Туман

      Гарри лежал в каком-то подобие полусна-полузабытья. Ощущения были странными: все куда-то уплывало, руки и ноги холодели, и он почти не чувствовал их. Казалось, что силы совсем его покинули. Он пытался открыть глаза, но не мог сделать даже этого: веки просто не слушались его. Это напоминало ему состояние, в котором он пребывал во время Тёмного заклятия. Только тогда он как будто спал и видел один и тот же кошмар, поставленный на повтор. Теперь это был кошмар наяву: его рассудок бодрствовал, но тело не слушалось его. Он буквально осязал, как онемение постепенно всё сильнее и сильнее сковывает конечности, и он уже почти не чувствовал своего тела.       Может быть, это и есть смерть? В прошлый раз, когда он умирал, он не помнил этого. Он помнил, что было до и что было после. Но не помнил сам момент смерти. Кажется, теперь ему удастся прочувствовать её наступление до самого последнего вздоха, пока, холодная и безжалостная, она не приберет его к своим костлявым рукам, добравшись, наконец, до самого сердца.       Драко сидел на полу гостиной, глядя прямо перед собой в одну точку опустевшим взглядом, и продолжал пить огневиски. Он выпил уже почти целую бутылку, но не чувствовал опьянения. Панси прикорнула рядом с ним на диване. Впрочем, он не обращал на подругу никакого внимания. В голове пульсировала только одна мысль: «Гарри…»       Не было ничего, на что он не пошел бы, чтобы муж простил его. Вот только он не знал, что это. Что именно нужно сделать, чтобы он снова мог сжимать его в своих объятиях, прижимать к своей груди, чтобы почувствовать биение его сердца рядом со своим, целовать эти желанные губы, тонуть в невыносимой зелени его прекрасных глаз, искрящихся любовью и желанием, а не ненавистью и холодностью отчуждения. — Гарри… — сердце болезненно сжалось в груди, и безмолвные слезы скатились по бледным щекам, обжигая чувствительную кожу.       Аристократ больше не мог бездействовать, и, ведомый наитием, поднялся на ноги и решительно направился наверх. Впрочем, поднявшись на второй этаж, он вдруг понял, что не знает, в какой именно комнате расположился его муж. — Кричер, — срывающимся голосом прохрипел Малфой. — Да, милорд, — выросший как из-под земли домовик поднял на него грустный и полный сочувствия взгляд. — Проводи меня к моему мужу, — едва слышно проговорил аристократ, пристально глядя на эльфа похожими на грозовое небо с расплескавшимся в нём отчаянием глазами.       Домовик вздохнул, кивнул и повел блондина вверх по лестнице на третий этаж. Остановившись, наконец, возле одной из дверей в самой дальней части дома, он склонил голову и жестом предложил аристократу войти. — Благодарю, Кричер, — нервно сглотнув, Малфой переступил порог незнакомой комнаты и, закрыв за собой дверь и невербально включив ночник, устремил напряженный взгляд на кровать.       Поттер лежал абсолютно тихо и неподвижно, и его бледное лицо резко контрастировало с полумраком зашторенной комнаты. Какое-то время аристократ просто стоял и смотрел на своего мужа: он и сам не знал, зачем он пришел сюда сейчас и что собирался сделать. Всё, чего он хотел, — это просто быть рядом с ним.       Наконец, собравшись с духом, он бесшумно прошел вглубь комнаты и, присев на край кровати, продолжил всматриваться в столь родное и любимое и одновременно теперь такое далекое и недосягаемое для него лицо. — Гарри… Прости меня, — едва слышно практически одними губами проговорил аристократ, и, не удержавшись, коснулся руки мужа.       И тут же, вздрогнул и отдёрнул пальцы, почувствовав обжигающий холод, а затем, нахмурившись, дотронулся снова, но на это раз сильнее сжав его руку в своей. — Гарри… — Малфой потряс любимого за плечо и шокированно уставился на него, — Гарри!       Герой продолжал лежать неподвижно и никак не реагировал на его действия. Аристократ нервно сглотнул, окинул его лицо взволнованным взглядом и потряс его посильнее. — Гарри! Да чтоб тебя! Проснись же уже, наконец! Да что за?..       Осознав, что все его попытки тщетны, блондин уложил мужа обратно на подушки и отправил Патронус Торнтону. После чего прильнул к непривычно холодным губам брюнета, роняя слёзы на его лицо. — Что же я натворил… Гарри, пожалуйста, прошу тебя, прости меня… Умоляю… Я же люблю тебя… Только тебя… Не бросай меня, пожалуйста… Можешь хоть до конца жизни злиться на меня… Можешь не разговаривать со мной… Можешь хоть запытать меня Круциатосом… Только не умирай, — всхлипывал Малфой, прижимаясь к любимому, сжимая его в своих объятиях, вытирая с его лица свои собственные слезы, — Я же не смогу без тебя… Никогда не мог.       Пожилой профессор был немало удивлен и раздосадован, когда посреди ночи его разбудил Патронус лорда Малфоя младшего. — Да что опять могло случиться? — недовольно ворча, доктор поднялся с постели.       Он уже давно собирался оставить практику и сосредоточиться на преподавании и научных исследованиях, так что лорды Поттеры-Малфои были на тот момент его единственными пациентами. Но именно они и представляли для него особый интерес с точки зрения колдомедицины.       