Наизнанку

Стоя в ванной комнате и промывая царапины на руках, Мирабель с невольным смешком сообразила, что в их доме отродясь не было бинтов. Да и лекарств как таковых — все болезни, начиная с детских простуд и заканчивая переломами, лечила мама своей чудесной стряпней. Нет, конечно, были те полгода, пока они отстраивали Каситу как обычные люди, не владеющие магией — и тогда хватало и синяков, и ушибов, кое-кто даже умудрился растянуть себе связки на руке, но как-то… обошлось без серьезных ран. Мирабель покачала головой, завязывая оторванную от простыни полосу ткани вокруг особенно противной царапины, оставленной ногтями Антонио. Рядом, над ванной, висело мокрое платье тети Пеппы — хорошо, что дядя Феликс все-таки сообразил его снять и не стал доводить свою супругу до воспаления легких. Мирабель взглянула в глаза своему отражению и вздрогнула — из-за неровного пламени свечки и общего полумрака ей показалось, что зеркальная Мирабель презрительно кривит губы. «Это изнанка, — повторила себе Мирабель. — Все здесь немножечко ненастоящее» Она вышла из ванной и почти сразу столкнулась с отцом. — Мирабу, как ты, mi linda? — Агустин обеспокоенно посмотрел на ее перевязанные руки. — Я в порядке, — она расправила плечи и с нарочитой бодростью выпрямилась. — Готова спасать всю нашу семью хоть круглый год. — Мы с дядей Феликсом поговорили и… в общем, решили, что тебе действительно нужно немного отдохнуть. — Ты не подумай, — дядя Феликс шагнул из полутемной гостиной, держа в руках подсвечник в форме цветка. — Мы переживаем не только за тех, кто остался в комнатах, но и за тебя. И мне… ох, sobrina, мне очень стыдно за все то, что я наговорил тебе и бро Бруно. — Все в порядке, — Мирабель раскинула руки и обняла их. — Но от отдыха я и впрямь не откажусь. — Отлично. Тогда я на кухню, попробую приготовить что-нибудь на обед, — оживленно сказал Агустин, закатывая рукава. — Помощь нужна, старина? — Спрашиваешь!.. Мирабель проводила их счастливым взглядом и с облегчением выдохнула. Какое счастье, что папа и дядя Феликс помирились… Вот бы изнанка и впрямь перестала на них действовать! Она скользнула взглядом по гостиной и поспешно шагнула назад. Смотреть на неподвижно лежавших родственников было жутковато — хотя тетя Пеппа в махровом халате своего мужа выглядела даже… мило. Она поднялась на второй этаж и прошла к тому самому диванчику, который так полюбился Луизе. С балкона были видны только нити, укрывшие Каситу темным куполом, и немного зелени. Мирабель устроилась на диване и устало прикрыла глаза. Может, с тем, что она готова спасать семью хоть круглый год она и дала маху, но сейчас она точно доведет дело до конца. — Я тебя слышу, — сказала она, не открывая глаз. — Хотел проверить, может, дверь в мою комнату открылась. Увы. — Бруно остановился у стены, не доходя до дивана. — А что ты хотел там найти? — Предсказание. Хоть какое-нибудь. Никогда не думал, что мне будет не хватать моего дара. Мирабель открыла глаза и посмотрела на него — Бруно стоял в тени, и в круге света от свечей был виден лишь подол его пончо. — Садись? Самое время немного отдохнуть и перевести дух. — Боюсь, если я остановлюсь, то уже не смогу снова подняться, — вопреки словам, он подошел ближе и сел на пол, прислонившись спиной к дивану максимально далеко от нее. — Как твои руки? — спросила Мирабель. — Все в порядке. Уже почти забыл про них. — Бруно помахал в воздухе кистями и бессильно уронил их на колени. Мирабель