Приключения в Лихолесье

Со времени отъезда любимого сыночки, кровиночки родной, вместе с его милой подруженькой-ведьмочкой прошло не так уж и много времени, но его лихолесское величество Трандуил Ороферион извелся весь, даже ночами толком не спал, и стенания его (точь-в-точь как от зубной боли) не давали спать верной Неллас. Хорошо еще, что эльфов от подобного глаза не краснеют, а то бы оба ходили с такими физиономиями, что дальше просто некуда. Неизвестно, как долго продолжалась бы королевская скорбь, если бы не прибыли представители королевства Эрин, до которого итак и не добрались еще посланники Лихолесья… впрочем, все по порядку. В один прекрасный погожий денек часовые на постах вокруг леса вдруг услышали издалека непривычную, но мелодичную песенку: - Ну-ка, мечи стаканы на стол! Ну-ка, мечи стаканы на стол! Ну-ка, мечи стаканы на стол! И прочую посуду. Все говорят, что пить нельзя, Все говорят, что пить нельзя, Все говорят, что пить нельзя, Я говорю, что буду! Часовый чуть было с веток не посыпались от удивления и – что греха таить – вожделения, ведь каждый взрослый эльф Лихолесья был ну очень охоч до вина, рекордсменом был только нежно любимый всеми король. Нельзя на границы Лихолесья о выпивке петь, эдак все население слюной позахлебнется! Начальник стражи кивнул близнецам – парней назвали в честь великих воинов Дориата, Белегом и Маблунгом, - и те спрыгнули в седла галопом поскакав к дворцу. Его королевское величество, узрев пыль столбом, сразу и не понял, что происходит, но тут к нему на террасу столь же быстрым вихрем влетел Белег, в считанные секунды отдышался и выпалил: - Ваше величество, на границе люди! Они поют весьма интересные песни, как те волынщики из Альбы, я думаю, это опять по культурному обмену, Маблунг любимца вашего седлать побежал. - Отставить самоуправство! – по-армейски рявкнул уязвленный король. – Лучше их сюда ведите, встречу дома. - Да, ваше величество! – стрелой вылетел с террасы Белег. – Сию минуту ваше величество! – последнее донеслось уже издалека. – Будет исполнено, ваше величество!! Неллас, которую юнец не заметил, недовольно поджала губы: - Зря прогнал, Трандусенька, пошел бы лучше да развеялся, - посоветовала она, привычно считая петли. – Молодой ты у меня ишшо, красивый, так спел бы да поплясал, все веселее. Легусенька еще ж не скоро вернется. Вон Радагаст-то, пень старый, и тот соскучился, а то ли дело ты. - Я – король, - привел привычный аргумент его величество. - Ну и что? У королей, будто, иначе устроено, - Неллас в сердцах воткнула спицы в клубок. – Пошли уже, и я с тобой. Куда определять-то собрался? - Как обычно – в летнюю резиденцию, - Дык поехали. Оказалось, Маблунг лося успел оседлать, а расседлать никто не удосужился\, так что величество, хоть и ругался, но в седло живо вскочил, а няньку поперед себя посадил, после чего рванул в резиденцию. Доехали они быстро. Охранявшие дворец Белег и Маблунг откровенно клевали носами, но громкий стук в стену возле ворот тотчас разбудил обоих близнецов, и их глазам стало тесно на лице: стоящий внизу король с бессильно обвисшей на его плече нянькой колотил в стенку руками-ногами (точнее, только свободной рукой, ибо Неллас уронить боялся) и орал: «Эй! Эй-эй-эй! Почему короля не пушшають!». Величество, как видно, забыл, что ворота самолично приказывал перенести, а с пьяных глаз ломился по старой памяти туда, где ворота были прежде. Нянька храпела как боров, совершенно не обращая внимания на шум. Наконец в дверцу возле ворот вылез Гэлион, предварительно скомандовав близнецам, чтобы ворота отворили, а сам принялся заводить его перебравшее величество во двор. При попытке отобрать драгоценную ношу, король скорчил похабную гримасу и отчетливо произнес слово «мое»; пришлось убеждать, что няньку просто на место положат, а трогать не станут. Не помогло: король самолично допер «тело» до спальни, а вот чтобы в свою доползти сил не хватило, так и ляпнулся рядом с «маманькой» на коврике. Сгорающий от любопытства Гэлион погнал в летнюю резиденцию – выяснять, где ж величество так нагулялся. Когда ржущий до икоты дворецкий вернулся и приволок пузырь мутного