным взглядом, юноша осторожно коснулся его руки и, захватив кончики его пальцев, сжал их в своей ладони, — Ты прекрасно знаешь о чем я! От прикосновения прохладных пальцев к своей горячей коже Сайрус вздрогнул и замер на месте, на мгновение забыв, как дышать. Последние слова Скорпиуса прошли мимо его ушей и потонули где-то в глубине сознания. Не выдержав больше его пристального взгляда, брюнет рвано вдохнул и закрыл глаза, сжимая в ответ его руку. «Что, если для него это значит совсем не то, что для меня? Что, если он не чувствует того же? Что, если…» — обрывки мыслей хаотично проносились в его голове. Наконец, собравшись с силами, Сайрус сделал глубокий вдох и открыл глаза, моментально встретившись с продолжавшими сверлить его зелеными глазами. Юноша нервно сглотнул и, не отводя взгляд, потянул Скорпиуса за руку, максимально сокращая расстояние между ними. С мгновение он ещё продолжал пристально смотреть ему в глаза, изучая эмоции на лице блондина, а затем, не разрывая зрительного контакта, прильнул к его губам.        Какое-то время парни стояли, целуясь и сверля друг друга прожигающими взглядами. Затем блондин слегка разомкнул губы и коснулся кончиком языка губ брюнета. Сайрус почувствовал волну электрических импульсов, прошедшую сквозь него. Подавшись вперед он ответил тем же, кончики их языков встретились, и новая волна импульсов прошла по телу юноши, заставляя болезненное напряжение расти в паху. — Я люблю тебя, Скорпи, — с трудом отрываясь от желанных губ, Сайрус, наконец, выдавил из себя заветные слова, так давно засевшие в его голове, и тут же, спохватившись, испуганно отстранился от брата, срываясь в отчаянный шепот, — А ты? Ты любишь меня? — Конечно, я люблю тебя, идиот, — хмыкнул блондин, — Не нужно из-за этого калечить людей. Мне нужен только ты. И с этими словами он снова прильнул к губам брата.