Стайлы би лайк

      Честно, Стэн никогда бы не подумал, что вдруг начнёт узнавать столько нового о Кайле, если будет присматриваться к нему чуточку больше и чаще. В смысле, они с Кайлом и так знают друг о друге фактически всё, однако некоторые вещи остаются неизвестными, ведь у каждого существует личное пространство за которое порой даже ему нельзя переходить. Однако это именно такие вещи, которые нужно просто наблюдать, чтобы узнать о них.       Всё началось с того момента, когда Марш заметил, насколько у друга не сухие руки, в отличии от остальных мальчиков и, в том числе, самого Стэна. Они были приятные наощупь даже с тыльной стороны ладони, тогда как у всех вечно были покрыты красными ранками и были такими сухими, что у некоторых даже трескались. Сначала он списал это на магические перчатки Брофловски, пока не заметил как однажды на одном из уроков он достал какой-то тюбик, аккуратно выдавил нечто белое на тыльную сторону ладони и быстро растёр, а потом как ни в чём не бывало продолжил записывать за учителем. Лишь спустя пару минут до Стэна дошло: это был крем для рук. Неужели такой маленький тюбик с непонятной жижей помогает тому сохранять свои руки нетронутыми морозом? Неужели это так легко?       Ведь вклад это вносило просто колоссальный: каждый раз хотелось трогать чужие руки всё больше и больше, гладить эту бледную, мягкую кожу и согревать, чтобы она ни в коем случае не потрескалась. Это заслуга всего лишь этого странного крема?       После этого парень задумался – что ещё скрывает в себе Кайл? Может, есть что-нибудь ещё, чего он просто не замечал в друге?       О, как же он был прав.       С каждым днём, стоило вовремя заметить чужое действие, он узнавал всё больше о друге. Например, был тот факт, что Брофловски пользовался гигиенической помадой перед каждым выходом на улицу. Теперь было понятно, почему его губы не тронула ни одна трещинка и на вид они выглядели такими мягкими, что можно было перепутать с девчачьими.       Кайл сильно этим не выделялся: пару движений маленьким футляром с, как увидел Стэн, чем-то прозрачным на конце, и он тут же пропадал из чужих рук, будто исчезал магическим способом. И это всё!? Этого хватает, чтобы иметь такие мягкие губы? В смысле, конечно, он на ощупь их не проверял, однако выглядят они именно такими.       В вечной зиме гор Колорадо выглядеть таким мягким и нежным нужно было уметь, и Кайл определённо этим пользовался. Стэн молчал, ничего про это не упоминав вслух: это лишь небольшие дополнения к личной гигиене парня, это вообще его ни коим образом не касается, и не должно этого делать.       До того момента, как это не увидел Картман. Мудак. — Ха? А что это ты там делаешь, Ка-айл? — как обычно противно протянул Эрик, разглядывая упаковку крема в руках друга. — «Крем для рук»? «...с запахом алоэ»!? Аха-ха-ха, Кайл! Это так по-пидорски! В принципе, что и ожидалось от еврея.       Никто никак не отреагировал на ставшими привычными подколы парня, однако рыжик тут же нахмурился и убрал крем в карман рюкзака. Не стоило доставать его в столовой, можно было и потерпеть до следующего урока. — А что, твои друзья-пидоры любят, чтобы ты был ухоженным, да? Наверняка они любят совать в твои нежные ручонки свои большие яйца, да?       Стэн даже вздрогнул от того как резко дёрнулся Кайл, а Кенни чуть ли не поперхнулся картошкой фри. Ну же, чувак, не кипятись так сильно! Это же Картман, его хлебом не корми, дай задеть кого-нибудь за что-нибудь. Благо, пока только словесно. — Заткнись, жиртрест! Это базовая гигиена. Если ты хочешь сдохнуть от спида который залезет к тебе через руки, можешь и дальше смеяться надо мной. А я буду здоровый. И красивый.       Так вот зачем он ухаживает за руками? В принципе, звучит логично, как и всегда.       Картман вздрогнул и как-то резко тронул свои руки, чувствуя шершавость кожи. Стэн тоже задумался: может ему последовать примеру друга? — Ой, да че ты врёшь? Нихуя спид не залазит через руки. Просто согласись с тем, что твоим трахарям нравятся нежные мальчики, вот и вся проблема. — Хватит, Картман, — тихо шикнул Марш. Он глянул на друга из-под лба и отправил несколько кусочков картошки себе в рот. — Это его дело, за чем и зачем ему ухаживать. Тебя это в рот ебать не должно.       Кайл угукнул и молча продолжил есть свой обед, заметно расслабившись. Брюнету тут же стало тепло на душе: когда они с другом оказываются на одной стороне конфликта, тот всегда выглядит более расслабленным, как и его плечи и тело в целом. Приятно осознавать, что он всё же печётся о состоянии Марша.       