Туман

      Гарри сидел на полу в детской и тщетно пытался сосредоточиться на игре с близнецами. С самого утра, как только Драко и Гермиона отправились в фамильный склеп семьи Блэк, он не находил себе места. Хотя, очевидно, причин для беспокойства не было, Герой и сам не понимал, почему у него на душе было так тревожно, и смутное предчувствие царапало изнутри, напоминая о себе, как бы он ни старался отвлечься.       В конце концов, Поттер окончательно забросил попытки поиграть с детьми и просто сидел на полу с безучастным видом, время от времени отвечая невпопад на их вопросы или просто кивая головой, не вникая в суть. — Папочка! — видя, что отец не в настроении, малышка оставила игрушки, забралась к нему на колени и, обняв его за шею, заглянула ему в глаза, — Ты почему такой грустный? Это из-за того, что папа Драко уехал с тётей Мионой и не взял тебя с собой?       Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось и похолодело при упоминании о его муже. Он сделал глубокий вдох и, с трудом пересилив себя, улыбнулся. — Да, Лили, — ответил он, прижимая малышку к себе, решив, что, по крайней мере, в глазах детей это было самое разумное объяснение его состояния. — Но они же скоро вернутся, — маленькая волшебница вперила в отца проницательный взгляд точно таких же, как у него самого, зеленых глаз, — Не грусти, папочка! — Хорошо, Лили, — улыбнулся Поттер и поцеловал дочурку в лоб, — А знаете, что? Пойдёмте лучше на улицу! — сказал он, решив, что, пожалуй, прогулка на свежем воздухе пойдет им всем на пользу. — Да, пойдёмте! — воодушевился Альбус, который до сих пор только со стороны наблюдал за происходящим, не желая отвлекаться от построения геометрических фигур, — Дедушка научил меня вызывать снег. Я хочу потренироваться.       «Стихийная магия», — подумал Герой, пристально глядя на сына, снова погрузившись в свои размышления. Они с Драко давно замечали за детьми склонность к управлению стихиями. Впервые это проявилось, когда близнецы едва достигли возраста трех лет, и с тех пор их сила постоянно возрастала. Так, например, когда Альбус злился, если вблизи него находилась какая-нибудь ёмкость с жидкостью, то она замерзала. Лили же, напротив, могла поджечь что-нибудь. Чаще всего это были предметы мебели или интерьера: шторы, диван, ковёр.       Но хуже всего было, когда близнецы начинали ссориться друг с другом, тут уж было не обойтись без маленьких смерчей, пожаров, потопов и прочих стихийных бедствий. Похоже, взаимодействие его мужа с Сильмариллами не прошло даром. Именно по этой причине Люциус стал подробно изучать стихийную магию и учить внуков, как ей управлять.       А Драко из одной из своих многочисленных командировок на Тибет привёз детям кулоны, которые по преданию принадлежали когда-то древним повелителям стихий и помогали контролировать свою силу.       Но если уже в свои неполные пять лет они постигли азы такой сложной магии, что будет дальше? И какими способностями будет обладать их следующий ребёнок, если уже сейчас его магия сильнее, чем была у его брата и сестры? Всё это было немного пугающим, и отчего-то будущее вдруг предстало перед Героем в мрачном свете. — Папа! — Альбус выдернул его из размышлений, — Так мы идём на улицу? — Да, конечно, идём, — кивнул Герой, — Но сначала вам надо переодеться, и мне тоже. День выдался на удивление ясный и теплый, высоко в небе светило солнце, на проталинах, которых с каждым днём становилось всё больше и больше, согреваемые теплыми лучами яркими красками цвели всевозможные первоцветы, внося разнообразие в унылый пейзаж, прозрачный воздух был чист и наполнен предчувствием весны. — Папа, папа, смотри, что я умею, — Альбус направил ладони на остатки снега и буквально через считанные минуты в воздухе появилось облако пара, которое постепенно сгущалось, пока не превратилось в маленькую тучу, из которой пошел снег. — Это просто невероятно, Альбус! Это дедушка тебя научил? — причудливо изогнув одну бровь Гарри с удивлением уставился на сына. — Нет, дедушка мне только помог, — отрицательно покачал головой малыш, — Он говорит, что мы должен научиться контролировать свою силу, чтобы не навредить другим. — Папочка, а теперь смотри, что я умею, — вмешалась Лили, стоявшая всё это время в стороне и наблюдавшая за действиями брата. Малышка направила ладони на облако, и вскоре оно испарилось. — Здо́рово, папочка? — спросила она, подняв