A Court of Light and Melody

Пятнадцать минут спустя Азриэль и Гвин сидели в кабинке в задней части "Риты", деля корзинку с жареным тестом. Азриэль заказал себе напиток и начал выбирать что-то для Гвин, но она быстро вмешалась, сказав, что будет то же, что и он. Подавальщица удалилась, коротко кивнув головой. Азриэль помрачнел. — Я не уверен, что тебе это понравится. — Почему? Потому что это мужской напиток? — Нет, потому что вкус у него необычный, — усмехнулся Поющий с Тенями. — И он скорее призван вызвать определенную реакцию, а не искушать вкусовые рецепторы. Гвин отщипнула кусочек теста и подняла бровь. — И что же это реакция? Он смущенно усмехнулся. — Красноречие. — О, в этом я не испытываю недостатка, Поющий с Тенями. — Еще одна причина, по которой тебе не нужно его пить... — С каждым твоим протестом я только больше хочу его попробовать. Это снова как с полосой препятствий. Азриэль откинулся на сиденье, слегка улыбнувшись. — Я помню, как сильно ты подгоняла группу. Я был... удивлен. — Ну, я не знаю почему, — фыркнула Гвин. — Ты знал, что я хочу победить. — Знал, но я не думал, что ты можешь быть настолько уверена в своих действиях, — осторожно сказал Поющий с Тенями. — Одно дело — верить в себя, а другое — верить в свою способность направлять других. Ты была там как рыба к воде. Она приподняла одну бровь. — Это шутка про речную нимфу? Азриэль засмеялся, потирая затылок. — Это получилось не специально. Подавальщица вернулась с двумя стаканами, полными темной жидкости, а затем удалилась с радушной улыбкой. — Сначала ты, — сказал Азриэль с кривой ухмылкой. — Я настаиваю. Бросив на него быстрый взгляд, Гвин поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток. Напиток был гораздо более горьким, чем вино, и не таким сладким. Он был похож на патоку. В этом вкусе было как приятное, так и неприятное; теплое ощущение после глотка с лихвой компенсировало его вкус. — Каков вердикт? — спросил Поющий с Тенями, сделав глоток. Гвин пожала плечами. — Неплохо. Но я не чувствую себя более красноречивой. — А с чего бы? Как ты сказала, тебе не нужна помощь в этом. — Ты говоришь так, будто не веришь в это... — Я считаю, что существует тонкая грань между красноречием и болтливостью, сказал Азриэль с дразнящей ухмылкой. — Но ты эту грань соблюдаешь довольно хорошо. По крайней мере, лучше, чем Кассиан. — Такая высокая оценка, — отшутилась она. Азриэль снова рассмеялся, зажмурив глаза, и этот звук заполнил комнату. Гвин почувствовала, как на ее губах появилась улыбка. Ей нравилось смешить его. Ей нравилось быть единственной, кто мог сломить его каменное выражение лица. Любой, кто встречал Азриэля, с первого взгляда мог подумать, что он не способен смеяться, но на самом деле его было легко рассмешить. Нужно было только застать его врасплох. Кстати говоря... — Разве сегодня ты не должен хвастаться об установлении связи? Азриэль бросил на нее пристальный взгляд. — Ведь со мной это произошло первее. — А вдруг ты расскажешь мне, как это было, а потом я пойму, что для меня это уже произошло, и я была первой? — Тогда я тебе не поверю. — Ты думаешь, я солгу? — Я думаю, что ты сделаешь все, чтобы обойти кого-то, — поправил Азриэль. — И еще, ты не можешь не знать. Если бы это случилось с тобой, ты бы поняла. Поверь мне. — Боги, Поющий с Тенями, расскажи уже. Азриэль сделал глоток своего напитка, призывая, скорее, свою храбрость, а не красноречие. Поющий с Тенями не из тех, кто открывает душу на распашку, а сейчас именно это он и собирается