A Court of Light and Melody

Кровь стучала в ушах, а сердце гулко билось о ребра. Каждый вдох и выдох требовал столько же усилий, сколько и улыбка, которую Гвин нацепила на свое лицо. Жрица была так взволнована, что даже забыла посмотреть на Азриэля, когда пришла, даже не потрудилась узнать, какое впечатление произвело ее красивое платье. Частично ей хотелось разыскать его, поддразнить за то, что он одевается так формально. Их беседа всегда выбивала ее из пучины беспокойных мыслей. Она должна собраться. Порадоваться. Расслабиться. Этот день принадлежал Кассиану и Несте. Она не хотела разрушить его своим дурацким страхом перед миром, лежащим за пределами библиотеки. Она была Валькирией, Каринтианкой, в самом деле. Я — скала, о которую разбивается прибой. Ничто не может сломить меня. Котел, легче сказать, чем сделать. Сфокусируйся на музыке. Ты любишь музыку. Она очень, очень старалась. Гвин старалась сфокусироваться на партиях флейты и скрипки, сопоставить их в такт с танцем. О, но кружение, вращение и пение... У нее свело живот при одной только мысли. Глаза Гвин искали Эмери. Она была на другой стороне храма, общалась с Морриган под бокалы шампанского. Они смеялись. Они хорошо проводили время. Как им и следовало. Это же церемония мэйтов их лучших друзей. Неста сияла, а Кассиан чуть не лопался от радости. Такого великолепного зрелища должно было быть достаточно, чтобы унять ее тревогу. Она должна утешиться счастьем Несты. Клото призывала Гвин питаться надеждой тех, кто ее окружает. Но, боги, сейчас она была не в состоянии воспользоваться этим советом. Ей не следует быть такой строгой по отношению к себе. В конце концов, никто не замечает ее состояния. Все слишком заняты хорошо проводимым временем, ведь это чертов праздник. Переставляя ногу одну за другой, она пробиралась сквозь толпу с вежливыми извинениями и улыбкой, которая так хорошо к ней прицепилась. Никто не задавал ей вопросов. Да и с чего бы? Ее никто не знал. Все эти лица, хоть их было не так уж много, были знакомы Несте, но не Гвин. Только Амрен (как предположила Гвин), окинула ее настороженным взглядом, когда жрица прошла мимо. Ее серебряные глаза были проницательными, как будто знающими все, отчего на лбу Гвин выступила испарина. Под пристальным взглядом женщины Гвин не могла дышать и была благодарна музыке, звучание которой перекрывало ее хрипы. Задняя дверь частного храма была уже в двух шагах, и как только Гвин взялась за ручку, она почувствовала, как звено невидимой цепи, душившей ее, начало рваться. Собрав все силы, Гвин аккуратно толкнула дверь (хотя, по правде говоря, ей хотелось ее выломать) и вышла на задний двор Дома у реки. Глаза щипало, пока она пыталась найти хоть какое-то убежище. Место, где она могла бы спрятаться, пока все это не кончится. Вот оно. У задней части дома. Сад. Вдыхая свежий воздух полной грудью, Гвин, пошатываясь, пересекла территорию и направилась к зеленой гавани из цветов и живой изгороди, прижимая руку к груди, где становилось тесно. Слишком тесно. На полпути к саду она едва не споткнулась о подол своего великолепного зеленого платья, а белые атласные туфли чуть не спали с ее ног, когда она каблуками погрузилась в траву. После того, что по ощущениям напоминало восхождение на склон Рамиэля с тяжело раненной ногой, Гвин оказалась в тихом пространстве сада. И сразу же почувствовала облегчение. Звук стука каблуков, сопровождавший ее тяжелые шаги, напоминал ей, что она все еще на твердой земле. Щебетание птиц напоминало ей о том, что вокруг нее открытое пространство. А зелень листьев, розовые и желтые цветы... они напоминали ей о жизни. О том, что она жива. С шумным выдохом Гвин рухнула на деревянную скамью перед клумбой роз. Она просто спрячется здесь и будет смотреть на цветы, пока не закончится церемония. Потом она снова наклеит на лицо улыбку и пожелает Несте и Кассиану всего хорошего, прежде чем они улетят на всю следующую неделю. А затем они вернутся, и Валькирии продолжат