легла на диван, поджав ноги, и ее лицо оказалось напротив затылка Бруно. Он слегка наклонился вперед, словно увеличивая расстояние. — Мне бы хотелось узнать, что делать потом, когда мы всех вытащим, — задумчиво произнес он. — Исцелим семейное чудо обнимашками, как у тебя получилось с Исабеллой? — Было бы хорошо, — согласилась Мирабель, прикоснувшись к его волосам. Бруно замер, не дыша. В ее голове, в ее душе ворочались темные, неправильные, изнаночные мысли, словно морские чудовища, обитающие в глубине, скрытые от солнечного света. Она провела пальцами по волосам, опасаясь дернуть слишком сильно, скользнула ниже, по затылку, ощущая под пальцами короткую дрожь. Во рту было сухо, как если бы они опять оказались в его башне, занесенной песком. Медленно провела пальцами по его скуле, коснувшись уха, и ощутила, как Бруно тянется к ее прикосновению. Палец коснулся сухих губ и Мирабель коротко вздохнула, ощутив дыхание, срывающееся с них. Бруно резко повернулся к ней, и Мирабель увидела его глаза, в глубине которых ворочались такие же тени, как и у нее самой. — То, что мы на изнанке не значит, что мы должны ей поддаваться, — негромко сказал он. — А если хочется поддаться? — Тогда нужно просто постучать по дереву. — А если даже это не поможет? — с отчаянием спросила Мирабель. Бруно пожал плечами, моргнул — и тени в его глазах исчезли. — Тогда можно попробовать бросить соль через плечо. И снова постучать по дереву. Отдохни, mi alegría. Ты и впрямь слишком устала. С кухни донесся шум — кажется, папа уронил крышку от кастрюли, и дядя Феликс громко рассмеялся: — Аккуратнее, а не то придется тебе ходить с переломанными пальцами! — Да уж, я на кухне не так хорош, как моя любимая… Бруно улыбнулся и поднялся на ноги. — Пойду-ка я помогу твоему отцу. Боюсь, Джульетта мне не простит, если с ее обожаемым marido случится беда. Мирабель молча уткнулась лицом в сложенные руки, не обращая внимания на боль в переносице от вдавившихся очков. Она все испортила, верно? Ох, вот бы после возвращения с изнанки все обо всем забыли… Иначе, как потом смотреть в глаза маме и папе? Как смотреть в глаза Бруно, если уж на то пошло?! Черные, тяжелые мысли ворочались в ее голове, заставляя думать… о плохих вещах. О том, что бы она хотела с ним сделать. Чтобы ей хотелось, чтобы он с ней делал. — Тук-тук-тук-тук-стук по дереву! — последний удар по голове был довольно сильным, и Мирабель даже открыла глаза, поспешно стирая выступившие от боли слезы. Она шмыгнула носом и увидела… Нить. Желтую нить, лежащую на боку круглого мяча, которым Камило любил играть с Каситой. Быстро спрыгнув с дивана, она взяла нить и привычным жестом стала наматывать себе на руку. На этот раз ее не водило по всему дому, нить почти сразу уперлась в дверь Камило. Мирабель бросила быстрый взгляд на кухню, откуда доносились нарочито бодрые и оживленные голоса мужчин, и старательно привязала свою нить к перилам второго этажа. Едва она шагнула за дверь, как сразу пожалела о своем необдуманном и скоропалительном решении. В обычном мире в комнате Камило были зеркала: на стенах, на потолке — и даже тогда ее это утомляло. Теперь же… Это был зеркальный лабиринт без начала и конца. Мирабель упрямо встряхнула головой. Она справится сама. Желтая нить ярко выделялась в полутьме комнаты… вот только она дробилась и отражалась в бесчисленных зеркалах. Да и сама Мирабель почти сразу потеряла себя. Где она — настоящая? Это? Или это? Она неуверенно