Торнтон принял бодрящее зелье, наспех умылся, оделся с помощью магии и аппарировал вслед за серебристым драконом, недовольно фыркающим и выпускающим из ноздрей серебристые искры. Каково же было его удивление, когда вместо Малфой-мэнора он оказался у дверей дома на Гриммо, 12. Не успел он постучать, как ему открыл домовик и, поклонившись, не говоря ни слова проводил профессора наверх. — Доктор Торнтон! — с надеждой в голосе воскликнул аристократ, вставая ему навстречу. — Лорд Малфой, — Эбенезер пожал ему руку и прошел в комнату, — Можете мне объяснить, что тут происходит? — Я не знаю… Гарри… Лорд Поттер… Он не просыпается. Я не могу его разбудить, — подняв на колдомедика растерянный взгляд, ответил Драко. — Не просыпается? — нахмурился Торнтон, подходя к кровати, на которой неподвижно лежал Герой.       Доктор несколько раз провёл над ним своей волшебной палочкой и, нервно сглотнув, вперил в аристократа ошеломлённый взгляд. — В Мунго, сейчас же, — тоном, не терпящим возражений, скомандовал Эбенезер. И прежде чем аристократ успел опомниться, колдомедик исчез вместе с его мужем. Малфой аппарировал вслед за ним.       Буквально влетев в приемный покой, он уже собирался спросить привет-ведьму, куда направился доктор Торнтон, но та его опередила: — Вам в другое крыло, лорд Малфой, в Отделение магической репродукции, — и она указала на длинный переход между корпусами.       Аристократ кивнул и, использовав заклинание ускорения, моментально оказался в нужном крыле, где его встретила дежурная медведьма. — Лорд Малфой, доктор Торнтон просил вас подождать в коридоре, — и она указала ему на ряд кресел возле кабинета.       Блондин только вздохнул и с обреченным видом уселся в кресло, уперевшись головой в стену и прикрыв глаза. Впрочем, долго усидеть на месте он был не в состоянии, а потому, решив, что ему срочно нужно покурить, сорвался с места и ушел в дальний конец коридора, который вёл на крыльцо во внутренний дворик.       Расположившись на ступеньках, аристократ призвал свой портсигар, достал сигарету, прикурил от волшебной палочки и жадно вдохнул дым в лёгкие. Он чувствовал себя абсолютно вымотанным за этот кажущийся бесконечным вечер, плавно перетекшим в ночь, грозящий занимающейся на горизонте зарёй превратиться в такой же бесконечный изнуряющий день. Время будто застыло в одной точке и каждая новая минута казалась вечностью. Наконец, сзади послышались шаги. — Что с ним, доктор Торнтон? — спешно докурив и выбросив окурок, Драко подскочил с места и повернулся к колдомедику. — Вы мне скажите, лорд Малфой, — многозначительно вскинув брови, Эбенезер вперил в аристократа проницательный взгляд, — Если честно, я ни с чем подобным ранее не сталкивался. Ваша магическая связь нарушена, а ваш ребенок настолько сильный, что забирает всю магию лорда Поттера, разрушая его магическое ядро. Вы же понимаете, что ему нужна магическая энергия вас обоих? Так что я от вас хочу услышать, что произошло.       Блондин глухо простонал и, потерев ладонями лицо, запустил пальцы в свои блестящие, шелковистые волосы и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Профессор выжидающе смотрел на него, засунув руки в карманы. — Ну же, лорд Малфой, — не выдержав затянувшейся паузы, первым нарушил тишину Эбенезер, — Не может же такое случиться на ровном месте. Никаких чар и заклятий на вашем муже нет… — Я… Я ему изменил, — едва слышно проговорил Драко и поднял на колдомедика полные слёз и отчаяния глаза.       Какое-то время доктор стоял молча, переваривая полученную информацию, время от времени бросая на аристократа нечитаемые взгляды. — Что ж, надеюсь оно того стоило, — сухо сказал он, наконец, и, развернушись, направился обратно в корпус. — Что… Что вы собираетесь делать? — догнав колдомедика посреди коридора, обеспокоенно спросил Малфой. — Я собираюсь прервать беременность, — резко остановившись, всё так же сухо ответил Торнтон. — Что? Нет… Гарри мне этого никогда не простит… Неужели нет другого выхода? — в отчаянии взмолился аристократ. — Ну… Например, мы можем позволить лорду Поттеру умереть, — многозначительно вскинув брови, пожал плечами колдомедик, — Для вас этот вариант кажется более предпочтительным? — Нет, конечно же нет! Что вы такое говорите, доктор Торнтон? Прошу вас, ну неужели ничего нельзя сделать? — чувствуя, как внутри всё холодеет и переворачивается от одной только мысли о том, чем всё это закончится для них с Гарри, Драко сорвался в крик. — Если была бы хоть малейшая возможность этого избежать, неужели вы думаете, я бы пошел на это? — начиная терять самообладание, повысил голос Эбенезер, — А теперь не мешайте мне и дайте мне пройти, лорд Малфой. Мы и так потеряли слишком много времени. Так что если у вас нет никаких соображений по этому поводу, с вашего позволения я пойду.       И колдомедик спешно продолжил свой путь по направлению к операционной палате. А аристократ остался стоять в тишине коридора, и только гулкие шаги Торнтона эхом отдавали в его мозгу, словно гонг, отсчитывающий последние удары его сердца, перед тем, как оно остановится навсегда.