самогона на картошке, близнецы изловили его и решительно призвали к ответу. Гэлион проикал им всю историю, к концу которой дворец трясся уже как при землетрясении… …Начиналось все просто прекрасно, король радостно опустошил на брудершафт с неким господином Падриком О`Донелли рюмочку картофельного напитка, затем долгое время милостиво наблюдал за танцующими девицами, затем пошел танцевать сам и утащил с собой Неллас. Поразительно. Но видевший зажигательные танцы Эрина впервые, исполнил их король идеально и безупречно. Роскошные рыжие девицы в закрытых костюмах, но с короткими юбками были так хороши, что бледных эльфийских дев он позабыл сразу; впрочем, и те враз позабыли о горячих рыжих парнях, ибо натуральный блондин был просто до неприличия красив. Нянька ворчала, что «с девкеми, Трандусенька, аккуратнее надо – заездють», особенно коль «с непривычки ты». Король морщился и величественно отругивался. Кончилось тем, что нянюшка в подпитии сцепилась с одной кудрявой девицей, которая грозилась ей «ухи оборвать», но в итоге вспомнившая боевые навыки Неллас изрядно поубавила сопернице ее прелестных локонов. Их растащили, налили еще по чарочке, после чего мир был восстановлен. Под шумок Трандуил куда-то пропал с рыжими близняшками, а нянька завела песенку из Аэроссион «Миленький ты мой» (король всегда ее с собой брал, не придерешься). Появившийся король был слегка помят, но глядел весело, довольные физии девиц явно не влезли бы в кувшин с вином, если можно так выразится. Король сгреб разомлевшую няньку на плечо и отправился восвояси, ну а в забор колотился лишь потому, что подошел к нему «не тем глазом», поскольку все эльфы знали, что у их любимого короля не только шрамы на лице, но и один глаз плохо видит. С трудом уняв смеховую икоту, верный дворецкий умчался приводить в порядок Неллас и сюзерена… Король эльфов Лихолесья трагично, но красиво помирал, даже это получалось у него холодно и величественно. Гэлион поставил рядом с лежащим Трандуилом кружку с рассолом. - Ваше величество, - нежно заворковал он, - ваше величество… ваше велиичество, - кружка чуть меньше, чем та, что Гэлион поставил на пол, оказалась прямо под точеным монаршьим носом. Трандуил не выдержал и присосался к спасительному напитку. Вот надо же случиться такому! У эльфов же по определению похмелья не бывает, так чего же проклятые плясуны намешали в свое картофельное пойло? Больше в жизни он не загуляет с представителями Эрина! Здоровье дороже. Голове стало легче. - Трандусенька-а, - проблеяли с кровати, - ой, кончаюсь я… - Иди в баню, старая, - огрызнулся мрачный монарх, - после такой попойки кто угодно кончаться будет. - Ой, что ж вчера было-то? – нянька с трудом приняла сидячее положение, трясущимися руками вцепившись в поданную Гэлионом кружку. – Старая я стала… старенькая… - Скрипишь еще шустро, - возразил своей «маманьке» король эльфов, - девкам задала перцу как молодая. - Я задала? – поморщилась Неллас. – Не помню. Вот хорошо, что Гэлион выхихикался загодя, теперь он с непроницаемым лицом выдал отчет о королевских художествах, отчего физиономии короля и Неллас вытянулись как у лошадей. Это же надо такое учудить! Ну, хоть в пьяном виде, и то лембас, а то ежели бы в трезвом… но странно… и позор! Зарывшись под одеяло, нянька мужественно попыталась все-таки скончаться прямо на месте, но сердце предательски выдержала подлый удар судьбы. Великий вала Мандос, за что ж ты так! Стоило, однако, призвать вала, как перед мысленным взором эльфийки возникла ухмыляющаяся физиономия, от вида которой у бедной еле-еле выдержали как нервы, так и тело, а то бы осрамилась на старости лет (спасибо, хоть постель своя, а то Трандусенькина была бы в данном контексте слишком компроментирующей). Видимо, нынешней ночью развлекали не только они сами, фэантури тоже подключились. - Легуленьке ни слова, понял, старый? – сдвинула брови на дворецкого доверенная нянька всея Лихолесья. Гэлион неприлично заржал, но все-таки пожалел обоих: - Я что, дурак? – совершенно не по-эльфийски выдал он. Король и нянька вздохнули спокойно. Они еще не знали, какой сюрприз преподнесет великая ткачиха Вайрэ.