сделать. — Небольшое предисловие: я не знаю, что вызвало это или почему все произошло в тот момент. Поэтому, опережая твой вопрос: нет, я не знаю, как это работает, — начал Азриэль. Он наклонился вперед, опираясь на стол, и Гвин повторила его позу. Поющий с Тенями понизил голос. — Это было очень неожиданно, и мне показалось, что земля задрожала у меня под ногами. Было ощущение, что время замедлилось, и что возникла какая-то нить. Я не могу ее увидеть, но знаю, что она предназначена для тебя. — Он пожал плечами. — Вот и все. Нахмурившись, Гвин ссутулилась. — Ну, я не чувствую никакой связующей нити... — Значит, ты нравишься мне больше, чем я тебе, — хмыкнул он. Он сказал это легкомысленно, но Гвин все же почувствовала вину или, скорее, зависть к тому, что связь не установилась для нее. — Ты чувствуешь себя по другому по отношению ко мне? — спросила Гвин, проводя пальцем по ободку своего бокала. — Что-нибудь изменилось? Азриэль наклонил голову, в его глазах появилось задумчивое выражение. — Я не могу точно описать это чувство, но... сейчас это чувствуется иначе, ведь я точно знаю, что мы с тобой... мэйты. — Он моргнул и уставился в свой напиток. — Мы определили это больше месяца назад, и я был более, чем уверен, но это какое-то другое ощущение сейчас, когда связь закрепилась. — Я спросила не об этом, — пробормотал Гвин. — Я спросила, изменились ли твои чувства по отношению ко мне. Говоря откровенно, слова Тамлина зацепили ее. Он сказал, что Азриэль влюблен. Он говорил про "вспыхнувшую любовь". Азриэль ее любит? Значит ли это, что она должна любить его в ответ? А если она уже его любит? Тогда как давно? Стоп, а что если она любит его, но он не отвечает ей взаимностью? Тени на плече Азриэля свернулись под его челюстью, и Гвин заметила мерцание в его глазах. Они что-то подсказали ему. Гвин сделала глоток темной жидкости, затем вытерла рот тыльной стороной ладони. — Что они сказали? — Как обычно. — Его тон был бесстрастным. — Что ты обеспокоена и чем-то заинтересована, и я должен выяснить, чем. — Азриэль покачал головой. — Они грустят в тех в редких случаях, когда ты не говоришь о своих эмоциях. — Они сказали, что меня беспокоит и интересует? — Нет. Они проницательны, но, боюсь, не настолько. — Его лицо было свободно от какого-либо осуждения. — Не хочешь поделиться своими мыслями? Гвин сделала вдох и выдох. Он был ее мэйтом. Иногда это было неважно, но не в этом случае. — Мне любопытно, если связь установилась для тебя, значит ли это, что ты... — Боги, почему это так трудно? Гвин натянуто улыбнулась. — Что ты любишь меня. Она ждала, что он задохнется, закашляется или отпрянет. Но Азриэль только сидел перед ней, крепко сложив крылья, и тени на его плечах нависали в предвкушении. — Ты думаешь, что связь установилась для меня вчера, потому что именно тогда я понял, что люблю тебя? — Я понимаю, что это звучит нелепо, — призналась она. — О связи мэйтов я знаю только то, что вычитала в книгах, и мы знакомы всего сколько? Восемь месяцев? Девять? Так что... — Восемь месяцев. — Азриэль сложил руки на столе. — Две недели. — Он наклонился вперед. — Пять дней. — Уголки его губ изогнулись совсем чуть-чуть, и она чуть не упустила это. — Именно столько времени прошло с первой тренировки, на которой я присутствовал. С тех пор, как я увидел тебя. Гвин отпила из своего бокала, согреваясь и развязывая язык. — Но кто считает? Смех Азриэля был тихим, но он дошел до его глаз. — Если бы я сказал, что влюблен в тебя, что бы ты почувствовала? — Тебе