на отца озорной взгляд. — Потрясающе, Лили, — Поттер улыбнулся дочурке, — А теперь давайте-ка поиграйте, как обычные дети, — добавил он, зная, что чрезмерные занятия магией быстро утомляли близнецов, и тогда они становились вялыми и капризными. — Но папочка, это скучно! — Альбус надулся, забавно выпятив нижнюю губу, и, скрестив руки на груди, топнул ногой. — Альбус, — Герой присел на карточки, осторожно взял сына за руки и заглянул в его обычно серебристо-серые, но потемневшие от злости и от того похожие на грозовое небо глаза, и, с трудом сдерживая улыбку, сказал, — Ты же знаешь, что если будешь слишком много колдовать сейчас, то истратишь все свои силы и не сможешь стать по-настоящему сильным волшебником, когда вырастешь. — Ладно, — всё ещё насупившись и отведя недовольный взгляд в сторону, нехотя протянул малыш, — Но только, чур, ты играешь с нами. — Да, папочка, да! — Лили радостно запрыгала в поддержку брата и схватила отца за руку, — Давай ты будешь монстром, и мы будем убегать и прятаться от тебя, а ты будешь нас ловить. — Хорошо, — Гарри улыбнулся, глядя на искренние эмоции детей и одновременно с этим с содроганием вспоминая то время, когда он сам был ребёнком.       Это было то, о чем он вспоминать не любил и не хотел, но иногда картинки из прошлого, как непрошенные гости, сами появлялись в его голове. В такие моменты Герою хотелось стереть себе память, и иной раз он всерьёз подумывал об этом.       Но всё же эти воспоминания, хоть и болезненные, были частью его самого, частью того, кем он стал. И оттого Гарри считал важным сохранить не только хорошее, но и плохое, хотя ему так и не удалось понять за что эти маглы так сильно ненавидели его. Более того, обзаведясь собственными детьми, Поттер с трудом мог себе представить, что кто-то вообще может так ужасно обращаться с таким маленьким, беззащитным и полностью зависящим от тебя существом. Это было выше его понимания. Что ж, по крайней мере, у его детей будут прекрасные воспоминания об этой счастливой поре, но вот какое будущее ждало их? За игрой с детьми Герой отвлекся и уже начал забывать о том неприятном, щемящем чувстве, которое терзало его всё утро, как вдруг налетевший из ниоткуда сильный порыв ветра нагнал облаков, закрывших собой солнце, и окатил его волной пронизывающего насквозь холода.       Сердце Гарри болезненно сжалось и кольнуло, пропуская удар, и он почувствовал, как жгучая боль пронзает его, оставляя кровоточащую рану изнутри. На мгновение он замер на месте, стараясь дышать глубоко и размеренно, с трудом сдерживаясь, чтобы не упасть на колени и не зарыдать, разбивая в кровь кулаки о гранитную крошку, которой были усыпаны дорожки в саду. «Блядь, что за хуйня», — мысленно выругался Герой. — Пойдемте в дом, — с трудом справившись с нахлынувшими на него эмоциями, Поттер кинул на себя и детей согревающие чары и протянул им руки. — Вот здорово! — сказал Альбус, оглядываясь по сторонам, пока они шагали в сторону мэнора, — Папа, а я смогу вызвать бурю, когда вырасту? — Обязательно, Аль, — как можно мягче, смаргивая непонятно откуда взявшиеся слёзы, ответил Гарри. — Папочка, ты что, опять загрустил? — заглядывая на ходу в глаза отцу, спросила малышка. — Всё хорошо, Лили, — Герой остановился у крыльца, ведущего на террасу, подхватил обоих детей на руки и, поцеловав их по очереди в щёку, направился в дом. Чувствуя его подавленное состояние, близнецы обняли его за шею и прижались к нему, уткнувшись носами в его плечи.       Сдав детей с рук на руки эльфийкам-няням и видя, что до обеда осталось ещё немного времени, Поттер сначала прошел в ванную. Он тщательно умылся и вымыл руки, будто пытаясь смыть с себя это премерзкое чувство, а затем долго смотрел на себя в зеркало, словно надеясь увидеть в своем отражении ответ на вопрос, что происходит. Понимая, что явиться к обеду в таком состоянии он не может, не избежав расспросов, Гарри открыл полку с зельями, выудил оттуда флакончик с успокаивающим и залпом выпил его.       