Более с того момента ничего нового он за Кайлом не наблюдал. Тот каждый день использовал в школе и дома лишь гигиеничку с кремом, и не более.       Однако сложные недели контрольных закончились, а значит они вновь могли ночевать друг у друга целыми днями. Тумбочка у Стэна быстро заполнилась чужой пижамой и некоторыми принадлежностями парня, а в шкафу у Кайла уже висели чужие белые футболки и пара джинс. Они чувствовали друг у друга так же, как и у себя дома, а родители, кажется, и не замечали присутствие ещё одного ребёнка на почти каждодневных семейных ужинах.       В комнате у Кайла было приятно: там вечно пахло чем-то терпким и вкусным, почти везде и всегда было убрано, а за ноутбуком было удобно смотреть фильмы на больших мягких подушках. Каждый раз после таких перерывов в ночёвках он замечал изменения в чужой комнате: новые постеры или ручки на столе тут же притягивали к себе глаз, так же как и новый свитер в чужом шкафу, когда надо было достать полотенце или какую-нибудь свою вещь.       Однако больше Стэну нравилось видеть Брофловски у себя в комнате. Он там как будто идеально вписывался. Даже когда занимал его любимое кресло, в своей мягкой пижаме с НЛО и под красным пледом он выглядел так по-домашнему уютно, что и вся комната, до этого будто застывшая, приобретала свои краски и становилась живой. У Марша будто камень с души падал при нахождении того у себя дома, и он чувствовал себя гораздо легче, когда тут, совсем рядом, был его Кайл.       Впрочем, из-за него тут вообще много чего менялось каждый раз. Они вообще большую часть времени проводили именно у него в комнате, ведь Стэн часто просто упрашивал друга оставаться у него, да и до школы отсюда было не сильно, но ближе, чем от Кайла. Лишние двадцать минут сна того стоили, поверьте.       Марш часто чуть ли не тихие истерики устраивал, когда Кайл предлагал переместиться на пару деньков к нему домой. Он готов был заполнить весь холодильник чужим любимым сельдереем и арахисовой пастой с чем-то там, готов был купить самое мягкое кресло в мире, лишь бы Брофловски оставался у него дома чуть больше. И тот, на удивление, легко соглашался, вновь ложась к нему в постель ночью, чтобы на утро пропахнуть одеколоном Стэна. Через пару дней он вообще пах как дом брюнета и он сам, и когда Марш осознавал это, то внутри что-то резко успокаивалась, и становилось до жути легко как в теле, так и в разуме.       Тем не менее с каждым годом мальчики становились всё более взрослыми и близкими друг к другу. Они спокойно могли находиться в одной уборной, когда кто-то занимает туалет, а кто-то чистит зубы, или вообще убираться поочерёдно в домах друг у друга, ведь так легче и быстрее. И правда создавалось ощущение, что семья это не родители и сёстры или братья, а каждый день находящийся рядом Кайл, или Стэн.       От осознания этого у брюнета дыхание каждый раз перехватывало, и он всё ещё не мог поверить, что Кайл его любит настолько сильно. Однако вот они – доказательства. Развешаны по всей его комнате в виде чужих постеров и каких-то жёлтеньких гирлянд, смешных рисунков и маек на стульях, чужой пижамы, что, кажется, навсегда пропахла его кондиционером для белья и одеколоном.       Только вот в этот раз после своеобразных «каникул» Стэн невольно заметил, что чужой уход за собой точно не ограничивается одним лишь кремом и гигиеничкой.       Они как обычно готовились ко сну: Стэн молча сидел на туалете, делал свои дела, попутно сонным, слегка хмурым взглядом буравя дверь перед собой, пытаясь занять опустошённый усталостью мозг хоть чем-нибудь, а Брофловски стоял рядом, над ухом жужжа звуками чистки своих зубов. Он делал это каждый день, утром и вечером, так старательно, что Стэн удивлялся, как они у него ещё не блестели, словно бриллианты?       Наконец, послышалось громкое журчание воды и сплёвывание, и Стэн инстинктивно краем глаза стал наблюдать за дальнейшими действиями друга: как обычно прополоскал рот, помыл лицо и снял с крючка полотенце вытираясь им. Потом он немного поразглядывает себя в зеркале, попырскает чем-то волосы, чтобы они были хоть капельку более послушными, потянется, громко зевая... Но он оказался неправ прямо после момента с волосами. Рыжик не потянулся, а достал какую-то небольшую баночку с кремом, и стал аккуратно обтирать им своё лицо. После того, как жижа впиталась, он достал маленький тюбик и намазал кремом уже из него свои губы, и только потом пошел далее по списку.       