свои тренировки... Тренировки, разработанные Азриэлем и Кассианом на основе "ошибок", которые девушки допустили во время Кровавого обряда. Исправления, чтобы сделать их лучше. Смертоноснее. Сделать ее смертоноснее. И какой-то ее части это нравилось. Я — монстр. В животе все перевернулось. Гвин снова прижала руку к груди и крепко зажмурила глаза, желая, чтобы ее бешено колотящееся сердце замедлилось. Монстр с жаждой крови. Горячо, ей было так горячо, а во рту сухо. — Здравствуй. Гвин вздрогнула от звука женского голоса и открыла глаза. Перед ней стояла девушка, которую она бы узнала без всякого представления. Похожая на обеих своих сестер, перед ней стояла Элейн Арчерон. И, Боги, она была настолько красива, насколько описывала Неста. Ее волосы насыщенного медно-золотистого оттенка ниспадали до середины спины. Ее кожа была не бледной, но достаточно светлой, чтобы можно было разглядеть розовые щеки и идеальную россыпь веснушек на переносице, в отличие от хаотичных веснушек Гвин. Если бы Элейн не улыбалась ей самой доброй улыбкой, которую Гвин только видела, она бы позеленела от зависти к этой красавице в пудрово-розовом платье. — Ты в порядке? — спросила Элейн, ее голос был таким же нежным и светлым, как лепестки роз перед ними. — Я буду в порядке, — ответила Гвин, нацепив неловкую улыбку, — мне просто нужен свежий воздух. — Ты... Гвин? Гвин кивнула, но у нее не было сил спросить у Элейн, как много она знает про ее прошлое. Знает ли она о Сангравахе? Видит ли она демонов, прячущихся внутри нее? — Я правда в порядке, — повторила Гвин, — но, может, ты могла бы позвать Морриган для меня? Чтобы она могла увести меня подальше отсюда, пока я не испортила всю церемонию. Элейн нахмурилась и Гвин бросила на нее умоляющий не задавать вопросов взгляд. — Да, конечно. Скоро вернусь. Элейн удалилась с грацией одуванчика, парящего на летнем ветерке. Глядя на сад не трудно было поверить, что все здесь было делом рук средней сестры. Эта девушка была весной во плоти. Нежная, как цветок розы. Такой женщиной Гвин хотела бы быть сама. Легкой и красивой. Точно не жаждущей крови Поющей со Светом, убивающей ради забавы... Ей действительно нужно взять себя в руки. Ей нужно выбраться отсюда. Рано или поздно Неста заметит, что Гвин нет рядом, и отправится на поиски. Вряд ли Неста воспримет ее внезапное исчезновение просто как нужду в свежем воздухе. — Я нигде не смогла найти Морриган. Оглянувшись через плечо, Гвин увидела, как Элейн подходит с двумя бокалами шампанского в руках. — Рисанд сказал, что они с Эмери покинули храм вдвоем, но обещали скоро вернуться, — сказала Элейн, присаживаясь на скамейку к Гвин. — Я подумала, что мы могли бы подождать их здесь. — Она протянула Гвин бокал с шампанским. — И что это поможет тебе успокоиться. Боги, когда Гвин в последний раз выпивала за компанию? По крайней мере, на досуге. На службах было вино, но это было не то. Клото одобрила бы это? Ты же знаешь, что одобрила бы. Но помни о своем пределе, сестренка... Если бы не Элейн, находящаяся рядом, Гвин фыркнула бы на замечание сестры. Та всегда настаивала, что она была старшей. Да ни в жизни. Гвин взяла бокал. Элейн подняла свой, робко чокаясь с Гвин. — Твое здоровье. — сказала она мягко. — Спасибо. — Голос Гвин стал хриплым. Она сделала глоток, и пузырьки забурлили в ее горле. Жидкость опускалась к животу, отдавая пульсацией в голову. — Как тебе мой садик? — спросила Элейн в очевидной попытке отвлечь жрицу. Гвин окинула взглядом зелень, любуясь увитой плющом изгородью, разросшимися нарциссами, пышным кустом гортензий и клумбой из белых, розовых и красных роз прямо перед ними. — Он великолепен, — только и смогла произнести Гвин. Идеальные щеки Элейн вспыхнули алым румянцем. — Спасибо. Этот сад можно было буквально назвать искусством. Гвин представила, сколько Высшие Лорды готовы были бы заплатить за него. — Могу ли я спросить, что здесь нравится тебе больше всего? Без раздумий Гвин кивнула в сторону розовой клумбы