Затем он спустился вниз и постучал в кабинет свёкра. Дверь распахнулась, и Поттер увидел лорда Малфоя с лупой в руках, внимательно изучающего древний манускрипт, также привезённый ему Драко из очередной экспедиции, и делающего какие-то записи в блокноте. — Проходите, Гарри, — подняв беглый взгляд на зятя и вернувшись к документу, волшебник жестом указал ему на кресло у стола. — Люциус, — Герой кивнул и, зайдя в кабинет, уселся напротив свёкра, — Я хотел поговорить с вами о близнецах. — У? — наконец оторвавшись от манускрипта и отложив лупу в сторону, лорд Малфой вперил в него внимательный взгляд. — Думаете, они могут быть повелителями стихий? — Поттер уставился на него в ответ, сверля его проницательным взглядом. — Полагаю, что это весьма вероятно, — волшебник прикрыл глаза и устало помассировал пальцами переносицу. — И что вы об этом знаете? — настороженно спросил Гарри. — Совсем немного, к сожалению, — Люциус открыл глаза и посмотрел на зятя, — Пока что мне удалось выяснить, только, что они рождаются крайне редко, даже не раз в тысячу лет, и, как гласит сей манускрипт, это происходит на стыке времён. — На стыке времён? — недоумевающе переспросил Герой, — Что вообще это значит? — Понятия не имею, если честно, — лорд Малфой пожал плечами и отрицательно покачал головой, — Но подозреваю, что ничего хорошего. Как я понял, на них всегда возлагается достаточно ответственная миссия. — Ответственная миссия? — Поттер нервно сглотнул, скорчив гримасу, и с глухим стоном откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. «Нет. Только не это. Только не мои дети. Мерлин всемогущий, за что?» Уж кто-кто, а Герой знал не понаслышке, что такое, когда на тебя возлагается «ответственная миссия».       Быть избранным, нести на себе это бремя ценой любых жертв, неважно чья жизнь стоит на кону, твоих близких или твоя собственная, всё время быть в центре внимания и одновременно скрываться в тени, ходить каждый день по краю, по острию ножа, рискуя в любой момент оступиться и проиграть, зная, что ты не имеешь на это права, потому что слишком многое зависит от тебя, слишком многие полагаются на тебя — такова была цена геройства.       Погруженный в свои мысли Поттер сам не заметил, как беззвучные слёзы заструились по его щекам. — Гарри, Гарри, что с вами? Вам плохо? Он открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо склонившегося над ним лорда Малфоя. Какое-то время Герой смотрел на него изучающим взглядом, пытаясь собраться с мыслями.       Он вдруг вспомнил, каким знал Люциуса, ещё когда учился в Хогвартсе. Мог ли он представить себе тогда, что Снежный король будет стоять над ним, держа его за руку и переживать за его состояние? Эта мысль развеселила Героя и немного подняла ему настроение. — Всё в порядке, Люциус, — поспешил он успокоить свёкра, вытирая слёзы, — Просто я сам прошёл через это и не хотел бы такой же участи для моих детей. — Я вас понимаю, Гарри, — с облегчением выдохнув, лорд Малфой выпрямился и смотрел теперь на зятя с высоты своего роста, — Но, боюсь, что от нас ничего не зависит. Вас же никто не спрашивал, хотите ли вы быть избранным. — Вот уж точно нет, — с горечью хмыкнул Поттер. — К тому же, мы можем и ошибаться. Возможно, Лили и Альбус просто очень одаренные волшебники. — Очень на это надеюсь.       В это время в кабинете появился домовик и сообщил, что обед уже подан. Лорд Малфой кивнул в ответ и, распахнув дверь с помощью невербальной магии, учтиво пропустил зятя вперёд.       Когда они прошли в столовую, близнецы уже были там и носились друг за другом, изводя прислугу, переживающую, как бы маленькие лорд и леди не уронили что-нибудь со стола, и своих нянь, тщетно пытающихся поймать расшалившихся воспитанников. — И кто это у нас здесь? — подхватив на руки дочурку, которая как раз вылезала из-под стола, улыбнулся Поттер. — Папочка! — малышка рассмеялась и обняла отца.       Её брат вылез из-под стола следом за ней и наткнулся на своего дедушку. — Кхм, лорд Поттер-Малфой, — причудливо изогнув одну бровь, Люциус смерил внука строгим взглядом, — Вам не кажется, что вы ведёте себя неподобающим образом? — Ну, деда… — малыш насупился, его брови сошлись к переносице, и он вперил в Снежного короля упрямый взгляд точно таких же, как у него, серебристо-серых глаз. — Альбус? — волшебник покачал головой и выжидающе посмотрел на мальчика. — Я больше так не буду, — буркнул себе под нос малыш, бросая косые взгляды на дедушку, — Но почему папа не ругает Лили, а ты меня ругаешь? — Я тебя не ругаю, а учу хорошим манерам, — снисходительно улыбнувшись, лорд Малфой взял внука на руки и усадил за стол, — И вас, юная леди это тоже касается, — многозначительно вскинув брови, он бросил строгий взгляд в сторону внучки. — Дедушка, мы больше не будем, — малышка, которую отец уже тоже посадил на её место, подняла на него лисий взгляд и захлопала ресничками. — Очень на это надеюсь, — стараясь сохранить как можно более строгий вид и не поддаться чарующему обаянию Лили, Люциус ещё раз окинул внуков пристальным взглядом и занял своё место за столом.       