Стэн хмыкнул, наблюдая за тем как старательно Брофловски ухаживает за кожей лица. Разве эти штуки что-то меняют вообще? — Это как-то по-гейски, нет? — тихо хрипит Марш, даже сам от себя такого голоса не ожидая. — Что по-гейски? — Ну, крема эти... Вот это вот всё. — Я просто ухаживаю за собой. Не хочу быть вечно шулушащимся и красным. Разве это по-гейски? — Да нет... — Ну вот.       И ведь Кайл был прав: что в этом такого? Наоборот, он даже наверняка будет девочкам больше нравится.       Впрочем, они оба быстро забыли этот диалог, просто переключившись на обсуждение усталости и сонливости.       Стэн лишь моргнул глазами, как они уже оказались у него в кровати. Парень аккуратно вытянулся, выключая светильник на столе и лёг обратно, прикрывая глаза. — Спокойной ночи, — тихо хмыкнул Брофловски, привычно поворачиваясь на левый бок. Стэн угукнул, пожелал того же и другу, и тоже закрыл глаза, пытаясь уснуть.       Тяготящая его тело буквально пару минут назад усталость как будто за секунду испарилась. Парень тяжело вздохнул, но упорно продолжал лежать, надеясь, что сможет заснуть быстро.       Однако минуты тянулись за другими минутами, и пусть он не был уверен в том, сколько конкретно времени прошло, он понял, что не заснёт, когда стал слухом концентрироваться на дыхании друга. Оно было мерным, медленным, успокаивающим.       Стэн молча повернулся к тому лицом. Кайл, объективно, спал. Между их лицами лежали чужие руки, что даже в темноте были различимы из-за своей бледности. Марш не смог отказать себе в удовольствии аккуратно погладить их, тихо наблюдая за чужой реакцией. Он аккуратно пощекотал прикосновениями тонкие ладошки и широко погладил мягкую тыльную сторону. Всё же их кожа в этих местах чрезвычайно сильно отличалась. Кайл явно не просто так терял всё это время, чтобы следить за собой таким способом.       Брюнет улыбнулся и, убедившись, что не разбудил друга, так же положил руки перед собой и прикрыл глаза. А что, если потрогать чужое лицо? Будет ли оно таким же мягким, как и ладошки, из-за крема? Наверняка будет, но всё же хотелось бы узнать это на практике.       Стэн разлепил уставшие синие глаза и аккуратно приподнялся на одном локте, высматривая чужое лицо в темноте. Кайл был поразительно красивым даже в отсутствие света. Его пушистые ресницы приятно подрагивали во сне, так же как и брови.       Парень замер, аккуратно проводя костяшками по бледным щекам. Балдеж. Мягенький, как только-только собранный персик, приятный, как вечер после долгого дня, Кайл просто спал рядом, а Стэн с неверием в глазах смотрел на того. Большой палец сам спустился к пухлой губе, легко надавливая и проводя в бок по ней. Такая шелковистая, она вызвала странный укол в сердце парня. Теперь было понятно, зачем тот так сильно старается, ухаживает за собой каждый день, не забывает об этих мелких, но таких важных движениях помадой по губам. Все девочки обзавидовались бы, потрогай их. Однако если бы они это сделали, Стэн свернул бы шею каждой. Никто не может смотреть на такого интимного Кайла, и тем более трогать его своими пальцами, особенно когда это такие мягкие и личные места.       Парень вздрогнул от собственных же мыслей в голове. Как будто у него самого есть это право.       Марш тут же одёрнул руку и плюхнулся на кровать, чуть ли не сломав себе локоть, на котором держался всё это время. Так ему и надо.       С другой стороны, отмазки ради, стоило признать, что Брофловски наверняка бы разрешил ему это сделать. Он бы сам подставил щёчку с бархатной кожей под широкую ладонь, разрешил бы поласкать себя за небольшой подбородок, расслабил бы губы, чтобы ими насладились чужие длинные пальцы. Может быть, разрешил бы себя поцеловать, и этот поцелуй был бы самым мягким и тягучим из всех, что были у Стэна. Он бы смотрел своими влюблёнными зелёными глазами так долго, сколько бы Маршу потребовалось, давал бы себя разглядывать, любоваться острым носом с лёгкой горбинкой, светлыми рыжими ресницами и густыми бровями, сам бы подставлял под поглаживания макушку с рыжими и такими мягкими, почти что шелковистыми волосами. Он бы тихо чувственно вздыхал, жмурился периодически и всё звал его по имени: Стэн, Стэн, Стэн, с томными придыханиями и облизыванием губ в промежутках.       Ох, какой бы Брофловски был хорошим, покладистым, он бы делал всё о чём его попросишь, радовался бы любому прикосновению и сам бы отдавался полностью, лишь бы горячие ладони Марша гладили его, легко придерживали за тонкую талию и широкие плечи. Кайл ведь наверняка пользуется различными кремами не только для рук и лица, но и для тела. Скорее всего он до безобразия мягкий и шелковистый в любой части тела, его бледная кожа так и просит ласк и прикосновений, ждёт чтобы её сжали покрепче и погладили, прямо как сам Кайл.       