и сделала еще один глоток шампанского. Жгучий жар, который она ощущала в задней части головы, превратился в приятное тепло. Элейн одобрительно хмыкнула. — Да, розы тоже мои любимые. Неста сказала бы, что это скучный выбор, но мне они нравятся. Элейн снова повернулась к Гвин и улыбнулась. А затем ее взгляд переместился на шею жрицы. В ее чертах появилось беспокойство. Гвин проследила за ее взглядом и поняла, что Элейн смотрит на ее кулон. — Тебе нравится? — спросила Гвин, осторожно поворачивая кулон большим и указательным пальцами, чтобы его можно было лучше рассмотреть. Так, чтобы он попал под лучи солнца, и Элейн смогла оценить всю его красоту. Легкая улыбка Элейн стала несколько нездоровой. — О-откуда он у тебя? — Это подарок, — ответила Гвин осторожно. — От кого? Гвин убрала кулон под воротник платья. Что-то в нем нервировало Элейн. Гвин не была уверена, что именно, но точно знала, что у каждого есть свои демоны, которых нужно победить. Она не могла представить, что чувствовала Элейн после всего пережитого. И то, что она перестала быть человеком, и то, что потеряла отца, и то, что убила Хайберна, и сколько еще известного и неизвестного случилось с ней за все эти годы? Возможно, она была не такой уж и "легкой", как показалось Гвин изначально. Жрица пожала плечами и осушила бокал шампанского. — Незнакомец оставил его для меня в день Зимнего Солнцестояния. Наверное, я никогда не узнаю, кто это был. — В... День Зимнего Солнцестояния, ты сказала? Гвин нужно было сменить тему. Она не знала, что так зацепило Элейн, было ли дело в подвеске или в Зимнем солнцестоянии, но это нужно было прекратить. В глазах средней сестры Арчерон читались мука и печаль. Она знала этот взгляд и никому бы не пожелала испытывать эти чувства. Ее голова была слишком затуманена, чтобы придумать умный комментарий или нормально выйти из ситуации, поэтому Гвин выкрикнула первое, что пришло ей в голову. — Ты такая красивая! Элейн недоуменно вскинула брови. Гвин почувствовала удовлетворение от того, что ей удалось изменить настроение девушки. Она выпрямилась на своем месте. Жрицу раз за разом упрекали за то, что она слишком много внимания уделяет чувствам других, но в такие моменты Гвин убеждалась, что подобная зацикленность была силой, а не слабостью. Была она Поющей со Светом или нет, но у нее точно был талант воодушевлять людей, когда они достигали своего дна. — Спасибо, — сказала Элейн, заправляя за ухо прядь волос. Смутившись, она взяла бокал у Гвин и поставила его на скамейку. — Ты тоже. Гвин глупо хихикнула. — Я? О, нет, нет, нет. Улыбка Элейн была почти... застенчивой. — Неста говорила мне, что ты красавица, способная соперничать с Морриган. Она была права. Гвин? Могла соперничать с Морриган? Определенно нет. Красота Морриган была особой, изысканной. Только кто-то, настолько же могущественный, как сама Морриган, мог соперничать с ней. Возможно твоя красота достойна Поющей со Светом? Гвин взяла бокал с шампанским и сделала глоток. Теперь она действительно была близка к неприятностям. Гвин просто сделала комплимент Элейн, а она ответила тем же. — Еще она говорила, что у тебя ангельский голос, — добавила Элейн. Гвин икнула. — Хотя она была только на одной службе... что ж, она права. Элейн рассмеялась смехом, похожим на горсть серебряных колокольчиков. — Она сказала, что, когда ты поешь, ты практически светишься. Как будто ты сделана из света. Гвин замерла, мысли начали расплываться. В желудке завязался узел. Желчь поднялась в горло. Бокал выскользнул из ее пальцев и разбился о садовую дорожку. На лбу Элейн появились складки, она посмотрела на Гвин одновременно с шоком и жалостью. Что Гвин могла сказать? Прости, Элейн, ты только что задела мой главный страх о том, что я могу быть кровожадным речным монстром-убийцей! Точно нет. Вместо ответа Гвин поднялась с места, слегка пошатываясь. — Прошу прощения. Ее взгляд уплывал то влево, то вправо, пока она, спотыкаясь, уходила от Элейн. Но чувство не было