Гарри сел по левую руку от свекра и посмотрел на пустующий стул рядом с ним, и его сердце снова болезненно сжалось и кольнуло, и холод, который он почувствовал ещё на улице, снова вернулся, сковывая его душу и сердце, словно покрывая их ледяным панцирем. Что-то было не так, он это чувствовал, но никак не мог понять, что именно.       С трудом справившись с супом, Поттер сидел, ковыряясь в тарелке с горячим, но не мог заставить себя проглотить даже кусочка. Болезненный спазм сжимал его горло, и, чувствуя, что он вот-вот вырвется наружу, Герой решил, что ему лучше подняться к себе. — Что-то не так, Гарри? — лорд Малфой окинул лицо зятя внимательным взглядом, — Вы почти ничего не съели. — Да что-то не хочется. Я, наверное, пойду к себе, кажется, я немного устал, — изо всех сил стараясь сохранить самообладание, ответил волшебник, вставая из-за стола, — Прошу прощения. — Папочка, ты опять загрустил из-за того, что папа Драко не взял тебя с собой? — невинно хлопая ресничками, малышка подняла на отца расстроенный взгляд.       И тут Герой почувствовал, как его накрыло ледяной волной, грозящей сбить его с ног, перекрывая доступ к воздуху и не давая дышать. В глазах у него потемнело, и, понимая что он вот-вот упадёт, с трудом заставив себя сделать глубокий вдох, Поттер на ватных ногах вышел из столовой и практически на ощупь начал подниматься по лестнице. — Гарри! — лорд Малфой вскочил из-за стола и догнал зятя, — Гарри, вам плохо? Может быть, мне вызвать Торнтона? — Нет, не надо, я… — он посмотрел на свекра невидящим взглядом, — Мне просто надо побыть одному. Вы же уложите близнецов спать? — Само собой, я уложу детей спать, но, Гарри, на вас лица нет. Что происходит? — взволнованно спросил Люциус. — Я понятия не имею, — чувствуя, что больше не в силах сдерживаться, едва слышно проговорил Герой, — Я просто пойду к себе, хорошо? — Ладно, — зная упрямый характер своего зятя, нехотя согласился лорд Малфой, — Но вы же дадите мне знать, если вам понадобится помощь? — Обязательно, — кивнул Поттер, — Спасибо, Люциус.       Волшебник постоял ещё какое-то время, с тревогой глядя Герою вслед, а затем вернулся в столовую к близнецам, которые всё это время сидели, не издавая ни звука, настороженно наблюдая за происходящим. — Дедушка, что с папой Гарри? — взволнованно спросила Лили. — И когда уже вернется папа Драко? Его уже долго нет, — грустно добавил Альбус. — Хотел бы я знать, — с горечью в голосе хмыкнул лорд Малфой, у которого не было ответа ни на один из этих вопросов, — Знаете что? — Что? — хором спросили близнецы. — Пойдемте почитаем вашу любимую книжку, и я уложу вас спать. Хорошо? — Да, дедушка!       Дети повскакивали со своих мест, Люциус подхватил их на руки и понёс в детскую, по дороге размышляя о том, что происходило с его зятем, мысленно пытаясь собрать воедино кусочки пазла, и в его голове вырисовывалась довольно неприглядная картина. Гарри с трудом дошел до своей комнаты, закрыл дверь и тут же опустился на пол, чувствуя, как слезы, которые он всё это время сдерживал, душат его, пытаясь вырваться наружу, и как только он, наконец, остался один, они полились водопадами по его щекам, стекая вдоль шеи, заполняя яремную впадину, и оттуда вниз, на его футболку. Слёз было так много, что, казалось, они могут затопить всю комнату, и Герой все плакал и плакал, а они всё не заканчивались.       В конце концов, обессиленный, Поттер просто лёг на пол, и не заметил, как провалился в некое подобие сна, и вдруг перед его мысленным взором предстало лицо Гермионы. С проступившим на щеках лихорадочным румянцем, с зацелованными губами, она смотрела на него из-под полуприкрытых век с подрагивающими длинными ресницами и в её черных от расплескавшихся в них желания глазах отражалось лицо… его мужа.       Гарри вздрогнул и открыл глаза, и тут же болезненный спазм сдавил его горло, и боль затопила его сознание, растекаясь по венам жидким азотом, выжигая всё на своём пути. — Драко… — судорожно вбирая воздух в лёгкие, заходясь в рыданиях, повторял, он как в бреду, — Ты же не мог так поступить со мной, только не это, Драко, пожалуйста… Нет…