Меченый

      Дият, уже уставший за прошедший день, прилёг на лежак рядом со спящим Лироном. Теперь — он был уверен — точно спящим, а не лежащим в болезненном беспамятстве. Омега так и не очнулся, пока лекарь обрабатывал его ссадины, прикладывал компресс из ключевой воды и найденных по мешочкам трав к его синяку. Дият раскрыл и веко Лирона, оценил размер зрачков. Ждать ли ухудшения? Есть ли сотрясение или обошлось?       По всему выходило, что не обошлось. Лирону нужен будет постельный режим и ежедневный уход.       А вместе с ним, и огороду, курам и козе.       Сегодня Дият кое-как справился с дойкой и убрал в сарай инструменты. Накормил и напоил своего коня. Разобрал гостинцы и растопил печь, чтобы соорудить ужин, но заметно удивился, не найдя в закромах Лирона даже картофелины. Это было на него не похоже, но пока объяснения этому факту Дият не нашёл.       Кур тоже не оказалось на месте. Разбежались что ли? Не мудрено — хлев был открыт настежь.       Мужчина обошёл огород в поисках хоть одной из глупых птиц, но нашёл только перья и пару завалящих яиц. В итоге запер изнутри калитку и скептично её оглядел. Простая щеколда да старые доски. Её легко открыть, но что поделаешь… Частокол был защитой от зверья, а не от людей. Людей как раз травник хоть изредка, но принимал в своём доме. Чем же он им не угодил, этим людям?       Кто поднял руку на безобидного отшельника?       Была уже глубокая ночь, когда альфа смог, наконец, прилечь и отдохнуть. Он устал, но очень долго сон к нему никак не шёл. Всё, что мог Дият сейчас — только смотреть на Лирона, дышать им и прикасаться к его голому плечу.