действительно нужен мой ответ? — спросила Гвин, жестом указывая на его тени. Дымчатый шлейф пронесся по столу и игриво закружился вокруг ее ладони, уделяя особое внимание поврежденному мизинцу. Только когда шлейф исчез, Гвин убрала руку. — Нет, пожалуй, нет, — пробормотал Азриэль. — Я скажу так, и делай с этим, что хочешь: для меня связь установилась не потому, что вчера я понял, что люблю тебя. Значит, он понял это либо задолго до вчерашнего дня, либо еще не понял. По мнению Гвин, это было ни плохо, ни хорошо, но ответ все же удовлетворил ее. Как и то, что тени продолжали танцевать на его плечах. После обеда Азриэль вернул Гвин обратно в Дом Ветра. Он настоял на том, чтобы взять с собой скудный запас туалетных принадлежностей и одежды, которые они купили для нее в Веларисе. Может, ей показалось, но Гвин могла поклясться, что Поющий с Тенями выглядел почти польщенным тем, что помогает ей. Утром она перенесла свои вещи из общих спален в новые покои, покинув библиотеку с обещанием как можно чаще посещать вечерние службы. Уход из библиотеки сопровождали противоречивые чувства, но с каждым шагом по направлению к Дому Ветра Гвин чувствовала, как разрушаются невидимые оковы. Оковы, о существовании которых она до этого момента даже не подозревала. — Ты уже скучаешь по Меррилл? — спросил Азриэль, когда они шли по коридору, ведущему к покоям Гвин. — Она умоляла тебя остаться? — Знаешь, она действительно выглядела расстроенной, — размышляла Гвин. — Но у нее остается Дейдра. Она станет прекрасной заменой. — Ты по-прежнему будешь обедать вместе со жрицами? — Наверное да, периодически, но сейчас я обычно обедаю с Нестой и Кассианом, — пожала она плечами. — А как насчет тебя? Ты как-то сказал, что место, где ты живешь, зависит от обстоятельств. Где ты останешься теперь, когда у твоего мэйта есть покои в Доме Ветра? Может быть, теперь Поющий с Тенями поселится в городе или в Доме у реки? — Гвин одарила его лукавой улыбкой. — А может, ночевка в двух шагах от меня окажется слишком сильным искушением? Или ты не сможешь держаться от меня подальше? Не обращая внимания на ее насмешку, Азриэль продолжал идти, не отрывая взгляда от своих ног. — Я останусь там, где жил последние девять месяцев. Здесь, в Доме Ветра. Подойдя к комнате, Гвин с огромным удовольствием открыла Азриэлю дверь. Дверь в ее собственные, личные покои. Маневрируя сумками с покупками, Азриэль вошел внутрь и поставил свертки на пол. Она купила две рубашки, два пары леггинсов и одно повседневное платье. Со временем ей понадобится больше, но это может подождать, пока они не закончат свое задание. — Когда мы вернемся, мне нужна будет твоя компания в поиске одежды, — вздохнула Гвин, вытирая руки. Она подошла к кровати, которая была слишком велика для одного человека, и опустилась на нее. — Ходить по магазинам утомительно. Азриэль криво улыбнулся и засунул руки в карманы. — Вчера, когда я готовился к нашему отъезду, я навестил свою мать. Гвин подняла брови. — О? Как... как она? — Это был хороший день, — тепло сказал Поющий с Тенями. — И на самом деле мы... мы говорили о тебе. — Обо мне? — Прости меня. Я никогда не знаю, когда будет ее следующий "хороший день", поэтому я хотел... рассказать ей о тебе. — Он поморщился. — Она никому не скажет ни слова. Я... я ее единственный посетитель, не считая ее сиделки. — Нечего прощать, Азриэль. Все в порядке. — Гвин сцепила пальцы на коленях. — Что ты рассказал обо мне? Азриэль подошел к шкафу у западной стены и прислонился к его боку. — Я сказал