Наверняка он сам так и хочет оказаться рядом, сделать всё, лишь бы усесться на брюнета, обхватить его ствол посильнее своими мягенькими, как кожа, стеночками, и заставить кончить внутрь. Пометить, оставить укусы на девственной шее и наполнить собой изнутри до отказа. Почувствовать свою принадлежность Стэну, доказать, что Кайл только его.       Марш тихо стонет, когда его рука оказывается на колом стоящем члене. И как так получилось, что он возбудился на такие развращённые фантазии о своём лучшем друге? Но Брофловски выглядел просто отпадно, нельзя было это отрицать. Точно так же, как и пользоваться тем, что он лежал сейчас в пятнадцати сантиметрах от него самого.       Стэн сжал зубы посильнее, зажмурился, чтобы не издавать лишних звуков, и выгнулся от ощущения напряжения в ногах. Господи, если Кайл проснётся прямо сейчас, это будет так унизительно и смущающе... Он точно не сможет взглянуть в глаза друга ближайшие две недели.       И он клянётся, что замер, когда услышал тихий томный вздох у себя над ухом. Ему хватило миллисекунды, чтобы глянуть в сторону того и заметить тот самый взгляд который только что был у него в голове в виде влажных непонятно откуда взявшихся фантазий. Интимный, влюблённый, глубокий, он аккуратно скользил по Стэну и его открытым ключицам в вороте спальной майки. — Ох, Стэн, — тихо шепнул Брофловски. Парень не успел даже ничего ответить, когда его член накрыла чужая рука и заставила тряхнуться на кровати. Та аккуратно сжала головку, большой палец с силой погладил её, и ладонь спустилась ниже, соприкасаясь с чужой.       Марш громко сглотнул и виновато приподнял брови. Но на его удивление, друг ничего не сказал, лишь принялся дрочить ему, медленно, тягуче, но недостаточно, чтобы Стэн сорвался и сам трахнул эту волшебную руку. Дрочил так, будто знал что если взять другой темп, то будет до жути неудобно. Он мастерски катался от одной грани к другой, сильно, почти до боли сжимая головку, но медленно опуская руку до самого низа.       Стэн почти задохнулся, стоило увидеть блестящий язычок меж чужих губ. Он тихо простонал, будто выпрашивая разрешения, и тут же потянулся второй ладонью к чужой щеке, чтобы припасть к Брофловски в аккуратном поцелуе, от которого тотчас закружилась голова. Казалось, будто губы, которые он сминал, вот-вот растаят сладким сиропом на его собственных, и он широко их вылизывал, не давая этому случиться. Кайл судорожно вздохнул и прикрыл глаза, позволяя тому целовать себя так, как захочется, а сам аккуратно обвил бёдрами чужую ногу, начиная потираться стояком о неё же. Брюнету стоило неимоверных сил не зарычать, как ебучая собака, а аккуратно убрать руку со своего ствола, не мешая чужой, и на ощупь опуститься на чужой пах, начиная дрочить в ответ.       Рыжик был волшебным. Его руки были невероятные, его губы и кожа были жидким шёлком, а горячий член в руке чувствовался лавой. Он целовался так хорошо, он вздыхал в губы Стэна так приятно и подавался на касания так резво, что у того звёздочки перед глазами запрыгали через какое-то время. Марш даже не заметил, как весь сжался и немного повернулся, подминая друга под себя. Он сам пару раз плавно толкнулся в длинные пальчики и замер от судорог по всему телу, кончая прямо на чужую пижаму. Кайл, до этого не отрывавшийся от губ младшего ни на секунду, громко простонал, и Стэн почувствовал горячую жидкость в собственной руке. Тело под ним точно так же выгнулось в судорогах, и парень почти что кончил второй раз от вида закатившихся тёмных глаз в оргазме. — Стэ-ээн..       Марш, до этого чувствовавший себя неповоротливым камнем, с новой силой стал толкаться в ослабевшую руку. Ему понадобилось пару толчков чтобы кончить второй раз, уткнуться носом и губами в бледную щёку и чуть ли не упасть с кровати из-за сжавшихся пальцев на ногах. — Твою мать, Кайл.       Усталость накатила так же резко, как и пропала в начале всего этого разврата. Парень еле-еле успел скатиться на матрас рядом, чтобы не задушить собой Брофловски, но любовно уткнулся носом в алое ушко перед собой, прежде чем резко провалиться в сон.       И на утро он готов был поклясться, что ему всё это приснилось, если бы не сперма на руках и чужой пижаме, и удовлетворённо-смущённая улыбка Кайла, стоило им пересечься взглядами.