сделал шаг вперед и почти сразу ударилась носом в стекло. Ее отражение рассмеялось и отпрыгнуло в сторону. — Эй, ты ведь за мной пришла? — крикнул Камило, появляясь за ее спиной. Мирабель обернулась — и увидела бесконечные отражения собственной спины в зеркальном коридоре. — Ну я вот тут, ты что, не видишь? — Мирабель, вот же я! — Камило весело расхохотался, прыгая из зеркала в зеркало. — Ты что, не видишь меня? — он хлопнул ее отражение по плечу, и тут же превратился в нее саму. — Привет, Мирабель! Я настоящий. — А вот и неправда, это я настоящий, — возразил еще один Камило. — Они врут, я самый-самый настоящий! — третий Камило появился за их спинами и театрально поклонился. — Правда, я лучше этих бездарных копий? — Сам ты копия, это я настоящий! Мирабель зажала уши ладонями и зажмурилась. Голова кружилась — повсюду были она и Камило, ее отражения смеялись, танцевали, махали ей руками. Камило менял обличия — он был и дядей Феликсом, и папой, и абуэлой, и даже Долорес… — Мы тут! Мирабель, помоги нам! — ее семья бегала по ту сторону зеркал, стуча по тонкому стеклу. — Мирабель! — Мирабель, — ее дернуло, словно от молнии тети Пеппы. За спиной стоял дядя Бруно. — Ты всего лишь отражение, — крикнула она, отворачиваясь. В соседнем зеркале все равно отражался Бруно. Он протянул руку, прижав ладонь к стеклу. — Ты хочешь, чтобы я был настоящим, ведь так? — спросило отражение, касаясь зеркальной Мирабель, ведя пальцами по ее шее, обводя губы... — Камило, прекрати! — заорала Мирабель, ударив по стеклу кулаками. Ее отражение, показав ей язык, обернулось к ненастоящему Бруно, прижимаясь к нему теснее, чем молодые парочки на городских танцах, запуская руки в его волосы, настойчиво притягивая к себе. — Знаешь, если тебе нравится такое видеть, то мне совсем не нравится! — Ты лжешь, — очередное отражение Камило возникло у нее за спиной. — Ты хочешь быть на ее месте, — еще один Камило беспечно пожал плечами. Мирабель встряхнула головой, старательно не глядя на лживые отражения, которые занимались… ну явно не тем, что ей сейчас хотелось видеть. Щеки обожгло жаром, и она с силой ударила по зеркалу кулаком. Раздался звон, и стекло осыпалось на землю. — Не смей меня ранить! — закричали Камило — их было не меньше десятка. Мирабель, не обращая внимания на их (или его?) вопли, принялась наматывать нить на руку, осторожно пробираясь между торчащих из рамы осколков. Нить уперлась в очередную преграду. — Ты ничего не можешь сделать правильно, — ее отражение скорбно поджало губы. — Мне нужна помощь, ты ведь помнишь об этом? — Камило помахал ей рукой. — Эй, Мирабель, я придумал новую забаву: а давай поиграем в мячик? Лови! Она рефлекторно отшатнулась от летевшего в лицо мяча и увидела, как он запрыгал по ту сторону зеркала. Мирабель сердито нахмурилась и обернулась: позади был зеркальный коридор, уходящий в бесконечность, и по этому коридору вилась желтая нить. Она сделала шаг вперед, стукнулась носом в стекло. — Ты меня не найдешь, — Камило сидел на полу, скрестив ноги. — Я сам себя не могу найти, — еще один Камило играл в мяч со своим отражением. — Никто меня не сможет найти, потому что никто и не помнит, какой я на самом деле. Я сам не помню. Мирабель вновь посмотрела на бесконечный коридор и сделала шаг назад. Отражения исчезли — теперь впереди был только коридор, в котором единственным источником света была яркая желтая нить Камило. Мирабель медленно двинулась вперед, стараясь не глядеть по