ей, что нашел своего мэйта. Что она храбрая и страстная женщина с добрым сердцем. Что она удивительная красавица с веснушками, которые я обожаю. Гвин почувствовала, что краснеет, и не стала бороться с улыбкой на лице. — И что она ответила? — Иногда ее бывает трудно понять. Ее слова... иногда они больше похожи на поэзию, чем на разговор, — пояснил он. — Но она сказала, что всегда думала, что я встречу женщину с веснушками. И что она надеется, что ты заставляешь меня улыбаться. Я сказал ей, что ты самый забавный человек на свете. Гвин завела прядь волос за ухо. — Я бы хотела как-нибудь с ней встретиться. Думаю, мы бы хорошо поладили. — Уверен, что да, — согласился он. — Ты уже ей нравишься. Я остался у нее на ночь, а сегодня утром она попросила передать тебе кое-что. Глаза Гвин засветились. Она уже понравилась матери своего мэйта? И та прислала подарок? Неужели так мало нужно для того, чтобы ее приняли? — Я принес его сюда, пока ты была с Эмери и Нестой. Надеюсь, ты не возражаешь, — сказал Азриэль. Он шагнул к шкафу и распахнул его дверцы. — Это не то приданое, которое Рисанд подарил Фейре, — моя мать не швея, — но... это что-то. Гвин приоткрыла рот и соскользнула с кровати. Ноги сами понесли ее к гардеробу, заполненному одеждой. Блузки, свитера, туники, брюки, платья. Вещи были немного старомодными, но все еще красивыми, и выглядели почти как новые. — Это хранилось у моей матери. Они немного устарели, но они в хорошем состоянии. По крайней мере, пока ты не сможешь купить больше... Гвин достала шелковое голубое платье и самый мягкий голубо-серый свитер, который она когда-либо трогала. — Они прекрасны. Идеальны. У твоей матери хороший вкус. — Я... ну, вообще-то, это я купил для нее. В первые дни моей работы, когда она смогла жить одна. — Его улыбка была сдержанной. — Она предпочитает более практичную одежду. Вещи, в которых она может гулять или заниматься садоводством, или сидеть часами, рисуя, читая или сочиняя. Гвин зажмурила глаза, и от нахлынувших чувств у нее свело горло. Гвин никогда не думала, что у нее будет мэйт, что уж говорить о таком заботливом подарке от его матери. — Тебе нравится? — сказал Азриэль. Гвин отвела взгляд от одежды и засияла, повесив вещи обратно в шкаф. — Очень. Ореховые глаза Азриэля загорелись, и он благодарно улыбнулся. — Как я уже сказал, это не совсем подходящее при... — Подожди, — ухмыльнулась Гвин. — Ты назвал это приданым? Азриэль приподнял бровь. — Ты знаешь, что такое приданое, Поющий с Тенями? Азриэль открыл рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его. Как ни старался он выглядеть раздраженным ее озорным тоном, улыбка Азриэля была очевидна. — Ах, так ты знаешь! — И ты говоришь, что это я невыносим. — Тени Азриэля, казалось, смеялись над ним. — Называй это, как хочешь. — Где мое кольцо, Поющий с Тенями? — властно спросила Гвин. Азриэль фыркнул, оторвался от шкафа и направился к двери. — Котел, ты неисправима. Увидимся за ужином. — Я хочу кольцо на десерт! — прокричала вслед Гвин. Мужчина оглянулся через плечо, прежде чем уйти. — Не искушай меня. Азриэль не принес с собой кольцо, но ужин рядом с Нестой и Кассианом создавал некую интимность. Две пары мэйтов делили вместе трапезу (даже если одна из них не знала, что другая — мэйты). Они обменивались историями о своих заданиях и повседневных днях. Они легкомысленно подшучивали друг над другом. Кассиан сделал игривое замечание о недавно открытых способностях Гвин, сказав, что наконец-то может поставить на нее деньги. В конце