***

      Дияту снилось, как он со всех ног, продираясь через колючие кустарники и ежевичные заросли, наступая на острые шишки и ветки, бежит к избушке в чаще леса. Он видит её. Видит фигурку в сероватой льняной рубашке до колена, чёрную макушку и пучок крапивы в сжатых пальцах. Он хочет попасть туда как можно скорее и потому бежит. Бежит, протягивает руки, а фигура травника всё не приближается.       — Лирон! — закричал Дият во сне, но вместо крика раздалось лишь воронье карканье. Встрепенулись птицы, закружились вокруг, преградив дорогу. Омега обернулся и поспешил скрыться.       — Я здесь! Подожди!       Дият вздрогнул и проснулся от раздавшегося в тишине избушки голоса — такого слабого и непривычно вялого, что он насилу его узнал.       — Опять ты… Заблудился снова что ли?       — Лирон… — прошептал лекарь. Сон, липкий и неприятный, как рукой сняло. В душе всколыхнулась радость и тут же плавно превратилась в мягкое, счастливое спокойствие.       Дият приподнялся на локтях и в полумраке комнаты взглянул на парня. Его бледность казалась сейчас синеватой, но всё же омега был в сознании. Значит, обязательно поправится.       — Я приехал к тебе, — поведал Дият. — Как ты себя чувствуешь?       — Дурно. Сейчас меня вырвет, — честно признался ему омега.       Мужчина успел отреагировать — предвидел такое развитие событий. Он спрыгнул с лежака и подхватил с пола тазик, подсунув его к Лирону очень даже вовремя. Смотреть и участвовать в дальнейшем не стал. Болезнь есть болезнь, и нужно было её просто переждать.       Вместо этого Дият принялся за все те утренние хлопоты, которые обычно были уделом Лирона. Печь, завтрак, а позже возьмётся и за скот.       — Чего тебя сюда принесло? — тихо спросил травник, рухнув на подушку, когда спазмы отступили.       — Я же сказал, приехал к тебе. И явно не зря. Что с тобой произошло? Кто тебя ударил?       — Разбойники.       — Что им от тебя надо? У тебя же ничего… — альфа осёкся. Напоминать нищему, что у него ничего нет? Очень благородно.       — Да нет, Дият-вельможа. У меня есть то, что им нужно — пропитание, — ответил Лирон и прикрыл глаза. — Вернее, было. Картошку вот выкопал недавно и капусту снял. И морковь собрал. Мешки на улице стояли. Их ведь нет? Да знаю, что нет. Теперь ничего нет… Только репа да лук.       — Твари, — процедил Дият.       — А коза?       — Её не тронули. Видимо, убежала.       — Хорошо, — успокоился Лирон и снова встрепенулся. — А куры?       — Разбежались. Или… скорее их забрали.       — Да. На мясо, — вздохнул травник и надолго затих.       Дият тоже замолчал. Он затворил котелок с кашей и присел в задумчивости на лавку. Мужчина знал, что Лирон расстроен, но для него самого здоровье омеги было важнее, чем куры и картошка. К тому же он хотел забрать парня с собой, и пусть повод был прискорбный, но события последних суток смогут немного подтолкнуть травника к правильному выбору.       Пока варилась на печи каша и настаивался травяной чай, Дият запрыгнул на лежак и коснулся ладонью щеки Лирона. Тот поджал губы, явно смутившись, но взглянул альфе в глаза. Взгляд этот был как у волчонка, которого впервые погладили после шлепков и побоев. Загнанный.       — Всё будет хорошо, Лирон. Ты поправишься.       — А куда я денусь, — хмыкнул травник. — Зачем ты ко мне приехал? Чего тебе дома не сидится, а?       — Приехал, потому что хотел быть рядом. Лирон, я приехал за тобой.       — Ишь чего выдумал, — возмутился, было, омега, но альфа и мягко, и твёрдо накрыл его губы пальцем.       Вынудил замолчать и с удовольствием поцеловал в щёку этого странного парня — недоверчивого и упрямого, но настоящего и чистого, как хрусталь. Ни с пятном на коже, ни с гематомой, ни с ссадинами, он не казался отталкивающим. Совсем наоборот.       — Ты ошибся тогда, выпроваживая меня домой. Я не смог тебя забыть. Я хочу быть с тобой, Лирон. Я хочу, чтобы ты поехал со мной и жил в тепле и комфорте. Чтобы ты не надрывался с тяжёлой работой и не прятался от волков.       — Знаю, вы, высокородные, привыкли получать, что хотите, но наложником я не буду. Лучше тут буду впроголодь сидеть и дальше от волков прятаться.       — Ты не будешь ни наложником, ни слугой. Я прошу тебя стать моим мужем.       Лирон молчал. Его взгляд не изменился. Всё такой же острый, испытывающий. Он не верил. Явно не верил.       — Я говорю правду, поверь мне.       — Ты, видно, умом повредился маленько. На кой ляд тебе такой муж? Ни приданного, ни красоты.       — Есть у тебя и приданное, и красота. Своя, необычная. Не думай, что пятно — это весь ты. Это всего лишь пятно. Лирон, я знаю, как ты любишь уединение и как сторонишься людей. Я увезу тебя в город только на время, а потом мы с тобой вместе уедем в загородное поместье. На природу. Там озеро и лес рядом. Свежий воздух. Так, как ты любишь, как привык. Я выбрал место. Если ты только согласишься… Ну же, почему ты молчишь?       — Я не верю… — прошептал Лирон с такой скорбью, будто похоронил кого-то родного. — Не может быть такого. Ты мне снишься опять. Вельможный Дият не может такого говорить обо мне.       — Да не снюсь я тебе. Вот он я, потрогай, — с жаром сказал альфа, схватив парня за ладонь с шершавой от возни в земле кожей. — И приданное у тебя тоже есть — все твои умения и знания, твоё колдовство. Я буду рад, если ты захочешь помогать мне в лекарском деле, но только если таково будет твоё решение. Захочешь кур завести — только скажи. Огород сажать — пожалуйста, если тебе это будет в радость. Прошу… Или я тебе противен?       — Не противен, — признался омега и… заплакал, тут же стыдливо отвернувшись. — Ненавижу себя за это.       — За что?       — Да за то! Что думал о тебе. Что я неотёсанный чурбан по сравнению с тобой. Что стал таким же тупоголовым, как сельские омеги. Каждый думает, что именно он — тот особенный, кого вельможа полюбит. И всех в итоге бросают. Нет особенных. Нет! А я и хотел не думать, а всё равно думал. Чего-то ещё представлял — будущее, детей. И знал, что такого не будет будущего. Одни придумки. Не дурак ли, а? Дурак и есть… Готовился понемногу к зимовке-то. Дрова, сено. К ребёнку готовился. Думал, что припасы надо заранее сделать, чтоб до пуза успеть. А что вышло? Всё забрали…       — Есть особенные, Лирон. Ты, например. Просто позволь мне заботиться о тебе и быть для тебя сильным. Договорились? Посмотри на меня.       — Угу, — Лирон шумно, с всхлипом, сглотнул и послушно посмотрел в ответ. Дият улыбнулся ему и мягко, почти по-отечески чмокнул в лоб.       — Вот и славно. Ты согласен поехать со мной?       — Угу…       — И обвенчаться. Станешь моим мужем? Моим о-лордом?       Травник явно метался между желанием согласиться и недоверием, которое было сложно искоренить так быстро. Дият терпеливо ждал. Его ладонь мягко скользнула к ладошке парня, переплетая пальцы поверх тёплого и плоского пока живота. Только после этого простого, вроде бы, жеста, Лирон кивнул.       Никогда раньше альфа не испытывал такого облегчения и такой радости. На знакомых, воодушевлённых помолвкой, он смотрел как на идиотов, а сейчас начинал понимать их. Настолько, что не сдержался от радостного смеха и обнял тельце омеги, позабыв, что тот слаб и плохо себя чувствует.       — И о-папой моих детей тоже станешь, правда ведь?       — Так ведь это уже… почти. Дият… мне дурно. Где таз? И там, кажется, что-то пригорает…