сторонам — хватило одного единственного взгляда, чтобы испугаться. Вокруг была только тьма — и давящая тишина. Мирабель шла, стараясь не думать, что будет, если ее нить отвяжется от перил… Хотя, что тут думать? Они с Камило застрянут в этом лабиринте отражений до конца дней. Впереди замаячило что-то, и Мирабель ускорила шаг. Кто-то шел ей навстречу и она невольно замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Неизвестная фигура тоже замерла и Мирабель неуверенно помахала рукой. Фигура помахала ей в ответ, и она устало кивнула самой себе. Еще одно зеркало. Мирабель подошла к стеклу и прикоснулась к холодной поверхности. Ее отражение смотрело на нее с притворным сочувствием. — Ты так устала, — сказала зеркальная Мирабель. — Ты так стараешься ради них. Зачем? — Это моя семья. И твоя тоже, Камило. — Я не он. Что ж ты за спасительница такая, что ничего не можешь сделать? — зеркальная Мирабель зло расхохоталась. Хохот сменился звоном стекла, и Мирабель шагнула в пустую раму. Камило лежал на полу в полной темноте, и только желтая нить, обмотанная вокруг его лица, источала неяркий рассеянный свет. — Эй. Я пришла за тобой. Мирабель присела рядом с ним и начала осторожно сматывать нить, как вдруг Камило резко схватил ее за руки. — Не надо, — глухо и испуганно сказал он. — Я… боюсь. — Чего? — Что я уже не смогу найти самого себя. Я боюсь быть собой. Я не знаю, чего я хочу, что я люблю или что мне не нравится. Я знаю что нравится вам всем, я знаю, как вы говорите, как вы смеетесь и ходите, а где я сам? Что я такое? — Ну, для начала, ты мой кузен, — Мирабель осторожно высвободилась из его хватки и сняла один виток нити. — А насчет того, что ты любишь… Помнится, пока ты еще не получил дар, ты обожал есть слегка недоспелые бананы. Когда они еще зеленоватые у хвостика. Камило недоверчиво хмыкнул. — Серьезно? Это же… гадость. Безвкусная. — Тебе нравилось, — Мирабель пожала плечами, сматывая нить. — И сок ты любил ананасовый. — Но… я думал, апельсиновый. — Апельсиновый нравится мне. И дяде Феликсу. Камило странно всхлипнул и поднял голову. Мирабель с улыбкой смотрела в его лицо. — Я совсем запутался в себе. — Мы тебе поможем. — Мирабель привязала его нить к себе. — Что ты делаешь? — удивился Камило, осторожно поднимаясь на ноги. Мирабель только рукой махнула. — Ладно. Итак, ты меня пришла спасать. И… куда теперь? Мирабель вздохнула. Вот теперь начинались проблемы. Без свечения от нити они почти ничего не видели. Она на ощупь нашла свою нить и, удерживая ее в пальцах, взяла Камило за руку. Снова путь по темному коридору, вот только теперь Мирабель уже была не одна. Камило деликатно кашлянул, привлекая ее внимание. — А мы точно… ну, двигаемся в нужном направлении? — Да. Надеюсь. — Ну круто, — Камило снова кашлянул. — А он был таким же длинным, когда ты шла сюда? — Камило, я очень устала, я успела вытащить Бруно, твою и мою маму, Луизу и Антонио. Поэтому пожалуйста, не действуй мне на нервы. — Я просто так спрашиваю. Ну знаешь… Не хотелось бы оказаться в этом месте до конца жизни, да еще и в твоей компании. Мирабель остановилась, возмущенно уставившись на кузена. Тот развел руками. — Без обид, но я бы предпочел общество Беатриче. Или Каталины. Или Марианы. Или… — Хватит, — Мирабель замотала головой. — Давай некоторые вещи все-таки останутся твоими личными, ладно? — Я понимаю. Просто… хм, хотел подбодрить. — Спасибо, — Мирабель шутливо ткнула его кулаком в плечо. Они вновь затихли, а