Меченый

      Лирон вытащил из грядки очередной пучок моркови и уложил сохнуть на землю, пользуясь тёплыми солнечными деньками ранней осени. Утерев рукавом лоб, омега оглядел свои владения. Первые заморозки уже схватили часть урожая, поэтому травник его убрал. Сейчас оставались лишь поздние культуры, поэтому в планах у Лирона была неторопливая подготовка к зиме. Грибы и ягоды вот-вот пойдут — только собирай. Сена для козы насушено вдоволь. Небольшие запасы зерна тоже собраны. В одиночку всё это было тяжело, но сказывалась привычка справлять самому. От кого ждать помощи? Не от вельможного же лекаря…       Лекарь…       Всё так и стало, как предсказал Лирон. Дият уехал и больше не появлялся. Омега остался в лесу. Так было правильно. Зачем столичному альфе какой-то там нищий отшельник? А ему, Лирону, зачем этот высокородный? Пусть живёт себе в городе. Пусть там хоть на голове стоит. Жил же без него омега раньше, и дальше проживёт. Правда? Подумав об этом, Лирон вздохнул. К горлу подкатил комок.       Травник опустился на тёплый, нагретый солнцем бок грядки, отряхнул руки от земли и взглянул на свою лесную избушку уже другим взглядом.       Брёвна пригнаны неровно — как уж получилось. Окошки слишком маленькие. Кособокая лавочка, которую он когда-то смастерил сам, уже давно требовала ремонта, а у самого Лирона то руки не доходили, то сил не оставалось под конец дня. Тяжёлый мешок с картошкой уже неделю как стоит у погреба. Раньше сам бы донёс, а сейчас — бремя… На крыше кое-где съехала солома, надо бы залезть и залатать до затяжных дождей, но опять же — страшно теперь не только за себя.       Новое состояние накладывало ограничения, но Лирон ни о чём не жалел. Он трезво оценивал свою внешность и положение в обществе, вернее его полное отсутствие, и понимал, что ни о каком замужестве речи быть не может. Всё, что он мог попытаться — просто заполучить одного из пришлых альф в качестве донора. Уступить им. Лечь под них, если хоть кто-то позарится на Меченого. Перетерпеть одну или две ночи ради возможности хотя бы стать родителем.       Он думал, что делить постель с Диятом окажется неприятно, внушил себе только одно — «нужно перетерпеть», а терпеть ничего и не пришлось. Всё прошло так хорошо, что стало до боли обидно. Кто-то другой, какой-нибудь красивый городской омега в дорогой одежде, поселится в сердце Дията, станет хозяйничать в его доме и согревать его постель. Он получит любовь, создаст уют, родит ему детей. У них всё будет прекрасно. А судьба меченого — одиночество.       Осознание собственной ущербности в очередной раз больно кольнуло в сердце. Как же оно надоело — это пятно…       Что-то твёрдое толкнулось Лирону в плечо. Он повернул голову и погладил по холке козу, взглянув в прямоугольники её зрачков.       — Что, одни мы с тобой? — невесело усмехнулся травник. — Ничего, нам не привыкать, да?       Коза, естественно, не ответила. Получив подобие ласки от хозяина, она попробовала утащить одну из морковок.       — Эй, это не твоё. Пусти, бестолковая ты животина. Иди-иди, вон туда. Коза мекнула, а когда Лирон грубовато отпихнул её вбок, ушла пастись к частоколу.       — То-то же. Тебе, вон, сено приготовлено, а я чего буду есть всю зиму?       Проводив козу взглядом, омега заметил среди деревьев какое-то движение. То ли зверь, то ли путник?       Лирон поднялся на ноги и попятился к двери в избушку. Будучи отшельником, он знал, что случись что, спасения и помощи ждать не от кого. В его случае лучший вариант — спрятаться. Оставить всё, как есть, и закрыться в избушке.       Взгляд омеги был прикован к тому месту, где ему привиделось движение, и из-за этого он пропустил тот момент, когда кто-то крупный, воняющий потом и немытым телом, схватил его сзади за плечи, прижав руки к бокам так, что даже лопата выскользнула из пальцев. Сердце быстро застучало.       Лирон дёрнулся, но его грубо встряхнули. Из-за угла вышел ещё один человек. На знакомой роже — грязной, небритой и пропитой — застыла мерзкая, издевательская улыбка.       — Опять вы? Я же всё отдал вам в прошлый раз.       — Ну дык год прошёл, уродец. Папочке-разбойнику нужно на что-то жить. Времена нынче лихие, а места тут глухие…       Травник сжал губы, отведя взгляд в сторону и стараясь как можно реже вдыхать воздух через нос. Вонь от тел разбойников была такая, что даже половую принадлежность у них было невозможно определить, но Лирон и так знал, что вот тот, за спиной — бета, а перед ним — альфа. Хотя на самом деле это не имело никакого значения.       Они повадились ходить к нему с прошлой осени. Случайно наткнулись на избушку во время бегства с каторжных карьеров и вынесли из неё всё, что нашли съестного или пригодного к продаже. К счастью, к тому моменту Лирон уже успел убрать часть урожая в погреб и припрятать в подпол. Его не тронули тогда в интимном плане — побрезговали, да и голод гнал разбойников дальше, будто зверьё. Лирон смог перезимовать. А сейчас всё — всё! — что удалось ему вырастить и собрать, было на виду. Он умрёт с голоду. Охотой ему не прокормиться, да ещё теперь, когда с каждым месяцем он станет всё более неповоротливым и слабым…       — Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я просто нищий травник, у меня ничего нет!       Грязная рожа напротив лишь осклабилась гнилыми зубами.       Какие тут мольбы? Это уже не люди, а дикие и потерявшие человеческий облик особи.       Лирон почувствовал, что дрожит, а по щеке покатилась слеза. Было страшно, обидно и мерзко одновременно. Он боялся, что недруги оставят его ни с чем, боялся, что в прошлый раз они его не тронули, а сейчас в их вшивых головах возникнет такая мысль. Поэтому стоял смирно и не шевелился. Носком ступни он почувствовал рядом с ногой черенок лопаты.       Хоть бы малюсенький шанс успеть схватить её… Он готов был переступить через себя и убить человека, но его крепко держали. Одно радовало — не трогают и не бьют.       — А мы посмотрим, лады? Уж не обессудь. Да ты не боись, страховидло. Гостинцы соберём да уйдём.       Разбойник отправился в хлев. Лирон заметил, что хватка у него со спины ослабла, и дёрнулся в попытке хотя бы вырваться из удушающих лап, но его в последний момент грубо толкнули на землю.       Лопата оказалась дальше, чем он мог быстро дотянуться. Наученный тому, что лежачего бить намного легче, Лирон тут же вскочил на ноги и почти столкнулся лбом с вонючим и нестриженным бетой в одежде настолько грязной, что её цвет, каким бы он ни был, уже был не различим.       — Ну, ты и страшный, конечно… — цыкнул он. — Отдохни, не мозоль глаза.       И с этими словами в лицо Лирона, прямо в чёрное пятно на коже, прилетел тяжёлый и грубый кулак. А после уж парень ничего не видел.