неприятным. Она чувствовала восхитительное тепло — как будто дрейфовала в море. В своем естественном месте обитания. Тогда это должна быть река, а не море, Гвин... Жрица снова споткнулась и, продолжая шататься, направилась к Дому у реки. Она толкнула дверь, ведущую внутрь, и зашагала вперед. Она надеялась, Верховный Лорд и Леди не будут возражать, если она украдкой заглянет в одну из их комнат. Всего на мгновение. Чтобы прийти в себя и не дать испортить праздник Несты и Кассиана. Да, конечно, они не должны быть против. Она поднялась по лестнице, не зная, куда вообще идет, но каждый шаг прочь от этого сада и храма ощущался как правильное направление. Лестница вела в коридор, уставленный картинами Верховной Леди. Они сильно отличались от тех размытых изображений, которые Гвин могла нарисовать сама. Одни изображали цветы, другие — людей, а некоторые вообще не имели смысла. Но все они были красивы. Очень красивы. Гвин захотелось провести пальцами по портрету, ощутить бороздки и текстуру рисунка, но то немногое, что осталось от ее здравого смысла, подсказывало, что это не слишком хорошая идея. Пошатываясь, она пошла дальше по коридору. Дом был огромен. Здесь можно было заблудиться на несколько часов. На самом деле... Обернувшись, Гвин обнаружила, что находится уже не в коридоре с портретами, а в спальне. Нет. Не спальне. В детской. Гвин следует уйти. Найти дорогу назад. Но это даже звучало утомительно. Возможно, если она немного отдохнет здесь, на полу, то проснется с достаточным запасом энергии, чтобы найти выход из лабиринта этого дома. Ура, она протрезвела. Наконец-то хорошая идея. Слава звездам, что шампанское уже выветрилось, иначе она могла бы опозориться... Гвин подобрала подол платья, готовясь лечь на плюшевый ковер, сшитый в виде ночного неба... когда дверь в детскую открылась. — Гвин? Гвин подняла глаза от платья, услышав низкий, мелодичный голос, который так нежно произнес ее имя. — О, Поющий с Тенями, — она икнула, — Я в порядке, мне просто нужно... — Тебе нужно лечь, — сказал он, делая шаг вперед. Котел, это должно быть преступлением — выглядеть в костюме так хорошо. Желание, густое и тяжелое, скопилось у нее в животе. Обычная реакция, которую он вызывал у нее, только усилилась из-за алкоголя. Азриэль склонил голову, изучая ее лицо, и тени, казалось, смотрели на нее из-за его плеч. Ее щеки пылали под проницательным взглядом этих светло-карих глаз. — Ты... сколько ты выпила, Гвин? Гвин вздрогнула. — Не говори Клото. Пожалуйста. — Я... Я не скажу. Веки потяжелели, она почувствовала подступающую тошноту. — Мне нужно вернуться домой. — Рис и Фейра не будут против, если ты останешься здесь, — сказал Азриэль, медленно сокращая расстояние между ними, — Я провожу тебя в гостевую комнату. — Нет! — всхлипнула Гвин, сжав платье так, что побелели костяшки пальцев. Нет. Если она ляжет в комнате для гостей, это будет означать, что она намерена остаться на ночь. А если она останется на ночь где-нибудь за пределами библиотеки, она не будет в безопасности. Ее могут украсть. И она убьет своих похитителей. Она будет купаться в их крови и наслаждаться их криками. — Ты... плачешь? — осторожно спросил Азриэль. Гвин моргнула и отпустила подол платья, поднеся пальцы к щеке. Из носа текло. Как же она опозорилась перед ним. Перед Азриэлем. Она никогда не переживет этого. Он видел ее, как первую женщину, перерезавшую ленту. Как первую женщину, победившую в Кровавом обряде. Как остроумного спарринг-партнера. А теперь она была пьяной, рыдающей и разбитой. Прекрати. Она заставила себя выпрямить позвоночник, поднять подбородок, расправить плечи. Она, Гвинет Бердара, была Валькирей. Ее не победить вечеринкой и бокалом шампанского. Или бокалов было два? Она же осушила свой, а потом каким-то образом сделала еще глоток. Она что, выпила еще и бокал Элейн? Сфокусируйся. Гвинет прочистила горло. — Поющий с Тенями, не мог бы ты отнести мен... И затем ее стошнило прямо на пол детской и ботинки Азриэля.