коридор все не заканчивался, и теперь Мирабель могла с уверенностью сказать, что он гораздо длиннее того, что был в начале. Она резко остановилась, и Камило, зазевавшись, врезался ей в спину. — Ты чего? — Делаем шаг назад. Не оборачиваясь. — Ладно, ты тут главная. Мирабель на всякий случай взяла его за руку и сделала шаг назад. Их выкинуло из зеркала, и Камило застонал, зажимая глаза ладонями. — Что с тобой? — Мирабель испуганно схватила его за руку. — Не могу сейчас видеть себя… в таком количестве. Куда теперь? Мирабель растерянно оглянулась. Куда… ей бы и самой хотелось это знать. Она сделала шаг вперед и стукнулась о зеркало. Мирабель попробовала натянуть свою нить и застыла: вместо того, чтобы вытянуться ровной линией, та осталась на полу. Выходит, она отвязалась от перил… Она взглянула на привязанные к себе нити, и пальцы будто случайно дотронулись до зеленой. Мирабель поспешно отдернула руку и вскинула голову, пытаясь казаться невозмутимой. — Только не говори, что мы тут все-таки застряли, — Камило заметил выражение ее лица. — Тогда я промолчу. Идем, — Мирабель сжала пальцы на его запястье, целеустремленно двинувшись вперед. Если не дергать нить, то они ведь смогут пройти по ней, как по линии, верно? Вот только в полумраке нить на полу, покрытом осколками зеркал, была почти неразличима. — Мирабель, — услышав Бруно, она недоверчиво завертела головой, боясь увидеть очередное лживое отражение в зеркалах. — Ты нашла Камило? — Да! — ответил он вместо нее. — Мирабель, держись за нить. А ты, Камило, держись за саму Мирабель. Только крепко, и не отпускай ее ни в коем случае, понял? — голос Бруно был громким и ясным, словно он стоял в шаге от них. — Какая нить? — переспросил Камило громким шепотом, осторожно обхватывая ладонь Мирабель. Та лишь дернула головой, ухватив его за талию. — Держись нормально, — посоветовала она. — Представь, что я — Беатриче. — Упаси Боже! Ты мне руки оторвешь, если я тебя попытаюсь ухватить, как Беатриче. А потом запихнешь их мне в… — Без подробностей! Мирабель почувствовала, как натянулась нить, а затем их потащило через лабиринт, мимо зеркал, мимо пустых рам, ощерившихся острыми осколками. — Святые небеса! — Камило уже без подсказки вцепился в нее обеими руками. Отражения плясали в зеркалах, тянули к ним руки, кривились, превращаясь в каких-то жутких чудовищ… Мирабель зажмурилась, вцепившись в нить до боли в пальцах. Она услышала дядю Феликса, спрашивающего, что им делать, и услышала раздраженный ответ Бруно: — Беритесь за меня и тащите! Я не вытяну их двоих сам! — Твои руки… — это уже был голос папы. — Да плевать на руки! Мирабель почувствовала, как в лицо дохнуло знакомым воздухом Каситы, в котором смешались запахи маминых специй, свежего кофе и горячей выпечки, краски для стен и старой мебели… Они с Камило вывалились из двери прямо в руки своим отцам. — Мирабу, о чем ты только думала? — Агустин прижал ее к груди, пока Феликс обнимал безмолвного Камило. — Почему ты пошла одна?! Мирабель, не отвечая, выпуталась из отцовских объятий и шагнула к Бруно. Тот спрятал руки за спиной, неодобрительно покачивая головой. Она открыла рот, пытаясь найти объяснения, или хотя бы извинения, но просто упала вперед, обнимая его и прижимаясь лицом к шее. — Ты вытащил меня. Ты нас двоих вытащил, — сипло прошептала она, чувствуя, как по щекам текут слезы. Бруно обнял ее, вывернув запястья так, чтобы не испачкать в крови. — Я всегда тебя удержу. Я обещаю.