***

      Дият на удивление быстро нашёл то место на тракте, откуда он вышел из леса в прошлый раз, когда Лирон провожал его домой. Там была очень характерная коряга, а на ольхе неподалёку было свито и уже давно покинуто воронье гнездо. Сомнений не было. Альфа свернул с тракта и направил коня строго прямо. Он старался замечать те ориентиры, что попадались ему на пути в тот раз, но очень скоро понял, что со своими скромными способностями ориентироваться в лесу до Лирона ему очень далеко.       И как травник умудряется находить дорогу? Наверняка ведь тот знал и где тракт, и где деревня. Знал свои грибные и ягодные места, охотничьи лёжки, где можно было раздобыть дичи, и волчьи тропы, где лучше было не ходить. Лес был ему домом, и Дият не уставал этому удивляться.       Впрочем, и сам он теперь был подготовленным. Он взял с собой и гостинцы для травника, и провизию в дорогу, и меч для защиты от зверья, и тёплый шерстяной плащ на случай холодов, и огниво. Ночевать в лесу он не рассчитывал, но предпочёл быть готовым к любому развитию событий.       Когда же среди тёмных еловых лап показалась избушка Лирона, Дият с облегчением вздохнул. Нашёл!       Альфа припустил коня и спешился сразу у частокола. Калитка была открыта, но сначала это Дията не насторожило. Вдруг Лирон просто вышел на ручей за водой?       Мужчина завёл коня за частокол, привязал поводья и прикрыл калитку. Навстречу ему с жалобным меканьем прибежала коза. Её полное и тяжёлое от накопившегося молока вымя болталось между задних ног. Мешало и, очевидно, доставляло боль. Лирон никогда не пропускал вечернюю дойку. Он всё делал вовремя.       Что-то в мозгу Дията щёлкнуло, когда он это понял. Он со всех ног пустился к избушке, ворвался внутрь и никого там не увидел. Тогда кинулся к хлеву. Там-то и обнаружилось бессознательное тело травника. С заплывшим от удара лицом, с запёкшейся кровью на губе и лопатой под правым коленом.       — Лирон! — весь перепугался Дият.       Кому мог помешать безобидный, и без того несчастный омега посреди леса?       Дият прикусил губу, подавил дрожь и взял себя в руки. Сейчас он должен был отодвинуть в сторону эмоции и действовать как лекарь. Как альфа, который должен быть сильным не только ради себя.       Он должен стать сильнее. Должен сделать всё, чтобы позаботиться о Лироне и том, что ему дорого. Дият поднял омегу на руки и понёс в дом.