ужина Кассиан предложил Азриэлю устроить пьяный спарринг на тренировочном ринге, чтобы "подготовиться" к неопределенному времени, которое ему придется провести с Тамлином, начиная с завтрашнего дня. Мужчины ушли, и Азриэль слегка коснулся пальцами шеи Гвин на прощание. — Гвинет... — промурлыкала Неста. Она старалась выглядеть невинной. — Что? — Что? — рассмеялась старшая Арчерон. — Я и не знала, что ты такая искусная кокетка. — Я? — Гвин чуть не поперхнулась вином. — Ты, конечно, прочитала достаточно романов, для того, чтобы стать профессионалом, но сегодня ты заставила Азриэля сильно краснеть. Гвин позволила себе небольшую улыбку. Тайна между ней и Азриэлем вдруг стала слишком притягательной, чтобы делиться ей. — Его достаточно легко вывести из себя, как только ты раскусишь его. — И ты его раскусила? — Он не такая уж загадка, какой его считают люди, — беззаботно сказала Гвин. — Если бы все не танцевали вокруг него и говорили с ним, как с любым другим человеком, они бы увидели, что он не такой грозный, каким кажется. — Ну, потому что он "кажется грозным", люди и боятся переступить черту. Гвин усмехнулась. — О, пожалуйста. Поговори с ним больше минуты, и ты увидишь, что он мягче лепестка розы. — Не говори мне, — сказала Неста, подняв ладони. Гвин и Неста еще несколько мгновений сидели в дружеском молчании, наслаждаясь вином. Вот, что ждет ее в будущем? Ужины с самыми дорогими друзьями и ее мэйтом? Бокалы вина и болтовня до тех пор, пока слова не иссякнут, а глаза не потяжелеют? Она определенно могла бы привыкнуть к таким вечерам. — У меня есть вопрос... и ты не обязана отвечать, — сказала Неста, улыбнувшись краешком губ. Гвин быстро глотнула вина. — Продолжай. — Он хорошо целуется? Гвин чуть не вытаращила глаза. — Неста! — Сегодня вечером я дважды ловила его на том, что он смотрит на твои губы. И заставала тебя за тем же несколько раз. — Неста самодовольно сложила руки. — Либо вы оба думаете о том, чтобы поцеловать друг друга, либо вы уже целовались хотя бы раз и хотите сделать это снова. Мы обе читали Селлин Дрейк. Мы знаем, что значит "взгляд, сосредоточенный на губах". Гвин закусила внутреннюю сторону щеки. Неужели будет так плохо, если Неста узнает, что она поцеловала Азриэля? Но Неста расскажет Кассиану. Если Кассиан узнает, он, возможно, расскажет Мор... Если Неста и Кассиан узнают, то Гвин должна будет рассказать Эмери. А Неста, вероятно, захочет рассказать Элейн, и только Боги знают, как она будет себя чувствовать... Круг знающих людей становился все шире. — Гвин, сделай себе одолжение и перестань думать обо всех остальных. Хотя бы раз, — сказала Неста с теплой улыбкой. — Ты не обязана мне ничего рассказывать, но если ты беспокоишься об Элейн, то не надо. — В ее глазах блеснуло что-то ласковое. — Как я уже говорила за обедом, она счастлива. Каждый раз, когда она возвращается после визита к Люсьену, она кажется светлее... ярче. А если ты беспокоишься о Морриган, то мы оба знаем, что она и Эмери... Они почти так же очевидны, как вы с Азриэлем. — Что именно очевидно во мне и Азриэле? — спросила Гвин, стараясь, чтобы в ее голосе не было настороженности. Рука Несты скользнула по столу и накрыла руку Гвин. — То, что вы оба делаете друг друга счастливыми. Ничего больше. Ничего меньше. — Она сжала пальцы подруги. — Я оставлю это. Пока что. Гвин вдруг почувствовала тот свет и яркость, которую, по словам Несты, она видела в Элейн. Гвин улыбнулась своей сестре по сердцу, если не по крови. — И я ничего тебе не скажу. Пока что.